Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Этим утром меня разбудил до жути громкий писк, от которого апоплексически зазвенело в ушах. Из-за потревоживших меня сообщений я бесновался: так на меня повлияла бессонница. Минутами проклиная наглеца, разбудившего меня этим утром, я назло игнорировал услышанные два писка. Не хочу идти на очередное задание. Дайте отдохнуть ещё пару дней. Я и так с непривычки слишком много сложных поручений выполнял подряд. Раньше мне и не снилось столько заданий, а здесь меня активно эксплуатируют. Даже не знаю, нравится мне это или нет. Я лениво и вслепую потянул руку к тумбочке. Сейчас гаджет можно сравнить с камнем, а то и с килограммовой статуэткой. Казалось, что у меня скорее кисть сломается, чем я успею достать его. Когда телефон оказался на грудной клетке, я ещё несколько минут лежал с закрытыми глазами, пока не вспомнил о своей изначальной цели. Мне написал Комаэда, но радоваться пока рано. Кто знает, возможно он зовёт меня на поручение. После вчерашнего совсем не хочется напрягаться. Он наяву меня поцеловал или мне это приснилось? Нет же, это точно был не сон, ведь причиной, почему я так долго не мог уснуть — был поцелуй. Меня всё не покидало воспоминание о том, как он страстно и неожиданно притянул меня за галстук. Как впился своими ранеными губами и как часто менял темп, в попытках понять, как мне нравится больше. На протяжении всего процесса он так и продолжал крепко держать меня за галстук, будто это обязательно. Только данному аксессуару было по силам удержать капореджиме в строю. Будто если бы мужчина отпустил его — зацепился бы за что-то другое и далее не смог бы совладать со своими желаниями и вспомнить, что мы напарники, да ещё и в машине. Меня очаровывает тот факт, что Нагито не отстранялся, пока не сделал это я. Не горел желанием целоваться со мной? Ну и врун. А ведь я действительно тогда поверил в его слова. Размышления меня отрезвили, хоть и в каком-то смысле опьянили. Облокотившись об мягкую подушку, я пробежался по сообщениям в переписке и не сразу поверил в увиденное. Сначала я настороженно отложил телефон в сторону, думая, что у меня галлюцинации и мне мерещится. Через какое-то время всё-таки снова посмотрел на экран. Не увидев никаких изменений, я несколько раз судорожно перепроверил, кто мне написал сообщения. Поморгав так, будто от этого сообщения сразу могут исчезнуть, я удивился тому, что заклинание не развеялось, в результате чего я продолжаю видеть сообщения, которые Нагито попросту не мог написать. Почему он приглашает меня съездить с ним в лес и переночевать там в палатке? Это какая-то шутка? Тут явно должен быть подвох, ибо я не верю в подлинность его предложения. Здесь точно что-то не так. Комаэда же не говорил, что мы будем одни. Может ли это означать, что с нами будет кто-то ещё? Хотя это было бы странно. В приглашении нужно уточнять все тонкости. Скорее всего я просто неправильно его понял. Да и вообще мы будем спать в разных палатках. Правда, у меня нет своей. Значит ли это, что мне нужно срочно её купить? Ну и куда мне теперь деть весь этот адреналин, появившийся из неоткуда? Каким образом я могу узнать у него все детали? Я перечитываю текст уже в десятый раз и не понимаю, на какие буквы должен жать, чтобы написать хоть какой-то внятный и целостный ответ. Нужно прийти в себя, изъяснить своё непонимание и выудить всю интересующую меня информацию. Он же ждёт, а я просмотрел и так ничего и не напечатал. Естественно, я согласился, об отказе я не задумался ни на одну секунду, хоть и сомневаюсь в том, что всё так просто. После отправки текста, он сразу же его увидел, будто совсем не выходил из чата. Прочитав моё сообщение, напарник сразу же позвонил мне, а я теперь глупо пялюсь на экран с вызовом, не решаясь ответить и заговорить с ним своим сонным голосом. — Доброе утро, Хината-кун. — Доброе. Я постарался не показывать, насколько я взволнован из-за увиденных сообщений. — Хотел бы заранее обсудить с тобой дальнейшие планы. Мужчина на пару секунд замолк, будто вспоминал, что хотел рассказать. — Палатки у меня нет и я уверен, что у тебя тоже, поэтому съездим и купим. Возьми с собой постельное и две подушки. И захвати одежду, которую я у тебя оставил. — Но я её не постирал... — Да какая разница? Я её всего два дня носил. Как я мог забыть постирать футболку, после того как бесстыдно спал на ней? Он пользовался одеждой два дня, но я количество дней использования умножил в несколько раз. — Ладно... Будет сделано. — Я вышлю тебе список вещей. Возьми их с собой. Заедешь за мной, когда оба будем готовы. На этом звонок оборвался и я сломя голову во всю прыть побежал к сложенной футболке в прихожей. Обнюхав её, не почувствовал каких-либо неприятных запахов, поэтому решил не заниматься экстренной стиркой и часовой эксплуатацией фена. Он сказал «возьми постельное бельё и две подушки». Значит ли это, что мы будем спать в одной палатке вдвоём? Я не могу быть уверен в этой теории, пока он сам не подтвердит. Но подсознательно я всё равно верю, что пригласил он только меня. Именно меня, а не Макото или Чиаки. Конечно, это лишь моя фантазия, но не могу прекратить грезить. Что если у Нагито есть чувства ко мне? Такое же, в теории, может быть? Откинув лишние мысли и вернувшись к телефону, я заметил обещанное сообщение. Проходясь по списку важных и жизненно необходимых предметов обихода, я попутно складываю всё в два огромных пакета. Вдвоём в пустом лесу. Об этом только мечтать и можно. Не понимаю, как мне может так везти. Вчера мы ходили по торговому центру. Даже за руки держались. Он подарил мне галстук и что самое главное... Чёрт, каждый раз вспоминать об этом так стыдно и приятно одновременно. Я неистово глупо предложил ему это напрямую. Позорище. Нужно было либо вообще не предлагать, либо сразу целовать, а я, вместо того чтобы выбрать одну из двух предложенных дорог, протоптал новую, идя сквозь высокий бурьян. Наверное, он считает меня бесхарактерным, что очевидно, раз он сказал мне быть более напористым. Но ведь я просто боялся, что он назовёт меня мерзким. Комаэда сам виноват в моей чрезмерной осторожности. Хотя с другой стороны, та фраза как раз и была сказана, чтобы дать мне понять его чувства. Возможно, я ему больше не противен, поэтому он совсем не против моей настойчивости. Когда я написал ему, что уже готов выезжать, то он моментально кинул аффирмацию, будто ждал моего сообщения. Напарник встретил меня с огромным чёрным рюкзаком за спиной, да и облачён он, как и вчера. В повседневной одежде седовласый мужчина выглядит дружелюбнее и менее враждебно. Я иногда даже забываю, что он член мафии и уж тем более о том, что я его подчинённый. Именно по этой причине я вчера так глупо подшучивал над ним, как ребёнок. Наверное, он теперь считает меня инфантильным, после столь нелепого ребячества. Поток воздуха, создавшийся, когда Нагито с уверенностью и спешкой закидывал свой толстый рюкзак на заднее сидение — направил на меня вкусный аромат. Захотелось схватить его за запястье, тем самым вынуждая замереть и позволить мне насладиться исходящим от него благоуханием как можно дольше. Я несдержанно преодолел расстояние между нами, будто меня тянула к нему сила притяжения. Теперь, когда я выиграл себе время, у меня есть возможность гадать, чем именно он пахнет. Цветы, что ли? До жути хочется попробовать его кожу на вкус. — Т-ты чего? Он запнулся от неожиданности и слегка отстранился, ведь я его смутил своей заинтересованностью. — Вы чем-то брызгались? Или может мазались? Мой взгляд завороженно застыл на бледной шее и ключице, не в силах оторваться. — Я воняю? Он испуганно вперил в меня свой взгляд, в опасении положительного ответа, а я в панике сместил взор с ключицы на глаза, перед тем как отвергнуть чужое предположение. — В-Вовсе нет! Наоборот: от Вас исходит какой-то приятный запах. — Вот как... Я шампунь поменял. Ты просто ещё не привык к новому запаху. — Мне... нравится. Я проговорил с запинкой и неуверенно, повернувшись в сторону руля. Может боковое зрение меня подвело, но мне показалось, что он улыбнулся. Для него мои слова всё-таки имеют значение? — Давай я запишу адрес в навигатор. Сначала за палаткой заедем. Сегодня солнце решило сделать выходной и спрятаться за занавесками в виде облаков. Такая погода расслабляет, ведь сейчас я довольно сонный и лучи раздражали бы меня своим присутствием. Город кажется серым, а ларьки с фруктами и овощами будто единственное яркое украшение района. Людей на улице мало, что неудивительно, ведь сегодня будний день. Припарковавшись у бордюра, мы направились к небольшому магазинчику. Выбор тут огромный: это видно ещё снаружи, ибо на витрине у окон расположены разные виды палаток. Есть и дуговые, и автоматические. Интересно, какую именно он хочет? — Здравствуйте. — Здравствуйте. Что желаете приобрести или вам нужен совет от специалиста? — Я уже проконсультировался, но спасибо за предложение. Нагито вежливо улыбнулся и прикрыл глаза. — Хотел бы однослойную палатку автомат на три человека. — На три?! С нами кто-то ещё будет? Я на эмоциях неосознанно повысил тон, чем привлёк к себе всё внимание. Я так наивно ожидал, что он поедет в эту поездку лишь со мной и что будет спать со мной наедине. — Тише... Чего ты так шумишь? Мужчина тяжело выдохнул, устало прикрывая глаза, и спокойно продолжил. — Мы будем вдвоём, просто намного выгоднее брать трёхместную: она просторнее и удобнее, а разница в цене небольшая. — Я понял, простите... Я виновато уставился в пол и скрепил свои ладони за спиной. Зачем ему просторная палатка? Что собрался в ней делать? Будто нам и двухместной не хватило бы. Или он брезгает и хочет спать на расстоянии? — Могу Вам предложить вот такую палатку, подходящую по вашим критериям. Мужчина достал с самой верхней полочки чехол серого цвета. Ему прямо-таки пришлось на носочки встать. — Вот, посмотрите на картинку. Она в форме купола и на входе можно делать такую небольшую крышу. Дуги из стеклопластика, а дно палатки из армированного терпаулинга. Терпаулинг? Дуги из стеклопластика? О чём речь вообще? — Пойдёт. Довольные от быстрой покупки, мы вышли на улицу и в глазах зарябил яркий свет от солнца. Я прищурился и почувствовал насыщенный запах мучного. Всё же солнце решило наконец-таки помучить мои глаза. Но это ненадолго, ведь лучи лишь временно просочились сквозь маленькую щель меж облаков. — Я взял с собой ковёр, чтобы нас не продуло. Он занял весь мой рюкзак и еда не поместилась. Понимая на что намекает капо, я подъехал к первому супермаркету, попавшемуся на пути. Я захватил с собой большой пакет, на что получил чужое недоумение. — Но я мог новый купить... — Ничего Вы не знаете о нищете. — Ты нищий? — недоумение второго уровня. — Та нет, привычка. — Просто я думал, что достаточно денег тебе выдаю. — Так это Вы мне зарплату платите? Теперь моя очередь удивляться. — А ты не знал? — Я просто не задумывался об этом. Когда я был капо, мне платили намного меньше. Я всё раздавал солдатам и самому себе оставлял слишком мало. — А Вы себе много денег оставляете? — Зависит от моей работы. Если я тружусь в поте лица — мне дают так много, что в деньгах плавать можно, но если я раздаю эту работу солдатам, соответственно отдаю и зарплату. Но суть в том, что даже если я ничего не буду делать, мне всё равно будут доставаться деньги. Правда, я не пользуюсь этой льготой: слишком скучно было бы просто раздавать указания и самому сидеть без дела. — Боссу повезло с таким трудолюбивым капореждиме. — Определённо. Выбирая в магазине набор пластиковых тарелок и столовых приборов, я услышал вопрос. — Может взять десять стаканов? — Зачем так много? — Мало ли что. Если не воспользуемся всеми — пригодятся в будущем. Это означает, что он уже не против повторить? Мы с Нагито точно едем в поход или я туплю? Я не понимаю его. Мало того, что он пригласил меня, так ещё и намекает на повторную поездку. Это что-то слишком нереальное. Мне всё время кажется, что где-то есть подвох. Мы даже не друзья: всего лишь коллеги, которых связывают поручения босса. Тогда почему мы сейчас едем в лес вдвоём? Это в разы интимнее свидания. Я перебывал в навязчивых раздумьях, пока проходил мимо полок с молочным шоколадом. Маркетологи норовят делать упаковки яркими, а сам шоколад — как можно более аппетитным на вид. Почему-то иногда кажется, что чёрный шоколад специально продают в тёмных упаковках, дабы передать всю горечь содержимого. Мы активно проигнорировали отдел со сладостями. Я поедаю шоколад и печенье редко, да и раньше у меня было недостаточно денег на подобные мелочи. В магазине покупал лишь еду быстрого приготовления и сок. Я бы даже сказал, что до отдела со сладостями никогда не доходил. Было лишь два места в магазине, куда я, как по маршруту, семенил каждую неделю. Даже не знаю, люблю ли я сладкое, ведь не успел его толком-то и распробовать. Когда я был подростком, родители не приносили в дом все эти виды удовольствия, а я свои сбережения откладывал на ноутбук или покупал что-то жизненно необходимое. На тот момент техника была в самом начале прогресса и как только у меня получалось накопить на какую-то модель — технологии развивались и появлялись новые модели, которые, конечно же, были дороже. В итоге я так и не купил себе ноутбук и потратил все деньги на похороны родителей. Но сейчас мне не стоит думать о таких вещах, когда сегодня должен быть самый лучший день в моей жизни. — Давай картошку на костре пожарим? Я взял с собой два шампура и сало. — Вы же говорили, что ничего, кроме ковра, не брали... Игнорируя мой вопрос, он попутно отрывает полиэтиленовый пакет. Осознав, что отвечать он не собирается, я решил просто соблаговолить и подсобить. — На завтрак мы что возьмём? — Давай хлеб, буженину и сыр. Бутерброды сделаем и всё. Когда мы встали у кассы, я начал рассматривать батончики на полках. Они расположены рядом, чтобы люди, пока стоят в очереди, не устояли перед соблазном и купили что-то ещё. Но на меня это никогда не действовало. Я упускал из виду эти мелочи и хотел побыстрее добраться домой. Да и денег на них не хватало. Вместо одного батончика можно купить две лапши быстрого приготовления. Для меня было слишком мажорно приобретать что-то настолько дорогое. Когда-то я жил на одной лишь стипендии, ведь денег родителей хватало только на обучение, а просить у них дополнительные средства на выживание в общаге — как-то стыдно. Я, конечно, норовил зарабатывать, вот только единственная работа, на которую я годился, так это раздача рекламы. Но даже на этой работе мне как-то не особо везло. Кассирша без каких-либо эмоций на лице сканирует продукты, а я загружаю их в пакет. Хорошо хоть в конце о воде вспомнили. Седовласый мужчина расплатился, так как именно он и накосячил, а я забрал пакет. Сидя за рулём, я понимаю, что мы ещё не скоро сможем отдохнуть. Но что самое ужасное, я думаю сейчас не о том, как разложить палатку и как приготовить ужин, а лишь о том, как поцеловать Комаэду, чтобы повторить вчерашний вечер. Хотел бы я просить его о поцелуе каждый час. Даже прямо сейчас, в эту секунду, стоя на светофоре, желаю полезть к его губам. Хотел бы я, когда приедем, просто лежать с ним в обнимку в палатке и желательно обследовать чужую кожу губами. Я бы чувственно зарылся в его волосы и требовал бы от него прикосновений. Лучше бы того поцелуя не было, ведь мне теперь хочется большего. Желаю снова испробовать на вкус его губы и на этот раз станцевать вальс языками. Хочется во время поцелуя нагло залезть под одежду и сжимать его кожу от удовольствия. Но хочет ли этого Нагито? Конечно не хочет. Если бы желал — отымел бы меня уже давно при первом удавшемся случае. Он прекрасно видит, как я хочу его. Именно из-за того что он не слепой, кажется, что ему абсолютно плевать на мою зависимость. Почему Комаэда постоянно рядом и мы на заданиях всегда вместе? Разве я не раздражаю его своими чувствами? Вдалеке виднеются высокие сосны и их зелёные верхушки. Я поехал по тропинке, продавленной колёсами машин. Лес сейчас в разгаре осени: покрыт валежниками и пеньками, а траву увили сухие листья, позволяя выглянуть лишь палкам и шишкам. Иногда мелькают даже мухоморы. Наслаждаясь буреломом, мне приходилось иногда возвращать взгляд на дорогу. — Ты хоть запоминаешь, куда едешь? Пассажир успел подметить мой задумчивый взгляд, сконцентрированный скорее на осенней атмосфере, нежели на запоминании дороги. — Ну... Наверное... От чужого обречённого вздоха я почувствовал себя глупым. — Давай тут остановимся. Поваленное дерево можно использовать, как лавочку. Съехав с тропинки, тем самым освобождая дорогу для других водителей, я осторожно припарковался, избегая пеньков и тем более деревьев. Мы очистили территорию от палок и мусора. Везде были разбросаны бутылки из-под пива. Подбирая их, мы к ним не прикасались: роль преграды играли сухие салфетки. Не сказал бы, что они нас сильно уберегли, но на подсознательном уровне это успокаивало. Мы тут знатно натоптались и вся трава замялась, что очень даже нам на руку. Нагито принялся раскрывать палатку, чем-то похожую на зонтик. Меня поражает то, насколько быстро он с ней справился. Я мнил, что это будет куда более муторно. Когда я достал из чехла пять крючков, Комаэда сразу же выхватил их у меня из рук. — Я сам этим займусь. Поищи прутья и большие камни для костра. — Почему мы не взяли мангал? — У тебя он есть? — У меня его нет... — Ну вот у меня тоже. Немного повредничав, всё же пошёл выполнять поручение. Даже на отдыхе, я как на работе. — Только не потеряйся. Я уже было развернулся и сделал небольшой шаг к наглому напарнику, намереваясь покрыть его матом и пригрозить кулаком, но вовремя одумался. Мои эмоции слишком ярко выраженные, когда я рядом с ним. Кровь бушует внутри меня, а пульс становится быстрым, и каждый раз причина разная: то злость, то возбуждение. Чёртов Комаэда. Палочки пособирать, хах. В последний раз меня просили о чём-то столь нудном и плёвом в вражеской мафии: постоять на ресепшене подобно статуи, заполнить бумаги, отнести кому-то ненужную безделушку, послушать, что говорят в прослушку. А ведь последнее дало мне возможность познакомиться с Нагито, хоть и не самым лучшим способом. На самом деле, я даже рад порученному мне заданию, ведь во время сбора можно остыть и всё спокойно обдумать. Это даже расслабляет. Я вернулся к палатке, когда в моих ладонях перестало что-либо помещаться. — Ты заканчивай с палками, а я за кирпичами и камнями. Не дождавшись моего ответа, мужчина ретировался, открывая обзор на красное число пятьдесят пять на своей спине. Я забрался в самую гущу леса, держа в голове фразу «только не потеряйся». Хоть его слова и были попыткой подколоть, я действительно могу заблудиться. Я ощущаю, как с каждым днём прокрадывается зима. Сейчас я не в восторге от данного время года, но раньше любил по пути к учебному заведению слушать, как скрепит пороша во время ходьбы. Скоро придётся надевать толстую зимнюю куртку, а мой капореджиме ещё не насмотрелся на мой новый костюм! Какое разочарование. Сегодня я, к сожалению, не облачился в щегольской наряд, ведь боюсь испачкаться на природе. По дороге попадаются шишки, некоторые упавшие прямо на моих глазах. Сучья сухие и хорошо будут разгораться. Нам повезло, что последние дни не было дождя, ну или Нагито заранее продумал этот момент. С каждой неделей трава бледнеет, а то и вовсе постепенно гниёт из-за листьев сверху, шуршащих и разлетающихся от моей ходьбы. Когда я вернулся к палатке, расставленные кирпичи в виде двух параллельных стен уже обрамляли, ранее принесённые мною, ветки. — О, ты вовремя. Иди сюда. Напарник, сидящий спиной ко мне на корточках перед конструкцией, поманил меня пальцем, даже не глядя в мою сторону. — Ну что опять? — Найди что-нибудь, чем можно раздувать огонь, а я пока подожгу костёр. Любит же он командовать. Я даже в походе его подчинённый. — А может наоборот? Моей целью было нарушить его алгоритм, вот только получилось у меня это или нет — та ещё загадка. — Как хочешь. Он пошёл рыться в наших пакетах. Где-то в бардачке у меня была зажигалка. Я положил её туда, потому что мой отец постоянно курил, что делал он как раз только в машине, будто это какой-то ритуал. Вполне возможно, что времени для данного развлечения он не находил, кроме как делать это во время дороги. Своеобразная экономия времени. По какой-то причине мне было намного легче от наличия зажигалки в бардачке, будто я тем самым обманывал себя, что батя всё ещё жив. Я прокрутил колёсико для поджога, чтобы обдать огоньком одну из маленьких палок. Как только кончик поджигается, то через время тухнет и огонь не переходит на другие ветки. Воспоминания об отце вытеснили все знания о разведении костра. — Сначала поджигают бумагу или салфетку. — Я уже понял, что сделал глупость, отстаньте! Он выхватил зажигалку прямо из моей руки. Хотя, слово «выхватил» не особо ему подходит. Он всё делает настолько аккуратно и незаметно, что можно назвать это кражей. Я иногда даже не замечаю, как он совершает действия. Буквально не почувствовал, как предмет чуть ли не исчез из рук. Пламя распространяется по скомканной бумаге, которую Нагито положил к палкам. Я молчу от неловкости, пока капо поджигает салфетки, будто показывая мне мастер-класс. Мне стыдно, ведь мою работу сделали вместо меня. Я ощущаю обиду, ведь я знал, как правильно разводить костёр, но из-за задумчивости всё вылетело из головы. И я уверен, что он всё прекрасно понимает, но всё равно не упустил возможности потроллить. — От тебя никакого толку. Как же он меня злит временами. Комаэда придирчивый, слишком весь из себя дошлый, иногда говорит сарказмом и бывает высокомерным. Тогда почему я требую его присутствия? Нет, ну правда. Он неприятный человек и ведёт себя странно, но при этом меня всё равно неистово тянет к нему. Постепенно темнеет и холодает. Надеюсь, в палатке будет тепло, хоть мы ничего и не взяли для подогрева. Нагито делает картошку, а я готовлю палатку ко сну. Я захватил с собой постельное бельё, но для начала нужно снискать ковёр, который брал с собой Комаэда. Расстегнув молнию рюкзака, я стал копаться в чужих вещах, по пути замечая плед. Решив не обращать внимания на, созданный мною, беспорядок, я наконец-то достал треклятый ковёр. Он эластичный и мягкий, поэтому хорошо улёгся в форме рулета в широком и высоком рюкзаке. Чуть ли не сорвавшись на бег, я отправился к палатке, вместе с рюкзаком, и мигом покрыл всё дно плотным куском ткани. Делаю всё настолько быстро, будто от этого зависит моя жизнь. Заходящее за горизонт, солнце окрашивает небо в оранжевые и розовые оттенки, а затемнённые участники кажутся фиолетовыми. На валежнике у зажжённого костра сидит Нагито, насаживая картошку на шампуры. Его пальцы и так бледные, но теперь они белеют ещё сильнее, пока напрягаются из-за надавливания. Локти мужчины пользуются коленями, как опорой, из-за чего ноги расслабленно раздвинуты, а спина согнута. Чужие волосы, как и обычно, растрепанны, но сейчас это выглядит по-особому эстетично из-за заката, ведь чужая беловатая причёска теперь заиграла красками. Захотелось запечатлеть этот момент, но ненавязчиво, чтобы он об этом не знал и продолжал отдаваться процессу. — О, ты пришёл. Я успел спрятать телефон до того, как он посмотрел в мою сторону. Приглядевшись внимательнее, я увидел сало между картошинами. Мужчина осторожно проводит ножом по будущему гарниру, создавая глубокие надрезы. Мне всегда очень нравилось то, как он владеет ножом. Комаэда выглядит как-то гармонично с этим предметом. Его пальцы быстро перемещают прибор, делая порезы прямо до самого шампура. Хотел бы я съесть их: уверен, они намного вкуснее картошки. В костре уже все сучья сожглись: от них остался лишь дымящийся пепел и немного горячих углей от широких палок. На две стены из кирпичей улеглись шампура и сама картошка расположилась в пустом пространстве. — Можешь последить за ней, пожалуйста? — Без проблем. Уже смеркается. Небо с каждой минутой становится темнее. Вдалеке виднеется месяц и кажется, что он совершенно не светит. Тишину заполнили сверчки и кузнечики. Не хватает только жаб, но озёр рядом нет. Я ощущаю себя уютно, будто нахожусь там, где должен быть, и с тем, с кем должен быть. Хочется позаботиться о любимом человеке и приготовить вкусную картошку. Желаю взять за руку, как тогда, в торговом центре. Может даже обнять. Хочу чего-то простого, тёплого и нежного, как его губы. Картошка покрылась золотистой корочкой со всех сторон и не подгорела. Думал всё сгорит к чертям с моей мечтательностью. Когда я принёс ему два шампура, то заметил, что он уже успел приготовить нам пластиковые тарелки и умостить одну из них у себя на коленях. У него ноги такие красивые. Не то что бы я только сейчас это заметил. Просто с данного ракурса они выглядят ещё эстетичнее. Один шампур я отдал ему, а второй забрал себе. Присев рядом с ним, я отсоединил картошку от метала. На поваленном дереве, где мы сейчас сидим, ютится красный плед, который ранее попался мне на глаза во время поисков ковра. Комаэда сфотографировал нашу картошку на память и мы принялись её есть. Иногда он напоминает мне деда. В наше время мало кто фотографирует еду, ведь это считается странным или же несовременным. Не то что бы я гнался за модой, просто он кажется мне социально неопытным: не знает, как правильно говорить с людьми и как выражать свои чувства. Картошка оказалась вкусной и не пересоленной. Не влюбился Нагито. Какое разочарование. Не смог я украсть его сердечко, ну или он просто всегда слишком сосредоточенный на выполнении работы. — Молодец, хорошо прожарил. Не пересушил. Каждый раз, когда он хвалит меня, мои губы готовы разорваться от улыбки. Только его слова имеют столь масштабную власть надо мной. Если бы меня похвалил кто-либо другой — я бы не радовался столь сильно. Но дело даже не в похвале. Я чувствую себя счастливым, потому что нахожусь с человеком, который много для меня значит. Я хотел бы дарить ему любовь с помощью объятий и тем самым демонстрировать свои чувства. Мясо мы не жарили, но в роли альтернативы выступила порезанная буженина. Ещё осталось сало, правда, не уверен в том, что его стоит есть после жарки на костре. Остаток тёмного вечера мы остались проводить у погашенного костра. Отсутствие какого-либо света не пугает меня, ведь звёздное небо даёт нам возможность видеть очертания окружения. Угли подсвечиваются тусклым красным светом, чем завораживают. Я посмотрел на небо, в поисках, ранее упомянутого, светила. По причине небольшой облачности, некоторые звёзды не видно, но это не мешает мне быть загипнотизированным и ощущать, проходящиеся по коже, мурашки. Правда, ещё не до конца ясно, мурашки пошли из-за зрелищности или из-за прохладного ветра. Достав свой телефон из заднего кармана штанов, я сфотографировал звёздное небо и месяц, из-за чего раздались два щелчка от нажатий на кнопку. — Хината-кун, подвинься поближе ко мне. Я обомлел и моментально спрятал телефон от услышанного. Обычно он сторонится и осторожничает, а сейчас наоборот просит меня сесть поближе. Сначала я не решался выполнить его небольшое поручение, ведь казалось, что это очередная шутка, а после, набравшись доблести, неловко присел рядом, пока он разворачивал свой красный плед. Одной половиной он укутал себя, а вторую закинул на меня, но из-за того что мы недостаточно сплочённо сели, ткань начала надоедливо сползать. Меня просто настолько поразила его просьба, что я испугался и всё равно сел недостаточно близко: совсем не знал, что ожидать от Нагито. Мужчина уложил свою руку на мою спину, а после плавно провёл ею до талии, таким образом захватывая меня в своеобразный плен. Напарник приблизил меня к себе вплотную, заставляя чувствовать тепло его тела. Теперь я держу кончик ткани, чтобы тот не успел свалиться. Не понимая, куда мне смотреть, я вперил взгляд в пустоту и ощутил, как окаменела моя шея. Теперь я точно не смогу посмотреть на Комаэду в таком состоянии. Скатывающийся со лба, пот говорит о том, что мне теперь далеко не холодно, ведь стало наоборот жарко. Я понимаю, что должен его спросить «Что Вы делаете?», но при этом не могу промолвить и слова, будто дар речи потерял. Концентрируясь на собственном глубоком дыхании, я изо всех сил вёл себя сдержанно до тех пор, пока не почувствовал, как чужие пальцы соскользнули с ткани прямо к коже. Сначала я думал, что это произошло случайно, но вскоре вся его ладонь оказалась под тканью, властно прижимая моё тело к чужому. Я даже не заметил, как это произошло: пока норовил прийти в себя, то вообще старался не обращать внимания на какие-либо прикосновения. Моё тело знатно напряглось от такого рода близости и мне стало слегка страшно от мысли, что меня снова оставят наедине с возбуждением, которое может нагрянуть в любой момент. Капореджиме залез туда, чтобы было удобнее меня прижимать к себе или он действительно случайно это сделал? Все мои догадки развеялись, когда он задействовал свою свободную руку, с помощью которой нагло и мучительно медленно полез под ткань, тем самым скользнув прямиком к животу. Ладонь, подразнивая, вальсирует по коже, попутно направляясь куда-то вверх. Пальцы обводят грудные мышцы, тем самым вырисовывая очертания. Когда я ощутил на шее чужое жаркое дыхание, мне захотелось как можно скорее впиться в источник. Неужели всё это игра? Он лапает моё тело, чтобы после поизмываться, увидев меня в возбуждённом состоянии? Мне нельзя расслабляться. Он может прервать эту игру, когда захочет. Как и раньше, поиграет с моими чувствами и уйдёт: снова меня бросит, как и на вечеринке. — Расслабься. Его голос томный и спокойный, а то, насколько тихий, заставляет меня смягчиться и поменьше нервничать. Моё тело будто исполняет приказ и теперь постепенно силится приходить в норму. Но всё же действительно лишь пытается, а в действительности это выходит не так быстро, как хотелось бы. Его медленные движения успокаивают, а ненавязчивые надавливания заводят ещё больше. Я не понимаю, как у него выходит создавать эту странную амбивалентность, которая почему-то приносит удовольствие. Его подбородок невесомо лёг на моё плечо, а волнистые волосы сплелись с моими. Тёплое дыхание мужчины я ощущаю щекой и краем уха. Чужая рука нагревается с каждой секундой всё сильнее, хотя по началу она была тёплой, что удивительно, ведь обычно пальцы Нагито ледяные, да ещё и на улице сейчас прохладно. Уткнувшийся в мою шею, нос заставил вздрогнуть. Кажется, что совратитель подбирается всё ближе и прижимается всё плотнее. Прямо как в тот роковой вечер, который я никогда не забуду. Его два пальца закончили свой путь, когда меж ними оказался сосок. Понимая, к чему всё идёт, я с опасением смежил веки и стиснул губы, боясь произнести хоть какой-то звук. Пока он медленно норовил оттянуть нечто выпирающее, я еле сдерживался, чтобы не взять Комаэду за руку и не продолжить процесс вместо него. Но в то же время то, с каким темпом он всё делает, заставляет долго смаковать всеми прикосновениями и движениями, хоть и с каждой секундой хочется заполучить в разы больше. Ладонь мужчины полностью накрыла одну из выпуклостей, которая расплылась во все стороны, когда её нежно и чувственно сжали. Дыхание учащается, как и сердцебиение, которое, я уверен, Комаэда идеально ощущает, учитывая расположение его руки. Сдерживаться невыносимо. Мне недостаточно одних прикосновений. Когда в его ладошке оказалась уже другая выпуклость, будто он боялся её обделить и оставить в одиночестве, он одновременно с сжатием нетерпеливо вцепился губами в мою шею. Почему мне это показалось нетерпеливым? Да потому что он сделал это настолько резко и чувственно, будто ждал этого целый день. Ощутив нечто мягкое и столь родное, я не могу не думать о том, что вчера эти губы, оставляющие после себя мокрые следы, я пробовал на вкус. Губы, от которых так сложно было оторваться, но если бы я этого не сделал — задохнулся бы. Влажные поцелуи создают красивые мокрые звуки, которые хорошо справляются с задачей «раззадорить меня». Я не хочу сейчас думать о том, что он меня бросит. Вместо того чтобы разрушать надежды, а желаю наоборот укреплять их. Думать о том, что мною поиграются и выкинут — до ужаса деструктивно. Не хочу мнить, что Нагито сейчас ничего не чувствует, совершая дразнящую и приятную прелюдию. Больше не желаю выдумывать страшилки под влиянием паранойи и после в них верить. Я собираюсь просто плыть по течению и уповать на взаимность, которой скорее всего нет. Возможно, стоило его остановить, но я так влился в этот процесс, что в голове нет ни единой причины просить его прекратить. Постепенно мне становится плевать, к чему это приведёт. Всё это будет потом, а пока я хочу насладиться каждым его нежным поцелуем, даже если результатом будет фрустрация. Чужие губы блуждают по всей шее, стараясь не пропускать зон, где ещё не побывали. Влажные звуки заглушают любые звучания природы и я даже успел забыть о существовании сверчков и кузнечиков. Они будто внезапно исчезли или попали в красную книгу. Комаэда нашёл задание для своей руки, которая до этого старательно ласкала мой торс. Постепенно расстёгивая пуговицы моей рубашки, он совсем не спешит, будто не раздевает меня, а пьёт успокоительное. Хотя, мелкая дрожь в пальцах всё же после первой пуговицы начала присутствовать, поэтому «спокойным» его состояние теперь я уже не могу назвать. Оставляя засосы на верхней части трапециевидной мышцы, он стягивает мою кожу к собственным губам, попутно норовя достать все пуговицы из плена ткани. После полного и слишком уж долгого раскрытия торса, Нагито схватил меня за плечо рукой, которая так долго работала над обнажением моего тела, и повернул меня в свою сторону. Его голова незамедлительно ринулась к раскрытой грудной клетке, будто мужчина спешил, чтобы я не успел среагировать. Чужие губы настойчиво нацелились на ареолу и предварительно мягко её поцеловав, полностью взяли в рот. Я не успел сдержать стон и одновременно с ним максимально стиснул и так сжатые ноги. Пока его язык делал круговые движения, я, тяжело дыша, удивлялся тому, как я всё ещё не свалился с валежника от сноровки партнёра. Каждый раз мне кажется, что уже дошёл до придела удовольствия, но Комаэда всегда, будто назло, доказывает обратное. Когда он отстранился, я всё никак не мог посмотреть в его сторону. Рваное и глубокое дыхание мешает мне спросить, какие намерения у моего капореджиме и что вообще происходит. Не в силах смотреть на него, я всё так же наблюдаю за зияющей пустотой, покрытой мраком. — Повернись ко мне лицом. А он любит покомандовать, даже несмотря на то, что мы уже перешли черту между напарниками и любовниками. Или по его мнению всё ещё не переступили? Повинуясь, ведь перед соблазном довольно трудно устоять, я осознавал, что мне неистово нравится удовлетворять его своим послушанием. Наверное, потому что ему нравится моя покорность: он сам в этом однажды признался. Комаэда незамедлительно впился в мои губы, как только я с ленцой повернул голову в его сторону. Чужая ладонь увила мою шею, тем самым делая меня более устойчивым и податливым. Я не уповал на нечто большее, ведь после той самой пытки я терпеливо держу свой язык под замком, боясь быть отвергнутым. Я даже сначала решил, что у меня галлюцинации, когда нечто мокрое начало принимать участие в поцелуе. Не уступая чужому напору и тем самым устраивая беспощадную войну, я начал заводиться настолько сильно, что уже не в силах сидеть без дела. Плед уже давным-давно упал, правда, я всё это время совсем не обращал внимания на данное происшествие. Плевать нам на холод, ведь температура наших тел способна за минуту накипятить воду. Я будто могу растворится в нём, как сахар в кипятке, ну или как снег, упавший на разгорячённую технику. Рука, всё это время держащая меня за талию, будто чтобы я не сбежал во время процесса, теперь приподнимает меня, говоря немым обиняком «пойдём в палатку». Пока я во время поцелуя постепенно пячусь в наш временный дом, параллельно снимаю с партнёра верхнюю одежду. Чужое пальто уже ютится на земле, вместе с моей рубашкой. Добравшись до пункта назначения, не расстёгивая шнурки сняли обувь и даже не закрыли проход. Так как я залез первый, да ещё и спиной, а не передом, то по инерции свалился в нашу постель и надо мною навис мужчина в футболке, от которой нужно поскорее избавиться. Стянув преграду, я мало что смог разглядеть, так как в палатке нет иллюминации. Лишь через незакрытую дверь просачивается что-то на подобии света, и то слишком тусклого. — Помнишь, я говорил тебе, что нам нужно серьезно поговорить? Меня беспокоит то, насколько чинно он это вещает, хоть и дыхание его нехило подводит. Я сейчас совсем не готов к разговорам. Сначала соитие, а потом уже всё остальное. Конечно я помню, что он собирался устроить мне выговор, но сейчас мне однозначно не до этого. — Эту проблему можно очень даже просто решить. Мои ноги нетерпеливо дёргаются и трутся друг об друга, норовя изъять из простых движений хоть что-то приятное и утоляющее жажду. — Благодаря этому решению тебе больше не придётся обращаться со мною так официально. Я даже по голосу слышу, как он лыбится. Этот приторный дразнящий голос выводит меня из себя. — Ну же, говорите скорее. Завывая от нетерпения, мне хотелось размозжить его голову, лишь бы он прекратил испытывать меня. — Тебе понравится это решение. Он сейчас совсем не отличается от ведущего из телешоу, который собирается объявить победителя в конкурсе, но тянет резину настолько долго, что хочется апоплексически перематывать. Я больше не в состоянии терпеть это издевательство. Разве он не мог поговорить со мной в любое другое время, когда я буду спокоен. Я не в силах сконцентрироваться на его словах, ведь мои мысли забиты пульсирующим членом под ширинкой и тем жаром, что сейчас так старательно укутывает меня с ног до головы. Я от нетерпения истерзал все свои губы и щёки, а ткань на ногах хоть как-то помогает удовлетворяться натирающими движениями. — И как ты думаешь, какое решение я принял? Мне хочется выть от безысходности. Он меня ещё и отвечать заставляет. Хуже быть ну просто не могло. — Я без понятия. Просто скажите скорее. Я начинаю откровенно скулить под ним, уповая на жалось. Хочется повалить его и самому продолжить, но боюсь, что так просто мне это с рук не сойдёт. — Ну же, Хината-кун. Прояви смекалку. Догадаться не так сложно. Сладкий голос туманит разум, а чужие пальцы, дразняще блуждающие по моей грудной клетке — и вовсе жестоки. — Вы такой проблематичный человек. От мучений я вертляво дёргаюсь и рвано дышу, но мой мучитель всё никак не может сжалиться. — Пока не догадаешься — мы не продолжим. Давай, ты даже не попытался. — Я не могу ни о чём думать прямо сейчас. — Значит тебе нужно научиться. Услышав через голос измывательский оскал, я неистово захотел ему врезать, но исход этого вечера должен закончиться сексом, а не дракой, так что лучше уже потерплю и обойдусь одними словами. — Мудак. Я начал изворачиваться, но на этот раз не из-за закончившегося терпения, а чтобы заставить мужчину сделать со мною хоть что-то. В паховой зоне мучительно тянет, а обитатель зоны просит прикосновения или хотя бы освобождения. Комаэда, в попытках меня остановить, поставил колено меж моих ног. Я начал крепко обнимать чужую часть тела собственными ногами, будто боюсь, что он передумает и уберёт колено прочь. Когда я потёрся и простонал, то получил ожидаемую насмешку. — Вместо того чтобы подумать над ответом, ты начал искать окольные пути? От спеси в чужом голосе, всю кожу накрыли мурашки, из-за чего я вздрогнул и тяжело выдохнул. Меня заставляют думать во время совокупления. С такой проблемой я ещё никогда не сталкивался. — Вы решили повысить меня до капореждиме? Когда я, сдавшись, размышлял о том, кто может общаться с ним на «ты», то в первую очередь подумал о людях его должности и выше. — Неверный ответ. — Мы должны стать друзьями? — Снова неверно, Хината-кун. Но остался последний вариант, не так ли? Ответ уже должен быть очевидным. Скажи это. — Но этого не может быть. Снова его измывательская ухмылка. И опять на моём лбу раздражающий пот. — Нам нужно стать партнёрами? Смущаясь от сказанного, я с силой смежил веки, после чего почувствовал, как к моему уху приблизились. — Именно... За горячим дыханием последовал блаженный шёпот: ленивый и протяжный. Это невозможно. Он предложил мне встречаться? — А теперь, умоляю... Возьмите меня скорее. Я уже ответил. Более молящий тон я сделать уже не мог. Это был максимум, который я выжал из себя. Если это не сработает, то я уже не знаю, что должен сделать, для того что бы он наконец-то начал действовать. Мужчина сверху, протяжно выдохнув, снова прильнул к моему торсу, проходясь по которому он постепенно спускается вниз. Осталось совсем немного, но он продолжает телиться: освобождает мои ноги настолько долго, что хочется его оттолкнуть и самому всё скорее снять. — Ну же... Ммх... Ты специально так медлишь или просто не хочешь? — А ты быстро привык. Уже обращаешься на «ты». — Так ты хочешь или нет? — Не хотел бы — не возбуждал бы целенаправленно. — А как же тот случай на вечеринке? — А? Какой случай? Вот засранец. Неужели действительно не помнит? Как такое вообще можно забыть? И плевать мне, что он был выпивший. — Забудь. — Л-Ладно... Когда он заикнулся, мне показалось, что ему стало очень неловко, но я так и не понял из-за чего именно. Я и не заметил, как оказался без одежды: Нагито хорошо умеет заговаривать. Даже не знаю, мне это качество в нём нравится или я наоборот ненавижу его всем сердцем. Сначала я радовался темени, ведь партнёру не видно моё нелепо раскрасневшееся лицо, но теперь я наоборот расстроен, ведь вместо Комаэды вижу лишь абрис. Когда он обхватил мой возбуждённый половой орган, а после двинулся вниз, я запаниковал, ведь побоялся, что он может почувствовать, исходящий от меня, неприятный запах. Чужие губы мягко поцеловали головку, заставляя всё моё тело вздрогнуть, а пальцы — сильно сжать простыню. Я же сейчас с ума сойду. Поцелуи начали появляться ещё ниже, постепенно доходя до мошонок. Он попутно медленно раздвигает мои ноги, поглаживая их. Кто вообще целует пенисы? Не знаю, нормально ли это и делает ли так кто-то ещё, но это до безумия приятно. Поцелуи пропитывают заботой и чувствами, из-за чего тело своевольно начинает расслабляться. Когда его губы добрались до мышц, образовавших отверстие, Комаэда чувственно ухватился за моё бедро, после чего начал вечернюю трапезу, которую смело можно назвать ночным жором. Извиваясь под напором, я мнил о том, что не хотел бы окончания этого вечера. Происходящее ощущается нереальным, будто всё это сон и скоро я проснусь. Отстранившись, он вперил в меня вопросительный взгляд, будто норовил убедиться, правда ли я хочу того, что недавно попросил. — Я взял с собой... — Я взял с собой... Удивляясь чужой подготовленности, я обездвижено лежу, наблюдая за тем, как он выуживает тюбик из рюкзака. Выдавив смазку на два своих пальца, он нежно провёл подушечками по мышцам, после чего плавно надавил, в следствии чего один из пальцев скользнул внутрь. — Ты уже ласкал себя там? — Это слишком интимный вопрос, Комаэда. Я еле озвучил фразу, говоря обрывисто из-за рваного и сбитого дыхания. Вынув палец, он принялся возвращать его обратно, но на этот раз вместе со вторым. Когда я занимался мастурбацией, было довольно приятно и мне казалось, что мои фантазии смогут заменить любимого человека, но по итогу, пока Нагито действительно растягивает меня собственноручно и не является фантазией, мне становится дурно от удовольствия. Как и с первым пальцем, вышло довольно быстро, но даже так, я уже не могу ждать. — Не нужен третий, давай уже... — Нет. — Но этого достаточно, правда. — Я утверждаю, что нет. Потерпи ещё немного. Ну и вредина. Снова достав пальцы и покрыв третий смазкой, теперь поочерёдно просовывает кончики внутрь. Как раз именно потому, что этот процесс тугой и медленный, я хотел его пропустить. Ну почему он упёртый такой? Дыхание мужчины настолько громкое, что его слишком много в этой палатке. Но мне безумно нравится быть свидетелем данных неполадок и осознавать, что Нагито сейчас тоже возбуждён. Его дыхание не только громкое, а и горячее: прожигает мой живот, тем самым делая в нём дыру. Я всё ещё не дотронулся до своей плоти, но как бы я не хотел это исправить, мне мешает его голова. Когда его пальцы дошли до упора, он согнул их в одном направлении, из-за чего моя грудь поднялась, неосознанно задевая чужую голову. Изо рта несдержанно вылетел стон, после которого я плотно сжал губы, в надежде на то, что мне это поможет молчать. Как он вообще узнал, где именно находится моя простата? Это было идеальным попаданием. — Давай уже. — Мне нравится растягивать удовольствие. Говоря это тихим голосом, он довольно улыбался, будто питался моей раздражённой реакцией. Похоже, растягивать он любит не только удовольствие, раз его пальцы продолжают медленно двигаться внутри, постепенно ускоряясь, а после резко дразняще замедляясь. — Комаэда... Ей богу, хватит уже. Нагито расстроился, но всё же наконец прислушался к моим словам и принялся растёгивать ремень, вместе с ширинкой. — Я мог бы заставить тебя кончить за пару минут, но это же неимоверно скучно. Он вычитывает мне очередную лекцию, попутно высвобождая половой орган. — Какой ты надоедливый. Сколько наш половой акт длится уже? Я слышал о том, что данные мероприятия могут затягиваться до часа, но не мог в это поверить. А теперь я думаю, что с Комаэдой это определённо возможно. Пока я в мыслях возмущался, его рука добралась до серебристой упаковки. — Может лучше без? — Это для твоей же безопасности. Ты должен умолять меня надеть презерватив. Признавая своё поражение, я терпеливо промолчал, после чего он одним ловким движением рук высвободил сложенную эластичную трубку и приложил её к головке. Я неловко поднял торс и облокотился локтями об пол, чтобы наблюдать за процессом. Партнёр не спеша спустил презерватив под венчик головки и произнёс звук явно не обозначающий наслаждение. — Гх... — Больно? — Совсем немного. Не бери в голову. Он медленно, но с напором развернул латекс по самое основание, из-за чего член у него немного упал. Я понятия не имею, что мне делать, дабы возбудить его снова. — Чего ты растерялся? Это для тебя проблема? Манящий и тихий голос норовит вывести меня на эмоции и заставить действовать. Он лучше кого-либо знает, как спровоцировать меня. Под действием его слов, бросающих мне вызов, я сел на чужие колени и теперь мои руки полностью окаймляют мужское туловище. Наши половые органы соприкасаются, как и мой рот к его шее. Укусил я её слабо, ведь боялся навредить любимому. Его кожа мягкая и эластичная: под ней я почувствовал расслабленные мышцы. Укус я зализал и сверху нежно поцеловал, из-за чего раздался громкий звук мокрого поцелуя. — Хорошо, Хината-кун... Мне нравится. Его шёпот такой неровный и жаркий. Когда говорит в сторону моего уха, оно будто пылает огнём. Когда я почувствовал, как что-то коснулось моего живота, то взглянул вниз и увидел результат своих стараний. Не задумавшись, я приподнялся и, схватив чужую плоть, было начал насаживаться, но меня почему-то моментально остановили, что неистово разозлило. Он когда-то в этой жизни войдёт в меня или как? — Я не разрешаю тебе. — Но почему? — Ты навредишь себе и весь завтрашний день будешь ныть. Ложись. Я всё же аккуратно лёг и, на этот раз сам, раздвинул ноги. — Не понимаю, зачем я смазку брал? У тебя член так яро сочится, что я даже не вижу смысла в этом ничтожном тюбике. Аахх... Он так хочет удовлетвориться: от нетерпения все запасы предэякулята отдаёт, чтобы я скорее отымел тебя. Мне это очень даже льстит. Пока лепетал, заливал смазкой плоть и поглаживал ту, чтобы распространить субстанцию. — Ну раз вы оба так умоляете меня... То, как томно и страстно он говорит это, начинает заводить ещё сильнее. Вожделение в голосе прямо кричит о том, как Нагито хочет меня. Приставив головку к моему колечку мышц, он немного вошёл и попутно приковал мои запястья ко дну палатки. Подобные машинальные действия возбуждают и я ради этих ярких ощущений даже готов потерпеть небольшое заточение. Чужие передние волосы стали мокрыми, ведь в результате разгорячённого тела — лоб Комаэды постоянно в поту. Пряди теперь свисают в виде сосулек, иногда покачиваясь от движений. Как бы темно ни было, их абрис я вижу отлично. Так как он не толкается, а просто медленно проникает, я ещё не успел ощутить дискомфорта. Он ставит засосы на моей груди и в некоторых местах нежно покусывает смуглую кожу. Когда Нагито полностью оказался внутри, то наполовину опустошил меня и сменил направление в сторону простаты, отчего я завопил. — Мгхаах... Комаэда, ещё раз... Когда я инстинктивно толкнулся в его сторону, то в ответ получил низвергающий и возбуждающий голос. — Сколько похоти, Хаджиме... Он снова назвал меня по имени, после чего, как по заказу, толкнулся в то же место ещё раз, заполняя меня полностью. Когда мои стоны заглушили поцелуем с участием языка, я вырвал запястья из чужой хватки, чтобы обхватить тело партнёра. Пока мужчина делает медленные движения и даёт мне возможность привыкнуть, мы сражаемся в поцелуе, иногда отстраняясь друг от друга и меняя ракурс. Получая дополнительное удовольствие от происходящего в районе таза, я непроизвольно мычу в поцелуй и прижимаю к себе Нагито. — Я... Мне... В-воздух... Кинув обиняк сквозь поцелуй, я сразу же ощутил нежные поцелуи в уголках губ. — Они такие вкусные... Я не могу оторваться. Он говорит протяжно и с наслаждением, продолжая процесс. Моё сердце слишком громко бьётся, а дыхание не тише, чем у Нагито. Моя рука потянулась к отверстию, а пальцы попытались затащить чужой член поглубже, вот только, никакого прогресса это не принесло. Это, наверное, выглядело ничтожно, как мои пальцы безрезультатно манили член, таким образом приглашая и выпрашивая. Взявшись за мою плоть, мужчина провёл подушечкой большого пальца по всей длине. Вдобавок к этому, он стал двигаться ещё быстрее, отчего мне в разы жарче и приятнее. С каждым толчком он задевает простату и входит не до конца, что знатно раздражает и заставляет выть от недостатка. — Хах... Ахх... Ещё глубже... — Но завтра... — Да плевать. Прислушавшись к моим словам, партнёр с каждым разом заходит всё глубже и глубже, отчего я получаю новые ощущения. Хлопающие звуки сопровождаются громким дыханием Комаэды. — Сл... лушай... Я... Ммх... Он убрал от меня свою руку, чтобы я не закончил преждевременно. Его волосы волнами разлетаются в разные стороны от движений, а моя спина гнётся так, что и до перелома недолго. Плавно вытянув из меня член, он прислонил его к моему, попутно обхватывая оба органа рукой. Хоть Нагито и старался довести нас до оргазма одновременно, всё же первым закончил я, а за мной и он сам. Уставший мужчина повалился без сил рядом со мной, ведь его руки буквально подкосились, что не удивительно, так как ему долгое время приходилось нависать надо мной. Он лежит лицом ко мне и со всех сил норовит отдышаться, но последнее даётся сложнее, чем что-либо другое.