Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Легкий ветер сопровождает успокаивающую тишину. Меня укутывает что-то шерстяное, норовя защитить от холода. Иногда по телу идут мурашки из-за отсутствия штанов, запуская холодок по всему телу. Но этот холод даже приятный: тело покалывает и от этого хочется сильнее укутываться, лишь бы получить новую дозу тепла. Когда в прошлом мне нужно было рано вставать, утренний холод всегда был причиной, почему я имел право полежать ещё около часа в кровати. Для меня подобный алгоритм осенью был рутиной и я считал, что не вставать из-за холода — вполне себе обосновано. Впрочем, мало что изменилось с тех пор. Вот только, теперь мне нельзя часами отлёживаться в своём ложе, ведь я вынужден каждый раз, как бешеный, выскакивать из кровати и бегать по квартире, в надежде успеть приехать вовремя к Комаэде. Сейчас мне никуда не надо. Как удачно. Я на природе и отрезан от мира. Нагито рядом и за ним не нужно ехать. Так хочется посмотреть на него, но сонливость не позволяет раскрыть глаза, да и не горю желанием пробуждаться. Хочется уснуть снова рядом с ним. Стоило мне набраться стоицизма, чтобы поднять тяжёлые веки, как солнце зарябило в глазах и заставило болезненно морщиться. — Такой очаровательный... — А... А? Опешив и резко открыв глаза, я увидел перед собой немного расплывающегося, но хорошенько подсвеченного утренним солнцем, мужчину. Его голос был таким приятным и умиротворённым, что казалось, я был в бреду и услышал своего ангела телохранителя. — Чт... Что ты только что сказал? — Ничего. Собеседник улыбнулся и лёг на спину. Сторону, где находится ослепительный источник света, он активно игнорирует и смотрит куда попало, но лишь бы не натыкаться на яркие лучи. Вспомнив, что я преминул взять с собой домашнюю одежду, мой взгляд испуганно метнулся к грудной клетке. На мне сейчас слегка протёртая изношенная белая футболка, которая из-за старости кажется мягкой и сероватой. Отодвинув плед немного вниз, я разглядел красную линию, скручивающуюся в районе живота в непонятный узел. — Это твоя?! — Тебя это расстроило? — Н-нет, совсем нет! Просто неожиданно. Мой голос стал тише, когда я услышал, насколько тихо со мною говорят в ответ. — К слову, о моих вещах, Хината-кун... — М? — Судя по запаху, ты неоднократно ими пользовался. Футболка, наверное, многое пережила... Комаэда выдохнул и нежно рассмеялся, после чего вперил взгляд в моё испуганное от уличения лицо. — Но будет лучше, если я не узнаю, что ты с ними делал, так что можешь не рассказывать. Я настолько расслабленный прямо сейчас, что мне даже не страшно быть осрамленным. Если бы меня изобличили позавчера, то я бы не задумываясь залез в кратер вулкана и утонул бы в магме, спускаясь внутри жерла до самого вулканического очага. Нагито совсем на меня не зол: улыбается и хохочет. Когда я перевёл взгляд на угол палатки, то увидел свои, аккуратно сложенные, вещи, а рядом с ними ещё и чужую одежду. Похоже, перед сном он навёл порядок. — Этой ночью на улице было так хорошо. Я пытался найти своё созвездие. — А какой у тебя знак зодиака? — Телец. Значит у него день рождения где-то, либо в конце апреля, либо в начале мая. — Нашёл? — Да, но больше всего мне понравился процесс поиска. — А моё созвездие нашёл? — Конечно. Оно очень похоже на треугольник, поэтому это было довольно легко. — Подожди... Откуда ты знаешь мой знак зодиака? Когда я в ответ услышал тишину, то начал злиться. — Эй... Я не говорил тебе об этом! — Капореджиме знают всё, Хината-кун... Он лишь улыбнулся и лениво закрыл глаза. После этого разговора я пожалел о том, что преждевременно уснул. — Почему ты одел на меня именно свою футболку? Мог бы эту чёрную, что на тебе сейчас. — Я надел эту одежду, а потом увидел, как ты морщишься и сворачиваешься в комочек от холода. Поэтому воспользовался тем, что было под рукой. Не будешь же ты в неудобной рубашке спать. Когда он обо мне заботится, я чувствую себя самым счастливым. Но он такой не только по отношению ко мне. Наверное, Макото он любит больше, чем меня. Если моя презумпция верна, тогда по какой причине Комаэда предложил мне встречаться? — Ты же понимаешь, что нам нужно серьёзно поговорить? — Да... Я постараюсь отвечать честно. — Что ты чувствуешь к Наэги-сану? Я посмотрел ему в глаза, до этого плавно повернув голову в его сторону. Он какое-то время молчал и силился подобрать слова, а я терпеливо ждал хоть какой-то ответ. — Восхищение и привязанность. Ну как.... Я совру, если скажу, что ничего к нему не чувствую. Спокойствие начало постепенно подводить мужчину, заставляя говорить медленно из-за переживаний. Он слишком тщательно подбирает слова, будто половину норовит скрыть и не договорить, потому что пообещал говорить честно. Врать нельзя, но ведь недоговаривать никто не запрещал. — У меня раньше никого не было, кроме Макото. — Макото? — Вот чёрт. — Вы называете друг друга по именам? — Никому нельзя знать об этом. Его глаза обречённо закрылись, показывая разочарование. Даже я успел стать бодрым, а он вымученный какой-то. Может именно из-за сонливости ему так сложно сейчас врать и выглядеть при этом уверенно? По этой же причине ему скорее всего сложно подбирать слова. Да и проговорился он так глупо тоже из-за этого. — Он ничего не узнает. Это будет нашей тайной. Я сделал полуулыбку из-за того, насколько глупо и неуместно звучала эта фраза. Его глаза всё ещё закрыты, будто норовят погрузить хозяина в сон. Когда я позвал его по фамилии, он вздрогнул, то ли от страха, то ли от неожиданности и я какое-то время ждал, когда он вспомнит, что я недавно от него хотел. Специально так телится? Притворяется сонным? — Рядом с тобой мне комфортно, но тот факт, что ты Изуру Камукура — всегда меня отталкивал. Я видел в тебе человека, разрушившего всё внутри меня. Это отталкивало меня и вынуждало поступать с тобой отвратительно. Ещё с первых наших встреч я заметил, что одержимость Камукуры передалась тебе. Первое время мне было мерзко и противно, ибо трудно было привыкнуть. Привстав, он на тяжёлом выдохе неловко проговорил своё предложение. — Давай позже договорим, я... Немного устал. «Немного устал» с языка Комаэды переводится как «я не хочу говорить с тобой на эту тему». После того как он скрытно зевнул в руку, мне показалось, что он и вовсе не спал этой ночью. Изначально я мнил, что он сонный, ведь только пробудился, но сейчас у меня ощущения, что причина иная. Комаэда, посветив своим задом, вышел из палатки. — Эй... Я хотел подольше так полежать с тобой... — Мы и так долго спали. — Долго? А который час? — Двенадцать. — Почему так поздно?! Во сколько мы легли спать? — Хм... Лично я уснул где-то в три часа ночи, но перед этим я много чем занимался. Давай вставай. — Я встану, когда ты ответишь на один мой вопрос. — Какой? Нагито присел и заинтересованно заглянул в проём, чтобы посмотреть на меня. — Тебе... П-Пон... Я почувствовал, как кровь активно начала циркулировать в районе лица. Опасаясь неожиданного превращения в помидора, я закрыл руками весь обзор. — Не смотри на меня! Чего ты вылупился?! Я специально начал задавать вопрос, когда он меня не видел, а он взял и назло повернулся лицом к палатке да ещё и присел. — Прости, больше не смотрю. Голос отдалялся во время произношения, будто капо попутно вставал. Какое-то время я не мог открыть рот из-за плотно сжатых губ. — Тебе... понравилось? Я пробубнил вопрос себе в ладони, но ему должно быть понятно, что именно я промямлил. — Хм... Ты был довольно непослушным. Его голос перетёк из нейтрального в более подразнивающий. Иногда мне кажется, что он постоянно ищет повод вывести меня на эмоции. Если это так, то с данной задачей он справляется отлично. Как же неистово раздражает. Я задал вопрос, а он ушёл от ответа, да ещё и таким наглым образом. То, что он осведомлён о моей чувствительности к его голосу — злит ещё сильнее, ведь это начинает походить на эпатаж. Только пока непонятно чем этот эпатаж закончится: скандалом, который начнётся, когда я дам ему оплеуху за попытку высмеять мой фетиш, или соитием, когда я возбужусь из-за его, томно озвученных, каверзных фраз. Стянув с себя его футболку, я поспешил облачиться в свою одежду. Выходя из палатки, я попутно накидываю на себя рубашку, не застёгивая пуговицы. Как только я поднялся и выпрямил спину, мысль о пощёчине молниеносно вылетела у меня из головы по двум причинам. Первая заключается в поведении Нагито, точнее в том, как он сейчас заворожённо смотрит на меня. Вторая причина — боль в пояснице. Я резко накренился от новых ощущений и прошипел. Комаэда неконтролируемо дёрнулся от неожиданности, что очень редко можно увидеть, ведь он относительно спокойно на всё реагирует. — Ну я же говорил. Эти последствия из-за твоей вредности. — Но в итоге всё равно ты в этом виноват, ах-ах-ха. — Эй! Я же говорил, что это будет на твоей совести! — И что? Всё равно ты причина боли и это неизменно. Знал, но всё равно послушался меня, потому что сам этого хотел! Когда я успел стать таким наглым? — Ты изменился: пытаешься повторять за мной. Но ты прав. Мне и вправду не нужно было совокупляться с тобой. — Гх... Да нет же! — Даже если ты скопируешь меня, я всё равно тебя переиграю. Он саркастично улыбнулся и пошёл собирать оставшиеся вещи в пакеты. — Кстати, хочешь зубы почистить? И вправду, только сейчас осознал, что повторяю за ним. Вообще, на протяжении всей своей жизни, я всегда норовил всем угодить, но когда увидел, как Комаэда открыто меня подкалывает и умничает, самому захотелось говорить, что приходит в голову, не жалея о сказанном. Даже не знаю, плохо это или наоборот хорошо. На самом деле, я впервые понял, почему Комаэда частенько достаёт меня. Ему нравится, когда я злюсь? Просто, я только что получил удовольствие от его раздражения: это довольно увлекательно. После моего одобрительного кивка, мужчина выудил из багажника бутылку, наполовину заполненную водой, и сел на корточки. Теперь ждёт, когда я наконец-то найду треклятую щётку, которую я без понятия, куда мог положить. Обнаружив желанный предмет на самом дне пакета, присел к напарнику и требовательно протянул вперёд щётку. — Балбес. Он отчеканил ругательство, смежив веки. Как-то слишком часто он сегодня закрывает глаза. Это подтверждает теорию о том, что он не выспался. — Ну что я опять не так сделал? — Чем ты собрался чистить зубы? — Паст... Ам... Ах-аха-ха... Я её не брал с собой. Осрамившись, я рассмеялся и почесал лоб. Чтобы не видеть его презрительного выражения лица, я прикрыл веки и надеюсь на пощаду. Своими глазами не вижу, но судя по легкому ветру, охватившего меня с ног до головы, он встал. Вскоре он вернулся и протянул ко мне руку с пастой. — Держи, тупица. — Почему ты так груб со мной? Я просто забыл... — П-прости. Я больше так не буду. Он виновато отвёл взор куда-то в лес, пытаясь не встречаться со мною взглядом. — В смысле? Подожди, Комаэда... Как это не будешь? Это же твоя изюминка. Что-то я растерялся. Это не тот ответ, который я ожидал услышать. Я не хочу, чтобы он прекращал. Он мне нравится таким, какой и есть. — Ну раз окружающих не устраивает моя изюминка, придётся сделать так, чтобы в итоге я не остался один и без работы. Ах-хах... Его смех звучал настолько уныло, что захотелось плакать. — Но ты мне и таким нравишься. Я не буду чувствовать себя лучше рядом с тобой, если каждое твоё слово будет фальшивым. Он отвернулся, поэтому я совсем не имею представления, какое у него выражение лица. Почему молчит? Он вообще услышал меня? «— Тебе стоит быть более напористым.» Если бы он не сказал эту фразу, вряд ли бы я сейчас раздумывал о том, как бы повернуть голову капореждиме, дабы узнать, что он попытался скрыть от меня. Как можно осторожнее, чтобы не спугнуть, я взялся за его подбородок и аккуратно повернул лицо в свою сторону. Удивительно, но он даже не сопротивлялся. Нет сил или просто хочет быть изобличённым, а отвернулся лишь из приличия? Я впервые увидел, как он плачет: обычно Нагито выглядит неприступным и бесчувственным. Иногда он жестокий или грубый, но сейчас кажется таким уязвимым. И вправду, это человеческие слёзы: точно не подделка. Для меня происходящее показалось настолько неожиданным, что я допустил вероятность розыгрыша. Когда я положил ладонь на его щеку, он болезненно зажмурил глаза, из-за чего полились струи, одна из которых прошлась по моей руке. Подушечкой большого пальца я провёл по коже под его глазом, чтобы вытереть жидкость. Похоже, теперь я тоже плачу, раз лицо мужчины постепенно расплывается перед глазами и начинает сиять от утреннего осеннего солнца. Созерцая красноватое и блестящее, от мокрых дорожек, лицо, я не смог сдержать эмоций. — Комаэда... Почему ты...? — Помолчи, пожалуйста. Он проговорил хрипло и тихо, схватив меня за запястье. Он убрал мою руку со своего лица и отпустил. — Не жалей меня. — Я не жа... — Не смотри на меня. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким жалким. Его, хриплый от плача, голос звучит, на удивление, через чур убедительно. — Но я хочу... — Просто почисть зубы сам. Я в палатку. Нагито поднялся и запустил руки в карманы свободных чёрных штанов. После того, как от него и след простыл, я ещё долго смотрел на застёгнутую дверцу. Моё сердце сильно бьётся, но не как обычно. Сейчас я чувствую странную тревогу и тоску. Он не дал мне шанса расспросить его или просто побыть рядом в сложный момент. Не рассказал, что чувствует, и совсем не объяснил ситуацию. Пока я думаю, машинально делаю то, для чего изначально мы приготовили полупустую бутылку, щётку и пасту. Руки подрагивают и от этого дрожит сама бутылка, которую я так старательно держу в руках. Это эмпатия? Не помню, когда в последний раз мне не было всё равно на чувства других людей. Вернее, мне не было всё равно, просто я раньше считал, что обязан сочувствовать, но сейчас со мной будто поделились частичкой боли и я принял её так, будто и сам эту же боль ощущаю. — Комаэда... Мы когда домой будем ехать? — Сегодня. Он говорит монотонно и спокойно, хотя недавно был довольно растроганным. — Вот как... Ладно. — И перестань меня копировать. У меня сейчас нет настроения спорить, поэтому легче просто согласиться. Но в глубине души я же знаю, что так быстро избавиться от новоиспечённых привычек будет довольно проблематично. В чём вообще его проблема? День только начался, а я уже устал от него. Меня постоянно заставляют думать. И утром, и днём, и вечером, и даже во время секса. — Эй, Хината-кун... Прости, я был слишком резким. Просто... — Забудь. Я перебил его, не желая слышать оправданий. Пусть лучше будет резким, чем ненастоящим. — Мне было бы достаточно узнать причину, по которой ты так... Норовя придумать эвфемизм к слову «плакал», я задумчиво молчал. — Я просто кое-что понял. — И что же? — Не бери в голову. Но я плакал не от ненависти и не от обиды. Тогда причина может быть хорошей? От мысли, что я зря переживал, мне стало легче и я принялся собираться. Когда мой компаньон наконец-то покинул своё пристанище, то обратился ко мне по фамилии. — Подойди ко мне, пожалуйста. С его плеч свисает грязно-зелёный плащ, на концах которого странные разрезы. Я и не задумался об отказе. Мои ноги сами повели к нему, не спрашивая разрешения у хозяина тела. Когда я встал в шаге от него, то начал наблюдать за тем, как Нагито сократил расстояние между нами, после чего неуверенно расцепил руки и нежно укутал меня ими, располагая свой подбородок у меня на плече. Мягкие волосы манят и хочется поскорее зарыться в них носом, но я воздержался от исполнения грёз, в страхе спугнуть любимого. Тепло окаймляет моё тело и я хватаюсь за чужую слегка подрагивающую спину. Ещё никогда мне ни было так уютно. Я думал, что рядом с Нанами мне спокойно, но Комаэда, полностью захвативший меня в плен своими руками, доказал, что умиротворяет похлеще кого-либо другого. — Ты изменился не только в характере. Твои чувства ко мне стали другими. Раньше от близости я ощущал возбуждение и мне постоянно хотелось чего-то большего. Сейчас же я желаю, чтобы он всегда был рядом и не скрывал от меня ничего. Чтобы не прятался от правды и не лгал мне в лицо. Я ничего не понимаю. Но если бы всё было так просто и очевидно — жизнь была бы скучной. Именно об этой скукоте талдычит Изуру? — Спасибо. Чужое промолвленное слово показалось настолько тёплым и искренним, что я сжал собеседника в своих руках ещё сильнее. — За что? — Просто спасибо. — Какой тогда смысл в этой фразе, если я не понимаю за что ты меня благодаришь? — Какой же ты надоедливый. Он тоже обнял меня крепче в ответ и уткнулся носом в плечо. — Спасибо, что принял меня таким мудаком. Я люблю его, но как только силюсь озвучить чувства — рот будто наполняется ватой, а губы кто-то старательно зашивает, не оставляя какой-либо маленькой дырочки для создания звука. Однажды я обрежу эти нитки и расскажу ему всё, что у меня на душе, но пока я не готов. Да и не уверен, что получу взаимный ответ. И вообще скорее всего мои чувства эфемерны. Я же не мог полюбить человека настолько быстро, так ведь? — Может ты... продолжишь рассказ? — Придётся... — Только давай не на ухо, пожалуйста... — Ах, точно. Вспомнив про чувствительность моих ушей, он нежно посмеялся, а когда отдалился — я ощутил холод. Не то что бы сейчас мороз, просто моему телу не хватает тепла любимого человека. Я посеменил вслед за ним и сел рядом на кору упавшей сосны. Когда я уложил голову на его колени, то не ощутил сопротивления, что позволило расслабиться. — У тебя волосы колючие... Он выдержал длинную паузу, во время которой я и не знал, как ответить. Это был тонкий намёк на необходимость ретироваться с его ног? — Но мне это очень нравится. Он запустил ладонь в мои короткие пряди, одна из которых стала жертвой тонких фаланг. Нагито то накручивает её на кончики пальцев, то просто играется с ней, что вызывает на моём лице полуулыбку. — А ты слишком худой... Я повторил за ним и так же заставил его ждать. — Мне это нравится, но тебе всё равно нужно больше есть. — Не в еде дело. Как бы много я не ел, всё равно останусь таким. — А в чём тогда? — Я болен. Он замолк так, будто промолвил факт совершенно случайно и теперь раздумывает, продолжать говорить об этом или нет. — А хотя, неважно, я просто пошутил. Ах-ах... Да, ты прав, мне и вправду стоит побольше питаться. Я даже боюсь представить сколько раз он уже успел мне солгать и сколько раз соврёт в будущем. Однажды он что-то говорил про свою болезнь, но не решился раскрыть подноготную. Собеседник настолько худой, что я затылком чувствую выпирающие кости. — Мне нравилось наблюдать за реакцией твоего тела на мои прикосновения, на моё присутствие. Это так увлекательно. Комаэда довольно удачно сменил тему, ведь теперь информация о болезни меркнет перед той темой, что он только что затронул. Собеседник вещает с таким удовольствием и приятным волнением, что меня это начинает пугать. В такие моменты я понимаю, что я игрушка, а он кукловод, тянущий ниточки так, как ему хочется. — Ты играл с моими чувствами. — П-правда? Ах... Но тебе же было приятно? В его голосе проскользнула надежда, ведь он спешит сбросить с себя вину, которой скорее всего в априори не было. Я не стану врать ради его упокоения, да и не особо-то хочу. Нагито плохо разбирается в чужих чувствах и совсем не понимает, сколько боли он может принести своими словами и поступками. Или понимает, но всё равно продолжает осознанно ранить? Даже не знаю, что хуже, но мне оба варианта совсем не нравятся. — Да, но потом было очень больно. Я же прекрасно видел, что мои чувства невзаимные. Каждое прикосновение было как, вставленная в кожу, бомба замедленного действия. Хоть и было приятно, через время бомба взрывалась, делая во мне огромную дыру, которую трудно залатать. — Мне жаль... Очень жаль. Нагито вплёл пальцы в свои бесцветные волосы и ладонями закрыл глаза. Его ноги подо мной подрагивают, из-за чего во мне зародилась жуткая тревога. — Ненавижу себя. Я делаю всё неправильно. Но больше всего я ненавижу своё безразличие. Мне совсем не стыдно. Нагито уныло бубнит, всё сильнее сжимая пряди волос. — Я заставляю людей играть под мою дудку. Я отвратительный. Из него стали вырываться нервные смешки, вскоре сменившиеся сардоническим истерическим смехом. Сердце забилось ещё сильнее от страха, а руки мелко задрожали. Ноги под моей головой всё сильнее трясутся от интенсивного смеха, заполняющего весь этот лес. Бледные пальцы мужчины выбрались с волос и съехали к глазам. Обзор открыт только на его ядовитую улыбку, от которой пересыхает во рту. Мои глаза, будто в страхе проглядеть момент, не закрываются, внимательно наблюдая за ощеренными улыбкой зубами. Безумие впиталось в кожу, заставляя тело потеть, несмотря на прохладную погоду. Я не могу дышать, будто кто-то любезно сжимает мой нос, тем самым не позволяя вдохнуть пропитанный сумасшествием воздух. — К-Комаэда... Я позвал его сдавленно и с дрожью. У меня сейчас совсем не получается звучать убедительно, но я всё равно надеялся, что клич поможет ему прийти в себя. Он убрал руку с закрытого века, а два пальца второй ладони он раздвинул, тем самым демонстрируя помутневший глаз. Кажется, что в радужке скопился весь спектр эмоций: ненависть, надежда, отчаяние, презрение, безумие. В глазе, который выглядит, как портал в другое измерение, я увидел больше, чем за всю свою жизнь. Он всё это чувствует одновременно или так только кажется? Как бы мне сейчас до ужаса ни было страшно, он нуждается во мне и в моей поддержке. Ну или я всё ещё отчаянно уповаю на то, что я хоть кому-то нужен. Если уйду — буду жалеть об этом и считать себя трусом. Это будет ошибкой, по причине которой почувствую себя виноватым перед Комаэдой. Всё будет хорошо. Нужно всего лишь остаться рядом в сложный момент. Стоит сжать его в руках и не отпускать. Я не медля сел на его колени, обхватив ногами бёдра. Крепко обрамив его руками, я испуганно уткнулся носом в грудную клетку. Чужое тело кажется озябшим: лишь мороз просачивается сквозь одежду. Я должен согреть его своими чувствами. Мне нужно дать ему понять, что я рядом и не только сейчас, а всегда буду, но только если Нагито сам этого захочет. Я всегда был тем, кто плывёт по течению и никогда не был той рекой, по течению которой плывут остальные. В отличие от меня, Комаэда скорее тот, кто способен изменить поток и направить его в ту сторону, которую хочет он сам. Мне кажется он не всегда понимает, насколько мощным является его поток. Он может брать под контроль всех окружающих, при этом заставляя всех думать, что они принимают решения самостоятельно и без чужого вмешательства. От подобных мыслей мне страшно, ведь я никогда не узнаю насколько ложно моё представление о происходящем вокруг. — Хината-кун... Его голос больше не звучит истерическим. — Почему ты всё ещё здесь? Настолько много ошеломления в вопросе я ещё никогда от него не слышал. Он будто в этот вопрос вложил всё своё удивление, которое копил на протяжении жизни. Я только сейчас заметил, что тремор прошёл у нас двоих. Я снова почувствовал от него тепло, ну или просто я его нагрел. Из моих глаз невольно потекли слёзы. Снова услышать его нежный голос было настолько приятно, что я расчувствовался. — Почему не убежал и прижался ко мне всем телом? Наверное, потому что я люблю его. Я даже приблизительно не смогу ему описать, что мне пришлось только что испытать, поэтому я так и не сказал ничего о своих чувствах. — Чем ты болен? То что я только что увидел, было поведение явно нездорового человека. Это буквально было ненормально. Я никогда в жизни не видел чего-то столь безумного, да ещё и вживую. Мне было настолько страшно, что мне хотелось плакать и бежать со всех ног. Желал залезть на верхушку дерева или в машину, после чего разогнаться до максимальной скорости, несмотря на то, что в лесу нужно ездить медленно. Хотелось выкопать себе яму и похоронить себя в ней же или прыгнуть в озеро и утонуть. Хотелось сделать абсолютно всё, лишь бы не слышать сардонического смеха. — Просто ответь мне! Тебе так сложно!? Я точно переборщил с громкостью. Слишком шумлю, учитывая тот факт, что его ухо не так уж и далеко. Мне довольно трудно контролировать себя прямо сейчас. Но нельзя меня за это винить после того, что мне удалось улицезреть. — Хината-кун... Никому не будет лучше, если ты узнаешь. — Я всё равно хочу знать. Я вымученно скулю, переходя с криков на более тихий голос, ведь кричать уже нет сил. — У меня злокачественная лимфома. Не делая паузу после моей последней фразы, он признался без эмоций. — Какая степень? Когда он промолчал, мне вновь захотелось ему врезать. — Комаэда, не выводи меня. — Третья. — Это всё или есть что-то ещё? Его взгляд кажется живым. Таким настоящим я его никогда не видел. Впервые мне так легко удаётся понять, что он от меня всё ещё что-то нагло скрывает. — Ты не доверяешь мне? — Д-доверяю... Он ответил настолько неуверенно, что правда ощущается полярной. — Эта болезнь сопровождается лобно-височной деменцией. В своё время я не знал на какую специальность стоит поступать. Я выбрал медицину, ведь мне казалось, что знания в данной области точно должны пригодиться. Конечно, я не собирался работать врачом, но разбираться в болезнях и уметь лечить людей — мне хотелось. Но все эти знания вскоре выветрились. Информация перестала казаться насущной, ведь я её толком не использовал. Но всё же хоть что-то отложилось. Я точно знаю, что выше названная болезнь считается смертельной. Он только что вёл себя странно, потому что люди с деменцией иногда теряют контроль над собой. Ну или не иногда. — Ты лечишься? — Бывает да. — Чёрт, ты как маленький ребёнок. Похоже, во мне пробудился тот врач, которым меня хотели видеть родители, когда платили за моё обучение. — Я переезжаю к тебе. — Что...? — Я собираюсь следить за твоим лечением. — Ты даже не знаешь как мне лечиться. — Значит я почитаю об этом. И вообще ты может не знаешь, но я учился в медицинском. — Я смотрю, ты прислушался к моему совету. — А? — не сразу осознав о чём речь, я молчал, пока до меня не дошло. — А, да, и вправду, так и есть. Я облегчённо посмеялся, ведь он хотя бы немного открылся мне. Я действительно стал более напористым. Этот совет помог мне подобраться к нему поближе. Он бы не рассказал мне всего этого, если бы я недостаточно настаивал на своём — Но мой ответ — нет. Что будешь жить со мной, что не будешь — это ничего не изменит. — Я буду следить за твоим лечением! — Мне нужно ходить на химиотерапии и лучевые терапии. Ты мне с этим никак не поможешь, если будешь жить со мной. — Но я могу напоминать тебе. — Ты можешь напоминать в переписке или в звонке. У меня закончились аргументы. Осталось только желание. — Но я хочу жить с тобой. — Я не готов. «Я не готов» с языка Комаэды переводиться как: «Я тебе не доверяю» и «Мало ли ты меня убьёшь, пока я буду спать». Похоже, сегодня я работаю его переводчиком. Нам явно ещё рано встречаться, но почему же он тогда так поспешил? Нагито всегда выглядел в моих глазах рассудительным, но сейчас он мне кажется как никогда импульсивным. — Думал сможешь жить со мной? Передай Икусабе, что всё не так просто. — Что ты несёшь? Я не понимаю. Что я делаю не так? Какие слова были лишними? — Что ты... только что сказал? Мой голос мелко дрожит и иногда пропадает, ведь мне сложно выговаривать слова. Я не могу поверить в услышанное. От разочарования хочется перерезать себе горло. Это слишком обидно, чтобы быть правдой. Я всё это время был рядом, тогда чем я заслужил отвратительное отношение к себе? — Почему ты так поступаешь со мной? — Хината-кун... Я просто пош... — Зачем ты предложил мне встречаться? Ты отвратительный. Я хотел принять в тебе всё, а в ответ получил плевок в душу. — Я пошутил... — Нет! Я больше не верю ни единому твоему слову. Ты лжец и манипулятор. Болезнь твоя выдуманная. Ну что, наигрался с моими чувствами? Достаточно повеселился? Нельзя вообразить хоть что-то более ужасное нежели то, что он мне сказал. Так жестоко со мной ещё никто ни обращался. Даже Джунко не удавалось так сильно ранить меня прямо в сердце, ведь она не была такой же меткой, как Нагито. Я дал ему тумака со всей силы, из-за чего чужая щека знатно покраснела, а сама голова с силой отлетела, заставляя волосы пошатнуться от резкости. Я поспешил встать с его колен. Если бы не мои принципы, избил бы его наглую рожу и заставил бы корчиться от боли. Мужчина опирается об поваленное дерево и смотрит себе в ноги. Мне тошно от его физиономии и хочется убежать как можно дальше, лишь бы его больше никогда не видеть. Хочу бросить капореджиме и уехать. Пусть хоть умрёт тут со своей болезнью, которой даже не существует. Пусть тешится своей ложью и выдумывает сказочки, в которые сам и будет верить. Но я слишком добрый, в отличие от него. Я не могу бессовестно оставить человека без ничего в лесу. Я не позволю себе безответственно отобрать чужие вещи. Я не имел никакого права его бить, ведь я ниже по статусу. Я всего лишь мусор у его ног, который обязан молчать в тряпочку и выполнять приказы. Моя жизнь давно мне не принадлежит, да и больше никогда не будет принадлежать. — Я ненавижу тебя. Я начал медленными шагами идти к палатке, чтобы сложить бельё. Снова я вернулся к этой фразе. В последний раз я говорил её в гараже. Может он не тот человек, с которым я хочу быть? От него лишь боль и проблемы. Было бы проще стереть его с памяти: забыть и больше никогда не вспоминать. Хотелось бы добраться до другого полушария и начать жизнь с чистого листа. Я мечтаю избавиться от всех этих треклятых мучений. Комаэда постоянно бередит раны, причиной появления которых является он сам. — Ты не выслушал меня. — Мне не нужны твои враки. Я сыт этим по горло. Меня тошнит от твоей лжи. Не желаю видеть тебя и быть твоим солдатом. Терпеть тебя не могу. — Как много проблем от людей, не понимающих шуток... Шутка, да, так я и поверил. Единственное оправдание, которое он смог выдумать. Это даже смешно. Настолько по-детски спихнуть все свои слова на шутку, в то время говоря на полном серьёзе. — Придумай более правдоподобное оправдание. Я ещё никогда не говорил настолько грубо и агрессивно, особенно во время разговора с человеком, который выше меня по статусу. — Какой гемор... Он высказался без эмоций и монотонно либо из-за неумения правильно реагировать на ситуацию, либо из-за синдрома треклятого мудака. Почему я стою на месте? Жду от него что-то? Продолжаю в него верить или просто не желаю быть в ссоре? Он решился на озвучивание слов лишь спустя пару минут молчания. — Да, я тебе не доверяю, но ты даже не норовишь понять почему. — Уверен, ты на самом деле не спал этой ночью. — Не перебивай меня. — Хах... Да, я неудачник без таланта, но это не значит, что ты имеешь право относиться ко мне, как к отбросу общества. — Да послушай меня! Собеседник сорвался на громкий крик, что удивило, ведь для Нагито подобное поведение нехарактерно. Обычно он спокоен и тем самым показывает свои рассудительность и зрелость. — Дело было вовсе не в интересе к твоей реакции. Я просто влюбился в тебя и мне было приятно осознавать, что ты чувствуешь то же самое. — И что? Это не меняет того факта, что ты постоянно настороже рядом со мной. — Я обязан заставлять себя никому не доверять. А тебе тем более нельзя, ведь ты мой бывший враг! Как я могу всего через месяц после знакомства взять и довериться? У тебя ещё и бонус в виде Камукуры есть. Представь какого это. — А что тогда насчёт болезни? Ты же соврал, не так ли? — Пусть будет по-твоему. — Соврал или нет? — Я не собираюсь что-либо тебе доказывать. Считай, что соврал, если тебе так будет легче. Как же это утомляет. Я не хочу ссориться с ним и что-то выяснять. Устал кричать на него и дуться. Просто желаю вернуть всё назад. Хочу не спрашивать у него ничего и жить в неизвестности. — Давай лучше уже разъедемся по домам как можно скорее. Вымолвив последние ключевые слова перед долгой молчанкой, он начал собирать мусор, а я принялся складывать бельё. Было бы намного удобнее делать это вдвоём, но я лучше умру, чем попрошу его мне помочь. Когда в палатке уже ничего не осталось, кроме его ковра, я взял в руки всё постельное и отправился к багажнику машины. Комаэда это заметил и почти сразу начал скручивать в прежнее положение ковёр, а после складывать палатку, которая по началу совсем не слушалась и разворачивалась обратно. Осознав, что я слишком много наблюдаю, но ничего не делаю, решил проверить, ничего ли мы не забыли. В результате я слегка переборщил и зашёл немного дальше, чем надо. Наверное, мне просто захотелось побыть наедине с самим собой. Не желаю с ним контактировать, выяснять отношения и разжигать конфликт. Моё горло побаливает и просит молчания, вот только его обладатель слишком экспансивный. Я могу всего-то из-за одного слова своего наглого капо неконтролируемо напрячь все существующие голосовые связки до предела. Тяжело выдохнув, я снова оглядел лес, который, скорее всего, вижу в последний раз. Мои глаза бегают по сторонам, а нос старается как можно больше глотать свежий воздух, которого скоро не будет, ведь мы отправимся в город. Пустые леса атмосферные, хоть и в то же время устрашающие, но этой ночью я не был напуган, а наоборот был счастлив. Счастью присуще всегда ускользать от меня и не оставаться рядом. Оно дразняще лапает меня, а после отстраняется, как только наиграется со мною. Прямо как Комаэда: оно приходит, только когда само хочет этого. Листок с моими желаниями мнут и выкидывают в компостную яму, где он и гниёт с другими отходами. Так было всегда и будет до конца моей жизни. Хочу как-нибудь отправиться в такой поход ещё раз, но уже где-то у реки или небольшого озера, чтобы можно было поплавать в темноте. Желательно с любимым человеком, но только если тот наконец-то полностью доверится мне. Пока я не особо горю желанием куда-либо с ним ездить, но знаю себя, скоро сново ослепну и буду липнуть к нему, как и раньше, в поисках приятных ощущений. В раздумьях о следующей поездке я пробывал, пока ходил меж сосен и сдирал с некоторых кору. Уверен, капореджиме меня уже заждался, поэтому нужно поскорее вернуться обратно и ехать домой. Палатки уже здесь нет: Комаэда всё-таки справился. Я сел за руль и ощутил на себе пристальный взгляд. Нажав на сцепление стопой, я положил руку на рычаг переключения передач, а на неё плавно легла чья-то ладонь. Я повернулся к напарнику и увидел в его лице желание что-то сказать. Из-за чужой нерешительности кажется, что прямо сейчас он борется сам с собой. — Поехали. Не решился. Я пытаюсь вспомнить, как выехать отсюда, а Нагито иногда подсказывает, из-за чего мне немного легче. Как только деревья остались позади, я облегчённо выдохнул и повернул в сторону дома. Всю дорогу в машине царила тишина, не считая подсказок моего капо и то это было по делу. Напарник казался опустошённым и мне хотелось узнать, что он чувствует и о чём думает. Когда мы подъехали к его дому, он не спеша забрал свой рюкзак с заднего сидения и продолжил телиться. Комаэда лишь напряжённо держит свою ладонь на ручке машины, а я одариваю его вопросительным взглядом, не понимая причину задержки. — Рядом с тобой я забываю о людях и о всех своих проблемах, принципах, планах, работе, обязанностях. Забываю даже быть настороже и не доверять тебе. Препятствие с характерным звуком распахнулось, а сам мужчина вышел из внедорожника. Дверь закрылась тише, чем обычно, из-за чего мне показалось, что она закрыта не полностью. Было желание схватить его за руку и опустить обратно, но у меня даже нет причины для этого поступка. Что я сделаю дальше, если верну обратно на сидение? Лучше уж отпустить и обдумать всё в одиночестве. Мы влюблённые и социально неразвитые идиоты, не умеющие разговаривать и правильно выяснять отношения.