Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Меня разбудил громкий звон нового оповещения. Не помню, когда мне в последний раз снилось что-то хорошее, так как я каждый день засыпал с навязчивыми мыслями и желаниями умереть поскорее. Я думал лишь о том, как мне плохо, и насколько будет хуже завтра. Я ничего не ждал от жизни и все эти мысли преследовали меня во снах. Неужели это был не сон и я действительно сделал наволочку из его футболки? Я в спешке резко приподнялся и судорожно стянул, нагревшуюся об мою голову, ткань с подушки и незамедлительно кинул её на другую половину кровати. Позорище. Он точно назвал бы меня мерзким, узнав об этом. Нельзя было трогать его вещи. Я совершил ошибку. Нужно было терпеть, да и вообще стоило приковать себя, лишь бы потом не чувствовать себя виноватым. Мне было поручено единственное задание «не делать глупостей» и даже так я не смог справиться. Нужно поскорее вернуть футболку на место и желательно больше к ней не прикасаться. Когда я посмотрел на время — сонливость будто рукой сняло. Увидев сообщение, ранее вырвавшее меня из сна, я спохватился и вскочил с кровати. Меня оповестили о новом задании с Комаэдой. Теперь я вынужден бегать по квартире, лишь бы не улицезреть чужое недовольство по поводу моего опоздания. На всякий случай я предупредил Нагито о задержке и он вошёл в моё положение. Наблюдая за собой в зеркале ванной, во время чистки зубов, я удивлялся отсутствию мешков под глазами, да и сам я впервые не выгляжу уныло. Может моё вчерашнее ребячество всё-таки не было ошибкой? Нет, это было мерзко, а всё что мерзко — эквивалентно ошибке. Любые мысли о сексе и тёплые чувства к нему — мерзость. Взаимодействия с ним мерзкие или нет? Я могу его касаться или он вновь посчитает меня отвратительным? Но ведь он сам издевательски прикасается ко мне, тем самым устраивая невыносимую пытку. Думать о нём постоянно и использовать его вещи, чтобы почувствовать себя в безопасности — мерзко? Нагружая себя неприятными мыслями, попутно наряжался на задание. Рефлекторно поправив костюм и схватив бутерброд, я подобрал по пути какую-то сумку, не зная, что она в себе содержит. Я совсем не задумывался о своих действиях, так как мои размышления перебывали где-то в своём отдельном мире. Выбежав с бутербродом во рту и с сумкой для документов в руке, свободной ладонью достал ключи из кармана и с дрожью попытался открыть дверь. Во время вождения доедаю свой завтрак, уповая на то, что успею его поглотить, до того как доберусь до дома капореджиме. Ненадолго припарковавшись около бордюра, я апоплексически закатил глаза, ведь мой взгляд зацепился за помпезного седого мужчину. Верхние пуговицы его рубашки, как обычно, расстёгнуты. Снова хвастается своей острой ключицей. — Доброе утро, Комаэда-сан. — Доброе, Хината-кун. Как спалось? Я ещё никогда не чувствовал себя настолько оживлённым после сна. Во мне столько энергии, что я готов горы свернуть. — Отлично. — Я так и понял. Выглядишь, как огурчик. Твой запах творит чудеса. Кашлянув в кулак, я сразу же задал первый пришедший в голову вопрос, чтобы не акцентировать внимание на сегодняшней ночи. Я от неловкости даже не удосужился у него спросить, как тот спал. — Так что там за задание? — Нужно собрать доказательства для суда. — Суд?! Насчёт чего? Я обрадовался тому, что Нагито не обиделся на мой ловкий уход от темы, но и одновременно с этим встрепенулся от новости. — Мы собираемся посадить Эношиму. — Но как? — Вражеская мафия занимается сутенёрством, а за это сажают на минимум три и максимум пять лет. Меня всегда называли «слишком правильным» и считали, что если расскажут мне что-либо лишнее — я сдамся полиции, даже если меня посадят, как участника. Они были абсолютно правы: я не смог бы нести на себе груз преступного мира. Мне было бы легче отсидеть в тюрьме, нежели работать на Джунко. Она до последнего скрывала от меня все деяния семьи и ждала, когда же я наконец-то выпущу Изуру наружу. — Нам поможет некий Бьякуя Тогами. Мне кажется, что он консильери, но мне нечем обосновать своё предположение. — Как он нам поможет? — Наймёт девушку и поговорит с ней. Мы будем записывать их разговор и наблюдать за ситуацией через камеру. Для него эта операция очень опасная и я без понятия, как он вообще соблаговолил поучаствовать. Для нас главное — никого не убить. — А что нам делать, если операция провалится? — Зависит от ситуации. Не переживай, у меня всё схвачено. Страх «сделать ошибку» сковывает, ведь от моих действий зависят чужие жизни. Я всегда боялся ответственности и привык её избегать. Мне никогда не доверяли серьёзных заданий: я делал лишь нудную работу, не требующую особых умений. Но когда рядом со мной специалист по грязным делам — на душе становится спокойнее, будто я ребёнок за спиной родителя. Рядом с Нагито я чувствую, что всё обязательно будет в порядке. Наверное, данная уверенность сформировалась на почве наших с ним последних поручений. Он всегда знал, как можно выкрутиться из ситуаций, будто успел продумать наперёд абсолютно все неудачи. Возможно, именно по этой причине мне так спокойно от его запаха. В последнее время напарник стал для меня ещё роднее и завоевал самую высокую степень моего доверия. Комаэда уведомил Бьякую о нашем прибытии и вскоре из подъезда вышел наряженный мужчина. Он явно старше нас и выглядит опытным. Тогами смотрит на нашу машину через свои прямоугольные очки для зрения. Классическая одежда ему впритык, что дополняет его чинный образ. Протянув блондину ладонь, Комаэда дождался, когда её пожмут в ответ, после чего открыл гостю дверь. Присев рядом со мной на переднее сидение, он вымолвил провокацию. — Добрый день, Тогами-кун. — Добрый... Как тебя зовут? Отвечая на его вопрос, я посмотрел в зеркало и встретился с ним взглядом. — Хаджиме Хината. — Добрый день, Хината-кун. Когда мы поздоровались, я боковым зрением словил оскал Нагито, который он активно силился скрыть, закрывая рот рукой. — Кхм... Тогами-кун, ты готов? Он специально проговорил имя ещё раз, поддавшись соблазну в виде избыточности. — Ага... Треклятый Комаэда... Он промолвил оскорбление уже шёпотом, но это всё равно было слышно, будто он намеренно прошептал громче, чем это было нужно. — Наслышан обо мне, да? — Ещё как. — Вы консильери, не так ли? На этот раз капо заговорил на «вы», ведь посчитал, что ошибки быть не может. Получив в ответ молчание, он продолжил выводить человека на чистую воду. — Даже не отрицаете. — Я сохранил молчание, так как ты несёшь несусветную околесицу. Это неудачная, неуместная и глупая шутка. — Почему Вы заговорили со мной на «ты»? К тому же, Ваша реакция на «кун» — многословнее любых слов. Не нравится, что капо ставит себя на ступеньку выше Вас? Раздражает моё высокомерие? Сделав недолгую паузу, чтобы собеседник успел вставить хоть слово, он продолжил. — Несколько манипуляций и Вы уже попались на мой крючок. Оставалось лишь достать улов из воды. На этот раз он не скрыл свою надменную улыбку. — Не зря ты любимчик Макото. Бьякуя почти насмешливо хмыкнул и отвёл взгляд в окно, а Комаэда расцвёл после услышанного: об этом так и кричит его несдержанная нежная улыбка. — Что Вы обо мне знаете? — Не понимаю, зачем тебе эта информация. — Просто интересно, что обо мне думают участники, ни разу не работающие со мной. — Я знаю, что ты хочешь от меня услышать, но я не буду говорить об этом, пока рядом этот паря. — Я мешаю? Возмущённо отреагировав, я снискал Тогами с помощью зеркала, сводя брови к переносице. — Мне плевать, я думаю о том, как это скажется на Комаэде. В его голосе нет ни нотки заботы: только насмешка и спесь. Ему лишь бы поизмываться надо мной. — Меньше знает — крепче спит. — Вот сволочи... — Хината-кун, мы всё слышим. — Да идите Вы. Мне так хотелось поскорее приехать, что я проверял навигатор чуть ли не каждую минуту, приковывая взгляд к времени. Всю дорогу мы ехали в напряжении. Терпеть не могу секреты, ведь хочется понимать, о чём идёт речь. Причём, я вижу, что они оба думают об одном и том же и от осознания тошно. Мы нацепили на Бьякую жучок и камеру в районе рубашки. Объектив просунут в дырочку между пуговицами. — Если почувствуешь что-нибудь неладное — говори «Луна». Когда консильери покинул машину, мы оба сели на заднее сидение вместе, ведь там удобнее поставить ноутбук на широкий подлокотник. На экране будет высвечиваться видео с камеры и автоматически записываться. — Комаэда-сан... — М? — О чём шла речь? — Смотри внимательно и запоминай куда он идёт. — Но мне интересно. Я не успокоюсь, пока не узнаю. — Какой же ты иногда надоедливый. Он закончил диалог, толком не позволив ему начаться. А я вскоре начал ощущать скуку, ведь Бьякуя уже долгое время сидит в комнате ожидания. — Давайте поговорим, пожалуйста! — О чём? — Ну, например, о чём шла речь. Я сделал полуулыбку от неловкости, продолжая пялиться в экран. Получив в ответ тишину, я решил, что всё-таки стоит умерить своё любопытство. — Ладно, я понял. Давайте тогда о чём-то другом. Как у Вас дела? — Можно было выбрать более насущную тему для разговора? И всё-таки он действительно чертовски не любит говорить о себе. Особенно о своих чувствах. — Всё что мне интересно — Вы не рассказываете. — Тогда моя очередь задавать вопросы. Он вперил в меня спокойный уверенный взгляд, из-за чего я продолжаю смотреть куда угодно, но только не на него. В этот момент я понял, что меня вскоре загонят в клетку и зарежут, как скот. — Моя одежда у тебя дома? — Д-да... Вы забыли её. Заикание и дрожь в голосе предательски выдали меня. Глаза иногда добираются до лица собеседника, но почти сразу убегают, не желая испытывать на себе сверлящий взор. Как у него получается делать меня жертвой парадокса? То мне спокойно с ним, то я схожу с ума от паники. Эти качели кажутся мучительно приятными, хоть и болезненным. Есть что-то эротичное в его власти над моими эмоциями. — Вот как... Ты не сказал мне об этом. Он выдержал тяжелую паузу, во время которой я не мог продолжить дышать. — Тогда следующий вопрос. Что ты с ней делал? — Н-ничего... — Ты нервничаешь. Констатировав факт, он продолжил смотреть мне в душу. Тело начинает потеть, а сердце разрывается от бешеного стука: ещё немного и этот орган можно будет хоронить. Комаэда выдал ироничный смешок и саркастично улыбнулся, поворачивая голову в сторону монитора. Мне стало легче из-за отсутствия настырного тяжёлого взгляда, поэтому я осмелился ему солгать. — Я её положил на диван в прихожей. — Врёшь. Уложив одну из рук на мои плечи, он полез свободной ладонью к груди, покрытой слоем рубашки. Моё, предательски бьющееся, сердце позволило мужчине меня уличить. — Уже успел забыть, что от меня сложно что-либо скрыть? Шепча мне на ухо риторический вопрос, при этом отрывисто срываясь на тихий голос, он чувственно сжал мою рубашку. Тело приятно вздрогнуло, а по коже шустро побежали мурашки. На мгновение я забыл, как дышать и шевелиться. Кажется, что как только я двинусь с места — все наложенные мною ограничения мигом исчезнут, оставляя меня один на один с грёзами. Нагито каждый раз испытывает меня, так и ожидая, что я рано или поздно сорвусь, откидывая любые приличия. Он хоть сам понимает, насколько абсурдны его поступки? Он же треклятый извращенец! Ну разве это порядочно — совращать своего невинного солдата? — Кхм... Ладно. Чужие руки медленно отдалились, а на лице их хозяина теперь курсивом написано «что я делаю?». — Давай смотреть в камеры. Он сделал одну из своих деланных улыбок, с помощью которой попытался уйти от темы и вернуться к работе. Мне бы так хотелось вновь ощутить его прикосновения. О чём он думал, когда задевал сосок во время сжатия рубашки в пальцах? Он всего минуту назад отстранился, а я уже успел соскучиться за его наглыми руками. Почему только ему позволено приставать ко мне? Если это буду делать я — он назовёт меня мерзким. Какие-то двойные стандарты. Его шёпот, частично перетекающий в тихий голос — был так сладок, что казалось он бесстыдно флиртует со мной. Мудак. Он отправил всю мою концентрацию в утиль. Неужели эта проверка была обязательной? Разве и так не было понятно, что я вру? — Внимательнее, Хината-кун. По причине чужого замечания, я заметил, что Тогами наконец-то покинул комнату ожидания. Я пропустил, как именно это произошло, из-за чего совсем непонятно, куда направляется консильери. — Я и так предельно внимателен. — И что же ему сказали? Когда я не смог ответить, капореджиме обречённо выдохнул. Нечего было меня лапать. Бьякуя зашёл в одну из комнат, где сидит дама с красными волосами. Она поздоровалась с ним, после чего тихо кивнула, будто мужчина показал ей знак молчания. Оказавшись довольно близко к собеседнице, блондин начал разговор шёпотом. «— Тебя насильно заставляют работать здесь?» Получив в ответ кивок, он продолжил задавать вопросы. «— Тебя шантажируют?» Дама кивнула и добавила подробности, после чего Тогами поблагодарил её за сотрудничество. Открыв дверь, мафиози обнаружил работников с оружием, приближающихся к нему с двух сторон. Они и раньше караулили коридор, но быстрое окончание сеанса стало причиной задержания посетителя. Амбалы угрожают, в попытках заставить гостя продлить сеанс. Похоже хотят побольше заработать, но я плохо понимаю происходящее, ведь пропустил мимо ушей все разговоры об условиях найма. За эти десять минут они скорее всего получат копейки, вот и накинулись, в целях уломать на продление. Возможно, каждые десять минут сумма удваивается и им не хватило минуты, чтобы содрать с Бьякуи побольше денег. «— Ладно-Ладно, луна.» Услышав заветное слово, мы сразу же покинули машину, даже не заперев её на замок. Добравшись до входа, убавили скорость, в целях не вызвать подозрений. Мы нашли коллегу по выученному, с помощью камер, маршруту. Нагито прицелился прямо в лоб одному из мужчин. В свободной руке у него телефон с номером полиции, предварительно набранным во время поднятия по ступенькам. Он знает, что полиция ему сейчас никак не поможет, но угроза всё равно сработала в паре с пистолетом, выступая в виде бонуса. Повторяя за своим капо, я на всякий случай прицелился во второго амбала. — Полегче, мы не собирались его трогать. Мужчины всё так же держат свои оружия, но разрешили нам покинуть здание, поэтому обе стороны продолжали целиться друг на друга, пока мы не покинули помещение. Оказавшись в машине, я с облегчением выдохнул, радуясь тому факту, что на этот раз обошлось без погони. — Когда суд? — Скоро зайду... Кхм... Напишу Киригири-сан и узнаю. Думаю, после завтра. Капореджиме очень быстро протараторил, то ли от смятения, то ли от смущения. Бьякуя скрестил руки и смежил веки от испанского стыда. — Комаэда, ты так палишься, прямо как он. Передай от меня привет Макото. Теперь у нас снова неловкая тишина, но зато я впервые в жизни увидел, как щёки Нагито алеют. Жаль у меня нет возможности вглядеться, ибо я за рулём. Чем они занимаются, когда остаются одни? Я прекрасно помню, чем закончилась та «деловая» встреча. Мечтаю каждый день целоваться с Нагито. Почему именно Наэги так повезло? Я бы не ломался на его месте: сразу бы отдался Комаэде. Мы высадили Бьякую и теперь я везу седого мужчину домой, не желая с ним разговаривать. Неужели я обиделся? — Хината-кун, завтра приедешь в штаб и заведёшь свой кабинет. Мы выделили для тебя место. — Зачем он мне? — Ты скоро будешь много времени там проводить. Я обязательно приеду и проверю. Договорив, он вышел из машины и оставил меня наедине со свежими вопросами, вместо того чтобы на них ответить.