Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Я всегда ненавидел всю свою жизнь, окружающих меня людей и даже самого себя. Мало что приносило положительные эмоции или радость. Как только я начал хоть что-то получать от жизни, она принялась рушить выстроенные надежды. Зачем Хаджиме Хинате быть счастливым? Какие глупости. Он должен лишь мучаться и убиваться в одиночестве. Ему не нужна любовь от окружающих и пусть лучше разлагается изнутри от невзаимности и холоднокровия. Для чего ему стабильная психика и нормальная жизнь, не состоящая из одних проблем? Как только у меня появился повод умереть — эту возможность сразу же отобрали, причём дважды и в обоих случаях один и тот же человек, которого я успел возненавидеть. Но если быть честным с самим собой, то я скорее просто желаю верить в наличие этой ненависти к нему. Легче ненавидеть, чем чувствовать дыру в сердце, ведь порой даже негативные чувства способны хоть как-то заглушить страдания. После предложения Нагито «пойти перекусить», я ещё какое-то время погулял, так как мне не хотелось с ним проводить время. После того как я вяло распахнул скрипящую дверь гаража, перед глазами предстал целый пир на капоте. На поверхности уложены раскрытые плотные, салфетки, выступающие в роли тарелок, на которых выложены бутерброды. Рядом с ними нарезанные овощи в пластиковой тарелке. Видимо, ёмкость была только одна, раз пришлось пользоваться салфетками. — У меня ещё есть зелёный лук, но его я не предлагаю: у тебя изо рта вонять будет. Cобеседник неуместно пошутил, тем самым норовя отвлечь меня от произошедшего. Я решил подсобить и неуместно пошутить в ответ. — Целоваться собрались? Какое Вам дело до запаха из моего рта?! Cначала я хотел ответить с тем же невозмутимым тоном, что и он, но в процессе я не смог сдержать пассивную агрессию, из-за чего на второй фразе мой голос стал громче. Мне стало немного спокойнее, когда я выплеснул негатив с помощью слов. Он так ничего и не ответил, будто понял, какие чувства я передал, когда озвучил риторические вопросы. Закончив перекус, мы преступили к ремонту. Я заметил, что Нагито уже успел здесь всё очистить. — Начнём с резины. — сразу перешёл к делу и принялся копаться в хламе. — Её нужно приклеить к краю стекла. — И чем же склеивать будем? — Двухсторонним скотчем. Он ответил настолько серьезно, что я действительно захотел поверить в этот абсурд. — Вы шутите? — Так в инструкции написано. Смерившись, я подошёл к нему поближе, чтобы проследить за его дальнейшими действиями и дождаться очередных приказов. Комаэда достал двухсторонний скотч из обветшалой коробки, что стоит тут явно больше десяти лет, и в которой он рылся на протяжении всего нашего диалога. Пока он клеил скотч на край стекла, я в ожидании постукивал ногой, не понимая, что мне нужно делать. — Прикрути, пожалуйста, моторчик стеклоочистителя. Переваривая чужие слова, я неподвижно стоял, скрестив руки, норовя понять, знаю ли я какими матами он меня только что покрыл. Мало того, что я без понятия где это «нечто» лежит, так и в целом не знаю, как именно это должно выглядеть. Я, конечно же, с помощью лингвистической сноровки понял, что данный атрибут чистит заднее стекло, но это не помогло мне догадаться, как он выглядит отдельно от машины. Кто он думает я такой? Я же не механик, как Казуичи. Будто я разбираюсь в этой нише и знаю каждый элемент машины по отдельности наизусть. Эта работа явно не в моей юрисдикции. Мне никогда в жизни не приходилось работать с инструментами и запчастями, а в школе нас всему этому не обучали. Преподаватели в высшем учебном заведении занимались лишь со сведущими и не давали шанса отстающим. А те, кто совсем не учился, просто платили за место в универе и им всё сходило с рук. За моё обучение платили родители и давали взятки, лишь бы я чего-то смог достичь. Но как бы я ни старался — во всём этом в итоге не было никакого смысла. Я — сплошное разочарование родителей. Мало того, что работаю на мафию, так ещё и без ума от мужчины, которого теперь ещё и мнимо ненавижу. Они в любом случае не дождались бы внуков, даже если бы в тот день не попали в аварию. Может даже и к лучшему, что они не видят, насколько я жалкий. Хотя, если так подумать, то вполне возможно, что я не был бы таким, если бы они остались живы. Тогда не было бы Камукуры. Я не познакомился бы с Нагито и работал бы в каком-то офисе, где мне платили бы копейки. Я не смог бы содержать себя и своих родителей, поэтому постоянно выпрашивал бы у них деньги с пенсии, чтобы покрывать долги. Может даже такая жизнь была бы лучше той, что у меня сейчас, хоть и была бы до жути скучной и пресной. — В том чемодане с инструментами, если ты хорошенько посмотришь, а не будешь тупорылить как обычно, найдёшь гайковёрт. С его помощью закрути болты. Я ничего не понял, но разберусь в процессе, поэтому сделав вид, что я дошлый, начал выискивать ранее упомянутый чемодан. Когда я снискал желаемое, то заметил, что Комаэда уже успел наклеить двухсторонний скотч. — Что Вы делаете? Наблюдая за тем, как он переворачивает стекло, я совсем не мог уловить суть данного манёвра. — Чтобы ровно наклеить резину — нужно делать это с обратной стороны. Пока я шёл к стеклоочистителю, засматривался на чужую работу. Похоже, ему нужно, чтобы одна половина резины была приклеена к стеклу, а другая — нет. С лицевой стороны не видно ширину не приклеенной резины, поэтому он перевернул, ведь так ему легче всё сделать ровно. Подключив гайковёрт к удлинителю, я проверил его на работоспособность. Услышав неприятный режущий звук, я взялся за работу. К тому времени, как я закончил, Нагито начал обезжиривать места, куда собирается приклеивать подготовленное стекло. — Принеси праймер. — Я что, слуга? — Ты мой солдат. Хоть и хотелось продолжать спорить, я всё же вынудил себя выполнить приказ. Теперь я наблюдаю за тем, как напарник уверенно обводит чёрной субстанцией край стекла, перед этим надев перчатки, чтобы не испачкаться. Насколько я знаю, этот праймер нужен для того, чтобы стекло не отвалилось. Теперь нужно будет прождать минут пятнадцать, чтобы высохло. — Предлагаю пока намазать герметик. — Как скажете, я всё равно не разбираюсь. Это же вы инструкцию читали. — На, держи. — он протянул мне специальный пистолет для клея. — Думаю, ты справишься. Просто по краю, где мы собираемся клеить. Его указательный палец, подобно путеводителю, продемонстрировал маршрут, как именно я должен намазать. Когда он успел перчатки снять? — Ты понял? — Да. Я приложил диск толкателя к краю и теперь постепенно выдавливаю клей. Я немного промазал, но надеюсь, что это не критично. — Всему тебя учить нужно. Капо строго сетовал, пока размеренными шагами подходил ко мне со спины. Во время его приближения я напрягся, ведь заранее понял, что вскоре выйду из строя. Меня схватили за плечо и за рабочую руку, чтобы направить пистолет в нужную сторону и под правильным углом. Своей помощью он сейчас наоборот всё испортит, ведь после близости я больше не смогу сконцентрироваться на процессе. Его волосы касаются моей шеи, из-за чего дико хочется резко дёрнуться от щекотки. Иногда мне кажется, что он постоянно ищет лишний повод смутить меня, лишь бы загнать в неловкое положение. — В-вы... можете немного...? Я напряжённо начал формулирование вопроса, смущаясь того, как чужая грудная клетка прилегает к моей спине. Я так и не смог закончить начатую фразу, ведь Нагито и так всё понял. Скорее всего он понял ещё до того как я начал говорить. Может даже до того, как подошёл на «помощь». — Прости-прости, Хината-кун, ухожу. Выпустив из рук плечо и тыльную сторону ладони, он отстранился. Нужно сконцентрироваться: забыть о нём и о каких-либо прикосновениях. Я наношу герметик: спокойно, уверенно и не спеша. Я должен делать это ровно и правильно, чтобы не оплошать. Нельзя допускать ошибок, ибо он начнёт меня критиковать и совращать прикосновениями. — Хорошая работа. — он вежливо улыбнулся, прикрывая глаза. — Помоги мне стекло приклеить. Одновременно поддев подготовленный объект, мы аккуратно подошли с ним в руках прямо к назначенному месту, после чего не спеша прикрепили к машине. Пока Нагито выравнивал края, попросил меня принести скотч. Я сегодня какой-то мальчик на побегушках. Причём даже возразить не могу, ведь у этого умного мужчины всегда найдётся аргумент, почему я обязан послушаться. Мы приклеили скотч от крыши к стеклу, чтобы окно не съехало. Ещё для уверенности обклеили края, хоть это и было необязательно. Придётся снова спать в машине и даже не видя воочию потемневшего неба, я по времени понимаю, что уже стоит ложиться спать. Мы улеглись на передние сидения и опустили спинки до упора. Почему-то у меня появилось желание спать на улице и смотреть на звёзды, но сейчас остаётся довольствоваться тем, что есть. — Комаэда-сан, Вы были когда-то в походе? Положив руки за голову, я повернулся лицом к собеседнику, даже несмотря на то, что я его почти не вижу в темноте. Конечно, тусклый свет от настольной лампы есть, но всё равно нужно напрягаться, для того чтобы прочесть чужую мимику. Не знаю, почему я решил задать этот глупый и неуместный вопрос. Даже как-то непривычно спрашивать у важного капореджиме нечто столь плёвое. Иногда мне кажется, что я не имею никакого права говорить с ним о рутине или о чём-то тривиальном. Он сам заставил меня так думать, чтобы я не приближался к нему. Он держится на расстоянии и вынуждает меня поступать так же. Это своего рода манипуляция, на которую я всё это время вёлся. Но сегодня я решил поломать алгоритм. — Да. — А спали под открытым небом? Я вернул свой взор к верху, представляя, что вместо потолка машины — нечто масштабное и необъятное. — Да. И я хотел бы повторить этот опыт. — Давайте вместе? — Ты же помнишь о том, что у нас деловые отношения, а не дружеские? — Да-да, естественно. Я промолвил разочарованно и немного даже саркастично. Как бы больно ни было помнить об этом, мне приходится. — Ты хочешь чего-то большего? Этот вопрос поставил в тупик и заставил все мысли покинуть мою голову. Впервые внутри меня полная тишина. Его вопросы всегда умели сбивать меня с толку. Он слишком хорошо знает меня. От его проницательности иногда становится страшно. — И я сейчас не о романтике, а о дружбе. Ты хочешь дружить со мной? Наступила вторая стадия тупика. Я ещё очень долго созидал ответ, который смог бы пробить для меня проход в стене данного закрытого лабиринта. Нагито знает ответы на все вопросы, но всё равно продолжает вгонять меня в краску, спровоцированную то раздражением, то смущением, то ненавистью. — Мне хочется быть ближе к Вам, помогать и говорить с Вами по душам. Хочется быть всегда рядом, особенно в самые трудные моменты Вашей жизни. Желаю поддерживать Вас и обнимать, когда Вам страшно или плохо. С каждой минутой мне всё сложнее ненавидеть его. Комаэда, почему же ты засел в моём сердце? Было бы не так обидно, если бы он хотя бы аренду платил за проживание. — Вот как... Его голос тихий, что насторожило и вынудило проверить благополучие напарника. Увидев на чужом лице слёзы, я неосознанно прекратил дышать. Неужели его это тронуло? Последнее, что я от него ожидал прямо сейчас, так это сентиментальность. — Я доверяю тебе, но как солдату, а не как другу. Мне казалось, что возненавидеть его будет проще, но на деле сделать это ещё сложнее, чем чувствовать боль.

***

Из сна меня вырвал противный шумный рингтон. В моменте мне хотелось отправить на тот свет позвонившего человека, вынудившего в страхе дёрнуться вперёд и заработать головокружение. — Да, Киригири-сан. Хорошо, сейчас. Нагито завершил звонок, а я захотел отобрать у него телефон и размозжить его с помощью стены. — Открой ей дверь. Я повиновался, не снискав резонной причины для отказа. Вошедшая в гараж, женщина сначала показалась спокойной, пока не принялась ускоренным шагом идти прямо к Комаэде. Тот явно её забоялся и, бросив всё, что было у него в руках, стал бегать глазами, в поисках пристанища. Как бы долго и безнадёжно он не пятился, дама с длинными волосами загнала свою жертву в угол, вынуждая ту стать спиной к стене. Пойманный в ловушку Нагито иногда поглядывает на меня, уповая на протянутую мною руку помощи, но я лишь завороженно смотрю на происходящее, совсем не понимая ситуации. Когда в чужую щеку прилетела оплеуха, я на эмоциях произнёс звук, показывающий моё удивление. Голова Комаэды до упора отвернулась от мощности и резкости удара, но он не спешит поворачивать голову обратно и лишь оцепенело смотрит куда-то в стену, не шевелясь. Собравшись с мыслями, он обречённо выдохнул и всё же рискнул вернуть свой взгляд обратно на человека перед собой. — Снова будете обвинять меня в том, чего я не делал? — Прекрати ему писать. Дама выражается лаконично и чинно, избивая собеседника одним лишь взором. — Как я могу ему не писать, если нам нужно обсуждать важные вопросы? — Ты можешь писать мне. Я посредник между капореджиме и боссом. Её аргумент довольно весомый, а голос спокойный, но холодный. Я всё это время никак не мог понять, какого чёрта Комаэда переписывается напрямую с Макото. И вот хоть кто-то поднял этот вопрос. — Прекрати приставать к нему. Ты скрыл все улики, но я уже давно всё знаю. Не забывай, что я тоже детектив и успела запомнить твой стиль. Ты заметаешь следы одинаково. Думал, я не замечу закономерность? Не смей уводить его от меня. Почему тебе так сложно влюбиться в кого-либо другого, кроме Макото? Её длинные лавандовые волосы не шевелятся, так как их обладательница стоит, как статуя, наполняя гараж монотонным голосом. Хотел бы и я знать ответ на её вопрос. Из-за этой любви он рушит чужие жизни, но с другой стороны, разве он виноват в том, что влюбился? Мы же не выбираем, кого любить. Я ведь сейчас в абсолютно той же ситуации, что и он. — Почему Вам так сложно влюбиться в другого человека, Киригири-сан? М? Его ладонь медленно легла на плечо Кёко, добавляя между ними легкое напряжение. Нагито знает, как властвовать и брать контроль над сложившейся ситуацией. Ему не так сложно запудрить мозги и заставить человека чувствовать себя виноватым. Примерно так он и поступает со мной. Сначала заводит, а потом говорит, что я мерзкий. Он прав, конечно же, но всё равно до ужаса больно. — Интересно, как отреагирует Наэги-сан, когда я расскажу ему, как Вы выполняете его поручение. Ваши чувства и проблемы не касаются нашего задания, так что, будьте добры, оставьте свои инсинуации на другой день. Наступила гробовая тишина, во время которой Кёко всё так и не пошевелилась. Когда Комаэда почувствовал, что сказанных слов уже должно быть достаточно, он оставил чужое плечо в покое и пошёл в сторону машины, попутно вещая по делу. — Мы уже починили машину, поэтому Вы можете уезжать. — Но как мы... Я уже начал задавать вопрос, но осёкся, так как меня перебили. — Вы хорошо поработали. — дама отдала Нагито какой-то ключ. — Только снимите скотч. После того, как меня активно проигнорировали, я исполнил приказ Кёко и та уехала. — Эм... Хах... А как мы доедем домой? Этот вопрос я норовил задать ещё с того момента, как Нагито сказал подручной ехать, но мне так и не дали его озвучить, поэтому вскоре я отбросил тщетные попытки. — Ты щас сам всё поймёшь. Мы собрали весь оставшийся мусор в пакеты и отправились в соседний гараж. Нагито, открыв дверь, предоставил мне честь войти первым. Увидев кабриолет, я забыл обо всём, о чём помнил до этого момента, но восхищение со временем перетекло в зависть, пока я осматривал чужую машину и желал поскорее на ней прокатиться. Тут два соединённых гаража, поэтому слишком просторно, особенно если сравнивать с тем гаражом, в котором мы ранее были. Моё внимание вскоре украл холодильник, который совсем не вписывается в интерьер. Мне кажется, сейчас он не работает, а стоит лишь на всякий случай. Мусоросжигатель наполнился уликами, которые Нагито любезно ему скормил. Пока я наблюдал за процессом и слушал как трескаются горящие предметы, внезапно словил себя на мысли, что был несправедлив по отношению к напарнику. Стало так стыдно из-за собственных слов. Наверное, я слишком драматизирую и много от него требую. Его задача — командовать мною, а не потакать моим грёзам. Он не обязан учитывать мою влюблённость, которая мешает ему выполнять поручения. — Комаэда-сан, простите за то, что я дважды сказал... Я ещё не успел договорить, как меня сразу же перебили, будто уже успели ощутить мои чувства и воссоздать у себя в голове продолжение фразы. — Я всё понимаю, не бери в голову. Интересно, что он чувствует прямо сейчас? Мои слова совсем не выходили у него из головы? Ему было больно или всё равно? Но если бы ему было плевать, он не сразу бы понял, о чём я говорю, так ведь? — Ваша? Словив себя на мысли, что я снова пялюсь на чужую машину, задал вопрос, который интересовал меня ещё с того момента, как мы сюда зашли. — Моя. Седой мужчина открыл передо мною дверь машины и дождался, когда я сяду. Никак не пойму, мы что, местами поменялись? Довольно иронично. Я так понимаю, водить будет он. Могу его понять: свой кабриолет я бы тоже никому не отдал. Всегда мечтал проехаться на машине без крыши, даже будучи не за рулём. Хотя, может в качестве пассажира будет ещё круче. Капореджиме нажал на педаль тормоза и провернул ключ, чтобы завести машину. Когда двигатель заработал, он выехал из гаража и достал какой-то пульт, на котором нажал кнопку закрытия двери гаража. Когда мы выехали из гаражного кооператива, я снял свои чёрные массивные кроссовки, тем самым оголяя стопы, и схватился за верх рамы ветрового окна. — Надеюсь, Вы не будете против, если я исполню свою давнюю мечту. Водитель нежно рассмеялся, внимательно всматриваясь в дорогу. Интересно, я выгляжу в его глазах, как ребёнок? Даже если так, то мне совсем не стыдно, ведь главное — быть счастливым. — Делай, что хочешь. Я обрадовался разрешению, несмотря на то, что отказ был бы не в силах меня остановить, и залез коленями на сидение, одновременно с этим держась руками за раму. Подняв таз, я почувствовал сильный поток ветра, развивающий мои короткие волосы. Солнце освещает город, но в некоторых местах падает тень от высоких домов. — Мне бы такие простые и беззаботные мечты... — Напрягите мозги и придумайте их. Счастье в простоте. Сказал так, будто придерживаюсь этого мнения всю свою жизнь, но на деле додумался до этого буквально только что. Ещё немного насладившись потоком ветра, я всё же присел обратно, чтобы хорошо слышать собеседника. — До того, как Вы меня забрали с той мафии, мне постоянно хотелось обычной и простой жизни. Меня напрягала ответственность и опасность. — Что насчёт сейчас? — Хах, ну... Я всё ещё этого хочу, но почему-то не думаю об этом каждый час, как это было раньше. Я бы даже сказал, что забыл об этой мечте на какое-то время. Также я всегда хотел покончить со своей жизнью, да и всё ещё этого неистово хочу, но я ни в коем случае не скажу ему об этом. — Что насчёт Вас? — Я привык к такой жизни. Я же в мафии уже десять лет. Трудно представить себя в других обстоятельствах. — А сколько Вам вообще лет? — Тридцать. Он старше меня всего на два года, а я из-за седины боялся, что он окажется стариком. — Это же значит, что Вы вступили в мафию в двадцать. — Да, а что? — Как-то рано. Как Вы вообще стали участником?