Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

— В девятнадцать лет я обнаружил дома убитых родителей. Полицейские утверждали, что они совершили парное самоубийство, ведь в доме не было каких-либо посторонних отпечатков пальцев, да и трупы были подвешены на петле в разных комнатах. Я и не знал, что он тоже сирота. Хотя если так подумать, то он никогда не рассказывал о родственниках. А если подумать ещё усерднее, то я совсем ничего о нём не знаю и мы редко разговариваем на какие-либо темы помимо работы. — У них было много причин для продолжения жизни. Мужчина выдержал недолгую паузу, будто собирался с мыслями и норовил не поддаваться эмоциям. Управление машиной даёт ему возможность отвлекаться. — Полиция не нашла улик, поэтому сдалась. «Зачем находить причастных к происшествию, если на всё можно закрыть глаза?» — именно так они думали, когда печатали статью в газете про двух суицидников. Нагито презрительно прошипел свой монолог, машинально поправляя зеркало. — Для меня показался подозрительным тот факт, что волос в доме не было найдено, как родительских, так и моих, но правоохранители сказали, что моя мама прибралась перед смертью. Но с какой стороны на это предположение не посмотришь — оно так и остаётся глупым. — И вправду странно. — Ну и я начал своё расследование. Улик действительно будто вообще не было. Мне позволили обследовать тела собственноручно. На шеях я нашёл подозрительный след, будто кто-то перевязал шеи жертв верёвкой и сдавливал неестественным путём. По следам трения на верёвке я понял, что это было убийство, вот только мне не верили. Все говорили, что я просто детективные книги перечитал. Может это и так, но факт оставался фактом. Стоя на светофоре, он заглянул мне в глаза, хоть и ненадолго, ведь скоро зелёный. Наверное, хотел убедиться в моей заинтересованности. Почему-то он так удивился моему внимательному взгляду, что мне даже неловко стало. — В углу нашей кладовки лежало очень много макулатуры. Однажды я увидел там чек о покупке двух верёвок. Из-за этой улики можно было подумать, что мои родители их купили, поэтому я никому об этом не рассказал. — Но как можно было принести чек на место преступления? — Первой моей догадкой было то, что убийца не знал о наличии чека в пакете с верёвками. Второе предположение — чек был оставлен специально, ведь мог стать аргументом в пользу теории о самоубийстве. Я устроился на работу в том магазине охранником, смотрящим за камерами. Когда появилась возможность — просмотрел съёмку с камеры на время, указанное в чеке. Из-за отсутствия отпечатков я предположил, что убийца был в перчатках во время покупки. В итоге я разузнал, что это была девушка, но мне нужно было найти её имя и местожительство. Я не планировал сдавать преступницу, ибо хотел сначала узнать причину убийства моих родителей. Она рассчитывалась картой, поэтому я провёл поиски информации в истории покупок у той самой кассы. Пришлось делать это под надзором одного из работников. Разузнав номер карты — пошёл с ним в полицию и попросил вычислить владельца. Сначала мне отказали, ибо должна быть уважительная причина, да и полномочие, но я рассказал им про родителей и был слишком настойчив, поэтому они пошли на уступки. Через время мне раскрыли личность владельца — Киригири Кёко. Я отправился в участок и попросил найти адрес по имени. — Получается, она убила Ваших родителей? — Именно. — Но как Вы тогда... — Не торопись. Он улыбнулся и почесал щеку. Мы довольно долго едем. Неужели гаражи находились так далеко от дома? — Получив адрес от правоохранителей, я дождался Киригири-сан под дверью. Она рассказала о деталях и причине убийства. Оказалось, что бизнес моих родителей был незаконным, а наша мафия устраняет подобные организации. Мои родители действительно заслуживали смерти, но я не готов сейчас говорить об этом. Дама порекомендовала меня мафии из-за детективных способностей и я сразу стал солдатом, ведь для соучастника был слишком умён и умел. Моим капо какое-то время была Киригири-сан, но через пару лет наступили выборы нового правителя. Боссом стал Наэги-сан и сделал Киригири-сан своей подручной. А так как в моём отряде больше не было капо — выбрали меня на эту должность. — А что насчёт консильери? — Я ничего не знаю о нём. — его голос утратил былой энтузиазм. — Наэги-сан говорит, что он строгий и умный. Подкидывает много новых идей и подсказок. Помогает принимать сложные решения. Когда-то даже ходили слухи, что у них отношения. — Почему? — Никто ничего не знает о консильери, кроме босса и подручной. Все считают, что это подозрительно, мол если они будут появляться на всеобщее обозрение — выдадут себя. — А как же Киригири-сан? — Полагают, что она для прикрытия. — А есть слухи о том, что у Вас отношения с боссом? — Их нет. — Но почему? По вашим словам, Вы часто видитесь. — Спроси у тех, кто распространяет слухи. — А кто-то был осведомлён о Ваших половых отношениях с Камукурой? — Наэги-сан подозревал, что я двойной агент, поэтому пришлось рассказать ему правду. Но никто больше об этом не знает. Приехав, мы поднялись ко мне в квартиру, чтобы Нагито забрал свой рабочий костюм. Он юркнул с вещами в ванную, ведь я всё ещё не видел его голым. Я не подглядываю, так как во мне сбереглось здравомыслие по причине страха пересечь черту. Когда он злится на меня, я ощущаю стыд и мне хочется извиняться, но он не считает, что я раскаиваюсь. Для него мои слова пустые и ничего не значат. Я не знаю, как искупить свою вину перед ним. Я понимаю, что ему дискомфортно, но всё равно неосознанно продолжаю пялиться. Вскоре в кухню вошёл импозантный член мафии. — А кто Вас измерял? Собеседник выглядит сбитым с толку, будто уповал, что я никогда не задам данный вопрос. Не услышав никакого ответа, я решил добавить уточнение, в надежде, что это поможет мне выудить из Нагито хоть что-то. — Вы делали это со мной, а кто тогда... — Если отвечу, то мы на один шаг приблизимся к дружеским отношениям? Он отвёл взгляд, поэтому я не особо понял, что именно он хотел бы сейчас от меня услышать. Пришлось ответить честно. — Определённо. Он вперил в меня свой чинный взгляд, будто мы на шаг приближаемся не к дружеским отношениям, а наоборот к вражеским. Похоже, это его защитная реакция. — Это был Наэги-сан. — он отвернулся в сторону выхода, пряча своё лицо за волосами. — Пока. Теперь Нагито повернулся не только головой, а и всем телом к двери, отчего плащ немного отлетел назад. Капореджиме покинул квартиру, не дожидаясь моего ответа. Интересно, Макото его только измерял или в тот день между ними было что-то большее? У них было соитие хоть когда-то? Я желаю знать абсолютно всё про Комаэду, но его тошная загадочность не даёт мне исполнить грёзы. Как только речь заходит о нём, он умалчивает и срезает рассказ. Я ничего не узнал о его родителях. Он промолчал о своих же впечатлениях и чувствах. Рассказывал историю так, будто был наблюдателем, а не травмированным подростком. Я так и не понял, как на него повлияло всё это. У меня сложилось впечатление, что ему совсем было плевать на смерть родителей, но такого же не может быть. Или они сделали что-то очень ужасное? Впрочем, я вряд ли в скором времени узнаю об этом, так что остаётся только ждать, когда мужчина созреет. Каждый раз после ухода Комаэды — чувствую себя одиноко. Ощущаю себя полым в этой просторной квартире. Несмотря на то, как здесь красиво и уютно, мне всё равно не хватает человека рядом, кому можно было бы высказаться. Я скучаю за рутиной. Мне хочется расслабляться во время разговоров, а не постоянно думать. Я ненавижу размышлять, погружаться в себя и искать ответы. Терпеть не могу умных людей, в разговоре с которыми нужно выискивать где правда, а где ложь. Я устаю от общения с Нагито, но в то же время всегда хочется добавки. Мне не хватает глупых вопросов Казуичи, из-за которых я ощущал себя умным, по сравнению с ним. Скучаю за его тупыми шутками, из-за которых я неловко улыбался одним уголком губ. Мне хочется чего-то обыденного, заурядного. Хочу отдохнуть от насыщенной и сложной жизни. Когда я пошёл в ванную, чтобы помыть руки, увидел вещи Комаэды. Он забыл их забрать или специально оставил? Хотя о чём это я? Специально? Нет какой-то уважительной причины для этого. Не долго думая, я взял аккуратно сложенные вещи и отнёс их на диван в прихожей. Когда-нибудь он заберёт их или я сам ему привезу. Главное — не забыть об этом и не натворить глупостей. Не натворить глупостей, да. Очень важное уточнение. Я тяжело выдохнул из-за отсутствия еды быстрого приготовления. Обычно я питаюсь нормальной едой только когда нет другого выбора. В отличии от старой квартиры, здесь электрическая плита, а не газовая, но я продолжаю по привычке открывать шкафчик под плитой, в целях достать спички. Пока готовлю, в голову настырно лезут нелепые размышления, которые стоило выгнать с помощью музыки. Что вообще чувствовал Нагито все эти дни? Он устал или для него происходящее было рутиной? Капо был таким спокойным во время задания, будто каждый его день проходит в погоне. Иногда Комаэда вёл себя странно: касался меня, когда это было совсем необязательно. Или я просто надумываю и здесь не должно быть каких-либо причин? Нормально ведь хвататься за плечо человека и прислоняться к его спине всем телом, держа тем временем за руку и вещая инструкцию прямо на ухо? Можно было хотя бы не прислоняться. Да и плечо можно было не захватывать в плен. Или это было для устойчивости? Ладно, сделаю вид, что это нормально, но зачем нужно было залазить между сидений таким образом, что потом тяжело выбраться? Он же сообразительный человек, который продумывает всё наперёд, тогда как мог настолько глупо просчитаться? Это слишком странно. Разве Комаэда не понимал, что произойдёт, если я увижу, как он стоит раком? Не думал о том, как отреагирует моё тело на прикосновения к его горячей талии, которую так сильно не хотелось выпускать из рук? Разве ему не было неловко? Представлял, как это выглядит со стороны? Я уверен в том, что пылесосить можно было совершенно иначе, как это делал я, к примеру. Зачем он вообще так эротично прогнулся? Разве это было обязательно? Люди могут быть настолько сексуальными не намеренно? Невероятно. Я не знаю, как вообще голову тогда не потерял. Мне хочется думать, что всё не просто так или всё действительно не просто так? Я совсем запутался. Пока летал в облаках и норовил дойти до какого-то вывода, услышал, как крышки кастрюль активно приподнимаются от горячего воздуха и после падают, тем самым издавая трезвонящий грохот, заполнивший кухню. Я поспешил к кастрюлям и уменьшил электрический ток, пока это ещё было не поздно. Последние два дня я очень плохо спал, поэтому после ужина сразу же поспешил в ложе. Окутавшая кромешная тьма наталкивает на мысль, что я снова оказался в заточении собственного сознания. Всё тело болит, будто меня недавно избивали ногами десять человек, да ещё и на протяжении часа, чтобы я точно не расслабился ни на секунду. Перед глазами мои свисающие ноги, а неистовая боль в запястьях так и кричит о том, что в них воткнуты ножи, с каждой минутой всё больше и больше разрезающие мою плоть. Я с трудом поднял тяжёлую голову, намереваясь узнать настоящую причину моих мучений. Вместо ножей я увидел ржавые гвозди, запускающие инфекцию через неописуемо пекущие раны. С помощью боли тело рьяно возмущается по поводу грязи, заражающей мою чистую кровь. Прямо-таки разговаривает со мной через физические ощущения. Деревянный крест, к которому меня пригвоздили, прикреплён к потолку, тем самым уподобляя меня непрактичной люстре. У моих ног лишь тёмно-синий туман, прячущий содержимое чертога и создающий иллюзию бездонности. Пространство подо мной подобно порталу, упав в который я точно не попаду в место получше. Запястья не выдерживают веса моего тела, поэтому гвозди постепенно всё больше и больше продырявливают плоть, из-за чего я съезжаю всё ниже и ниже. Как только запястья порвались под напряжением, я полетел в объятия зияющей пропасти. Окутывающий туман гипнотизирует своим чарующим цветом, а мелкие крупицы попадают в глаза, заставляя на время ослепнуть и стать уязвимым перед необъятностью и неизвестностью. Свои ладони я не чувствую и размыто вижу, как они, еле держась, болтаются в воздухе от падения. Ещё немного — и вовсе оторвутся. Я пролетаю мимо сформированных, то ли предметов, то ли чего-то ещё, но не могу заставить себя всмотреться и сфокусироваться на них. Да и замыленные, с помощью песка, глаза не могут определить очертания. Я игнорировал всё вокруг ровно до тех пор, пока в спину не врезалось что-то мерзко мягкое и хлюпающее. Я уже не смогу определить, что именно это было, ведь «нечто» превратилось в кашу, прилипшую к футболке. Когда я начал лучше видеть, то смог разглядеть чьи-то органы, мимо которых я пролетаю, временами собирая их собственной спиной. Осознание вызвало рвотный рефлекс, от которого я инстинктивно согнулся напополам. Отвращение пустило толпы мурашек по коже. Я не знал, какие именно органы я продолжаю собирать своим телом, но это не помешало моей фантазии разыграться. Моя спина промокла: жидкость холодная и я от неё уже успел озябнуть. Я падал до тех пор, пока длинная кишка не зацепилась за мою шею, окаймляя до удушья. Я резко поднял туловище и облокотился руками об матрас, попутно тяжело дыша. Холодный пот покрывает всё тело, в особенности спину, тем самым вызывая желание снять с себя всю одежду и проветриться. Из-за кошмара разыгралось воображение, поэтому пот кажется чужой телесной жидкостью или кровью. Меня чуть не вырвало от ассоциаций. Резкое поднятие спровоцировало головокружение и потемнение. Мне нужны свежий воздух и вода. Ещё бы мне любимого человека рядом, который обнял бы и поддержал, но это несбыточные грёзы. Недолго думая, я открыл двухстворчатое окно напротив кровати. Преградой оказался забитый хламом стол, поэтому пришлось залезть на него коленями, сбивая всё на своём пути. С этими новоиспечёнными проблемами я разберусь позже, а пока я без задних мыслей сижу на поверхности, чувствуя прохладный ночной ветер. Взяв себя в руки, я слез со стола, оставляя окно открытым. Семеня на кухню, я ощущаю тревогу, от которой неосознанно начал обнимать самого себя. Тело трясётся, а в горле пересыхает. Хочется, чтобы меня кто-то поддержал своим присутствием и чтобы вместо моих ладоней меня обрамляли чужие руки. Его руки. Даже несмотря на все анализы, тревожность не унялась. Страх никуда не пропал и продолжает смеяться надо мной, положив ладони на мои дрожащие плечи. Пока я добирался до кувшина с водой, включил свет и увидел в прихожей на диване вещи. Они же пахнут Комаэдой, не так ли? Мне не стоит думать этом, ведь я обещал себе не делать глупостей. Я должен выпить воду и расслабиться. Выпить воду. Вода слева, а не справа. Я смотрю на кувшин. Рядом с кувшином есть стакан. Я попытался выкинуть всё из головы с помощью комментирования своих же действий. Увлажняя горло, я наблюдал за тусклым лунным серпом, умудряющимся меня немного успокоить. Это из-за того, что я ассоциирую Нагито с месяцем? Есть ощущение, что наблюдая за космическим объектом — мне становится легче, будто объект обожания совсем рядом. Пока я возвращался в комнату, мои глаза предательски убегали к дивану у входной двери, а в особенности к аккуратно сложенным вещам. Им одиноко быть в пустой комнате, так ведь? Ну вот и мне тоже одиноко. Может мы лучше поможем друг другу? Как глупо. Но что плохого в том, чтобы расслабиться? Мне нужна помощь и раз Нагито сейчас не рядом, то пусть его хотя бы заменят вещи. Под звук сонливых и неуверенных шагов по пустой и тихой квартире, я приблизился к дивану с каретной стяжкой. Взяв в руки одежду, я несдержанно прижал её к груди. Страх сменился на спокойствие, когда я облокотился об мягкую спинку мебели и расслабленно откинул голову, чувственно прижимаясь к ткани и прикрывая глаза. Какое-то время в голове было пусто, пока на меня не накатили чувства, вызывающие слёзы. Через жидкость вытекает тревога, вместе со всеми проблемами. По телу разливается приятное тепло, пока я вдыхаю чужой аромат. На моём лице виднеется нежная и до наивного глупая улыбка. Его запах почему-то стал причиной облегчения. Тело действительно смогло расслабиться, будто рядом побывал близкий для меня человек и принял в душевные объятья. Мне не хватает чужого тепла и заботы. Я хочу, чтобы меня любили, хвалили за старания, гладили по голове и гордились мною. Я как собачка: готов на всё, лишь бы добиться признания и ласки. Как бы мне ни было стыдно, я не могу отрицать очевидного. Я хочу от Комаэды то, чего он не может мне дать. Я не в праве винить его. Я могу лишь корить себя за то, что слишком много от него хочу и прошу. Я, как истинная собачка, должен знать своё место. Аккуратно сложив вещи в изначальное положение и выключив свет, я вернулся в спальню. Уснуть у меня так и не вышло. Даже полностью проветренной комнаты недостаточно. Может я ещё не всё обдумал и что-то упустил? Тремор прошёл, как и тревога, тогда что меня держит пробуждённым? Что люди делают, когда не могут уснуть? Смотрят что-то? Гуляют? Говорят с любимым человеком или обнимают его перед сном? Запахи очень влияют на организм. Ощущая нечто любимое рядом с собой — человека сразу начинает клонить в сон. Или я просто ищу повод притащить его вещи к себе в кровать и сделать вид, что без этого никак? Как бы я ни хотел прекратить думать об этом и как бы я ни отрекался от желаний, в голову пришла самая несусветная идея за всю мою жизнь. И как бы стыдно мне за эту идею ни было, я не вижу иного выхода из ситуации. Но я порядочно противлюсь разработанному плану и говорю самому себе, что не буду исполнять его в реальность. Я же не извращенец, как-никак, да? В голове мерещатся моменты из сна и заставляют обдумывать каждый фрагмент. Я не могу забыть продырявленных запястий, почти прогнивших и заржавевших от гвоздей. У меня не получается выкинуть из головы окутавший тело дым. В особенности в памяти отложился пробирающий до костей холод. Засыпать теперь совсем не хочется, если предполагать, что как только усну — сон повторится или продолжится. Я так больше не могу. Медленно поднимаясь с кровати, чтобы не закружилась голова, я попутно анализировал поступок, который ещё не успел совершить. Все комнаты во мраке, ведь я не вижу смысла включать свет. Передвигаясь по памяти с выставленными вперёд руками, я всё не мог дождаться момента, когда снова почувствую чужой запах. Взяв в руки футболку, я вернулся в комнату и быстро надел её на подушку, пока был опьянён идеей, чтобы не успеть передумать из-за включившегося здравого рассудка. У меня уже совсем крыша поехала. Чем я вообще занимаюсь? Но даже несмотря на абсурдность собственных действий, по коже всё равно несдержанно идут мурашки от его запаха. Хочется чувствовать Нагито и ощущать, что он рядом. Накрывшись пледом и положив голову на подушку, я ощутил его присутствие, будто сплю с ним в одной кровати. Моё тело расплылось, а на лице можно прочитать умиротворение. Если бы Комаэда знал, каким счастливым меня делают его внимание и присутствие, то что-то изменилось бы? Хотя я уверен, что он и так всё осознаёт, но при этом не предпринимает каких-либо действий. Он каждый раз умудряется радовать меня прикосновениями. Даже то, что он не забрал одежду — уже огромный подарок, который я буду ценить до тех пор, пока у меня его не отберут.