Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Как люди обычно избавляются от своих зависимостей? Или это проходит со временем и нужно лишь подождать? Раньше этот вопрос никогда меня не тревожил, ведь в прошлом мне ничего не приносило удовольствие и не вызывало привыкания. Всё что мне нравилось — пить сок по утрам и потягивать чай после тяжёлой работы. Но я не сказал бы, что это было моей зависимостью. Я запросто могу перестать это делать и спокойно жить дальше. Зависимость — это когда хочется прекратить что-то делать, но как бы не заставлял себя — организм просит сделать то, к чему он так привык. Борьба с самим собой — ничто иное, как страдание. Каждый раз, когда я себе отказываю — сокращаю шанс получить желанный серотонин. Да, нужно бороться с собой, но когда этого контроля настолько много, что он начинает выливаться через край — наступает период, когда я перестаю чувствовать хоть какие-то признаки радости. В прошлом мне «посчастливилось» испытать это, пока батрачил в университете, лишь бы оправдать ожидания родителей. Я заглушал любые прихоти, в попытках тратить время лишь на образование. Но с зависимостью такого рода я никогда раньше не сталкивался. Это тяжело как-либо сравнить с периодам, когда я просто норовил не отвлекаться от учёбы. Когда я встретил Комаэду, то впервые ощутил себя по-настоящему зависимым. И больше всего меня раздражает то, что я не люблю его, а лишь хочу. Зверские желания и не думают покидать мой разум: как паразиты засели в голове и питаются моими страданиями. Влечение не приносит удовольствия, а лишь снедает меня день за днём. Какое-то время мне казалось, что мне приятно чувствовать подобное. Когда смотрю на него и когда он рядом — получаю наслаждение, которое слишком уж дорого стоит. Я не могу принять себя таким и это убивает меня изнутри. Мне больно от мысли, что мои чувства невзаимны. Меня не хотят в ответ. Это до ужаса раздражает и весь тот собранный серотонин рассыпается по полу, а после ускользает от меня, не давая возможности вернуть обратно. Моё счастье дразнит меня: приходит и протягивает свою руку, а как только я тяну свою ладонь в ответ, то растворяется в воздухе, оставляя после себя мерзкую пустоту. Если в первые дни я думал, что это пройдёт, то после двух недель я начал терять надежду. От этого клейма мне уже никак не избавиться. Как бы я тщательно не мылся, не могу смыть приставшую к коже грязь. Почему я буквально в первый же день встречи почувствовал между нами что-то большее? За что мне это наказание? По какой причине желание «смотреть на него» было настолько огромным и непреодолимым? Несмотря на его угрозы, мне всё равно неистово хотелось сблизиться с ним. Я мало того что быстро возбудился в пыточной, так ещё и во время поцелуя захотел задействовать язык. Если это всё из-за чувств Камукуры, то я во всём этом не виноват? Не моя вина в том, что я каждый раз, когда смотрю на Комаэду, хочу прикоснуться к нему и не отводить от него взгляд? Эти вопросы засели в моей голове и уже днями не дают покоя. Хочется спихнуть всю вину на Изуру, уповая на то, что мне станет от этого легче. Комаэда написал, что заедет сегодня по причине поручения. Он даже не рассказал мне подробностей и примерно не объяснил, что планирует делать у меня дома. По началу я не знал как реагировать и просто ошарашенно смотрел в экран, но позже решил прибраться перед его приходом. После смерти родителей я редко приводил квартиру в порядок, так как не видел в этом смысла, но вот когда они заставляли меня это делать, я находил в данном занятии возможность отвлечься от проблем. У меня нет пылесоса, поэтому буду заметать. К счастью, я привёз с собою ведро, а тряпку сделал из старой футболки, которая буквально рассыпалась в руках из-за ужасного материала, не прошедшего проверку времени. В будущем нужно будет купить всё для уборки, но с другой стороны, я так редко занимаюсь наведением порядка, что нет никакого смысла в лишний раз тратить время на покупку предметов обихода. Я прошёлся мягкой щёткой по полу, из-за чего слегка поднялась пыль. Мать часто давала мне подзатыльники, когда я не смачивал кончик веника в воде. Желая облегчить свои муки, я полез через стол к окну, чтобы его открыть. Хоть мне и нравится планировка спальни, всё равно есть минус: чтобы вдохнуть свежего воздуха, нужно прям целое испытание пройти. Приходится залазить на поверхность, дабы добраться до ручки. Долго и нудно собирая соринки по большой территории, я уже несколько раз успел проклясть седого мужчину за подаренную мне огромную квартиру. Единственное, что меня спасло из этого кошмара, так это музыка. Я всегда норовил обходить мытьё пола стороной, но иногда всё же приходится заставлять себя. Эта квартира не мылась с того момента, как Нагито её купил. Только сейчас понял, что он и копейки не попросил за неё. Может дать ему пару тысяч для приличия? Или мне просто промолчать, будто всё так и должно быть? Проходясь тряпкой по полу и не сильно напрягаясь из-за отсутствия пятен, я поймал себя на мысли, что на самом деле, как бы сильно ни отвращало это занятие, меня успокаивает мысль о том, что я делаю это для Нагито. А? Для Нагито? Что? Мои руки инстинктивно начали с силой натирать пол, а брови напряглись. Что за бред вообще? Почему я подумал об этом? Я делаю это в первую очередь для себя. Какое мне дело до его прихода? Ему плевать на чистоту моей квартиры. Или не плевать? Почему-то хочется произвести хорошее впечатление. Или чтобы он хотя бы соответствовал моей квартире. Как-то не могу представить его в этой свалке. Хотя о чём я вообще? Почему эти мысли приходят в голову? Это так глупо и нелепо. Мне совсем нет дела, какой он хочет видеть мою квартиру и будет совершенно плевать, если ему придётся топтаться по грязи. Молча я мыл полы недолго, ведь вскоре в голову пробрались новые мысли, нарушая мой покой. Даже музыка перестала помогать, ведь я умудрился сквозь мелодии думать о своём. Интересно, зачем он решил зайти ко мне? Так любопытно. От предвкушения я будто даже сильнее начал натирать пол. Не успел я успокоиться, как руки ещё больше напряглись. Может у него такое же задание, как и в тот раз, когда я подглядел за ним и Наэги? Может он приедет ко мне, чтобы поцеловать и уломать на соитие? Какие нелепые фантазии. Я и не заметил, как тру одно и то же место уже как минуту. Нужно сконцентрироваться на уборке и сфокусироваться на процессе. Я мою пол. У меня в руках тряпка и она холодная: прямо как пальцы Комаэды, прикасающиеся к моей разгорячённой коже на пытке. Мне нельзя думать, вспоминать и фантазировать. Я же дал себе обещание. Так вот, что я там делаю? А, да. Я мою пол. Именно. Как я мог забыть? Тряпку пришлось промыть в ведре. Когда он приедет? Мне так не терпится с ним увидеться. Хочу пробежаться по нему глазами, а после невзначай схватиться за его плечо. Нет, я слишком долго мою тряпку. Нельзя отвлекаться. Я мою полы. Мне сейчас не до Комаэды. Наверное, наблюдать за тем, как я избавляюсь от привычек — довольно забавно. Я вернулся к месту, где закончил, и продолжил работу. В какой одежде придёт Нагито и что мне надеть? Он говорил, что прибудет из-за задания, а это означает, что он будет щегольски облачён. На самом деле, ему так идёт тот длинный чёрный плащ. Этот элемент одежды свободно отлетает на ветру или во время ходьбы. Мне кажется горячим то, как он прячет свои руки в карманы. Интересно, это банальная привычка или есть какая-то особая причина, почему он так постоянно делает? Он совершает это действие в любой непонятной ситуации. Греет таким образом свои вечно холодные ладони? Верхние пуговицы рубашки у него часто расстёгнуты, что позволяет увидеть его красивые острые ключицы. Если бы Нагито увидел, как я зардевшийся на четвереньках мою полы, то захотел бы взять меня? Подобные мысли — самое худшее, что могло прийти в голову. Нужно держать себя в руках и ничего не представлять. Я мою полы и больше ничего кроме этого не должно меня волновать. Как было бы хорошо знать, что он сейчас приедет не из-за задания, а лишь чтобы провести со мною время. И не просто провести, а и заняться чем-нибудь. Почему музыка не перебивает мои испорченные мысли? Какой же я мерзкий. В голове на повторе проигрывается фантазия, как Комаэда стоит сзади и сжимает в своих тонких проворных пальцах мои бёдра. Хочу, чтобы он сейчас оказался рядом и осуществил все мои грёзы в реальность. Но ведь настоящий Нагито этого не сделает? Тогда я могу вообразить, что он исполняет в жизнь то, чего я желаю. Я же могу немного помечтать? Нет, не могу, ведь это мерзко. Нужно поскорее прекратить этот цирк. Мой объект обожания говорил, что я мерзкий и оказался безоговорочно прав. Я постарался выкинуть всё из головы и продолжить мыть. Нужно перестать думать об этих глупостях. Фантазировать о напарнике в таком ключе — ненормально. Когда я перешёл в следующую комнату, меня снова унесло. Спина почему-то не слушается и инстинктивно выгибается, отчего в паху приятно тянет. Что со мной происходит? Мне так жарко. Нет-нет, это вовсе не от вожделения и на деле я просто устал. Не обращая ни на что внимания, я продолжил трудиться. Мне нужно вымыть всю квартиру и включить какой-то сериал, а после спокойно дождаться его прихода. Его прихода. Я потряс головой, в надежде, что мысли вылетят сами по себе и не вернутся, но долго у меня так протянуть не получилось. Мне казалось, что если не буду обращать внимания — возбуждение уйдёт, но всё совершенно наоборот. Тело не умеет игнорировать, в отличии от разума. Оно само по себе извивается и просит взаимодействий. Ужасно. Хочется ласкать себя. Может это всё-таки хорошая идея? Почему бы и нет? В этом же нет ничего плохого? Я выпустил всё из рук, тем самым оставив лежать на полу, и пошёл мыть руки. Оказавшись в спальне, я в спешке стянул с себя домашние штаны и лёг на кровать. Если бы в моих планах было взаимодействие только с половым органом, всё было бы не так страшно, но в реальности я не могу отделаться от мысли, что хочу чего-то большего. Я знаю, что не смогу достигнуть оргазма, если буду ласкать лишь ноющую плоть, но я ещё никогда не пробовал удовлетворяться с помощью другой эрогенной зоны. Мне всегда подобные занятия казались странными. Как вообще можно наслаждаться от проникновения пальцев в анал? Это же отвратительно, разве нет? Но почему тогда даже зная это, всё равно сердце бешено бьётся от желания? Из-за наличия предэякулята, даже смазка не нужна. Как нужно было сильно возбудиться, чтобы было так мокро? Меня смущает то, как Нагито влияет на меня, даже когда его нет рядом. Поводив пальцами по органу, сочащемуся вязкой жидкостью, намочил средний палец и потёр об колечко мышц. Я постепенно ввёл фалангу, но после сразу же её достал в ошеломлении и недоумении. Почему-то это было не больно, что удивило и показалось подозрительным. У меня смешанные чувства и ощущения кажутся необычными. Отчего-то хочется попробовать снова и забраться дальше, будто я уверен в том, что мне это понравится. Почему-то я не оказался тугим, каким ожидал. У меня складывается ощущение, будто я это уже пробовал. Неужели Изуру когда-то испытывал это на себе? Неважно. Это сейчас не должно иметь значения. Я сделал ещё одну попытку, но на этот раз палец пролез более плавно и свободно. Я зашёл немного глубже и от новых ощущений у меня подрагивают конечности. От влажности я не ощущаю дискомфорта, которого сильно боялся. Я считал, что это будет больно, но на деле оказался неправ. Даже не знаю, дело в моей осторожности или в чём-то другом, но я сейчас совсем не хочу думать об этом. Мой палец проник ещё глубже. От тесноты я ощущаю, как стеночки раздвигаются. Почему мне хочется просунуть как можно дальше? Возникшее вожделение вынудило внезапно достать палец и, тяжело выдохнув, вернуть его обратно. Если бы пальцы Нагито были вместо моих, то было бы приятнее? Они у него длиннее, чем у меня. Хочу почувствовать их внутри себя. Из моего рта вырвался стон, вместе с чужим именем. Когда я позвал его неформально, стало так приятно. Я ни разу не называл его таким образом: обращался к нему лишь по фамилии, да ещё и на «Вы». Он ласково проходится ладонью по моей шее, постепенно переходя на грудь, тем самым добираясь до сосков. Комаэда ушло вертит их в своих ловких фалангах, тем самым подразнивая и вынуждая прикрывать глаза. Он пропихнул палец до самого конца и, шёпотом предупредив меня, начал цикличный процесс, который меняется только в скорости. Сначала его движения были медленными и нежными, а после и вовсе прекратились, ведь его палец покинул меня, чтобы увлажниться с помощью моего мокрого и набухшего члена. Я принялся предупреждать его о том, что осталось совсем немного, и умолять об ускорении. Забавно то, что я попросил об этом буквально себя, но фантазии о том, что я молю именно его — неистово заводят. Седовласый мужчина схватился за мою плоть свободной ладонью и двигает ею в темп пальца внутри меня. Ускорившись, я излился себе в руку. Без сил наслаждаясь истомой, я думал о том, что скоро этот загадочный капореджиме меня косвенно убьёт с такими темпами. Чувствую себя хорошо. Хочется разделить это приятное чувство с Комаэдой. Желаю, чтобы мы вместе так лежали в кровати и наслаждались обретённым оргазмом. Но кого вообще волнует то, чего я хочу? Мои желания никогда не становятся явью. Хотя, если так подумать, то я же хотел попасть в эту мафию и эта мечта воплотилась в реальность. Долго наслаждаться моментом не вышло, так как я вспомнил о прибытии Комаэды в мою квартиру. От осознания на меня накатил неистовый стыд. Мысль о том, что сейчас придётся смотреть ему в глаза — меня убивает. А ведь я так и не помыл полы. Хотелось бы полежать во время расслабленного состояния, но вместо этого пришлось закончить уборку. Когда все дела оказались позади, я со спокойной душой прилёг. От усталости я пожалел о том, что изначально затеял наведение порядка. Такая трата времени и сил. Через какое-то время я услышал звонок в дверь. Похоже, Нагито пришёл. — Здравствуйте, Комаэда-сан. — Здравствуй. Можно? — его взгляд оторвался от меня и глянул в глубь квартиры. — Ага. — я закрыл за гостем дверь и мы прошли внутрь. — Раздевайся. Показалось, что сердце в этот момент остановилось от оцепенелости. Сначала я думал, что мне послышалось, но после захотелось хотя бы на секунду вообразить, что я ничего не выдумывал и эта реплика была озвучила напарником наяву. Было бы так приятно, если бы он в самом деле захотел увидеть меня голым, на на деле причина его приказа явно лежит в чём-то ином. — Ч-что? Прям так сразу? — Я буду измерять твоё тело. — А...? Зачем? — Нам нужно сшить тебе костюм. — Я мог сам измерить... — Нет. Во-первых, сам ты не сможешь, ну или сможешь, но займёт это много времени, а результат нужен как можно скорее. Во-вторых, тебе не доверяют, а мне да. Хватит телиться. Чего ты такой неженка? Стесняешься? Ты же сам говорил, что я не раз видел тебя голым. Его голос строгий, как и взгляд, смотрящий в мои глаза, вот только этот зрительный контакт нарушаю я, изучая пол. Я начал медленно снимать одежду от смущения, на что получил не самую положительную реакцию. — Быстрее. Ты в мафии или в детском саду? Сегодня он действительно в официальной одежде и явно не забавляться пришёл. Мои вещи от спешки теперь разбросаны по полу. Из-за этой картины я вспомнил день, когда взял над собой контроль и увидел Нагито рядом со мной в одной кровати. Зачем я вспоминаю о подобном в самые неподходящие моменты? Я и так был смущён от абсурдности данной ситуации, а теперь эффект удвоился. Уложив карандаш за ухо и достав измерительную ленту, степенный мужчина подошёл ко мне со спины. Я сейчас только в нижнем белье, отчего ощущаю дискомфорт, ведь в отличие от меня, капореджиме при параде. Хоть бы для приличия разделся, чтобы мы были наравне. Если бы я был красив, то можно было бы его соблазнить, но я настолько жалкий, что лишь порчу репутацию своим видом. Интересно, раз он совокуплялся с Камукурой, значит моё тело в его вкусе? Если да, то что он чувствует, пока осторожно обхватывает лентой мою шею, прикасаясь кончиками холодных пальцев? Подойдя к столу, где лежит приготовленная бумажка, Нагито записал замеры. Каждый раз, когда он будет так отходить — у меня будет время передохнуть от его прикосновений. Он ухватился за мои предплечья и провёл руками до ладошек, после чего осторожно поднял мои конечности вверх. Подлец однозначно измывается надо мной: точно знает, что мне сейчас было до ужаса приятно. Иногда мне кажется, что он садист и наслаждается моими муками. Флиртует? Совращает? Или как это ещё назвать? Наверное, это очередное продолжение пытки. Комаэда глумится над моими чувствами и в тайне насмехается. Наверное, ему весело играться со мной. Моя поза теперь похожа на букву «Т», не считая головы. Он меряет расстояние от кончика одной руки до кончика другой, при этом постоянно касаясь меня своими пальчиками. А ведь я недавно представлял, что они во мне. Зачем я вспомнил об этом прямо сейчас? Какой я идиот. — Хината-кун... Тебе нужен отдых? — Пожалуй... Похоже, он уже заметил, что моё тело нагревается. Я знал, что рано или поздно выдам себя, но и представить не мог, что это произойдёт настолько быстро. Оказавшись в ванной, я ужаснулся степени красноты моего лица. Я конечно чувствовал, что щёки горят, но не знал, что ситуация столь плачевна. Будучи в ужасе от факта, что Нагито обнаружил данную картину, я незамедлительно облил лицо водой. Его пальцы дурманят: мне всё больше и больше хочется почувствовать их внутри себя. Я бы с удовольствием поглотил их, будто я самый голодный человек на свете. Всё в порядке. Нужно успокоиться. Я взглянул ещё раз в зеркало и обрадовался исчезновению красноты. Но морально я всё ещё не готов к нему идти. Кажется, что как только он коснётся меня — сразу же кончу. Когда почувствовал, что мне полегчало — вернулся в руки дьявола, который сегодня так и подбивает меня на грех. Медлить нельзя: меня попросил капореждиме. Ослушиваться просьбы некрасиво и задерживать его уж точно стоит. Будучи спереди, капореджиме поднял мою руку, при этом держа свой карандаш во рту, и с трудом попросил, чтобы я ею не двигал. Было забавным то, как он задел мой нос карандашом, пока излагал просьбу. Нагито обвёл лентой подмышку и плечо, что было бы сложновато сделать без чьей-либо помощи. С одной стороны, я рад, что он помогает и касается меня, но в то же время боюсь последствий. Когда он перешёл на грудную клетку, я в мыслях успел прочитать молитву, которую проговариваю только в самых экстремальных и непонятных ситуациях. Я несдержанно простонал, когда неаккуратный капо лентой специально задел чувствительное место. — Прости-прости, я случайно. Если бы я мог описать, насколько сильно мне хочется преподать ему урок, можно было бы написать несколько томов. Иначе я не в силах передать той экспансивной ярости внутри меня. Нет, слово «ярость» не подходит. Ни одно слово не подойдёт, ведь на такой особый случай человечество не придумало названия. Видя его оскал, я не могу отделаться от мысли, что он специально устраивает мне испытание, но я никогда не смогу этого доказать. — У тебя довольно объёмная грудь. Я стушевался, ведь совсем не знал, как реагировать на его слова. Сложилось ощущение, что он оценивает меня. Это показалось странным, ведь он же вроде как должен был помнить, как выглядит моё тело. Тогда почему он так внимательно его осматривает, будто делает это впервые? — Ты особенный. Он уже не в первый раз меня так называет. Фраза произнесена с таким восхищением, что мне стало неловко. На секунду напарник показался мне заворожённым или просто загипнотизированным моей красотой. Но после я сам же развеял этот мираж, когда вспомнил о своей уродливости. — Да прекратите Вы. Мне ещё далеко до «особенного». — Каждый человек особенный, Хината-кун. Ты просто должен к этому привыкнуть. — Меряйте быстрее. Чего медлите? Комаэда спустился ниже и обхватил талию лентой, соединяя конец с неизвестной для меня пометкой в районе живота. Мне приятно, когда он прикасается к моей талии. Нет, не так, мне приятны абсолютно все его прикосновения, но именно в этой части его руки по-особенному нежны. Я продолжаю молиться, в надежде на чью-то помощь или скорейшее окончание процесса. Где все боги, когда они мне так нужны? — Хмм... Дабы ухудшить ситуацию ещё сильнее, он хмыкнул с протяжным мычанием. Меня и так заводит происходящее, а он решил вишенку сверху добавить. Когда Нагито отошёл, чтобы записать результаты, у меня появилось немного времени на отдых. Вдох, выдох. Спокойно, я справлюсь с этим испытанием. От совратителя хочется убегать во всю прыть, лишь бы внизу не пульсировало, но он держит меня на поводке, тем самым позволяя отойти лишь на короткое расстояние. Больше всего я напрягся, когда он перешёл к бёдрам. Я ощутил, как на лице начал выделяться пот и стало страшно как-либо шевелиться. — Осторожнее, пожалуйста. — Постараюсь. Его лицо так близко к половому органу, что мне с каждой секундой всё труднее воздерживаться от фантазий, но я стоически держусь, как самый прилежный солдат на свете. Если бы он хотя бы не стоял передо мной на коленях, то было бы морально легче, но он будто издевается. Складываются ощущения, что меня целенаправленно провоцируют, лишь бы я сорвался. Пока Нагито настраивал ленту, то потёр ею об мой пах. — Ммх... К-Комаэда... С-сан... Я же попросил. — Прости, оно само съехало. Разве я виноват, что ты чувствительный? На свой риторический вопрос он явно не ожидал ответа, но всё равно его получил. — Да. Мужчина, неловко ухмыльнувшись, принялся мерить одну из ног слишком близко к основанию. Точно смерти моей хочет, извращенец треклятый. — Вы поизмываться надо мной решили?! От возмущения мне хотелось его резко оттолкнуть, но я еле смог противостоять своей импульсивности. Вместо грубости я, неравномерно и рвано дыша, лишь сжал руки в кулаки, надеясь, что в ближайшее время не размозжу чужой наглый торец. — Да что такое? — Вы специально так... На меня вопросительно и невинно устремили взор серые глаза с зелёным оттенком, так и прерывая начатое обвинение. Когда он так смотрит на меня — сразу хочется всё ему простить. — Давайте побыстрее закончим. Я терпеливо продолжил ждать, ведь самые чувствительные зоны уже позади. — Ты свободен. Когда будет готов костюм — отправимся на задание. — А в чём оно вообще заключается? — Мне запретили говорить тебе о чём-либо заранее. — Почему? — Потому что тебе не доверяют. Разве не очевидно? Я ничего не ответил на его риторический вопрос, пока одевался. Став жертвой стоицизма, я рискнул затронуть запретную тему. — А что насчёт Вас? Вы доверяете мне? — Я... — он растерялся, будто не ожидал, что я осмелюсь спросить. — Мне сложно доверять кому-либо. Когда он посмотрел мне в глаза, я испытал стыд по причине сегодняшних плотских развлечений. Мой взгляд шустро убежал к дивану в прихожей. — Я пытался убедить себя, что тебе можно доверять, но меня не покидает мысль, что асфиксия была манипуляцией. Я говорил об этом с боссом и он со мной солидарен. — И часто Вы так с боссом болтаете? Мой вопрос прозвучал слишком грубо и неуместно, пока я агрессивно сводил брови к переносице. Меня злит абсолютно всё, что проговаривает собеседник. — А? — Участники редко видятся лично с главой семьи. Капореджиме связываются с боссом через подручных, а солдаты — через своих капо. — Тебе не стоит акцентировать на этом внимание. По какой причине по телу прошёлся жуткий холодок? Его голос моментально стал таким холодным и чинным, будто я забрёл на запретную территорию, где мне не положено находиться. Я ощутил себя виноватым, несмотря на то, что я ничего плохого не сделал. Почему он так сверлит меня, будто я ничтожество, которое должно получить по заслугам? А ведь недавно он с нежностью прикасался ко мне и говорил, что я особенный. Почему его постоянно бросает в крайности? Откуда в нём внезапно появилось столько гнева и презрения? Я задел его? — Но я же ничего такого... — Просто замолчи и всё. Это не твоё дело. — Я просто хочу Вам помочь. — Мне жаль, если я тебя обидел, но я не готов тебе открыться. Он меня не просто обидел, а жесточайше препарировал моё тело, попутно задевая лезвием органы. Только увидев на полу капли прозрачной жидкости, я заметил, что плачу. Не хочу, чтобы он видел, как меня задевают его слова. Меньшее, чего я желаю, так это показаться ему слабым. — Хината-кун... Я не хотел, правда. Не знаю, что на меня нашло. Ничего не ответив, я поспешил сесть на пол и поджать колени, чтобы уложить на них своё заплаканное лицо. — Я не знаю, что мне делать в этой ситуации. — Делайте, что хотите. Можете вообще уйти. Он ничего не ответил и молча ретировался, чем сделал мне ещё больнее. Чем я заслужил столько холоднокровия? Разве я настолько безнадёжный? Просидев какое-то время в собственных мыслях и в напряжённой тишине, я услышал, как снова распахнулась дверь и вскоре ощутил, как меня неуверенно обрамляют чьи-то руки. — Мне нужно время. Сейчас его голос не серьёзный, а наоборот расслабленный и тихий. Когда меня оккупировало его тепло, то стало так спокойно. После того как я неуверенно кивнул в ответ на чужое заявление, напарник присел рядом, параллельно укладывая руку на мои плечи. — Я не умею успокаивать людей. Он говорит это так неловко, что я и сам ощущаю на себе это неприятное чувство. — Просто будьте рядом и замолчите. Продиктовав своему капо инструкцию, я продолжил сидеть, уткнувшись в колени. Почему я всё ещё не привык к тому, что он абсолютно всё держит под замком, ключ к которому есть лишь у него самого? Хотел бы я получить доступ к великому хранилищу, но я недостоин этой чести. Было бы намного проще ничего не чувствовать и быть безразличным ко всему миру, прямо как Камукура. — Как так получилось, что Вы увидели, как меня душат? — я наконец-то поднял голову и посмотрел на мужчину рядом со мной. — Вы были дома и не могли знать, что со мной происходит. — Оу... Не ожидал, что ты додумаешься спросить. Его заявление прозвучало довольно обидно, но я решил не предаваться сентиментальности. — У меня возле дома и в подъезде камеры стоят. Увидел подозрительного человека и пошёл за тобой. — Я, кстати, не успел должным образом поблагодарить Вас. Спасибо огромное. Если бы не Вы... Меня бы здесь больше не было. Но почему я благодарен ему за свою жизнь? Разве я не хотел как можно скорее прервать свою экзистенцию? Я наоборот должен был злиться на него, что он не дал мне умереть достойно. Совершать самоубийство более неловко, чем быть убитым за предательство. — Я всегда защищаю своих солдатов. Как только я начинаю радоваться его заботе обо мне — он сразу же даёт понять, что не только я получаю столь великодушный подарок. Фразами по типу «это мой долг и моя работа» — отбирает у меня всё то тепло, которое силится дать. — Сколько моя квартира стоила? Я так и не заплатил. — Я не просил денег за неё, что означает, просто закрой на это глаза. Капореджиме точно знал, что я рано или поздно задам этот вопрос. Ответ был произнесён с такой уверенностью, что я даже не осмелился уговорить его на возврат потраченных денег. — Ладно... Чай будете? — Не могу отказаться. Поднявшись с холодного, но уже чистого из-за уборки, пола, я пошёл кипятить воду и доставать кружки. — Хината-кун, ты полы помыл? — Да, как Вы узнали? — Та просто чисто и свежо стало. Но как ты мыл без швабры? — Откуда Вы знаете, что у меня её нет? — Пока ждал твоего пробуждения, то решил прибраться, но не нашёл швабры для мытья пола. Ты что, тряпкой и голыми руками раком полы мыл? От неловкости не зная, как ему ответить, я продолжил молча делать чай. — Это заслуживает уважения, ах-ах. — Да идите Вы. — Я вообще-то серьёзно... — сделав небольшую паузу, он добавил. — Зелёный, без сахара. Когда присел за стол вместе с чашками, вспомнил, что Нагито так и не рассказал мне историю до конца. — Так что там было между вами с Камукурой после окончания войны? — А, ну... Вообще-то я надеялся, что ты больше не спросишь. Он улыбнулся и устало прикрыл глаза, после чего подвинул кружку ближе к себе. — У нас было что-то по типу отношений. Мне нужно было заглушить боль от неразделенной любви, да и к тому же я получал ценную информацию. После того как я его отшил, больше он мне на глаза не попадался. Я уже думал, что Камукура покончил с собой, но как оказалось, он просто уступил тебе место. И половое влечение скорее всего передалось тебе от него. — Откуда Вы..? — Если бы я был настолько слеп, каким ты меня видишь, то давным-давно гнил бы в тюрьме. Он вперил в мои глаза взгляд, после чего я сразу же перестал на него смотреть. Нагито улыбнулся и сделал глоточек чая. — Насчёт того, что было всю ту неделю. Камукура хотел вернуть наши отношения, поэтому пришлось посадить его за решётку. Когда я устал ждать, то начал придумывать обходные пути. Я вспомнил, как ты надолго потерял сознание и смог с ним поговорить. Почему-то мне показалось, что если он потеряет сознание, то ты сможешь вернуться. Подчинённая другого капо вырубила Камукуру и я привёз тебя домой. — Вы на руках меня так долго носили? — А ты сомневаешься в моих силах? — Та нет, просто... Ладно, я рад, что ничего не натворил. Как оказалось, я зря боялся монстра внутри себя. Пока я был в зоне недосягаемости, Нагито позаботился о том, чтобы я не смог сотворить что-либо ужасное. Теперь мне не так страшно терять контроль над своим телом, ведь я знаю, что Комаэда будет рядом.