Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Я всегда ощущаю присутствие Камукуры. Возможно ли избавиться от него? Одни специалисты говорят, что пока ответ неизвестен, а другие делают вид, что это вполне себе реально. Но больше всего меня злило, когда меня убеждали в том, что обе личности со временем объединятся и станут одним целым. Все они вводят меня в заблуждение, лишь бы я не сдавался и продолжал бороться с самим собой. Для них самое главное, чтобы я верил в околесицу и никому не доставлял проблем. Им лишь бы увидеть деланную улыбку на моём лице и отбыть номер. Какая разница, что со мной будет? Я для них никто, как и для всех остальных людей. Я привык к тому, что мне уже никто не сможет помочь. Я не верю в наш с Изуру синтез. Чтобы воплотить данное чудо, нужно для начала нам двоим этого захотеть, да и быть хоть на каплю похожими. Он видит этот мир совершенно иначе. Как могут объединиться настолько разные личности и править телом вместе? Или у нас всё же есть что-то общее, кроме тела? Комаэда. Постаравшись выкинуть пришедшую в голову мысль, я лёжа на кровати свернулся в клубочек. В голове продолжили генерироваться вопросы, уповая на хоть какие-то ответы. Единственное, в чём я специалист, так это в заблуждениях. Я так сильно самого себя запутал, что уже нет сил вернуться в прежнее порядочное состояние. Меня утомляют чужие длинные тёмные волосы, обвивающие шею и тем самым перекрывающие кровообращение, подобно крупному питону. После каждого выдоха пряди будто сильнее меня сжимают и я чувствую приближение потери сознания. Как бы я не силился избавиться от жестокого орудия убийства — вырастают новые пряди, намереваясь захватить мои сопротивляющиеся руки в плен. Изуру не позволяет мне здраво мыслить, проникая с помощью волос в уши и контролируя мой мозг. Абсолютно всё связано с ним: мои чувства к Нагито и тот факт, что я сейчас вынужден работать на мафию. Он разрушил мою жизнь и виноват во всех моих проблемах.

Разве ты сам не виноват в том, что не решаешь эти проблемы и продолжаешь себя жалеть?

В голове всплыли мысли, прозвучавшие чужим знакомым голосом. Неужели это Камукура или у меня галлюцинации? Да и разве я не пытаюсь решить свои проблемы? Намного важнее не совершать ошибки, а последствия вынужден вытерпеть тот, кто наделал глупостей. Но я же не делал глупостей, тогда почему обязан отдуваться за него? Это нечестно. Да и расхлёбывать кашу, которую он заварил, я не собираюсь.

Ты ждёшь, когда кто-то решит все проблемы за тебя, потому что не считаешь, что виноват в их появлении?

Пусть он поскорее покинет мою голову и заткнётся. Я до глубины души его ненавижу и презираю. Он отвратительный и не заслуживает существования. Мне жаль, что я однажды допустил его рождение. Чужой индифферентный голос больше не тревожит, но меня не покидают ощущения, что его обладатель так и сидит над душой, и будто специально подслушивает мои мысли, при этом насмехаясь над моей ничтожностью. Чего добивается Камукура своим вмешательством? Как ему удалось со мной поговорить — и вовсе загадка. Я бы задался вопросом, почему я не мог слышать чужие мысли в тюрьме сознания, как Изуру, но вовремя вспомнил, что я никогда и не пробовал влезть в его голову. Всё то время, что я был взаперти, я и не знал, что у меня раздвоение личности: думал, что умер или упал в кому. И как я должен решать проблемы, появившиеся по чужой вине? Максимум, что я могу сделать, так это просто умереть. В принципе, именно так я изначально и норовил решить все свои проблемы — с помощью суицида. Если я уеду из города — меня достанут даже из-под земли. Если же покину Комаэду — чувства никуда не денутся. Вернее, денутся, но мне страшно прожить боль от потери. Тогда как по мнению Камукуры я должен был поступить? Нельзя зацикливаться на ублюдке, да и в целом не стоит обращать на него внимание. С данной задачей трудно справиться, ведь Изуру — тяжёлый груз, который не просто сидит на моей спине, а и попутно норовит помешать мне двигаться дальше, забирая будущее и амбиции. Запал он, а я вместо него ощущаю этот нелепый стыд. Почему я должен чувствовать себя так жалко рядом с Комаэдой, сильно позориться перед ним и убиваться из-за невзаимности? Во мне селится противная тревога от всего чужого, что прячется во мне. Хочется уничтожить всё, что я чувствую. Желаю больше не слышать бешеный стук своего сердца и не видеть напухшую под ширинкой плоть. Мне осточертел тот позор, что я ежедневно ощущаю. Я не хочу смотреть в глаза Нагито после всех тех грязных фантазий во время проникновения пальцев в анальное отверстие. В этом всём не моя вина. Я лишь бедный невинный мальчик, загрязнённый болотом под именем Камукура. Тина чёрная и хватает за все мои части тела, лишь бы я никогда не вылез и остался там до конца своей жизни.

Мне сообщили о новом поручении впритык и не уточнили, в чём оно заключается. Когда я услышал звонок в дверь, то сразу же поспешил открыть, ведь заставлять капореджиме ждать — непозволительно. В одной руке у него оказался пакет, а в другой — лом, который вскоре оказался у стенки. — Здравствуйте, что это? Напарник кивнул мне в знак приветствия и приоткрыл пакет, тем самым отвечая на мой вопрос не только с помощью слов. — Это костюмы. — Ого... А задание-то какое? — Мы будем грабить штаб. Нам нужны не деньги, конечно же, а доказательства для суда. — О каких доказательствах речь? — Не могу сказать. Меня радует тот факт, что я хоть в чём-то пригодился: выдал местонахождение столь стратегически важного объекта с кучкой важных бумаг. Мужчина любезно протянул мне чёрный тянущийся костюм и кинул под ноги странную обувь с ровной подошвой без узоров. Я ушёл в другую комнату, чтобы переодеться и упустить возможность понаблюдать за переодеванием объекта обожания. Из всех мыслей, которые могли бы быть в моей голове прямо сейчас, всплыли самые нелепые и неуместные: о подглядывании. Лучше бы я подумал о том, как будет проходить задание или хотя бы о том, какие у Нагито сегодня красивые волосы. Обычно они у него запутанные, будто он не норовит привести их в порядок. Интересно, он расчесался из-за задания или причина иная? Прямо-таки хочется впустить свои пальцы в белое облако или накрутить на фалангу одну из прядей. Может даже до боли потянуть, чтобы ощутить чужой отклик. Они кажутся мягкими и приятными на ощупь. Вот бы зарыться в них носом, а после издевательски медленно, наслаждаясь запахом любимого человека, спуститься до шеи и оставить красивый засос, от которого потом тяжело было бы отвести взгляд. Даже самые невинные мысли перетекают в какой-то разврат. Лучше вообще не думать ни о чём. Ощущая отвращение к самому себе, я агрессивно стянул с себя всю одежду и принялся надевать костюм, начиная с ног. С помощью резких движений я силился утихомирить бушующую злость, но вскоре пришлось убавить экспансивность, ведь одежда натягивается довольно туго и нужно быть осторожным. Теперь я понял, к чему было невероятно точное измерение тела. Я будто в латексе, вот только он не блестит. Ткань покрывает даже стопы, шею и ладони, но в районе подушечек пальцев есть специальный материал, на который реагируют экраны телефонов. Лишь моя голова свободна. Хорошо хоть на спине молния есть: без неё я б не оделся. Вот только, не могу застегнуть её до конца. Или могу, но подсознательно убеждаю себя в обратном, чтобы воспользоваться чужой помощью. И вот как я должен работать с благолепием в одной команде? Мужчина уже облачился в тот же костюм, что и я. Облегающая ткань подчёркивает все его изгибы, вынуждая меня застопориться и потерять дар речи. Он всегда выглядит степенно и строго, а сейчас его тело кажется элегантным, аккуратным и хрупким. Как он меня на руках нёс? Причём дважды. — Чего ты пялишься? Я поджарый и вовсе не хрупкий. — сказал, повернув голову в мою сторону. Звучит, как оправдание, но лучше я промолчу. На самом деле, формы у него действительно очень красивые, хоть и кажутся нездоровыми. Он слишком худой, но при этом у него бёдра приличного размера. Не знаю, почему он так переживает по поводу своего телосложения, мне всё нравится. — Моё лицо находится выше. — Да, я помню. Поможете застегнуть? Я отвлёк его от очередной неловкой ситуации. Мне не нравится, когда он акцентирует всё внимание на моих не самых уместных наблюдениях. Но с другой стороны, я это вполне заслужил. Видно, как некоторые его кости выпирают. Хотелось бы дотронуться до каждой из них и убедиться, что это не мираж. Я был бы счастлив, будь у меня возможность провести пальцами по каждой выпуклости и каждой ямочке, тем самым вычисляя где, что и как у него расположено. Он подошёл ко мне впритык и незамедлительно дал мне тумака. Боль расплылась по щеке, а кровь разогналась и нагрела место ушиба. Голова от мощи в упор повернулась в сторону после сильного удара. Перед глазами потемнело на пару секунд, но позже мне полегчало и я увидел стену. — Будешь пялиться — так и поедешь на задание. — Простите. Непривычно видеть Вас в облегающей одежде. Я начал оправдывать себя, при этом зная, что мои слова явно не аргумент. Мучать его настырным взглядом, как минимум, неприлично. — Твои извинения пустые. Ты извиняешься и после продолжаешь пялиться. Хочется выть от его холоднокровия. Обычно Нагито довольно приветливый и до лицемерия вежливый, но когда я перехожу черту — становится дьяволом. Из-за каждого его слова мурашки по коже от страха. Капореджиме смотрит прямо мне в глаза, из-за чего я ощущаю себя осрамившимся. Я виновато посмотрел в пол и повернулся к нему спиной, чтобы он застегнул костюм до конца. Когда звонкий звук прекратился, я с облегчением выдохнул. — Есть ещё маски, которые полностью закроют волосы и лицо. Но не переживай, там есть дырки для глаз, носа и рта. Прочитав мне очередную лекцию, он осуждающе посмотрел на меня, видя, как я виновато пялюсь в пол. Я даже боковым зрением вижу его резонное презрение. Это он ещё не осведомлён о моих непристойных фантазиях во время мастурбации, о которых ему знать точно не стоит. На улице уже темно и лишь из нескольких окон просачивается свет, из-за чего город кажется пустым. Тут жилой сектор и нет дорог, поэтому довольно тихо, отчего идут мурашки по коже, а взгляд стремится к небу, лишившемуся облаков. Место, где мы сейчас находимся, совершенно не иллюминированное, но звёзды решили компенсировать недостаток освещения. Увидев перед собой чёрный кроссовер с закрытым номером, я подумал, что это машина Комаэды, но оказавшись внутри я предположил, что он не стал бы брать на опасное задание собственную машину. Наверное, транспорт кто-то арендовал. Нагито быстро проворачивает руль и умело передвигает рукой, пока выезжает из парковочного места. Он внимательно всматривается в зеркала, что кажется мне очаровательным. Хотелось бы улицезреть его красивые руки без перчаток, несмотря на то, что они даже с тканью выглядят неимоверно красиво. Он собранный и явно знает, что делает. Интересно, он останется таким же серьёзным, когда я коснусь его? — Что ты делаешь? Риторический вопрос звучал чинно и резко. Он нагнал на меня страх, а ведь я просто провёл пальцем по тыльной стороне его ладони. Я не приставал, честно-честно! — Уже ничего. Капо заставляет чувствовать себя глупо и виновато. И вправду, чем я занимаюсь? — Ты знаешь пароль от датчиков? — Я не уверен, что пароль остался тем же, но я могу попробовать. Также возле них есть камеры, так что незаметно отключить сигнализацию не выйдет. — Тогда побег неизбежен. Спасибо, что предупредил, щас доложу боссу. — Напрямую, хах. С подозрением всматриваясь в чужой профиль, я молчал, ожидая бурной реакции. Не получив желаемого, я продолжил провоцировать. — Близкие, я смотрю, у вас отношения. — Хватит. — Да что такое? Я просто пытаюсь вывести Вас на этот разговор. — Я в курсе, но я не хочу говорить с тобой об этом. Он обиделся на меня? Если нет, то почему он так холоден? Сердце плачет кровью и сильно бьётся каждый раз, когда он отвергает меня. Зачем же так ранить словами? Почему не можно со мною просто поговорить, как напарники? Не знаю, друзья ли мы, но коллеги уж точно. — Нужно будет делать всё очень быстро. Ты постараешься отключить сигнализацию, чтобы она не заблокировала двери, а если у тебя не получится — выломаем окна ломом. Я его протёр, поэтому отпечатков быть не должно. Кстати, ты же знаешь, где находятся все важные бумаги? — Да, на втором этаже. Я проведу Вас к кабинету. Правда, они могли сменить место нахождения документов и это меня тревожит. — Мы в любом случае сможем прочесать и другие комнаты. — Но там их слишком много и мы можем не успеть. — Значит воспользуешься когнитивными функциями и догадаешься, где они могут быть. Я даже не знаю, он говорит сарказмом или подбадривает. Но когда я думаю о том, что он в меня верит, то хочется лыбиться подобно наивному дураку. — Я ценю Вашу веру в меня. — Я всегда уверен в своих солдатах. Когда уверен я — уверенность передаётся им тоже. — Это вселяет надежду. — Правда? На лице собеседника я увидел удивление, вскоре сменившееся ласковой улыбкой. С виду показалось, что сказанные мною слова очень много для него значат. — Спасибо. Наверное, ему довольно непривычно ощущать с моей стороны не только похоть, а ещё и что-то тёплое, искреннее. Я заметил закономерность. Когда я отказываюсь от желаний и мыслю трезво — он нежен. Как только я выставляю на показ свои плотские нужды — он холодеет. Но вот что странно, раз ему так мерзко от моей похоти, тогда почему он всё ещё мой капо? Я уверен, что Комаэда уже давно мог сплавить меня кому-то, но несмотря на это всё равно продолжает держать меня на своём коротком поводке. У этого есть какая-то причина или я надумываю лишнего? — Запомни, где я поставлю машину: ты явно лучше здесь ориентируешься. Припарковав машину, водитель приказал мне надеть неудобную маску. Мы выучили расположение камер и продумали путь, где есть слепые зоны. Вот только камеру, которая снимает входную дверь, нам не получиться обойти, поэтому мы подошли со слепой зоны и нагнули перед ней ветку дерева так, чтобы не было видно вход. Делали это медленно, чтобы выглядело естественно. Так как Нагито брал с собой пару плотных пакетов, чтобы сложить в них документы, мы с помощью одного из них привязали к тяжёлому камню ветку, которая прямо сейчас перекрывает камере обзор. Конструкция слабая, но на пару минут хватит. Мы поспешили к пятиэтажному дому и капореджиме попутно достал булавки, которые были прикреплены к маске, чтобы взломать замок. Его пальцы сделали это за минуту, а я бы тут страдал пол часа. Оказавшись внутри, я сразу же пошёл отключать сигнализацию. Я ввёл заветные цифры и услышал сирену. Чёрт, пароль неверный. Было наивно надеяться на чужую беспечность. Мы в спешке забрались на второй этаж и я по пути умудрился разок споткнуться, тем самым чуть ли не сбивая своего напарника с ног. Когда я провёл Нагито к месту назначения, он принялся искать информацию, перебирая каждую попавшуюся бумагу. Мы включили свет, ибо в этой тьме ничего не видно и я силился вычитывать, что же седой мужчина складывает в свой пакет. Его глаза бегают по строчкам и как только он улавливает суть, но она не соответствует требованиям — откладывает в сторону. Я судорожно бегаю глазами по бумагам, не особо вчитываясь из-за паники и сирены, сверлящей противным звуком мои уши. Как Комаэда вообще понимает суть написанного? Весь смысл ускользает от меня из-за нервов и шума. Самый спокойный в этом помещении, человек показал указательным пальцем вниз, собрав все нужные документы в пакет. Как он остаётся таким собранным? У меня всё тело трясётся от страха от одной мысли об испорченном будущем. Хочется поскорее на свежий воздух от накатывающей тошноты. Моя жизнь и так до несправедливости отвратительна. Я боюсь представить, какой она будет за решеткой. Ещё чуть-чуть и меня охватит истерика. Хочется плакать, но нужно взять себя в руки. Я панически оглядываюсь, ожидая увидеть полицейских, которые физически не могли успеть приехать. Из-за нарушенного дыхания меня начало трясти ещё сильнее. Частое моргание начинает напрягать, как и собирающийся на спине и лбу пот. Нагито выдернул меня из мыслей, схватив за руку и потянув за собой на выход из кабинета. Почему-то, я совсем остолбенел. Если бы он не направил меня, так и остался бы стоять тут, как изваяние. Мы торопливо спустились вниз и подбежали к ближайшему окну. Мужчина заранее рассказал, что мне нужно будет расстегнуть молнию на его спине и достать оттуда лом. Я не могу вообразить, каким образом смогу спустить застёжку, при этом будучи во власти жуткого тремора. Комаэда повернулся ко мне спиной и облокотился ладонями об подоконник, чтобы мне было удобнее. Сначала я дрожащими руками искал бегунок, а найдя его, в спешке потянул вниз. Отдав инструмент Комаэде, я застегнул костюм обратно. Капореджиме улыбнулся, говоря мимикой «Молодец» и вставил наконечник лома между рамой и створкой, где расположена нижняя цапфа. Надавив под правильным углом, он взломал окно и мы вылезли через него на улицу. — В какой стороне машина? Он шепчет, чтобы камеры, записывающие звук, не смогли уловить его голос. Я молча повёл нас к транспорту, так как примерно понял, где мы расположены. В обычной обстановке я бы быстрее сориентировался, но от нервозности процесс длился в три раза медленнее. По пути я услышал звук новой сирены, но она исходит на этот раз не из дома, а от надвигающихся машин. Тёмные улицы освещаются полицейскими мигалками и фарами. Угнетающие красные и синие цвета покрывают нас и всё на нашем пути. Мы начали бежать во всю прыть, а Нагито одновременно с этим — доставать ключ изо рта. Когда мы залезли в машину, капо кинул пакет на заднее сидение и принялся заводить машину, параллельно разговаривая со мной. — В бардачке лежат два пистолета. Возьми один себе и другой положи мне на колени. Я моментально подчинился, ведь если буду телиться — это будет стоить мне жизни или свободы. За нами едет две полицейские машины, а их сирены так и глушат любой уличный шум. Тело на какое-то время застыло и перестало функционировать. Я еле сделал глоток, так как в горле полностью пересохло и слюна почти не выделяется. Всё под контролем. Всё в порядке. Нужно успокоиться. После парализации наступила следующая стадия, а именно — судорожная дрожь. То тело получается на время подчинить, то оно снова, вздрогнув, возобновляет тремор. — Стреляй по колёсам. Сразу после его слов, я увидел, как окно рядом со мной опускается. Я с трудом встал на колени, ведь тело не особо-то податливое. Постепенно высовывая наружу голову вместе с плечами, я держусь за потолочную ручку. Ладонь иногда соскальзывает из-за пота, поэтому мне всё труднее сохранять самообладание. Держа в руках пистолет с восьми пулями, я осознаю ограниченность моих попыток, что добавляет нервозности в мою копилку. — Если услышишь выстрелы — прячься. Они не имеют права тебя убивать, но зато могут сбить пистолет и поранить тебе руку. Полицейские редко так рискуют, но всё равно будь настороже. Я начал целиться в одну из шин, но в движении будет довольно сложно попасть. — Не переживай, у меня есть ещё пули. Эта новость меня расслабила: стало легче от осознания, что у меня попыток больше, чем я изначально полагал. Набравшись немного уверенности и поддавшись кортизолу, я всё же дрожащим пальцем нажал на курок. Прицелившись в шину, я надавил на спусковой крючок и в результате одна из машин качнулась, после чего начала ехать очень медленно. — Хорошая работа. — Спасибо... — Не отвлекайся. Сразу после его поучительной фразы, я услышал выстрел и заскочил обратно в машину. Сердце бешено бьётся и этот громкий стук перекрикивает даже сирену, режущую уши до костей. Дыхание снова нарушилось и не даёт сосредоточиться. От адреналина я не могу заставить себя попробовать пробить шину второй машины. Мне нельзя медлить. Если я не избавлюсь от хвоста как можно скорее — прибудет подмога. Послышался ещё один выстрел, но на этот раз уже не от моего пистолета. Наше заднее стекло вдребезги разбилось, тем самым провоцируя громкий звонкий звук. Куски стекла разлетелись по салону, у кого-то вызывая панику, а у кого-то раздражённый «тц». — Чёрт, какой гемор. Капо закатил глаза и ненадолго посмотрел в боковое зеркало машины, чтобы смерить презрительным взглядом полицейских. Он умело обгоняет машины на большой скорости и силится избегать поворотов. Вернувшись на рабочее место и запустив ещё одну пулю, я на этот раз не попал, ведь водитель начал дрифтовать, после того как узнал о моей стратегии. Его танец мешает мне прицелиться. — Щас все машины на своём пути собьёт, идиот. Комаэда даже в такой ситуации успел покритиковать кого-то. Но я должен отдать ему должное. Его характер помог мне немного расслабиться. Когда я промахнулся ещё пару раз, Нагито решил свернуть, чтобы водитель не мог дрифтовать. На этот раз пуля попала в шину и заставила ту лишиться воздуха. Я с облегчением залез обратно в салон, после чего закрыл окно рядом с собой. Так как с помощью баллистики по пулям можно вычислить пистолет, пришлось от него избавиться с помощью первого на пути мусорного бака. — Мы щас заедем в гараж. Надо восстановить окно и привести машину в порядок. Меня расстраивает тот факт, что это ещё не конец, ведь я неистово хочу спать. Когда мы приехали, Нагито открыл гараж и завёз туда кроссовер. Мужчина снял с себя маску и потряс головой, отчего волосы приобрели былой взъерошенный вид. Я повторил за ним и освободился от противной ткани. — Надевай. Он взял со стола одежду и разделил стопку надвое, чтобы отдать мне мою половину. Мы расстегнули друг другу молнии и переоделись. Я еле стянул с рук и ног этот треклятый костюм, но теперь я ощущаю долгожданную свободу. Я настолько устал, что мне сейчас плевать на всё и хочется лечь в кровать. Мне кажется или это та же одежда, что и была на мне, когда я был дома у Комаэды? Ошибки быть не может. Как это понимать? — Что это за вещи? — А, это одежда нашей семьи. У меня дома полно такой, да и у всех капо, в принципе. Получается, я заблуждался? Думал, что это одежда Комаэды, но в действительности он ни разу её не надел. Мне так хочется отдохнуть. Причём не только от тяжёлого задания, а и от своих пессимистичных мыслей. Неужели нам сейчас придётся что-то делать? — Может передохнём? — Да, лучше завтра с новыми силами починить машину. Когда я взглядом не нашёл хоть что-нибудь напоминающее кровать, я решил прибегнуть к вопросу, на который я уже знаю ответ, ведь единственным, обнаруженным мною, вариантом является машина. — А где мы будем... спать? Мой вопрос был то ли риторический, то ли полный надежды. — Ты можешь в машине на заднем сидении, а я на полу. Ну или мы можем опустить спинки передних сидений и спать на них, но есть риск задеть какие-то кнопки или рычаги во сне. Правда, полагаю, ключ случайно повернуть нельзя, особенно если он не воткнут, поэтому можно попробовать. — Давайте второй вариант. Не хочу, чтобы Вы заболели, да и убирать осколки с заднего сидения уже нет сил. — Как мило с твоей стороны. Он саркастично улыбнулся и принялся готовить сидение ко сну. Последовав его примеру, я отправился на тщетные поиски чего-либо похожего на подушку. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы умолкли. Из-за насыщенности поручения я успел забыть о всех тех проблемах, что так снедали меня последние дни. Давно я так умиротворённо не засыпал без тревоги и паранойи. Почему-то так спокойно, несмотря на то, что мы в бегах. Это потому что я устал или потому что Нагито рядом?