Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

От вчерашнего суда я испытал довольно большой спектр эмоций, вытеснивших намерение поговорить с Казуичи. Если бы мы хоть раз встретились взглядами, то я вспомнил бы о былом желании, но по итогу всё равно проявил бы трусость. Мне до жути страшно утратить и так хрупкое доверие своего капореджиме, поэтому даже держа в голове план — не исполнил бы его в реальность. Хотелось бы вновь стать с ним друзьями. Мы могли бы, как раньше, прозябать в клубах и попойках, кутить изо дня в день. Может тогда моя голова была бы забита хоть чем-то, кроме Нагито. Мне нужен человек, способный заполнить мой разум и наполовину вытеснить Комаэду. Хочу друга, которому смогу рассказать о своих чувствах, да и в целом высказаться по поводу всего, что меня тревожит. Желаю, чтобы меня пожалели и разделили со мной горе. Когда мне сообщили о сегодняшнем сборе участников, мне стало интересно, как собрания проходят у этой мафии. Во вражеской они были довольно редко, да и солдаты на них никогда не присутствовали. Отказываешься от задания — пуля в лоб, ведь нечего было уклоняться от приказа и своевольничать. Опаздываешь на собрание — получаешь снаряд в лоб, как только открыл дверь, чтобы войти. Встаёшь со стула без разрешения — подаешь обратно ягодицами на стул, а после тело валится на пол от слабости и через время начинает охлаждаться, ведь организм прекратил работать. Слишком громко вздохнул от раздражения — пуля в лоб, ведь показывать своё недовольство — это неуважение к боссу. Даёшь совет — та же участь, ибо нечего норовить исправить чужой «шедевральный» план. Если подчинённого в вражеской семье позвали на собрание — его скорее пригласили на пытку или на верную смерть, нежели на переговоры. Тот душный кабинет подобен помосту для казни. Перед походом туда, нужно писать предсмертное письмо. Готов поспорить, у каждого участника той мафии имелось такое. Некоторые даже завещание писали на всякий случай. Разглядывая в зеркале свой официальный костюм, я думал о том, что было бы неплохо изменить свой стиль. Туфли выглядят хорошо, да и лучше модели я уже точно не найду. Но что насчёт покупки чёрного галстука? Красный уже как-то надоел, да и слишком уж он бросается в глаза, а я хотел бы быть неприметным. Во мне нет ничего, что притягивало бы чужое внимание, поэтому одежда должна соответствовать моей заурядности. Штаны у меня классические, но чего-то не хватает в них. Хочется выглядеть более привлекательно, но я не могу придумать, как это сделать. Я не особо разбираюсь в моде, да и не знаю, что ему нравится. Хотя какое мне вообще дело, что ему нравится? Я не ради него хочу привести себя в порядок. Почему хочу? Да просто так. Чтобы радовать себя своей же красотой. Поехав за Комаэдой, я вспомнил про желание накопить на кабриолет. Всю дорогу мою голову заполняли планы на будущее. Я никогда о нём раньше не думал и не видел себя в нём. Всегда казалось, что я лишь буду вечно страдать, но почему-то сейчас муки кажутся приятными и делают своеобразный пинок мне под зад. Либо это маниакальная фаза, либо я действительно восстанавливаюсь. В прошлом я был в прострации и не видел смысла в своей экзистенции. Не то что бы я хотел умереть. Ну, вообще-то хотел и даже пытался, но дело не в этом. У меня были ощущения, что даже если исчезну — ничего не изменится. Все так и продолжат жить дальше и наслаждаться жизнью. Никто не вспомнит обо мне, ведь я никогда не выделялся среди толпы. Я был просто массовкой, эфемерно заполняющей пространство для оживлённости города. Я не сделал ничего особенного. Я был лишь чёрной вороной, которых полно по всему миру. Но сейчас я чувствую себя живым, будто меня начали замечать. Будто кому-то действительно есть дело до моих чувств. Моего капо волнует моё состояние. Он думает обо мне, продумывает всё наперёд и поступает так, как для меня будет лучше. Причём эта забота почти незаметная. Или я просто романтизирую его поступки из-за влюблённости? Но даже если той скрытой заботы в априори не существует, то всё равно в отличие от других людей, он уделяет мне много внимания. Нагито возится со мной, берёт на задания именно меня, а не других своих солдатов. И это обрывает проклятье моей неприметности. Я иногда даже забываю о том, насколько я тривиальный и скучный. Он будто видит во мне потенциал и это удовлетворяет мою потребность в чужом признании. Наверное, это делает меня немного счастливым. Хотя скорее всего это чувство мнимое и вскоре оно растворится. Мне теперь много чего хочется изменить в своей жизни. Откуда появилась эта мотивация? Кто так интенсивно толкает меня на правильный путь? Неужели этот монстр способен не только разрушать меня? Я поздоровался первый, когда Напарник сел без моей помощи. Он пришёл раньше и я не успел выйти из внедорожника. — Здравствуй. Наступившее неловкое молчание меня немного смутило, поэтому я решил задать вопрос. — А что на собрании будет? — Мы обговорим всё, что было вчера. Те кто захотят — останутся выпить. Если бы мне эту новость сказали в вражеской мафии, я бы подумал, что меня норовят одурачить. — Вы останетесь? — Да. — твёрдо и уверенно, без капли сомнений. Неудивительно: там же будет его объект обожания, да ещё и выпивший. В такой обстановке может ему что-то перепадёт. — Тогда я тоже. А я буду присутствовать, потому что Комаэда мой объект обожания. — Видимо, моя очередь оживить диалог... Ощутив давление от неловкого молчания, Нагито тоже решил задать мне вопрос. — Какие у тебя планы на завтра? — Собираюсь съездить по магазинам. — Что собираешься купить? Я замолк, ощущая стыд за собственные планы. Почему-то совсем не хочется, чтобы он знал о моём желании «выглядеть лучше». — Я скажу, если Вы поедете со мной. — Хм... Это не от меня зависит. Мне же могут задание дать. — Я могу под Вас подстроиться. Скажите, когда Вы не заняты. — На завтра мне не выдавали поручений. — Отлично, тогда спишемся? — Хорошо. Так что ты прикупить хочешь? — Узнаете. Ваш вкус мне очень даже пригодится. С меня всё-таки вышел неплохой манипулятор. Теперь он хотя бы не откажется раньше времени. — Все уже на месте. Нужно поторопиться. Оказавшись в лифте, я по привычке повернулся к зеркалу и по инерции потянулся к лацкану, чтобы его поправить. Далее руки по цепочке полезли к галстуку, после чего замерли, когда я услышал смущающий вопрос. — И часто ты так прихорашиваешься? — Н-нет... То есть да. Вернее, я не знаю как ответить на этот вопрос. Почувствовав, как нервно задрожал мой голос, я постарался успокоиться. Сначала я соврал, ибо переживал о том, что он меня уличит, а потом понял, что это ещё более подозрительно. Как итог, я занял нейтральную позицию, ведь всё равно уже облажался, когда попытался исправиться. Мужчина повернулся в мою сторону, в попытках прощупать почву и убедиться в своих теориях. Чужой пристальный взгляд, погулявший сначала по лицу, а после перешедший на зоны ниже головы — теребит моё сердце, вынуждая его биться ещё сильнее, чем до этого. Лифт уже раскрылся, но я не могу сдвинуться с места, чтобы выйти, да и чужие глаза так и говорят своим видом «не смей выходить, пока не разрешу». Он сделал пару мелких медленных шагов по направлению ко мне. — На этот вопрос настолько сложно было ответить? Близость не позволяет мне промолвить хоть слово, ведь я уверен в предательстве своего же голоса. Наблюдая за тем, как чужой взор скользнул к губам, я вообразил, как меня жадно прижали к стенке и поглотили подобно добыче. Тогда двери лифта закрылись бы, пряча от участников мафии жестокий мир животных, где хищник пожирает более слабый вид. Но мне же померещилось, ведь так? На деле он посмотрел на мой галстук и подумал «какой отвратный вкус, ему совсем не идёт красный цвет». Я ему совсем не интересен. Он точно не захотел бы попробовать меня на вкус. Даже если бы ему предоставилась возможность перекусить моей плотью — остался бы голодным, лишь бы не порочить свой чистый организм. Нагито сделал одну из своих приторно сладких улыбок. Из-за чужого взгляда неимоверно хочется отвернуться, но я терплю до самого конца, как истинный мазохист. — Ты прихорашиваешься для меня. Он наконец-то вышел из лифта, а я в ступоре посмотрел ему вслед, пока тот не позвал меня по фамилии. Зайдя в просторный кабинет, всю левую стену которого перекрывают полки и стеллажи, я осознал, что мы пришли последними, но при этом вовремя. — Не зря тебя прозвали везунчиком твои же солдаты. Макото нежно улыбнулся, чем заразил и Нагито. — Вы успели, присаживайтесь. Как по приказу, мы сели за огромный овальный стол близко друг к другу, так как пустующие стулья находятся рядом. — Отдельно хочу поблагодарить Комаэду-куна и Тогдами-куна. С их помощью мы справились намного быстрее. Вердикт суда вышел именно таким, как мы и планировали. Также хочу сказать спасибо тем, кто пришёл нас поддержать. Хината-кун тоже сыграл небольшую роль, как бывший член вражеской мафии. Смутившись из-за внимания, мне стало приятно и тепло на душе. Я ощутил, как щёки слегка нагрелись, красноречиво демонстрируя, насколько для меня важно было услышать эти слова. Захотелось работать ещё усерднее и получать подобные комплименты на каждом собрании. В этот момент я понял, по какой причине Макото считается уважаемым и почему его любят. — Что будет дальше? Монолог босса нарушила Селестия, задавая резонный вопрос. — Будем продолжать бороться с вражеской мафией. Пока что у нас нет зацепок, поэтому будем выискивать их. В ближайшее время не будет много заданий, так что можете отдохнуть. Всё же Икусаба не сможет действовать сразу без Эношимы, поэтому заляжет на дно. — Вы правы, Наэги-сан. Подручная поддержала Макото и посмотрела в лица каждого, после чего остановилась на физиономии Нагито. — А, да, и я согласен, конечно же. Седовласый мужчина слушал так, будто уже и так знал обо всём вышесказанном. Есть ощущение, что он сам эту же речь придумал, а босс её лишь озвучил. — Это всё, что я планировал обсудить, поэтому хотел бы предложить вам выпить. Но я никого не держу. Кабинет незамедлительно покинул низкий мужчина в повязке, вместе с высокой дамой, которая вереницей последовала за ним. Сзади неё огромная катана в чехле, скрывающая её спину. Они присутствовали на суде, но я совсем не обращал на них внимания, так как их лица видел впервые, да и они казались недоступными из-за своих чопорных взглядов. О них босс ничего не сказал, видимо, потому что кроме присутствия на суде они ничего не сделали. — Кто они такие? Я спросил очень тихо, ведь не хотел придавать огласке свою неосведомлённость. — Коротышку зовут Фуюхико Кузурю и он капореджиме, а Пеко Пекояма — его солдатка. Приблизившись поближе к моему уху, чтобы это сказать, он упёрся рукой об край моего стула. Слушая ответ, я совсем не мог выкинуть из головы, как во время приближения его ладони я представил её приземление на моей ноге. Добившись собственной концентрации, я всё же переварил чужое объяснение. — Я думал, что всё совсем наоборот. — Я бы тоже так подумал на твоём месте. Они всегда держатся вместе. Кузурю говорит, что она его оружие. — А Пекояма-чан точно хочет этого? — Ходят слухи, что она еле его уговорила. Похоже, Пекояма сейчас там, где хочет быть. Есть что-то уморительное в том факте, что я прямо сейчас сплетничаю со своим капо. Заметив на себе чужой взор, я посмотрел на источник и обнаружил босса, чьи глаза быстро метнулись в неизвестном направлении. Когда я отвлёкся — мой напарник исчез. Наэги позвал Комаэду с помощью расстроенного взгляда? Вот бы и я так умел делать, но моему капореджиме точно не до меня, ведь я всего лишь его пешка. Обрадовавшись найденной Чиаки, куксившейся во время разговора, я сразу поспешил к ней. Её собеседник сидел с нами на одной лавочке в зале суда. — Привет! — Я Терутеру Ханамура. Он представился довольно холодно, будто чем-то обижен, но скорее всего дело не во мне. Наверное, Нанами его отчитала. — Хаджиме Хината. Приятно познакомиться. А ты... или вы... Чёрт. — Я солдат Комаэды-сана. — А, я тоже. Я постарался как можно более радушно и вежливо улыбнуться. Не хотел бы я с кем-либо из этой мафии иметь натянутые отношения. — Я планировал всем незаметно добавить афродизиак в напитки, но Нанами-чан слишком хорошо меня знает. Терутеру сетует, пока я осматриваю руки солдатки. В её ладошке я увидел бутылёк, но я так и не смог прочитать, что именно написано на этикетке, ведь она сжала кулак так, будто боялась, что кто-то увидит. — Он уже однажды это сделал, но Комаэда-сан его не отчитал, вот и продолжает ерундой заниматься. Не отчитал, потому что ему перепало, очевидно же. — Да брось, много кому понравилось. Босс был счастливым. Раз меня после этого не выгнали из мафии, значит всё нормально. Кто не был бы счастлив после совокупления с Комаэдой? Или на самом деле Макото был с Кёко, а Нагито не отчитал, потому что его любимый человек был счастлив? — Но на Киригири-сан лица не было. Может из-за твоего вещества Наэги-сан ей навредил. — Да какая разница? — И всё-таки ты действительно мерзкий. Девушка разочаровано надула щёки и слегка насупила брови. Какое-то время мы стояли в неловкой тишине, ведь не знали, как продолжить диалог после странной темы. Вскоре ощутив скуку, Ханамура отдалился, оставляя меня с Чиаки наедине. — Давай проведём этот вечер вместе? Она вселяет своим голосом спокойствие. От её нежной улыбки и слов стало так приятно на душе, будто меня только что пригласили на свидание. Ощутив смущение, я слегка зарумянился и отвернулся, попутно сменяя тему для разговора. — Я не против, но где обещанная выпивка? Как будто прочитав мои мысли, через дверь зашёл Нагито с огромным деревянным ящиком, который сейчас спасёт меня от неловкости. Не люблю крепкие напитки, поэтому достал себе вино. Из настенной полки, отодвинув стекло, выступающее в роли дверцы, взял один из запылившихся фужеров и протёр рубашкой. Заполнив наполовину, пригубил, чтобы попробовать. — Вино? Подошедший со спины, напарник неожиданно задал вопрос, на который я не сразу понял, как надо отвечать. То, что я выбрал вино — это плохо или хорошо? Решив, что правильного ответа здесь нет — я ответил честно. — Да. С этим что-то не так? — Советую виски: он самый вкусный. Ещё он самый дорогой, но об этом никому ни слова. Комаэда обошёл меня, чтобы встать напротив. Такое ощущение, что меня прямо сейчас бесстыдно подбивают на грех. А ведь в конечном итоге я точно не смогу отказаться. — Да нет уж... Я не пью крепкие напитки. — Да нормально. Попробуй. Он сделал небольшой шаг ко мне навстречу и одарил меня своим настойчивым взглядом. Теперь я неистово хочу согласиться. Это так его феромоны действуют на меня? Или каким образом можно объяснить то, как я моментально размяк, почувствовав запах его духов? Когда он рядом — разум затемняется. Я становлюсь покорным и податливым. Хочется делать всё, чего он пожелает, лишь бы угодить, но так не должно быть. Мне стоит научиться его отвергать. Приобрету этот навык когда-нибудь потом, а сейчас всё же дам чужому запаху очаровать меня. — Л-Ладно, только вот... Мне вино нужно допить. — Но ты же потом скажешь, что напился. Он точно видит меня насквозь. — Тогда куда мне это деть? — Оставь на столе. По пьяни кто-то выпьет. Послушав чужой совет, я вслепую поставил фужер на стол, наблюдая за напарником, наливающим виски в стеклянные стаканы. Он отдал мне один из них и оставил одного. Нагито не обязан со мной постоянно нянчиться. Мы и так всё время вместе на заданиях, да и к тому же я новенький. Какое вообще до меня может быть дело? Все обычно игнорируют осадок напитка, коим я и являюсь. Чтобы отвлечься, я поднял стакан на уровень глаз. Слой стекла достаточно плотный внизу и из-за света блестит в некоторых местах. Но данное развлечение не способно было отвлечь меня надолго, поэтому вскоре глаза снискали любимого. Видя, как Комаэда сияет рядом с Наэги, моё сердце начинает сильнее биться, в желании делать его таким же счастливым. Я хотел бы быть причиной, по которой он улыбается. Я не достоин его внимания, да и в целом не заслуживаю чужих чувств. У меня нет каких-либо талантов, я неприметный человек с тривиальными взглядами, который ненавидит свою жизнь. Хотя в последнее время подобные мысли стали посещать меня реже. Из мыслей меня вывела Кёко, уходящая из кабинета. Теперь любовники смогут позволить себе ещё больше в её отсутствие. Я всеми силами избегаю эпицентр происходящего, норовя найти собеседника и отвлечься. Зачем я вообще остался на мероприятии? Почему Макото позволяет своему капо приставать к себе? Я ощущаю себя паршиво из-за осведомлённости, ведь никак не помогаю Киригири с проблемой. У неё нет никаких доказательств, а у меня они есть, но я боюсь их предоставить. Когда подручная вернулась, они сказали ей, что им нужно в уборную. Сначала я терпеливо стоял на месте и сверлил взглядом стакан в своей руке, но вскоре по инерции поплёлся на выход. Увиденное лишь испортит моё настроение и убьёт во мне всё живое. Тогда почему я всё ещё стою возле двери и не могу решить, что мне делать? Разве не очевидно, что мне нужно пойти к Чиаки и забыться под алкогольным опьянением, вместо того чтобы мучить свои глаза? Кладя ладонь на ручку двери, я понимал, что если не посмотрю — меня будет снедать вопрос «что же случилось, когда они вышли». Возможно, там наоборот не будет ничего романтичного. Они могли выйти, чтобы просто поговорить. В таком случае, будет лучше проверить, чтобы в дальнейшем я не надумал лишнего. Поэтому решившись, я медленно и тихо потянул за ручку двери, создавая щель. Я тут же поспешил вернуть дверь в изначальное положение, не в силах стерпеть накатившую апатию от увиденного. Почему-то уже совсем не хочется ради него стараться. Меня ужасно разочаровывает тот факт, что я ему совсем не нужен. В этом нет ничего плохого, но мне всё равно настолько обидно, что я не хочу его больше видеть. Могли целоваться хотя бы где-то в уборной, а не прямо возле двери. Настолько увлечены, что и вовсе не заметили, как я подглядел. Садясь под стенку, я чувствовал себя разбито и одиноко. Прижав к себе колени и поставив на них стакан, который я придерживаю ладонью, стал постукивать ноготком по стеклу, будто это поможет справиться с пожаром, который мне всё никак не удаётся потушить. Чувствую себя отвратительно. В животе вымерли все бабочки, оставляя внутри меня ворох трупов и тонну пепла. Чем я хуже Макото? У меня ещё и девушки нет. К тому же я выше и привлекательнее. Какое мне дело до его интрижек с боссом? Хочется сдирать ногтями кожу, когда вижу, как ему хорошо рядом с Наэги, а не со мной. Нет, я должен радоваться. Он ведь чувствует себя счастливым прямо сейчас и получает удовольствие, целуя Наэги. Мне нельзя думать только о себе.

Ты эгоист и даже не пытайся слепить из себя что-то более достойное Комаэды. Ему нравятся такие, как Наэги, но тебе до него далеко. Нет смысла даже пытаться: ты не в его вкусе.

Но тогда зачем я вообще живу, если во всём нет смысла? Отвечать на его фразы, сказанные с мотивом меня вывести из себя — не имеет какого-либо смысла, поэтому лучше его игнорировать.

Отдай тело мне и тогда тебе больше не придётся страдать от невзаимности и бередить свои раны. Ты сможешь найти покой, отдохнуть от мира, побыть в одиночестве под моей защитой и представить вымышленного Комаэду, с которым сможешь развлекаться так, как пожелаешь.

Мне всё это не нужно.

Но ты же жаждешь умиротворения и Комаэду.

Это не означает, что я добьюсь желаемого именно таким способом. Когда Изуру умолк, я смог расслабиться. Должен отдать ему должное, он ненадолго отвлёк меня от реальности. Разговор дал мне понять, что не только я ощущаю эту боль, из-за чего стало немного легче, будто я разделил этот кошмар с Камукурой напополам. Боль нас объединяет: мы несём этот груз вместе. Насколько бы сильна не была моя ненависть к нему, всё же его существование облегчает ношу. Но с другой стороны, эта ноша свалилась на голову как раз из-за него. Вот же, амбивалентность. Как бы мне ни было стыдно, не могу скрыть от самого себя желание показать боссу видео, где он целуется со своим капо. Тогда я сказал бы, что Кёко увидит это, если мужчина не выполнит мои условия. Он по-любому отлип бы от Нагито после подобного шантажа. И тогда я смог бы изменить ситуацию в свою пользу. Но я слишком добрый, чтобы так поступать. Я не стану бравировать ради эгоистичных целей. — Хината-кун... Можно сесть рядом с тобой? Нежный спокойный голос, будто ангельский, начал убаюкивать и расслаблять. Ну или на меня так действует выпитый мною алкоголь. — Конечно. Я как раз хотел тебя позвать. Немного подвинувшись в сторону, чтобы тем самым показать своё намерение, я посмотрел на своего сегодняшнего компаньона. Она не спеша осторожно села рядом, придерживая свою юбку. Ей явно неудобно с данным элементом одежды, но она всё же постаралась не светить нижним бельём пока садилась. Сама она с фужером, а в нём, судя по цвету, шампанское. Газированный напиток шипит и из него, будто салютом вылетают капельки воды, внутри которых воздух. Я всё это время нуждался в таком человеке, как она. Чаще всего я проживал проблемы в одиночестве и мне не хватало поддержки. Нагито никогда не будет рядом. Он продолжит убегать к боссу, совсем не стыдясь своей грязной роли «змея искусителя». Я ощущаю себя сейчас настолько комфортно, что слова так и хотят беспрерывно вылетать изо рта, не спрашивая у меня разрешения. Пока что мне удаётся их сдерживать, но вскоре я прогнуть под их напором. У девушки растрёпанные розоватые волосы, а укладка слегка спала, но это выглядит скорее мило, нежели неряшливо. Неужели умудрилась напиться с помощью шампанского? Если да, то сколько же она его выпила? Впрочем, внешность — не показатель опьянения. Размазанная тушь заставляет думать, что человек рядом со мной уже давно пьян, но пить мы начали не так уж и давно. При этом, её голос кажется довольно трезвым. — Тебе плохо? Чиаки встревоженно взглянула в мои глаза, будто что-то в них увидела. — С чего ты взяла? — Ты плакал. Глядя на причину вывода, девушка говорит протяжно и с ленцой, можно даже сказать, сонно. — Я и не заметил... Проговорил задумчиво и без энтузиазма, не особо заботясь о слезах. В трезвом виде я бы истерил и рьяно доказывал бы, что ей показалось, но сейчас мне настолько плевать, что пусть хоть думает, что я маньяк извращенец. — Тебе помочь? — С чем? — С неразделенной любовью. Научилась проницательности у Комаэды? Похоже, она действительно не пьяна, раз способна заглянуть в мою душу. Скорее всего, она просто хочет спать, чем вводит меня в заблуждение. Не рискуя спросить, как она узнала о моих чувствах, я решил задать другой, не менее важный, вопрос. — Но как ты можешь мне помочь? — Выслушаю, дам совет, посочувствую. — Но я не могу говорить с тобой об этом. — Потому что влюблён в нашего капо? Чёрт. Слишком проницательная, даже страшно. Неужели моё лицо настолько красноречивое? — Что ты думаешь обо мне? Перевела тему или зашла с другого ракурса? К чему эти вопросы? Разве кто-то спрашивает подобное напрямую? Это слишком интимный вопрос. Иногда она кажется социально неразвитой. Будто она чаще всего перебывает в вакууме, из которого выбирается раз в год. — Ну ты красивая, милая и вселяешь спокойствие. Рядом с тобой умиротворённо. Я говорил искренне, от души, ведь она действительно очень приятный человек. К тому времени, как я закончил отвечать, уже успели вернуться виновники моих слёз. Комаэда помахал нам рукой, вежливо улыбаясь, после чего мои глаза инстинктивно сбежали. Нанами лениво взмахнула ладонью в ответ, а я не могу себя заставить это сделать, поэтому смотрю себе в ноги, избегая чужого взгляда. И всё-таки я действительно обиделся. Если бы он хотя бы так двусмысленно не общался со мной и не приставал бы ко мне, то было бы в разы легче справиться. Тогда бы я отбросил все свои фантазии и решил бы, что между нами не может быть чего-либо романтичного. Он вселяет надежду, а после жестоко попирает её каблуком. А виски-то и вправду вкусный. Нагито оказался абсолютно прав. Чувствую привкус апельсина и к тому же ещё мёда. Всё это совмещено со спиртом и чем-то там ещё. Никогда не пил крепкие напитки, поэтому не особо разбираюсь. Позже спрошу у профессионала, посоветовавшего мне это пойло. Виски сейчас очень даже кстати, ведь я ощутил желание запить горе. Это вроде как и не считается странным в обществе, но раньше я так не делал. Пил лишь с Казуичи в барах за компанию, но причиной для этих попоек не было заглушение внутренней боли, хоть эта боль и была. Сейчас всё по-другому. Желанием делать новый глоток движет недавно увиденная мною картина. Мы продолжили общаться с Чиаки на скучные и бессмысленные темы. Большинство диалогов с Комаэдой были сложными, но в то же время очень интересными, поэтому я успел изголодаться по разговорам «ни о чём и в то же время о всём самом главном». Иногда я во время историй собеседницы круговыми движениями из виски делал воронку в стакане и заворожённо наблюдал за процессом. Чувствую приятное расслабление. Правда, если встану — меня будет колыхать в разные стороны: в этом я уверен на все сто процентов. Девушка, когда замолчала, медленно, я бы даже сказал невесомо, взяла мою руку и прижала к груди. Должен признаться, она сделала это настолько нежно и медленно, что я по началу и не заметил. От её ладоней исходит тепло и забота. На моё состояние действует не только алкоголь, а ещё и эта розовоглазая дама. Она прижалась ко мне ещё ближе и положила голову на плечо. Неужели она мне доверяет? Не боится того, что я могу отвести её в туалет и изнасиловать? Или это потому что я... Ну нет, я не гей. Если мне нравится мужчина — не значит, что я гей. Я скорее бисексуален. Моя голова облокотилась об чужую макушку, принимая более удобное положение. Никто из нас не смог выдавить из себя хоть слово, так как сил у нас сейчас нет, ну или алкоголь слишком расслабил. Мои глаза прикрыты, поэтому я сейчас не вижу, что происходит вокруг. Слышу лишь чужую болтовню и равномерное дыхание девушки, которое успокаивает с ещё большей силой. Хочется уснуть и засыпать так каждую ночь. Вот только не с Нанами, а с Комаэдой. Да, мне стыдно сейчас думать о совершенно другом человеке, но не буду же я себе врать. Она добрая, отзывчивая, приятная, рядом с ней умиротворённо, но я ничего к ней не чувствую. Моё сердце не создаёт прореху в груди и лоб не потеет. Чем она хуже? Разве менее привлекательная? Нет же. Точно нет. Она кажется идеальной, но почему тогда мне совсем не хочется поцеловать её или увезти к себе в квартиру? Или дело в алкоголе? Зачем я всё спихиваю на напиток? Знаю же, что он не в силах уменьшить чувства, да и скорее он их удваивает. Я уже не знаю, сколько мы тут сидим, кажется, что вечность, но я совсем не против. Когда она обхватила мою руку, то подобно клею соединила все осколки моего сердца воедино, хоть и временно. Неизвестно, когда этот клей засохнет, но я хочу наслаждаться этой целостностью до самого конца. Фужер и стакан ютятся где-то на полу у стенки, в надежде не быть разбитыми из-за чей-то невнимательности. А ведь мы по-любому забудем их убрать. Ну и кого это волнует в пьяном состоянии? Не меня точно. Нанами вяло подняла голову с моего крепкого плеча, от которого на её щеке остался красный заспанный след, и приблизилась к моему лицу. Она серьёзно хочет этого, зная, что я люблю другого? Наверное, делает это для развлечения или чтобы утолить скуку. Впрочем, неважно. Как бы там ни было, я всё равно сонно смежил веки и приоткрыл губы в ожидании. Ничего не чувствую. Просто мягкая и влажная кожа. Хотя вполне возможно, что виной этому алкоголь. И сколько ещё раз я спихну вину на виски? Но она почему-то не прекращает поцелуй. Если я сам это сделаю — она обидится? Просто скажу, что устал. Это ведь нормально? Прекращать поцелуй не грубо? Отстранившись, я планировал выкинуть оправдание, но меня перебили, схватив за свободное запястье и резко потянув вверх. Солдатка испуганно выпустила мою руку, а мне оставалось лишь несуразно встать под чужой настойчивостью, кое-как держась за холодную стену. Из-за неожиданности и спешки, я вообще без понятия, что произошло. Ничего не видно. Потемнение решило мне отомстить за шустрое поднятие с пола, тем самым закрывая обзор. Меня с силой тянут, но я даже не знаю, куда и кто. Вижу лишь мои еле передвигающиеся и путающиеся друг меж другом ноги, и то размыто. — Нам нужно отойти. Я сразу узнал этот красивый чинный голос. Он звучал довольно строго. Его что-то разозлило? Постепенно по пути я возвращаюсь в норму, но даже так, перед глазами плывёт абрис впереди, тянущий меня за запястье. Чужая ладонь крепко сжимает меня, из-за чего пальцы начинают неметь, ведь кровь перестала нормально циркулировать. Ноги такие тяжёлые. Было бы проще их отцепить от туловища, ибо они лишь мешают и из-за них я чуть ли не падаю. Покорно влетая в, заполненную мраком, кладовку, мне казалось, что у меня кружится голова. Замечая, что здесь нет окон, я норовил понять, зачем мы сюда пришли и почему мы в кромешной тьме. Когда Нагито закрыл дверь, я совсем перестал ориентироваться в пространстве, из-за чего растерялся и почувствовал себя беззащитным. Я без понятия, что вообще можно ожидать от этого загадочного капореджиме, который приблизился ко мне, после того как я обернулся. Оккупировав мои плечи, чужие пальцы сжимают ткань пиджака. Его лица я не смогу разглядеть, так как в этом месте совсем нет света. — Что ты себе позволяешь? Грубо и не церемонясь задал вопрос настолько близко, что я почувствовал на себе его дыхание. — В смысле? — Зачем ты постоянно пытаешься сделать вид, что не понял? Думаешь, я идиот? — Вы о поцелуе? Она са- — Не имеет значения. Не стоило делать это на людях. Угнетающая тишина заставила чувствовать себя некомфортно и былое спокойствие выветрилось, как только мужчина потянул меня в неизвестном, на тот момент, направлении. — Наэги-сан, наверно, думает, что я не слежу за своими подчинёнными. Я недостаточно вас обучаю, да? Мм.. Или мало провожу с вами времени? С каждым своим словом он приближается всё ближе и ближе, а голос становится тише и более похожим на шёпот. — Или может мне нужно быть строже и наказывать вас за непослушание? Он обжёг моё ухо своим дыханием и теперь медленно опускает голову к шее, щекоча меня волнистыми волосами. Я почувствовал что-то влажное в районе ключицы и это «нечто» провело дорожку прямо до подбородка, вынуждая растеряться. По телу пошли мурашки и я на время ощутил холодок. В особенности покалывало в животе и уходили эти же покалывания прямо в паховую область. Сделанная, чужим языком, слюнявая дорожка, приятно холодит, а мелкая дрожь в ладонях так и говорит «хочу ещё». У меня и так быстро встаёт на него, а сейчас, под действием алкоголя, это произойдёт ещё быстрее. Его слова заводят и я воспринимаю их сейчас далеко не невинно. Хочется его дразнить, выводить на эмоции и провоцировать, но пока я веду себя прилежно, как самый невинный солдат на свете. Когда он незаметно обошёл меня и оказался сзади, я облегчённо сделал громкий горячий выдох, заполнивший всю эту кладовку. Одна из его рук скользнула к талии, а другая нагло прикрыла мой рот и большим пальцем оттопырила ухо, сзади которого Комаэда плавно, будто наслаждаясь процессом, провёл языком и нежно поцеловал в то же место. Я блаженно промычал ему в руку, не в силах сдерживаться после ещё одной мокрой дорожки, оставленной его горячим языком. — Хм... Интересно. Приторный голос прозвучал в ответ на мою попытку справиться с накатившими ощущениями. Я настолько сильно хотел прикусить палец чужой руки, что совсем забыл о том, чья это ладонь, и о том, что я подчиняюсь носителю данных пальцев. Я не способен понять, что вообще происходит и какой мотив у человека, взявшего меня в плен своих рук. Почему он часто прикасается ко мне и находится настолько близко? И я говорю не только о том, что происходит прямо сейчас: он и в другие дни вёл себя странно. Независимо от чужого намерения, моё тело горит и пульсирует, из-за чего хочется поскорее потрогать себя внизу. Но ещё больше мне хочется потрогать не самого себя, а его, ну или ощутить ещё больше его прикосновений. Не спеша убирая ладонь с моего рта, Нагито тянулся указательным пальцем к спинному мозгу, откуда начал медленно и надавливая проводить кончиком по всему хребту. Одна из его ладоней, ранее ютящейся на моей талии, эмоционально сжимает моё бедро, будто её хозяин таким образом вымещает на мне все свои чувства. Я не могу спокойно дышать, глотать и тем более двигаться, ведь боюсь его спугнуть. Я не хотел бы, чтобы происходящее завершилось. Пусть это продолжается весь вечер и всю ночь. Когда его палец дошёл до копчика, а голова моего совратителя уложилась мне на плечо, мне показалось, что ещё немного и он сведёт меня с ума. Хочется, чтобы палец спустился ещё ниже, но меня жестоко дразнят. — Ты такой похотливый, Хаджиме. Не стоит вести себя так при людях. Томный шёпот прямо в ухо — сносит крышу. Рука, ранее сжимающая бедро, теперь обрамляет талию, подобно змее, захватывающей свою жертву в ловушку. Я начал забывать кто я, что я здесь делаю и кто этот человек сзади. Меня опьяняет не только выпитый мной алкоголь, но и пристающий ко мне человек. Голова всё так же кружится, но теперь совсем по другой причине. Спохватившись, я слегка дёрнулся. Он назвал меня по имени? Я только через какое-то время осознал это, но даже так, я удивлён, что обратил на это внимание в таком-то состоянии. — Ты усвоил урок? Его фаланга скользнула в щель меж ягодиц, а остальные пальцы уверенно легли, решив, что ладонь достигла пункта назначения. Чужая грудная клетка прижалась ко мне, пока змея держит меня в плену, прижимая к своему хозяину. — Д.. да... Поглотившее меня желание сводит с ума. Если он сейчас прервёт всё и уйдёт — я буду настолько зол, что перестану с ним разговаривать. Подразнивающее сладкое мычание возле уха накрывает меня мурашками. Я в очередной раз чувственно выдохнул, норовя не умереть от возбуждения. — Ты справился всего на один балл. Пока он перекладывал свою голову на другое плечо, я не мог из головы выкинуть мысль о том, что вскоре я потеряю сознание от голоса Комаэды. — Может накажете или проведёте дополнительное занятие? Озвучивая альтернативы, я понимал, насколько же пошло это звучит, но мне совсем не стыдно, ведь человек сзади меня со мной на одной волне. — Именно так и сделаю. После своих слов, он плавно выпустил меня из рук, перед этим убедившись в том, что я не потерял равновесие. Когда я услышал, как мягко закрылась дверь, я разочарованно смежил веки. Да он издевается надо мной.