Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Подушка настолько мягкая и тёплая, что я так и продолжил бы тонуть в ней, расплываясь в наслаждении и уюте. Но что самое умопомрачительное, так это её вкусный запах. Желаю вдыхать этот аромат до самой смерти, а может даже и после неё, если повезёт. К её теплу хочется ластиться не смущаясь, как котёнок. Люблю класть одну руку под подушку и чувствовать её мягкость, но на этот раз я данного ритуала не смог совершить, ведь почему-то под подушкой оказалось очень тесно и твёрдо. Что вообще происходит? Да и разве подушки могут быть тёплыми? Вернее, да, могут, ведь они нагреваются от головы, но я готов поспорить, что эта подушка наоборот как раз таки греет меня. Да и спал я этой ночью без неё. Неужели это ноги? Я в спешке поднялся и из-за резкости сильно ударился головой об потолок. Мои глаза инстинктивно закрылись из-за неприятного столкновения, а тело вздрогнуло. Какой позор, это были ноги Комаэды. Я слышу лишь ненавязчивый приглушённый смех, который расслабляет, но в то же время заставляет чувствовать себя неловко. — Почему Вы меня не разбудили? Схватившись за место ушиба, я тревожно раскрыл веки и увидел на лице мужчины нежную улыбку. — Я решил подарить тебе умиротворённый сон. — Да идите Вы. Я раздражённо отвернулся, смотря в переднее окно машины. — Эй, я же ради тебя, чтобы ты выспался... — С-с.. Сп... Запинаясь и ощущая, как язык скручивается от волнения, силюсь произнести всего лишь одно слово. Я судорожно отворачиваюсь, ведь не хотел бы держать на виду своё глупое лицо. — Спокойнее, Хината-кун. Я обижено сложил руки на груди, будто мне испортили жизнь, а не сделали одолжение, а после громко выдохнул, попутно закрывая глаза. — Спасибо. — На здоровье. Он лишь снова дружелюбно улыбнулся и открыл дверь. — Просыпайся. Чем быстрее закончим дела, тем быстрее разъедемся по домам. Мне хочется скулить от нежелания прощаться с ним. Хотелось бы вернуться домой вместе с ним. Это очередная несбыточная мечта, о которой совсем нет смысла думать. Когда он захлопнул за собой дверь, я вернул спинку стула в изначальное положение и тоже вышел из кроссовера. — Давай начнём с осколков. Тут их очень много. — пока он это говорил, то доставал два ведра и одевал на них мусорные пакеты. — Держи. Мы открыли двери, ведущие к задним сидениям, на которых ютятся толстые осколки. Нагито куда-то отошёл, ведь забыл что-то взять, а я решил не терять времени и принялся за работу. Успешно уложив пару осколков в плотный пакет ведра, неудачно схватился за последний, из-за чего случайно прошёлся подушечкой пальца по острому углу. Алая жидкость постепенно просачивается через образовавшееся ущелье и течёт дальше по пальцу. Я заворожённо смотрю на процесс, так как даже не знаю об что вытереть кровь. Услышав размеренные шаги — отлип от места преступления, боясь быть замеченным. Меня сейчас снова унизят. — Тц, у тебя мозги совсем не работают? Он раздражённо посмотрел на кровоточащую рану, после того как вернулся. — Куда ты полез без перчаток? Мужчина тяжело выдохнул, говоря данным звуком «ну и гемор ты мне добавил» и куда-то пошёл. — Разве я говорил тебе приступать к работе? По пути он кинул мне ещё одно замечание. Интересно, он зол, потому что переживает за меня или потому что я замедлил процесс и отсрочил завершение задания? Если первая презумпция верна, то его раздражение мне даже льстит. И несмотря на то, что второе предположение звучит правдоподобнее, я всё равно буду надеяться на первое. Порывшись в каком-то хламе, он достал баночки, вату и пластыри. Присев на переднее сидение, я свесил ноги, пылая желанием закрыть глаза и тем самым избежать настигающего смущения. Но я смело держал веки открытыми и наблюдал за тем, как напарник встаёт передо мной на корточки и осторожно берёт мою руку, избегая резкости. Комаэда протёр палец мокрой салфеткой, чтобы убрать потёки, и не задумываясь, будто по привычке, обхватил губами рану, чтобы высосать кровь и остановить кровотечение. Сначала по инерции хотелось выдернуть руку, будто тем самым норовил защитить себя от яркой реакции организма. Но я так и не смог отказаться от удовольствия в виде засоса на пальце. Моё лицо, наверное, выглядит сейчас неимоверно глупо. Я радуюсь, как идиот, прикрывая рукой лицо. Какой я жалкий: меня смогли вывести из строя всего за пять секунд. Подумаешь, кровь высосал. И что? В этом ничего особенного. Нет, я не могу себя обманывать: это слишком сложно. Его губы мягкие и сухие, а лицо было сосредоточенным и спокойным. Я и сам всегда сначала кровь высасываю, но разве хоть кто-то так делает другим людям? Почему он не попросил меня сделать это самому? Это был рефлекс? Или он всё-таки сделал это осознанно? Нагито достал перекись водорода и вылил немного на кусочек ваты. Обдумывая каждое его действие и следя за движениями, я будто с помощью пристальной слежки норовил отвлечься от накатывающих эмоций. Он хорошенько прошёлся ватой по порезу, но боль для меня незначительная, так как мои мысли забиты недавно поставленым засосом на указательном пальце. Ничего не помогает выкинуть это из головы. Я силюсь отвлечься, но этот эпизод всё не отпускает меня. Капо ровно наклеил пластырь вокруг дистальной фаланги. Я еле поборол желание поцеловать то место, где касались его губы. Комаэда такой нежный и аккуратный. Интересно, в сексе он тоже такой? С ним, наверно, не больно. — Я закончил, держи перчатки. Будь осторожнее. Напарник строго пробубнил замечание, после чего степенно принялся собирать осколки. Перчатки белые, резиновые и с длинной манжетой. Лишь натянув их на руки я ощутил, что они довольно плотные. Я начал с больших кусков стекла на сидении, а мелкие решил не трогать: с ними уже справится пылесос. Нагито тоже собирает вместе со мной, только с другой стороны. Хочу случайным образом коснуться его руки, но как же мне это сделать без подозрений, да и вообще стоит ли так рисковать? Его пальцы так проворно шевелятся и подбирают стёклышки. До жути красиво. Я бы целую вечность наблюдал. — Хината-кун, работай. Прекрати отвлекаться. Только сейчас осознал, что засмотрелся и перестал что-либо делать. К его рукам хочется ластиться, выпрашивая поглаживания. — Хината-кун. На этот раз он позвал меня сурово и грубо. То он улыбчивый и радушный, то супер заботливый, отчего злой, то вообще раздражённый из-за моей бестактности. — Да понял я, понял. Когда мы освободили машину от больших кусков, Нагито заставил меня пылесосить, потому что я часто отлынивал во время сбора. Сам же пошёл доставать все нужные инструменты. Пропылесосив всё, по моему мнению, начисто, я сел отдыхать на переднее сидение. Но долго отдых не длился, ведь меня начали критиковать. Другого ожидать нельзя было, но мечтать никто не запрещал. — У меня глаза болят от твоей невнимательности. Мужчина чопорно на меня посмотрел, показывая пальцем на место, где я проглядел стекло. На злую мамочку похож. Я будто ребёнок, которого отчитывают, норовя воспитать. — Вот чёрт... Сейчас исправлю. — пролепетал, когда подорвался с места. Пока я исправлял ошибки, Комаэда читал какую-то инструкцию. Наверное, узнаёт как стекло поставить. — Если хорошенько разобраться, то всё-таки не так уж и сложно. — пока говорил, постепенно шёл ко мне. — Ну что там у тебя? Он снова внимательно осматривает машину. Настолько близко, что даже слегка прикасается к моим ногам своим плечом, так как я стою, а он на корточках. — Кто тебя такого невнимательного родил? — Тц, да что там опять? Я отвёл взгляд, а после вымученно смежил веки. Сейчас будет ещё один выговор. Когда я услышал, как он поднялся, сразу же в панике открыл глаза и ощутил его правую руку у себя на плече. Опустив меня таким образом на корточки, указательным пальцем показывает на кучу мест, где я недоглядел, попутно комментируя. Я же сейчас с ума сойду. Совсем не в силах сконцентрироваться. В такой обстановке я совсем не могу думать и дышать. Напарник точно издевается надо мной. — Ты слушаешь меня? — А? — Не слушаешь. Седой мужчина констатировал факт и разочаровано отпустил меня, чтобы взяться за пылесос. — Отойди. Когда я повиновался, он ногой нажал на кнопку и присел. Я сейчас, как самый глупый человек на свете, смотрю инструктаж, как правильно пылесосить. Он начал залазить в щель, между спинкой переднего сидения и низом заднего, чтобы дотянуться до мест, где ещё есть стекло. Поднятые вверх бёдра забирают всё моё внимание, отчего я начал забывать изначальную цель данной демонстрации. Я же обязан смотреть, да? Значит можно. Он же учит меня, так? Его спина элегантно прогнулась, чтобы позволить Нагито долезть до мелких кусочков стекла, а от моей совести совсем не осталось и следа. Вместо того чтобы делать правильные выводы, я снова думаю совсем не о том. Может стоит отвернуться? Но мне же можно, да? Или нет? Я хочу смотреть, но в то же время мне кажется, что это неправильно. Зачем он вообще залез туда и прогнулся? Разве было обязательно? Он испытывает меня, что ли? Я так уже не могу: это похоже на пытку. Как же я хочу прикоснуться к нему. — Выключи пылесос, пожалуйста. Комаэда вывел меня из транса. Когда я повиновался, то услышал ещё одну просьбу. — И помоги мне выбраться. Просто потяни меня за талию, а дальше я сам. Помогите. — Давай быстрее. Он проговорил настойчиво, из-за чего я не имею права ему отказывать. Встав перед ним на колени, я нетерпеливо схватился за его тёплый живот. До меня не сразу дошло, что я взялся за чужую талию не для того чтобы удовлетворить свои желания, а для того чтобы помочь человеку выбраться. Вытянув его совсем немного, мне сказали, что этого достаточно. Но так как недостаточно именно мне, я продолжил вытягивать его собственноручно. Я не мог себе позволить не воспользоваться шансом и не касаться его тела как можно дольше. Желаю прижать его к себе. Я тактильно голоден. Мне нужно хоть иногда устраивать перекусы. Я ведь так и умереть могу от голода. — Да хватит уже, дальше я сам, отойди. Его слова вынудили меня отстраниться. От духоты хочется снять футболку. В моих глазах потемнело из-за того, что я резко поднялся? Ладно, кому я вру? Не так уж и резко я встал. Скорее, причина иная, но я не хочу в неё верить. Мне надо больше Комаэды: больше прикосновений, его красивого голоса и взаимодействий. Дайте мне добавки. Желаю его тепла, хоть мне и жарко до безумия. Внизу приятно тянет. Образ человека перед глазами плывёт. Дышать стало сложнее, будто я десять километров пробежал. Ну нет, неужели опять? Что мне с этим делать? Надо куда-то его отправить. Хочу онанировать. Поскорее бы заменить своими руками этого седого мужчину, который всё никак не может ответить мне взаимностью. Моё тело хочет его. Оно прямо-таки выпрашивает Нагито. Моя кожа сохнет без него: ей необходимы его губы. — Нам нужны какие-то дополнительные инструменты? Уповая на его уход, я спросил почти умоляюще. Мне хочется выть от возбуждения. Я еле держу себя в руках, чтобы не наброситься на него. Хочется приковать его к стене или машине и умолять о скорейшем совокуплении. Если бы не сдерживался, упал бы перед ним на колени, а после схватился бы за ноги, чтобы выразить свою стыдливую привязанность. Какой я жалкий. Мне так стыдно за себя. Нет ничего хуже, чем фрустрация. Я хочу совокупиться. Желаю утолить жажду и расслабиться. — Хах... Ам... Мм... Пожалуй, да. Я щас схожу за ними. Меня не будет минут пятнадцать. Удачи! Он незамедлительно покинул гараж, попутно тараторя слова. В смысле удачи? Обрадовавшись предоставленному шансу, ноги потянули меня к машине, где мы уже успели убрать все осколки. Мне сложно стоять на ногах, поэтому я буквально ковылял и шатался. Я присел на заднее сидение, ибо кроссовер повёрнут передом ко входу: тут меня меньше будет видно, если кто-то всё же войдёт, ведь переднее сидение перекрывает обзор. Нужны какие-то салфетки, но где мне их взять? Когда я доставал пистолеты во время выполнения поручения, в бардачке видел что-то. Добравшись до выше упомянутого места, я всё же нашёл спасение. Всё было, как в тумане, пока я возвращался обратно, уже с салфетками в руках. Во время поиска нужной мне вещи, в бардачке всё раздваивалось и размывалось. Я только на ощупь смог понять, что держал в руках. Неуверенно спуская нижнюю одежду, я переживал, что в случае неожиданного визита я могу не успеть надеть всё обратно, поэтому решил оставить ткань на себе. Главное — не испачкать машину. И ни в коем случае нельзя оставлять улики. Хотя, если он и так обо всём догадался, то в этом уже нет никакого смысла. Расслабившись и постаравшись забыть о проблемах, которые могут мне помешать удовлетвориться, я начал процесс, отмечая что правой рукой пользоваться не стоит, ведь там пластырь. Хотя нет, одно применение я нашёл. Пока целовал повреждённую фалангу через пластырь и попутно ласкал себя, то ощущал стыд, вспоминая, как именно рана была обработана и думая о том, что прямо сейчас у нас с Нагито происходит косвенный поцелуй. Хотел бы я сейчас дойти до более интимного места, но это будет неудобно, да и у меня не хватит времени. Хочу, чтобы именно он там своими пальцами поработал. Но что-то слишком много я требую, учитывая то, какой я бесталанный неудачник. Какие-то сдавленные стоны вырвались изо рта, пока меня съедали мысли. Когда я озвучиваю свои эмоции с помощью чувственных звуков, мне становится приятнее. Всё равно меня никто не услышит, правда? Постепенно ускоряясь, я норовил прогнать из головы фантазии, которые настырно не выходили из головы. Мне так сильно хочется повторить недавний опыт, что я совсем уже начинаю сходить с ума. Ещё больше я хочу, чтобы это сделал Нагито. Мне недостаточно. Таким образом я точно не смогу кончить и всё будет напрасно. Стянув полностью нижнюю одежду, я измазал средний палец в предэякуляте. Намочив колечко мышц, я нетерпеливо начал процесс, попутно думая о том, что у меня точно не хватит времени. Из-за ограничения я завожусь ещё больше. После того как палец полностью скрылся из виду, я достал телефон и ввёл в интернете, как правильно мастурбировать парням. Конечно, было бы логичнее сделать это до начала, но для меня уже обыденность отгребать за свою тупость. Тут везде пишется про какую-то простату и что при взаимодействии с этой точкой становится приятно. После прочитанной мною информации, я отложил телефон на сидение и начал выискивать эту точку, направляя палец в разные стороны. Сначала я чувствовал себя странно, но после я вознёсся. Моя спина прогнулась, будто меня насильно потянули за живот вперёд. Почему-то в этот момент я сразу же вспомнил образ Комаэды, показывающего мне мастеркласс. Конечно, он не настолько сильно прогнулся, в сравнении со мной, но всё равно до жути сексуально. В голову продолжило лезть воспоминание о том, как чужие бёдра обрели выразительное очертание, а маленький кусочек спины оголился, ибо футболка по наклону сползла. Было даже видно красивую яму в виде полоски. Мне казалось, что подобную картину можно увидеть только в порно, но никак не думал, что увижу вживую. Хочу, чтобы он вошёл туда. Желание предательски растёт с каждой секундой. Я бы попробовал со вторым пальцем, но я боюсь, что будет больно. Я хотел бы имитировать его плоть, но это так нелепо. У меня совершенно нет времени, но всё равно в голове всплывают похотливые грёзы. Нужно побыстрее покончить с этим. Я не могу выдержать этого. Ощутив приятное расслабление от исчезновения пальца, я испачкал в жидкости новую фалангу. Может всё-таки не стоит? Разве я не смог бы кончить с одним пальцем внутри? Начиная с кончика среднего пальца и медленно добавляя указательный, я старался имитировать аккуратность Комаэды. Хоть мне и не больно, не могу сказать, что мне приятно. Долго быть аккуратным у меня не вышло, ведь я нетерпеливо насел на пальцы. Когда мои бёдра проявляют инициативу — удовольствие удваивается, хоть и это не особо удобно. От нетерпения я проник ещё глубже, но на этот раз на эмоциях я поспешил. Я нуждаюсь в партнёре, который будет контролировать мои порывы. Нужен кто-то спокойный и терпеливый. Как мой капореджиме. Вытянув пальцы, я продолжил удовлетворяться, но на этот раз с помощью члена, чтобы намочить пальцы. Вернувшись к отверстию, я постарался бережно вернуть их на место, думая о том, что Нагито именно с таким темпом растягивал бы меня. От мысли, что во мне сейчас далеко не пальцы, у меня темнеет в глазах от наслаждения. Знал бы, что могу испытывать что-то подобное — получал бы больше удовольствия от мастурбации. Я постепенно ускоряю темп пальцев, а из моего рта периодически вылетают стоны, вместе с его фамилией. Я неосознанно начал просить его ускориться. Мне как можно скорее нужен долгожданный оргазм. Я должен успеть. Порядочно излившись в салфетку, я решил отдохнуть хотя бы секунд десять, перед тем как вытереть все намокшие места и вернуть в исходное положение нижнее белье, вместе со штанами. Окинув взглядом гараж, я долго не мог найти мусорника, пока не начал целенаправленно рыться в вещах. Ведро было накрыто тканью. Какое облегчение. Чтобы Комаэда не догадался обо всём, я снискал какой-то пакет и сложил туда все салфетки. Выкинув улики, я зашёл обратно в машину в поисках следов. Сколько времени прошло? Его уже долго нет. Неожиданно для меня, я услышал странный шум за стеной, будто кто-то облокотился об неё. Когда я открыл дверь — увидел упирающегося об стену Комаэду, а голова у него наклонена максимально вниз, из-за чего волосы перекрывают лицо. Он обнимает себя руками, что выглядит довольно странно. Чужие ноги в паховой области сжаты, а далее раздвинуты, будто Комаэда таким образом попытался создать опору и не упасть. — Вы чего? Вам помочь? — Н-нет... Отойди. — А? Почему? Я решил получше всмотреться в мужчину и понять произошедшее. Что вызвало у него эрекцию? И вообще, где инструменты? Когда я дал ему пройти, Нагито вошёл в гараж и прильнул к стене уже с другой стороны и с приличным таким грохотом. От такого шума я даже рефлекторно дёрнулся. — Почему Ваше тело так перегрелось? От неловкости я облокотился ногами об бампер машины и почти невесомо присел на краю капота. — Потому что тебя не научили вовремя затыкать рот. Его голова опущена, что пугает, ведь по его монотонному голосу сложно что-либо понять. Когда я не вижу его лица — становится страшно. Я без понятия, что от него сейчас ожидать. — Зачем ты... стонал моё имя. Его вопрос был скорее риторическим, так как собеседник явно уверен, что я не знаю ответа, а даже если знаю, то не отвечу. Неужели он всё слышал? Позорище. Меня действительно должны были научить вовремя затыкать рот. Хотелось бы обрести данное умение. — Давайте я Вам помогу. Эти слова сами вырвались. Я даже не подумал о сказанном и просто проговорил. Мы получим удовольствие, разве нет? Оба будем в плюсе. Это же выгодно, да? — Нет. Не понимая причины безапелляционного отказа, я с недоумением смотрю в его сторону, норовя в чужой позе вычитать какие-то подсказки. — Но я хочу помочь. Совсем не стыдясь своей бестактности, я продолжил настаивать. Есть ощущение, что я сейчас доиграюсь, но почему-то мне не страшно рисковать. — Прекрати. — Пожалуйста. Когда я окончательно потерял контроль над своей импульсивностью, из-за которой я продолжил действовать на нервы, капо шатко дошёл до меня и встал вплотную. Его потрёпанные волосы так и продолжают прикрывать его лицо, что всё ещё оставляет меня в неизвестности и недоумении. Мужчина схватил меня за плечи и перенёс на них весь вес, чтобы повалить на капот. Поставив колено между моих ног и прикрепив запястья к машине, он моментально обездвижил меня. Всё случилось настолько быстро, что я не смог среагировать. Его волосы свисают, а лицо в тени. Так странно. Сейчас я чувствую не только желание, ведь во мне теплится ещё и страх. Как бы мне ни было сейчас приятно от упирающейся в мой пах коленки и как бы меня ни заводили прикреплённые запястья, во мне ютится тревога. Но откуда она? Чем вызвана? Неизвестностью? Неожиданностью? Или может потому что его лицо скрыто за прядями волос? — Замолкни или я возьму тебя. — Возьмите. Я сказал это без стыда и с уверенностью, при этом не задумываясь даже на одну миллисекунду. На мой ответ он отреагировал кулачным ударом об капот. — Я не могу. Его голос хоть и был тихим, казалось, что он кричал. Это было сказано настолько эмоционально, что я перестал дышать. Я задрожал от испуга, ведь кажется, что ещё пару сантиметров, и удар потерпел бы не капот, а моё лицо. — Не могу развидеть Наэги-сана. Так нельзя. Эмоции в чужом голосе ощущаются искренними, в то время как слова кажутся парадоксальными и неправдоподобными. Как я могу быть похожим на Макото? У нас нет ничего общего. — Уйди. Монотонное слово сказано без сомнений, что заставило соблаговолить и захотеть уйти. Вот только, меня приковали. — Но я не могу... Он отстранился от меня, выпуская из рук запястья. Я в панике выскочил за дверь и закрыл её, после чего облокотился об стену, создав громкий звук от удара. Моё сердце бешено бьётся и я не в силах разобраться почему именно. Мне хочется за него хвататься и просить о умиротворении. Сердцебиение нарушает дыхание и заставляет делать глубокие вдохи и выдохи со скоростью выше нормы. Странно, он был возбуждён, но в то же время испытывал нечто противоположное. Он выглядел устрашающе, потому что чувствовал боль? Я не понимаю его. Я увидел что-то новое, чего ещё не не успел познать в нём. Как можно ощущать и возбуждение, и боль одновременно? Хотя, по сути, мне довольно знакомо это чувство. Подождав минут десять, раздумывая о произошедшем, увидел, как открылась дверь. — Заходи. — А как Вы вообще услышали мои... Эм.. Ну... — я так и не смог себя заставить сказать это. — Нам не нужны были инструменты. Я вышел, чтобы ты удовлетворился. Сидел под дверью и ждал, когда пройдут пятнадцать минут. Получилось так, что слышимость тут хорошая. Когда я услышал, мне уже было сложно просто взять и уйти. А когда ты начал выкрикивать мою фамилию таким голосом, стонать и молить меня ускориться — это заставило мой организм... Ну ты понял, короче. Я заворожённо смотрю на него, застыв, как изваяние, и не могу поверить, что он возбудился из-за моих стонов. — А что насчёт Вашего монолога о Наэги-сане? Мужчина пошёл обдирать ненужный клей и резину от места, где будем приклеивать стекло, при этом игнорируя заданный мною вопрос. — По какой причине Вам так сложно поговорить со мной об этом? Искренне не понимая его дилеммы, я задал провокационный вопрос, зная, что это скорее всего приведёт к не самому приятному исходу. — Хината-кун, отстань от меня наконец-то со своими вопросами и оставь в покое. — голос повысился и стал более агрессивным. — Что тебе от меня нужно? Я не хочу трахаться с тобой! Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Я ничего к тебе не чувствую. Что ты от меня ждёшь? Если тебе нужна моя любовь, то её нет. Её не существует. Я не могу тебе дать того, чего нет! Он всё говорит в стену, будто не может сказать напрямую. Я молчал, пока ощущал, как глаза наполняются влагой. Перед глазами картина теряется, вынуждая уходить в мысли и анализировать чужие слова. Сначала в голове было пусто, но после её заменил поток запутанных мыслей. Я уже привык желать покинуть этот мир поскорее. Никакое событие в моей жизни не изменит этого. Я обречён на бесконечную ненависть к себе и к своей жизни. Но даже несмотря на то, какой я никчёмный, разве я заслуживаю такого рода боли? Неужели я заслужил того, как моё сердце кровожадно вытянули и со всей силой кинули на асфальт? Почему люди такие жестокие? Разве я виноват в том, что так безнадёжно влюблён? Почему он не понимает, что я не виноват? Что мне делать со своими чувствами? Куда мне деть зависимость, влечение и треклятые желания? Раз говорит подобное, так пусть сначала скажет, как мне выйти из этой ситуации. Как мне освободиться? Не желаю чувствовать всё это. Проще быть, как Камукура. Если бы я с ним соединился и приобрёл его качества — было бы намного проще?

Будет проще, если ты перестанешь существовать.

Я ненавижу тебя, черты твоего характера, поступки, слова. Терпеть не могу тот факт, что ты находишься внутри меня. Я ненавижу всё, что с тобой связано. Но быть тобою намного проще. Легче жить, когда на всё плевать. Весело, наверное, когда все пляшут над тобой и попадаются на крючок. Не то что я. Всем плевать на моё существование и на мои чувства. Я для всех пустое место и никому не нужен.

Какой идиот.

Почему ты называешь меня таковым? Чем заслужил это прозвище?

Ты просто не понимаешь очевидных вещей. Вот и всё.

— Я взболтнул лишнего. Мне жаль, забудь, что я сказал. Он всё ещё не смотрит на меня и при этом тараторит, пытаясь забрать свои слова обратно, но уже слишком поздно. — Вы же сказали, что на самом деле думаете, не так ли? Я говорю подрагивающим и тихим голосом. Всё, что происходило дальше, для меня выглядело расплывчато. Я вышел из гаража и пошёл в неизвестном направлении. Всё перед глазами плывёт. Сейчас почти ночь, поэтому темно и я не вижу перед собой ничего, кроме тьмы. Поскорее бы Камукура взял контроль над телом. Мне уже плевать, что будет дальше. Спасите меня от этого кошмара. Обнимите меня и скажите, что всё будет хорошо. Я желаю тепла, ласки и заботы. Хочу, чтобы меня любили и не говорили мне гадких слов. Ноги несут меня в неизвестном направлении. Фонарей тут совсем нет, да и плевать. Какое для меня это имеет значение? Зачем свет? Чтобы не наткнуться на опасность, не споткнуться и не пораниться? Я буду только рад покончить со всем этим прямо сейчас. Я всегда этого хотел, несмотря на то, как же сильно боялся смерти. Случайно умру, пока буду идти по тёмным улицам и со слезами на глазах — вот и отлично. Я буду счастлив умереть и заставить Нагито спиться в страданиях из-за того, что косвенно меня убил. В моей смерти будет его вина. И он точно будет винить себя в моей гибели. Да, это то, чего я хочу. Мне надоело быть пустым местом. Пусть он теперь хоть раз попляшет под мою дудочку и получит новую порцию боли, равноценной той, что причинил мне. Я хочу, чтобы он прочувствовал всё это на себе. Желаю, чтобы пожалел о своих словах. С левой стороны исходят громкий звук и ослепительный свет. Слёзы не заканчиваются и за ними совсем ничего не видно. Я будто в океане, где мне суждено утонуть. Меня кто-то схватил и повалил на пол. Я совсем ничего не вижу, тело не чувствую, а в моих ушах и вовсе будто вата. Теперь в глазах мрак не только из-за темноты, а и от удара. Я теряю сознание? Кто-то орёт во весь голос мою фамилию, а я слышу его будто из-под воды. Моё тело окаменело: не могу шевелиться. Ничего не чувствую: даже той режущей боли в груди. Всё чёрное, но почему-то я чётко вижу своё тело. Если я в тюрьме разума, значит не умер? Какая жалость. — Ты слаб. Послышался чей-то безжизненный голос, на который я обернулся, чтобы снискать собеседника. — Твоё содержимое достали и выкинули на свалку. Я даже не буду озвучивать, кто именно это сделал.   Его слова пустые: я не ощущаю никаких чувств от него. Отсутствие искренности пугает. У меня нет энергии реагировать на его слова. Не хочу кого-либо видеть прямо сейчас. Желаю погрязнуть в одиночестве, лишь бы никто не лез мою жизнь и не копался в моих чувствах. Я устал от чужой излишней проницательности и от поучений. Вот бы Изуру потерял дар речи навсегда. Желательно, чтобы Комаэда тоже. — Он заставил нас подчиниться и после бросил. Чувствуя, как трескается мой здравый смысл от услышанного, я продолжал молчать, надеясь, что вскоре меня оставят в покое. Его слова позволили мне вспомнить, что Нагито однажды покончил с Изуру. Наверное, мой сожитель по разуму только что ссылался как раз на эту ситуацию. — Он испортил нам жизнь. Мы можем отомстить ему вместе. — Ты с ума сошёл. Я говорю твёрдо и со злостью. Даже будучи в таком плачевном состоянии, я нашёл силы на очередное возмущение. — Ты же хочешь, чтобы эта боль утихла? Мне хочется что-то сказать, но у меня снова ком в горле. Трудно говорить, да и думать тоже. Совсем не знаю, как сформулировать мысли, чтобы он понял. Хотя, объяснять ему что-либо — пустая трата времени. — Ты готов на всё, лишь бы не чувствовать всего этого. Я знаю, как помочь тебе. Просто дай мне взять контроль над телом. Я всё улажу и избавлю тебя от страданий. Мне нагло врут, а я не могу отделаться от мысли, что я совсем не против его предложения. В моих планах и так было отдать ему тело, ведь я утратил какой-либо смысл продолжать существовать. Испытание, под названием «жизнь» — слишком сложное для впечатлительного и беспомощного меня. Легче спать и не чувствовать ничего. Всё то время, пока я не существовал — было самым спокойным, хоть и скучным. Хотя, пока меня терзали сожаления — скучно мне явно не было. — Хината-кун... Вернись. Я услышал чей-то приглушённый зов. Этот звук одновременно везде и нигде. Когда он вторился из-за эха, мне казалось, что у меня галлюцинации. — Не дай ему овладеть тобой. Чувствуя стыд из-за того, что я отчаялся и чуть не дал возможность Камукуре снова выйти на свободу, мне захотелось исчезнуть и утянуть за собой чужие воспоминания о собственном существовании. Я не хочу, чтобы Комаэда знал о том, насколько я морально слаб. Возможно, если бы не его голос, то я больше никогда не увидел бы свет. — Я не позволю тебе взять контроль над телом. — Даже несмотря на проблемы, о которых ты неустанно талдычишь, не пытаясь что-либо изменить? — Скажи мне... Я перебил чужой монолог, чтобы ничего не слышать. Я знаю, чего добиваться Камукура и у меня сейчас совсем нет сил на дальнейший пессимизм. — Комаэда любил тебя? Он так ничего и не ответил, как бы долго я не ждал хоть какой-то реакции. Собеседник отвернулся, тем самым сообщая, что говорить со мной на данную тему пока не намерен, и вяло присел на пол, после чего меня в очередной раз ослепило ярким обжигающим светом. Оставшийся ожог не даёт забыть о собственной слабости. Я настолько слаб, что готов был сдаться. — Хината-кун? Ты тут? Ты как? Скажи что-нибудь. Перед глазами снова мутно, да и я не ощущаю желания что-либо разглядеть. Есть что-то приятное том, как я кану в тумане запутанности. Если судить по голосу, то абрис передо мной — явно Нагито. Похоже, я быстро проснулся, потому что всё это время настойчивый мужчина добивался моего пробуждения. — Я ненавижу Вас. Данное утверждение — единственное, на что у меня хватило сил. Мои глаза снова устало смежились, а тело утратило любую энергию. Я так и не разглядел лицо человека, обрамляющего моё тело дрожащими руками. Мне так дико хотелось спать, что я не смог сдержать порыв поскорее прикрыть тяжёлые веки. Открывая их снова, я думал, что увижу Нагито, но в итоге единственное, что есть в поле моего зрения, так это кромешная тьма. Больше я не ощущаю чужие прикосновения, ведь в этом месте я совсем один. Не найдя взглядом Изуру, я со спокойствием выдохнул, делая несколько шагов вперёд. Раздавленное «нечто» под моей стопой, отвлекло меня от мыслей, но после навлекло страх. Я боялся узнать, что именно я раздавил, поэтому до последнего игнорировал произошедшее, тревожно оглядываясь по сторонам. Вязкая субстанция вызывала отвращение и заставляла взглянуть. Я не смог умерить любопытство, чем поплатился, когда чуть не выблевал все свои внутренности от увиденного. Размазанное по полу, сердце до боли напоминает собственное, только раздавленное уже ногой Комаэды. Когда я ничего не чувствую — меня не могут ранить. Таким образом я становлюсь неуязвимым перед теми, кто хочет поиграться с моим сердцем. Я хочу изолироваться от людей и больше никогда не слышать от них неприятных слов. Не желаю никого видеть, даже Нагито. Я ненавижу его за то, насколько он жесток со мной. Ещё больше ненавижу себя, ведь я знаю, что не достоин его любви, но при этом продолжаю уповать на то, что мне её великодушно подарят. Кажется, что после его слов все иллюзии окончательно разбились, давая мне понять, что в моих чувствах нет никакого смысла. Было бы отлично никогда больше не связываться с ним и не иметь ничего с ним общего. Я с радостью забыл бы о его существовании и жил бы без этих страданий. Открыв глаза снова, я всё-таки увидел изверга, но на этот раз уже совсем другими глазами. Либо это осознанность, либо безразличие, либо деспрессивность. Раньше он казался мне панацеей, а теперь он является для меня монстром похлеще Камукуры, которого ранили так же, как и меня. Изуру не ответил на мой вопрос, потому что Комаэда не любил его. Хотя, это молчание можно интерпретировать по-разному. Кажется, что я больше не чувствую привязанности к объекту обожания. Вместо этого внутри лишь отвращение. — Что со мной случилось? — Ты не помнишь? — Я начал куда-то уходить, но всё было размыто. Я ничего не слышал и не видел. — Так вот почему ты полез под машину... — А? Что? — Я пошёл за тобой и увидел, как на тебя едет машина. Я вытолкнул тебя из-под неё и ты потерял сознание от удара головой оземь. Как я могу ненавидеть его после спасения? Я не имею на это никакого права. Почему так тяжело просто взять и выкинуть Нагито из головы раз и навсегда? Ему не стоило идти за мной. Я должен был сейчас быть раздавленным колёсами — Зачем Вы спасли меня? Было бы намного легче Вас ненавидеть. Я сказал это с такими злостью и болью, что и сам поразился собственной искренности. Ощущая, как глаза начинают слезиться, а горло — сохнуть, мне захотелось замолчать. Вместо лишних слов, я уставился в чужие глаза, разглядывая в них беспокойство. — Ты ещё скажи, что было бы легче умереть. — В точку. Не передать словами разочарование во взгляде собеседника. Показалось, что он хочет встать и уйти, но мне плевать, пусть ретируется поскорее. Мне всё равно на тот факт, что я обесценил спасение собственного тела. Я не просил вытягивать меня с того света. Лучше бы Нагито просто дал мне умереть. — Нужно отремонтировать машину. Почему промолчал? Ему плевать или он попросту не видит смысла спорить на эту тему? Его безразличие добивает меня окончательно. — Хината-кун, соберись. Я хочу отработать и уехать домой, а не возиться с твоими чувствами. Больше никогда не открывай свой рот. Зашей его и сверху заклей скотчем. Каждое твоё слово ранит меня и постепенно убивает изнутри. Я не понимаю, чем заслужил эту пытку. — Я ненавижу Вас. Я демонстративно покинул гараж и в мой нос ударил свежий воздух. По сравнению с гаражом, пропахшим шинами и краской, очищенный кислород определённо можно считать блаженством. Солнце поднимается к верху, а я целенаправленно смотрю на него, будто это как-то спасёт от боли и сможет отвлечь от страданий. Космический объект настолько ярко светит, что приходится щуриться и хочется отвести взгляд. Но я мазохистски продолжаю смотреть, часто закрывая глаза. То свечение, которое я увидел вчера, были фары, да? Солнце сейчас так же, как и они, ослепляет. Тогда я почувствовал, как кто-то прикасался ко мне всем своим телом, чтобы спасти. Комаэда, зачем ты спас меня? Лучше бы я умер. Я отвёл взгляд, а глаза неприятно заслезились. Теперь я долгое время буду видеть чёрный след. Я ненавижу своего капореджиме. Точно ненавижу или я лишь создал иллюзию? Разве можно возненавидеть человека, к которому я что-то чувствую и который спас меня дважды? Человека, который заботится обо мне и верит в меня? — Хината-кун, хочешь перекусить? Снова этот деланный вежливый голос, делающий вид, что всё в порядке. «В порядке» уже никогда ничего не будет. Он только притворяется добрым и хорошим, а на самом деле рушит чужие жизни. Вначале он может рисоваться панацеей, но на самом деле оказаться лишь паллиативом. Он временно облегчил мои страдания, а после разрушил мою жизнь окончательно.