Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Почему все постоянно норовят оставить меня несведущим? Упиваются моим непониманием происходящего? Обожают чувствовать своё превосходство, высясь надо мной и насмехаясь? Действительно, зачем же мне приобретать сноровки и быть мастаком в разных сферах? Хаджиме Хинате совсем не нужно понимание сложных концепций, ведь он просто неудачник, которому позволено не развиваться. Он всё равно будет прозябать на дне и побираться, силясь выжить. Меня всё время силятся отстранить от самого важного, ведь я по-любому всё испорчу своим присутствием. Я как неудавшаяся часть рисунка, которую легче обрезать, чем исправить. И вправду, зачем пытаться поднять меня на гору? Это же лишний груз, с которым труднее будет забраться на вершину. Кому нужен человек, из которого невозможно изъять выгоду? В чём смысл тянуть за собой мешок мусора, когда самому справиться намного легче? Именно поэтому меня так и не достали со дна, куда я попал, утонув из-за Камукуры. Хотя, я бы не сказал, что до раздвоения личности был на суше. Я скорее уже окунал свои ножки в озеро и дожидался, когда волосы Изуру утянут меня в пучину отчаяния на самую глубину. Я с самого начала был неудачником. Это мне доказали мои родители, потратившие на меня все заработанные деньги. Как бы сильно они ни старались и как бы долго ни работали — я не смог чего-либо добиться. Мне остаётся только смотреть на других людей, добившихся чего-то в своей жизни и ненавидеть себя за свою ничтожность. Единственное, что действительно имеет смысл, так это собственная смерть. Покончив с собой, мне больше не придётся ненавидеть свою экзистенцию. Что бы я ни делал — это не приносит результата. Какой от меня был прок во время последнего поручения? Посидел в машине? Побывал в состоянии аффекта? Побегал туда и обратно? Какая была от меня польза на задании с ограблением? Ввёл неправильный пароль от сигнализации? Показал кабинет с документами? Достал лом со спины Нагито? Показал дорогу к машине? Стрелял по колёсам? Хотя, перечисляя всё это, не могу сказать, что я был бесполезным. Мне кажется, что рядом с Комаэдой я чувствую себя нужным. У него получается находить работу даже для такого неудачника, как я. Он поручает мне то, с чем я могу справиться и умело раздаёт приказы, не давая времени для сомнений. Мне говорят — я делаю. И я даже не обратил внимание, насколько много я успел сделать за один вечер. Когда мы чинили машину, я ведь был полезным, так ведь? Правда, я часто ошибался, но он указывал на мои ошибки и давал шанс исправиться. Он не терял веру в меня и всё равно раздавал мне задания, чтобы я ему помогал. Я только сейчас понял, насколько это мило. Нет. В этом нет ничего милого. Он просто пользуется мной. Я слишком много о себе возомнил. Не думаю, что всё это ради меня. Ему плевать. Да, ему точно плевать, как и всем остальным людям. Если всему моему окружению нет дела до меня, то и ему тоже. Он, наверняка, ничем не отличается от других. Ему легче спихивать половину работы на меня, чтобы не смотреть на то, как я отдыхаю. Я уверен, что ему дико нравится смотреть на то, как я пляшу под его дудочку и выполняю все приказы. Особенно наблюдать за тем, как я страдаю из-за своих чувств к нему. Он назвал меня мерзким, чтобы свести с ума и поселить в моём разуме паразитов, которые будут делать прорехи в голове и бередить, ранее нанесённые, раны. Он ужасный человек и я силюсь слепить из него у себя в голове что-то хорошее. Мне хочется его оправдывать и находить хорошие мотивы, из-за которых он так или иначе поступил. Я просто влюблённый дурак, который романтизирует действия возлюбленного. Мне попросту хочется верить в наличие его чувств ко мне. Я постоянно тешу себя надеждами. В голове всплывают мысли о том, что он делает всё для меня. Моё влечение вышло на новый уровень. Мне страшно признавать, но я не только хочу его тело. Я хочу его душу. Я чувствую что-то ещё и мне это совсем не даёт покоя. Это делает меня слабым и уязвимым. Я ощущаю себя собачкой. Если он поманит пальцем и скажет умереть ради него, я сделаю это не задумавшись: всё равно не против скорее сдохнуть. Так было бы даже проще. Я мечтаю об освобождении. Мне хочется поскорее покинуть этот мир и стереть свою позорную личность с лица земли. Я устал быть тупицей, который ничего не знает и ничего не понимает. Я устал быть безнадёжным. У меня нет таланта. У меня ничего нет. Во мне только мерзкие и дурацкие чувства к седому жестокому мужчине. Его вечные секреты осточертели. Разве нельзя быть хотя бы иногда откровенным со мною? Зачем постоянно уходить от ответа? Разве его самого не раздражает эта путаница? Это лишь сковывает и не даёт расслабиться. Он постоянно напряжённый и слишком много сил тратит на утаивание. Да и вообще, зачем мне личный кабинет в штабе? Раньше у меня не было такого удовольствия. Мне всегда хватало собственной квартиры. А тут прям кабинет выделят и его можно будет обустроить под свой вкус. С какими бы отвратительными мыслями не началось моё утро, я всё же поехал туда, взяв с собой немного интерьера для уюта. Когда вошёл в помещение, меня встретила расфранчённая чопорная девушка. У неё чёрная многоярусная юбка с кружевами на концах. Выглядит, как готическая Лолита. У неё красный галстук, как у меня, но отличается наличием чёрных витиеватых узоров. Её чёрные волосы со спиральными хвостами, правда, полагаю, это шиньоны, ибо вряд ли она каждое утро фиксирует лаком волосы. Её стиль одежды совершенно не сосчитается с официальными костюмами, которые обычно носят члены мафии. Но кто говорил, что одеваться так обязательно? Да и к тому же Нагито тоже не особо соблюдает дресс-код. Её длинные чёрные ногти подчёркивают готический образ и визуально удлиняют пальцы. — Здравствуй, Хината. Даже без «кун». Она с самой первой фразы показалась мне довольно строгой. — Здравствуйте. Откуда Вы знаете моё имя? — Комаэда попросил встретить тебя и показал фотографию. — Откуда у него моя фотография? — Я-то откуда знаю? Взгляд женщины спокойный и сосредоточенный, но после моего глупого вопроса ненадолго стал укоризненным. — Ну да... — я глупо улыбнулся уголком губ. — Вас как зовут? — Селестия Люденберг. Она элегантно сложила свои руки впереди на пышной юбке и уже было начала поворачиваться, но я отвлёк её. — Вы капореждиме?! Я сразу узнал это имя. Всё же, не просто так по нескольку раз перечитывал имена важных шишек этой мафии. — Да. — Я рад, что познакомился с Вами. Я слишком искренне пролепетал, но весь мой энтузиазм пропал, когда дама безразлично ответила одним словом. — Пойдём. Я так понимаю, мои чувства невзаимные. Как иронично. Когда в этой жизни хоть кто-то отвечал мне взаимностью? Мои покойные родители? Но с другой стороны, она хотя бы не соврала, как Нагито, а это уже хорошо. У меня есть ощущение, что её заставили меня сопроводить к моему кабинету, но у меня пока что нет доказательств. Пока мы добирались к лифту, нас сопровождал цокающий стук её бордовых каблуков об ламинат. Она грациозно ходит, положив свои утончённые руки на широкую юбку. На одном из пальцев у неё металическое кольцо на весь палец, что дополняет образ. На белых стенах висят картины и на некоторых из них есть фотографии членов семьи. Зацепившись взглядом за знакомые лица, рассмотрел фотографию, где Нагито с Макото держатся за плечи друг друга. Седой мужчина согнул ноги, ибо по росту выше, причём выглядит счастливым и я хотел бы, чтобы рядом со мной он был таким же. Я бы с удовольствием осмотрел все снимки, но меня торопят и явно не собираются ждать. Лифт широкий и с зеркалом. В нём можно увидеть свой классический чёрный костюм и несуразно взъерошенные волосы, которые, к слову, нужно поправить. Ещё лацкан немного неровно сидит на груди: его стоит сдвинуть. Я приподнял его, чтобы установить ровно посередине и после поправил галстук. Когда мне стало не плевать на свой внешний вид? Комаэда же сегодня приедет, да? Он будет меня проверять. Хотел бы я совсем иную проверку. Я такой идиот. — Хината, мы уже приехали. Когда я вернулся обратно в этот мир, женщина уже стояла вне лифта, поэтому я поспешил к ней, пока двери автоматически не закрылись. Меня повели по пустому, и в то же время не освещённому, коридору. Моя дверь находится примерно посередине, поэтому шли мы не так долго. Осматривая кабинет, я обратил внимание на просторность. После ухода девушки, я закрыл кабинет и принялся доставать вещи, которыми я вряд ли буду пользоваться. Расставляя их, я понимал, что таким образом пытаюсь заполнить пустоту не только в кабинете, а и в сердце. Мою распаковку прервал стук в дверь, которую я распахнул, чтобы встретить гостя. Увидев Комаэду с щетиной — потерял дар речи. Для него это совсем несвойственно: он всегда опрятный и внимательный, а сейчас выглядит, как неотёсанный подросток, забывший побриться перед школой. Волоски торчат так, будто три дня не обрабатывал заросший сад. Щетина-то у него седая, как и волосы, поэтому теперь он неистово похож на деда, что забавляет. Исследуя взглядом чужой подбородок, во мне кипит желание осторожно и медленно пройтись по нему языком, тем самым пробуя щетину на вкус. Желаю ухватиться зубами за торчащий волосок и садистски оттянуть, ожидая получить отклик. Ему было бы больно от этого? Или наоборот получил бы мазохистское удовольствие и простонал бы? После усталого вздоха, вошедший участник мафии принялся монотонно сетовать. — Стоило мне один раз облениться, как все пялятся на мой подбородок... — Простите... — Ты не один такой, но я совсем не понимаю, что в этом удивительного. Подумаешь, не побрился. Будто у меня не может быть щетины. — Просто непривычно, вот и всё. Я с трудом оторвался от его подбородка и отвёл взгляд в сторону, не поворачивая головы. — А тебе нравится, я смотрю. О чём подумал, когда увидел, м? Он сделал один шаг вперёд, из-за чего встал впритык ко мне и закрыл за собою дверь. Я тяжело сглотнул и, по ощущениям, громко. Я изо всех сил силюсь не прикасаться к нему и не фантазировать. Поддамся немного вперёд — и прилипну к нему всем своим телом. Тогда бы я ощутил его тепло и несдержанно властно обрамил бы талию. Нельзя быть так близко к объекту обожания, ведь рискую сделать какую-то глупость, а после получить презрение в подарок, чего мне до ужаса не хочется. — Когда смотрю на тебя, в голове возникает вопрос: «интересно, какая извращённая мысль пришла ему в голову на этот раз?». Угадывать, что же у тебя на уме, и вправду увлекательно. Он прикоснулся указательным пальцем к узлу моего галстука, а после плавно провёл вниз и схватился ладонью за данный элемент одежды. Я всё ждал, когда же он наконец-то чувственно потянет меня за аксессуар и вопьётся в мои губы, но этого так и не случилось. — Хм... Он стёр каплю пота с моего лба: это я понял по влажности. Кончик его пальца стал блестеть на свету от, заглянувшего в мой кабинет, солнца. — Мне нравится наблюдать за тем, как ты нервничаешь из-за чувств ко мне и как реагируешь на мои прикосновения. Тот восторг, с которым он это говорит, заставляет чувствовать себя странно. Я наслаждаюсь каждым его словом, но в то же время чувствую нарастающую тревогу. Он меня пугает, но в то же время заводит. — Не играйте с моими чувствами. Достучавшись до себя, я всё же смог поставить его на место, несмотря на то, как же чертовски сильно хотелось молчать. — Да, понимаю, прости. Он отстранился от меня и пошёл осматривать комнату. Сначала я расстроился из-за того, что он убрал от меня свои руки, но после обрадовался, ведь если бы он продолжил измываться надо мной — я мог бы попасть впросак. Что он хотел сказать теми эксцентричными фразами? Я не понимаю о чём он думает и что творится в его голове. Где была правда, а где ложь? Он слишком сложный. — Ладно, я зайду в свой кабинет на время, а ты пока заканчивай тут с расстановкой. — Х-Хорошо... Закрыв за ним дверь, я прижался к ней всем своим телом, после чего одной ладонью схватился за приоткрытый рот, а другой за ручку двери, в поисках опоры. Чувства и эмоции бушуют внутри меня. Я до жути экспансивный, когда нахожусь рядом с ним. Не понял, что он сказал, но как минимум, Комаэда не считает меня мерзким и это вселяет надежду. Каждый раз, когда он касается меня — сердце занимает всё моё тело: конечности пульсируют, но больше всего пульсирует паховая область. К счастью, эрекции нет, ведь от двух прикосновений не так легко возбудиться, но мои фантазии обычно делают своё дело. Хочу ворваться к нему в кабинет и накинуться с просьбой быть ближе друг к другу. Желаю получить ещё больше взаимодействий. Так бы и умолял его совокупиться со мной, но я же всё-таки культурный мужчина. К тому же, совесть не позволит, как и гордость. Да и не согласился бы он, так ведь? Закончив, решил проведать своего капореджиме. После стука мне никто не ответил и я подумал, что молчание — знак согласия. Ну или я так попросту оправдал своё любопытство. Никого не увидев в кабинете, я воспользовался ситуацией и остался здесь, вместо того чтобы прилежно выйти. Оглядывая интерьер, я норовил узнать какую-то новую информацию о Нагито, но он настолько отстранённый и скрытный, что здесь совсем ничего выделяющегося нет. Когда я услышал чьи-то шаги, мой взгляд испуганно начал бегать по кабинету, в поисках пристанища. Снискав подходящий просторный шкаф, сел в самый низ, становясь жертвой свисающих длинных штанов, которые теперь лежат у меня на плечах. Я постарался плотнее закрыть двери, хоть это и было довольно сложно делать изнутри. Щёлочка всё же осталась, но надеюсь это не бросится ему в глаза. Я толком не могу понять, почему первой моей мыслью было «спрятаться», а не «спокойно объяснить ему ситуацию». Боялся, что он посчитает меня извращенцем? Или мне просто настолько было стыдно за свою наглость, что не хотел попадаться ему на глаза? В любом случае, я думаю, он пробудет здесь недолго, ведь вскоре он отправится в мой кабинет. Когда я услышал, как кто-то зашёл, то перестал глотать и мне стало страшно дышать. Гробовая тишина царила до тех пор, пока кто-то не закрыл за собою дверь. Услышав щелчок, обозначающий закрытие двери, я напрягся, ведь совсем не знаю, что мне ожидать. Когда до моих ушей дошли мокрые звуки от поцелуев, я моментально пожалел о своём поступке. Напряженно смотря в одну точку, я грезил провалиться сквозь землю. Сейчас бы я не отказался от пилы, с помощью которой сделал бы под собой, ну или в себе, дыру. Не рискуя смотреть в щёлочку, через которую проходит тонкая полоска света, я боялся увидеть что-то пошлое, из-за чего у меня встанет. Звуки трения одежды и шуршание цепи Комаэды постепенно начинают сводить с ума. А глубокая и прерывистая отдышка вызывает жар. В уши врезаются постукивания каблуков об пол, будто попутно два человека норовят переместиться во время влажного поцелуя. Редкий протяжный скулёж вынудил стиснуть зубы. Спрятаться — явно было плохой идеей. Больше всего меня пугает звук расстёгивающегося ремня и молнии. Ладно если бы всё закончилось на одних поцелуях, но если эти два персонажа зайдут дальше — я не выдержу. Звуки приближаются в мою сторону, отчего становятся более громкими и отчетливыми. Внезапно дверь шкафа со скрипом открылась, проливая на меня свет дневного солнца. Я резко дёрнулся, до ужаса перепугавшись, и стал щуриться, ведь отвык от солнца. Когда я приспособился к свету и смог разглядеть происходящее, то с облегчением выдохнул. Виновник торжества начал раскатисто гоготать и по итогу еле пришёл в себя, чтобы вымолвить фразу, которая точно меня разозлит. — Видел бы ты своё лицо... Его довольная физиономия вроде и раздражает, но в то же время вынуждает радоваться от позитивных эмоций своего любимого человека. Мужчина плавно присел на корточки и вперил взгляд в моё ошарашенное лицо снова. — Ничего смешного! Вы меня напугали. Только сейчас заметил, что я от испуга схватился за коленки. Получается, носителем того рваного хриплого дыхания был он? В таком случае, желаю ещё раз это услышать, но уже совсем в другой обстановке. Моя мечтательность стала причиной потери контроля над собственными глазами, поэтому они скользнули вниз. Я прекрасно помню о звуке расстёгивающейся ширинки, поэтому машинально её проверил. — И у Вас тут... Всё расстёгнуто. Боясь услышать от него, что я извращенец, решил опередить его и поставить в неловкое положение. Увидев в ответ хитрую улыбку, я растерялся, ведь ожидал стеснения. — Так застегни, если тебя смущает. Чужой голос звучал так властно и страстно, что я на миг замер, не рискуя отвести от мужчины свой взгляд. Чувствуя, как приятно разливается тепло по всему телу, я боялся того, что кровь вскоре может неприлично прилить к интимной части моего тела. Очарованный чужым высокомерием, я почти машинально потянулся выполнять приказ, предварительно с удовольствием вернув взгляд к чужому выглядывающему нижнему белью. Мне настолько сильно хочется это сделать, что я совсем не подумал о том, насколько это абсурдно. — Я пошутил, извращенец. Когда я был близок к выполнению цели, Комаэда поднялся, чтобы я не коснулся его. Сидел он достаточно долго, будто пока я к нему тянулся, то самого себя уговаривал встать и отвергнуть мою попытку. Неужели действительно хотел, чтобы я сделал это? — Ты слишком покорный. Хоть мне и нравится это, всё равно тебе не стоит быть таким податливым. Ему нравится то, что я делаю? Это до пульсирующего полового органа приятно. — Я не собираюсь пользоваться твоими чувствами, ведь это низко. Хоть он и прав, я чувствую, что в данной ситуации я был бы лишь рад повиноваться. Не могу избавиться от мысли, что если бы я выполнил приказ — сейчас могло бы всё закончится соитием. Мои мысли снова привели мой взгляд к его распахнутой паховой области, из-за чего Нагито всё же начал застёгивать ширинку и заправлять ремень. Я так и не смог отвернуться, о чём вскоре пожалею, ведь меня точно за это высмеют. Красиво то, как его проворные пальцы медленно и уверенно справляются с работой, а костяшки белеют от изгибов и напряжения. На самом деле, из-за того, что он бледный, да ещё и худой, его вены разглядеть совсем не проблема. У него до безумия красивые руки. Есть что-то эротичное в том, как я сижу в шкафу у его ног, наблюдая за тем, как он закрывает магазин. Будто я только что обработал ртом чужой половой орган и теперь послушно жду, когда меня похвалят за выполненную работу, а после разрешат встать. Есть что-то приятное в этой фантазии, которую так хотелось бы воплотить в реальность. Что если бы он возбудился, глядя на меня, и вынудил бы ему отсосать, в наказание за мою привлекательность? Я бы тогда точно съел абсолютно всё, чем он накормил бы меня. Тело потеет, а лицо краснеет. Ещё немного и я расскажу про свои желания с помощью многословной горы в паховой области. — Ты даже не стыдишься того, что пялишься. Ни на секунду у тебя не пролетела в голове мысль отвернуться. Его голос совсем не злой. Я бы даже сказал, что он получает удовольствие, пока говорит эти слова. В моей голове пролетело много чего, вот только всё это противоположно тому, что должно было пролететь. — Как тебе не стыдно? Высокомерно осклабившись, он приподнял ногу и направил ту в мою сторону, после чего вернул её в прежнее положение и взволнованно схватился за рот. Он сильно накренил голову, отчего я теперь не вижу его лица за прядями волос. Чужой лоб в тени, так как мужчина стоит против солнца. О чём он думает прямо сейчас? По какой причине он резко передумал? И почему его голос звучал так же сладко, как и тянуло внизу моего живота? — Чёрт... Это всё, что я от него услышал, перед тем как он вышел за дверь собственного кабинета. Уже снаружи он попросил меня уйти. Его странная реакция сбила нарастающее напряжение, из-за чего я с облегчением вздохнул. Я был так близок к стояку, что был уверен в скорейшем предательстве члена. Я выдержал эту пытку только благодаря чужой странности. Выбравшись из шкафа, я встряхнул с себя несуществующие пылинки, после чего задался вопросом «что это вообще было?». Выйдя в коридор, я увидел своего напарника, стоящего спиной к стене. Его руки и ноги скрещены, а сам он смотрит в пол. — А... Я начинал говорить свой вопрос, но осёкся, ведь меня в моменте перебили, не давая возможности сказать хоть слово. Прямо-таки сбил меня во время взлёта. — Уйди, пожалуйста. Помогите понять, что у него на уме. Эта загадочность вызывает фрустрацию. Я хочу быть всегда в курсе происходящего, но я не могу найти объяснения ни на один его поступок. Почему он с таким удовольствием говорил все те слова? Его голос будто играл со мной, из-за чего появилось ощущение, что он со мной флиртует. Казалось, что он устроил ролевую игру и мастерски влился в свою роль. Почему его нога потянулась ко мне, в то время как я сидел у его ног? Почему скрыл от меня своё лицо, тем самым не показывая чувства, которые ощутил? Почему ушёл, попросил меня покинуть кабинет, да ещё и резко похолодел? — Я зайду к тебе позже. Попроси Селес провести тебе экскурсию. Если не согласится — держи ходатайство. Покажешь ей и она уже не сможет отказать. Тараторя, он доставал из кармана бумажку, намереваясь мне её отдать. Забрав документ, я снискал женщину на ресепшене. — Здравствуйте ещё раз! — Ага. Я лишь обиженно промолчал в ответ, боясь сказать что-либо лишнее. Мои зрачки, погуляв по ресепшну, вернулись к даме и посмотрели на неё с немой просьбой. Я даже понятия не имею, как сформулировать, что именно мне от неё надо, поэтому продолжаю неловко молчать, надеясь на то, что она прочитает мои мысли. — Чего ты хочешь? — Можете провести экскурсию, пожалуйста? — Мне что, время некуда потратить? — А если так? Я презентабельно показал ей драгоценную бумагу и она раздражённо фыркнула. — Тогда у меня не остаётся выбора. Она разочаровано смерила меня взглядом, а после снова уставилась на ходатайство. — Чёртов любимчик Наэги-сана. Всё ему сходит с рук. Может они спят вместе? Она сделала паузу, во время которой хитро улыбнулась. — Ладно, я шучу. После элегантного и недолгого смеха в ладонь, её взгляд снова стал чинным. — Давай начнём с первого этажа, раз мы уже здесь. После того как я соблаговолил, мы посеменили по этажу. Нагито говорил, что слухов о его отношениях с Макото нет, но на деле он оказался неправ. Я только что стал свидетелем того, как их подозревают в тайной связи. Может просто до него эти слухи не доходили, ведь все пытаются скрыть их от него? Всё что я вижу перед собой — просто масса однотипных дверей с номерами. Остановившись перед уборными, я зашёл в мужской без компании Люденберг. Увидев перед собой девушку возле умывальника, я подумал, что ошибся дверью, но перепроверив, с непониманием уставился на человека перед собой, прямо как на фантома или иллюзию. — В-вы перепутали. Это мужской. — Ах... Вы новенький, да? — Ну типа того... — Я трансвестит. Работник сказал это спокойно и с улыбкой, чем дал понять, что уже успел привыкнуть к подобным ситуациям. — Простите, пожалуйста. Кто Вы по должности? — Я солдат, а Люнденберг-сама — моя капо. — Приятно познакомиться, хорошего дня! — Взаимно. Помахав ладонью, он юркнул за дверь, а я какое-то время юлил и рассматривал уборную, находясь в недоумении. На выходе меня встретил чопорный взгляд, вместе с угрозой. — Когда-нибудь я убью Комаэду. На втором этаже есть кафетерий. Другие этажи не были достойны моего внимания, поэтому я попрощался с Селес и пошёл к лифту, чтобы попасть на свой этаж. С нетерпением ожидая своей остановки, я непрерывно смотрел на себя в зеркало. Вперившийся взгляд на собственную шею, явно кричал о том, что я хотел бы освободить её от одежды, чтобы привлечь чужое внимание. Расстёгивая верхние пуговицы рубашки и стягивая узел галстука, я представлял, как Нагито удерживает свой взгляд на оголенной ключице, а после с трудом норовит вернуть взгляд к моим глазам. Подойдя к кабинету, я застал Комаэду, который в ожидании ведёт с кем-то активную переписку, непринуждённо улыбаясь, будто неосознанно. Подойдя тихо со спины, я разглядел контакт его собеседника. Он подписал его по имени? В смысле Макото, а не Наэги? Я кашлянул в кулак, чтобы на меня обратили внимание. — Ох, Хината-кун, тебя я и ждал. Можно зайти? — Д-да... Я всунул руки в карманы и с неким ожиданием посмотрел на мужчину перед собой, в надежде, что он заметит изменения. Внимательно следя за чужими глазами, я заметил, как его зрачки на пару секунд метнулись немного вниз и после невозмутимо посмотрели на дверь, мол «открывай». Он посмотрел довольно быстро, но при этом всё равно обратил какое-никакое внимание. Хоть я и ощутил безразличие, всё равно приятно, что он заметил. Пригласив гостя внутрь, я вошёл сразу после него и закрыл за собой кусок покрашенного дерева. — О чём-то хотели поговорить? — Да, о завтрашнем суде. Тебе необязательно приходить, но я не могу не пригласить тебя, ведь ты свидетель, как-никак. Я буду на стороне обвинения вместе с Наэги-саном и Тогами-саном. Наэги-сан, ну конечно. Я видел, что они уже на имена перешли. Вот врун. — А Тогами-сан там зачем? — Он же свидетель, забыл? — С Наэги-саном всё ясно, он же босс, но Вы там зачем? — Не знаю, он попросил меня его сопровождать. Может, потому что я выиграл много дел. — Я смотрю, Вы пользуетесь популярностью. Я говорю без энтузиазма, ощущая обиду. — Почему Вас постоянно называют любимчиком босса? Я без понятия, зачем вообще задаю этот вопрос. Хочу разочароваться окончательно? Проявляю так свой скрытый мазохизм? Я понимаю, что он не ответит, но продолжаю рисковать. — А я-то откуда знаю? — продолжает прикидываться несведущим. — Да я не об этом. Почему у Вас такой авторитет? Вы сегодня дали мне ходатайство от самого Наэги-сана. Не каждый капо может похвастаться подобной влиятельностью. Он лишь пошёл к выходу из кабинета, тем самым умело уходя от ответов. — Ты будешь присутствовать на суде? — Да. — коротко и виновато. — Хорошего вечера. На этом разговор и закончился. Я даже не успел попрощаться, ибо дверь уже к тому времени была закрыта.