Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Наслаждаясь звуками ветра, я долго не мог понять откуда в моей квартире взялись потоки воздуха. Голова непрерывно приподнимается равномерно, подобно маятнику, тем самым убаюкивая и уговаривая меня уснуть вновь. Я без понятия почему подушка ожила, но это явно далеко не всё, что меня сейчас интересует. На спине лежит что-то тяжеловатое и хочется ластиться к неизвестному объекту, прося остаться на моём теле навечно. Я обнаружил свою голову на чужой грудной клетке. Плечо в моей ладони ощущается миниатюрным и тёплым. Меня смущает чужое спокойствие, ведь человек, лежащий в моей кровати, уж точно не спит. У него было много возможностей уйти или отодвинуть меня, но тем не мене, он всё ещё рядом. На моей спине лежит его согревшаяся худощавая рука. Иногда она шевелится, тем самым поглаживая меня через футболку и вырисовывая какие-то узоры. Я так и не смог отгадать, что он всё это время так старательно силился изобразить. Когда он близко — я ощущаю себя в безопасности. В такие моменты кажется, что никто не в силах навредить мне, кроме его самого. — Мм? Доброе утро, Хината-кун. Как спалось? Вздрогнув от испуга, я резко поднялся. Уперевшись ладонью в его грудь, я стал настороженно наблюдать за чужим вопросительным выражением лица. — Чего ты так? Давай обратно. Собеседник посмотрел на меня самыми невинными глазами и постукал пальцами по моей руке, умостившейся на его грудной клетке. — Ты такой тёплый. Правда, тяжёлый немного. Хах... Он лучезарно улыбнулся, устало прикрывая глаза. Комаэда снова не спал, но я мне не стоит затрагивать эту тему. — Кхм... Д... Давай выберем другую позу. Эта меня слишком смущает. — Выбирай. Повернувшись к нему спиной, я поудобнее устроился под чужим боком и обрамил тонкую руку подобно подушке. Костлявая у меня подушка, однако, но грех жаловаться. Нагито обнял меня со спины и ладонь, лежащая сверху, кажется невесомой, будто мой сосед по кровати возомнил её булыжником и боится меня ею задавить. Настырный нос нетерпеливо зарылся в мои волосы и кажется, что теперь я смутился ещё сильнее. Мужчина, перед тем как обхватить меня, накрыл нас тёплым одеялом, что очень кстати, ведь сейчас уже начинает холодать из-за приближения зимы. — Э... эта поза меня тоже смущает, но пусть уже будет так. Я стыдливо смежил веки и сжал губы. Обрамляя его руку, обвивающую меня, я думал о том, как сильно не хочу, чтобы она ретировалась. Его ладони становятся нежными, когда касаются меня. Он бывает грубым, но в то же время он настолько заботливый, что это срывает крышу. Нагито может хамить, а потом говорить о моей особенности и привлекательности. Наверное, как раз из-за всех этих противоречий его действия и поступки кажутся странными. Рядом с ним я чувствую себя отдохнувшим. Иногда кажется, что когда он рядом — моя жизнь становится лучше. От этой иллюзии так тепло на душе, что уже становиться плевать на тот факт, что рай мне мерещится. Комаэда дарит мне надежду, хоть и каждый раз даёт мне понять, что однажды он этот подарок нагло заберёт. Тот каркас, что я выстроил за всё то время, что мы провели вместе, кажется очень шатким и неустойчивым. Стройка этого дома не продолжалась с того дня, как Нагито заподозрил меня в шпионаже. Со временем недостроенный дом обветшает и распадётся, так и не достроившись. Правда, в итоге никто с этой постройки выгоды не извлечёт, даже сам Нагито, любезно ставший спонсором. Не знаю, как было бы лучше: долго надеятся и, получив пинок от жизни, продолжать пытаться или просто всё бросить и плыть по течению? Я застрял где-то между двумя вариантами, боясь выбрать один из них. Я считал, что если перестану пытаться — моя жизнь станет бессмысленной. Человек умирает, когда уже ни на что не уповает и не норовит ничего изменить. Может именно поэтому я уже давно ощущаю себя мёртвым? — Хината-кун. Мы же снова встречаемся, да? Похоже, он обратил внимание на моё неформальное обращение к нему. Шёпот прямо в ухо был слишком неожиданным, поэтому я вздрогнул от мурашек и злости. — Д-да. — Прости... Я снова забыл. Да ничего он не забыл! Очевидно, что врёт! — Тц... — В последнее время ты слишком часто этот звук издаёшь. — Потому что ты раздражаешь! — Хм... Вот как. — Ммх... Комаэда! Не говори на ухо! Засранец. — Прости-прости. Мужчина прижал меня ближе и поцеловал в шею. — Ухты... Какая очаровательная метка. Видимо, поцеловал он меня прямо в багровый синяк. — Ты же помнишь, что сегодня собрание? — Чт... — Не помнишь. Ожидаемо... Только не надевай сегодня шарф. — А? Я дёрнулся от гнева, из-за чего в ответ получил поглаживание по руке. — Не скрывай метки. Я оставил их своими губами. — Который час? Намереваясь проигнорировать несусветный бред, я попытался сменить тему, но собеседнику это явно не понравилось. Казалось, что он хотел продолжать вещать околесицу до самого вечера, пока я не сойду с ума, но я его сбил во время полёта. Капореджиме потянулся за гаджетом, из-за чего между нами образовалась толстая щель, куда шустро забежал прохладный ветер. — Чёрт... Пора собираться. Только давай ещё немного полежим. Завыв с ленцой, он устало закрыл глаза. Явно не спал, но лучше продолжать молчать, как бы сильно мне сейчас ни хотелось акцентировать на этом внимание. — Кстати, ты же делал снимки в походе? Он кивнул и облокотился об спинку кровати, оставляя свою руку подо мною. — Покажешь? Вместо ответа, капо включил телефон свободной рукой, а когда я лёг уже на спину, то попросил его дать мне самому посмотреть. Нагито умостился впритык ко мне и рукой обвил моё туловище. Приставучий, как котёнок: прямо не отстаёт и на секунду. Ластится и просит корма в виде моих надежд. Когда я быстро провёл большим пальцем по экрану, оказалось, что я переборщил. Наткнувшись на кое-что занимательное, у меня появились вопросы, но я не спешил их задавать, в недоумении пялясь на сладко спящего Хаджиме Хинату на чужих ногах. В тот день напарник сказал мне, что ничего не чувствует ко мне. Но если бы ему и вправду было плевать, разве стал бы тайком фотографировать меня, да ещё и хранить снимок в своей галерее? Мой рот на фотографии приоткрыт, а каждая мышца лица расслабленная. Волосы неряшливые и торчат во все стороны, хотя даже когда я ухаживаю за ними, они всё равно и не думают быть уложенными. — К... Комаэда. Я настороженно позвал его по фамилии, заворожённо смотря на себя. — Я... Я могу объяснить... Мужчина принялся делать лишние неловкие движения и смотреть по сторонам так, будто он везде развешал шпаргалки и теперь норовит найти хотя бы одну из них. — Т-ты просто... Так мило спал у меня на ногах. Не найдя ни одного подходящего ответа, он признался в своём преступлении. — Так ты эту фотографию показывал Люденберг-сан? — Чт... А, да... — И как она на неё отреагировала? — Я сразу сказал, что это не мои ноги и это выглядело подозрительно, поэтому она хитро улыбнулась, но ничего не сказала. Я отвлёкся и совсем забыл о фотографиях, которые хотел посмотреть изначально. Пролистав до нужного момента, я нажал на первое видео, где я сижу на корточках возле костра и пытаюсь зажечь палку, а Нагито ржёт с меня на фоне, но тогда я этого не слышал, так как он стоял далеко и приближал видео, чтобы хорошо было видно, чем я таким смешным занимаюсь. — Комаэда! — Да что? Это было очень смешно. — Да иди ты! Я злобно провёл по экрану и увидел фотографию, где я жарю шашлык и летаю в облаках. Довольно красиво, ведь смеркается, но в то же время костёр освещает меня своим пламенем. Из-за огня я оранжевого оттенка, а места, куда этот свет не попадает, выглядят синеватыми. — Я был так сильно погружён в свои мысли, что и не заметил. Далее было не так интересно, пока я не добрался до сочетания звёздного неба и абриса Комаэды. Из-за тёмных деревьев он сливается с массовкой и всё это похоже на сплошную чёрную массу, где с трудом можно отличить человека от сосны. Глубокой ночью ничего не видно, кроме звёзд, но на следующих фотографиях есть вспышка. На первой — его сморщенное от неё же лицо, а на второй он уже поставил таймер. Завороженное лицо смотрит на звёзды, а сам он с голым торсом стоит боком к камере. — Вообще, это было видео. Я просто скриншоты сделал. — А, так ты чистил галерею? — Ну да. — Тогда почему ты оставил эту смешную фотографию? — Она не фальшивая. Тут мои настоящие эмоции. — Ты имеешь ввиду, что чаще всего показываешь ненастоящие эмоции? В ответ на мой вопрос, он молча смотрел на экран, не зная, что и ответить, пока не решил сменить тему. — Листай дальше. Я решил не развивать тему и продолжить просмотр. И я снова обнаружил спящего себя. Это уже закономерность. На этой фотографии я лежу на боку, а рука расположилась под головой. Всё было бы безобидно, если бы не участие Нагито: он целует меня в лоб с закрытыми глазами. — Комаэда... У меня к тебе пару вопросов. — Забудь об этом. Не спрашивай. Капореджиме в явном смятении и даже не знает, что сказать в оправдание. — Такое ощущение, что у тебя фетиш на спящих. — Да нет же! Ты просто милый, когда спишь! — Да-да... Я уже всё понял. — Я говорю тебе, что ты ошибся! Если рассуждать таким образом, то получается, что у меня фетиш на тебя! Другие же спящие люди мне не нравятся. Он отвёл взгляд, а когда пришёл в себя, то уверенно приказал. — Давай сюда свой телефон. Слова звучали слегка угрожающе. Комаэда точно будет выискивать в моей галерее что-то запретное. Когда я достал телефон, он сразу же выдернул у меня его из рук. Он будто специально пролистал слишком далеко, в поисках чего-то интересного. Вот чёрт, только не то видео. Я совсем про него забыл. — Хаджиме... — Х-Хаджиме? Напрягшись и удивившись из-за резкого перехода на имя, я понял, что сейчас мне будет не до смеха. — Что это? — Ах... Эм... Даже не знаю, как это оказалось у меня в галлерее. От безысходности я начал плести несусветный бред и говорить самую очевидную ложь. — Занимательно... Мужчина сардонически улыбнулся во время просмотра улики, доказывающей, что я нагло ослушался приказа своего капореджиме и бесстыдно подсматривал за поцелуем. — Дрочил на это видео, да? Выдав насмешливый коротких смех, он не дождался моего подтверждения. — И оставил его в галерее, чтобы неоднократно это делать. — Нет! Я же не извращенец! Я оставил, чтобы был компромат! Из-за стыда я не смог придумать более безобидное оправдание, но в каком-то смысле я сказал правду. Даже не знаю что хуже — мастурбировать во время просмотра или мечтать показать видео девушке босса. Я действительно несколько раз задумывался об использовании данного материала в неблагоприятных целях, но всегда отвергал любые мысли об этом, ведь считал шантаж глупым, инфантильным и низким. Я вряд ли осмелился бы пойти против капо и босса. Меня не прельщает идея портить отношения с мафиози, которым всё может сойти с рук. — Тебя так легко подловить. Его лицо с хитрого сменилось на чопорное, причём настолько резко, что прошлые эмоции в моменте показались фальшивкой. Внезапно стало так страшно из-за мысли, что я совсем без понятия, кто прямо сейчас лежит со мной в одной кровати. Комаэда будто незнакомец. Из раза в раз он демонстрирует пропасть между нами. Порою хочется поддаться усталости и свалиться в эту зияющую дыру, лишь бы забыть обо всём и больше ничего не чувствовать. Каждый раз, когда я узнаю о нём что-то новое, я более отчётливо вижу, насколько же много я не знаю. Этот человек за гранью моего понимания. Хочется просто кануть, падая в пустоту пропасти, которая не даёт мне возможности догнать любимого человека. Нагито вперил в меня попирающий взгляд, который я однажды видел, но мечтал, чтобы данный случай больше никогда ни повторился. Его серо-зелёные глаза парализуют: тело каменеет, не позволяя спрятаться от хищника, ранее прятавшегося в овечей шкуре. Его зрачки узкие и угрожающие, будто их хозяин в любой момент может напасть. Они держат жертву в страхе перед неизвестностью и ожиданием худшего сценария. Я вжимаюсь в матрас, прося его поглотить меня и тем самым спрятать от зверя, собирающегося сделать меня своей добычей. — Как я после этого должен тебе доверять? — Н-но я передумал. — Тогда почему не удалил? От монотонного голоса по телу пробежался будоражащий холодок. — Ты там такой горячий. У меня рука не поднимается. — И когда ты это снял? Когда я доверился тебе и попросил посидеть в комнате? Его взгляд пустой, чем он опустошает и меня на пару. — Я разочарован. — Но я ничего не замышлял! Давай вместе прямо сейчас его удалим! Чувствуя, как у меня начинается истерика, я отчаянно говорю хоть что-то, способное помочь мне в схватке с капореджиме. — У тебя всё так просто, хах... Издёвка меня задела, но я из последних сил стараюсь не срываться на собеседнике. — А зачем усложнять, если можно просто удалить и забыть? — Ты всё ещё не осознал, с кем имеешь дело. Напарник проговорил, как отрезал, а в следствии нескольких ловких движений — навис надо мной. Чужие бледные ладони приковали мои запястья к постели, с усилием вжимая их в мягкий матрас, будто норовя утопить. Я пытаюсь не сопротивляться, из-за страха выглядеть подозрительным. Да и я ничего не добьюсь освобождением. Мне стоит ему довериться. Он же не причинит мне вреда, правда? От презрительного взгляда хочется убежать и спрятаться, чтобы во мне не прожигали дыры. Ещё немного и я не то что опустею, а исчезну. — Сейчас самый удобный момент, чтобы признаться во всём. Он сидит на моих ногах, немного ниже бёдер и заглядывает в самую душу. Из-за его последней фразы ко мне подкрались не самые приятные предположения. Неужели он специально остался у меня дома, чтобы устроить эту западню? Иначе не было бы смысла оставаться у меня дома, ведь Нагито не может спать. — Неужели ты встречаешься со мной, чтобы выпытывать информацию? Повторяешь ту же историю, что и с Камукурой? Он в тот день убеждал меня, что пошутил, но в действительности Комаэда на полном серьёзе считает меня членом вражеской мафии под прикрытием. Норовит подмять под себя и сделать меня своей собачкой, которая будет выдавать всю информацию. На деле я уже давно его собачка, которой он уже активно пользуется. Хотел помириться, чтобы устроить этот спектакль? Неужели ему так сильно нравится снедать меня? — Эй... Нет. Я просто... — Уйди с моей квартиры. — Хаджиме, ты не понял, в какой ситуации оказался. Сейчас я решаю, что будет происходить дальше. Я могу сделать всё, что пожелаю. Могу пытать тебя, чтобы узнать, шпион ты или нет. Могу подставить тебя и посадить в тюрьму. Могу сделать из тебя лакея. Могу отдать тебя на эксперименты. Могу перемолоть тебя, сделать из того что выйдет корм и скормить животным. Нагито приблизился к моему уху и проговорил самый последний вариант. — Могу убить тебя прямо сейчас. Я и не заметил, что одно из, ранее прижатых к постели, запястий уже на свободе. Чувствую, как что-то холодное упирается в висок. Неужели пистолет? Но откуда капо его взял? — Чего ты такой испуганный? Почему так шокирован? По какой причине так нервничаешь? Мужчина тяжело выдохнул, будто ему сложно говорить. Он сонный, ведь всю ночь не спал, ожидая увидеть мою тайную сущность, которой нет и в помине. — Скажи что-нибудь в своё оправдание. Недолго думая, я в ответ сказал первое, что пришло в голову. — Я люблю тебя. — Придумай что-нибудь более правдоподобное. У тебя не так много попыток. Он пересел на мой живот, чтобы легче было держать пистолет. — Я люблю тебя. На этот раз я устало улыбнулся, ведь почему-то трудно говорить эти слова с раздражительным и злым лицом. — Я неуравновешенный псих. Как меня можно любить? Я отчётливо услышал щелчок прямо возле уха. Комаэда всё-таки нажал на спусковой крючок, из-за чего капли пота теперь интенсивнее скатываются с лоснящегося лба, а уголки губ опускаются от испуга. Теперь от улыбки ничего не осталось. Мои руки нервно подрагивают, веки дрожат, а горло пересохло. — Я люблю тебя. Мой голос на этот раз тише из-за кома в горле и нехватки влажности. От любого моего движения есть риск получить выстрел в висок. Меня пилят растерянным взглядом и пытают молчанием. Он будто не знает, что сказать. Сейчас Нагито кажется таким ошеломлённым, будто его впервые в жизни загнали тупик. Он стиснул зубы так, что казалось они сейчас выпадут и окажутся на мне. — Всё-таки Камукура не врал. Фраза прозвучала тихо и я её еле разобрал, будто собеседник специально норовил скрыть сказанное. Остолбенев, я постарался сделать вид, что ничего не услышал, после чего для уверенности повторил фразу, которую почему-то так приятно произносить вслух и тем самым сводить с ума своего капо. — Я люблю тебя. — Прекрати. Чёрт... У него трясутся руки и по этой причине пистолет тоже, что я не мог не ощутить своим виском. Нагито будто сейчас упадёт от тремора и начинающейся истерики. На моё лицо подают капли солёной воды. Чужие слёзы щекочут и напоминают о том, что это не сон, а реальность. — Я... Пистолет с треском ударился об зеркало шкафа, тем самым оставляя после себя еле видимую трещину. Прилетев на пол, оружие прокрутилось на поверхности. Произошедшее заставило запнуться и впасть в ступор. Не успел я договорить незаконченную фразу, как на меня упал собеседник от подкосившихся рук. Чужое тело дрожит, как и моё, да ещё и бонусом вдавливает меня в кровать своим весом. Грудь рвано двигается из-за нарушенного дыхания. Очень сложно любить, будучи членом мафии и уж тем более — любить члена мафии. А когда и то, и другое вместе — это катастрофа.

***

— Поторопись. — Да не умею я так быстро! — Нам повезло, что я к тебе приехал в официальном костюме, ибо пришлось бы ещё ко мне по пути заезжать. Пока я пил апельсиновый сок, чтобы хоть как-то насытиться перед важной встречей, капореджиме успел полностью собраться и покритиковать меня за небольшую задержку. Я голый бегаю по квартире во всю прыть и пытаюсь по частям найти свою одежду. Рубашка была на гладильной доске в спальне, а штаны я снискал в ванной. Пиджак вообще в прихожей на вешалке, а вот носки все в стирке. — Чёрт. — Ну что там? Он важно стоит в прихожей на коврике уже одетый и в обуви. Скрестив руки на груди, чинным выражением лица провожает меня взором, когда я прохожу мимо. Время от времени Нагито стучит носком по полу, из-за чего издаются громкие стуки, которые заполняют каждый уголок квартиры, что неимоверно раздражает и заставляет каждый раз морщиться. Надеть грязные носки — не вариант. Лучше повешусь, чем услышу от него, что от меня воняет. Поэтому я принялся отчаянно рыться в шкафу, в поисках хоть каких-то носков, но нашёл только порванные. Это же лучше, чем вонючие, правда? Я схватил сумку с документами и побежал к Нагито. Обуваюсь очень быстро, чтобы он не успел ничего увидеть. Сначала я обрадовался молчанию, но когда я завязал шнурки на своих туфлях и выпрямился, то увидел как капо с вызовом на меня смотрит. — Эй... Я спешу как могу. — Носок. — Да что не так? Я попытался прикинуться дурачком, чтобы гость вежливо промолчал об увиденном, но это не сработало. — Так спешил, что не заметил дырку в носке? Даже не знаю как лучше: выставить себя невнимательным идиотом, который не заметил дырку или рассказать о том, какой я ленивый и забываю стирать носки? Я выбрал ничего не отвечать и, надев свой пиджак, выйти из квартиры первым. За мной из дверного проёма вышел уже сосредоточенный на работе человек. Его руки всунуты в карманы пальто, а цепь звонко нарушает тишину вместе со скрипом наших туфлей об линолеум. Нажав на кнопку для вызова лифта, я решил, что сейчас самое время задать неуместный вопрос. — Комаэда... А что насчёт... — При членах мафии я для тебя Комаэда-сан и со мной на «вы». — Х-хорошо. Из-за его замечания мне перехотелось задавать вопрос. — Ты что-то хотел спросить? — Уже ничего. — Просто, я перебил тебя... Мне правда жаль. Я боялся забыть сказать об этом. Лифт остановил распрос моего капо и пригласил к себе внутрь. В зеркале я принялся разглядывать следы после неудачной попытки совокупиться. И вправду красиво. Настолько, что у меня внизу приятно потянуло. Я коснулся к багровому следу и закусил губу. — Нравится? — Та нет. — Ах... Ха-ха. Ну да, да. Вскоре улыбка пропала с его лица, ведь он вспомнил о работе и теперь заставляет себя быть сосредоточенным. Выйдя из лифта, мы случайно разошлись в разные стороны. — Ты куда? — В машину, а ты? — В машину... — Ладно, давай на твоём кабриолете. Нагито сел на сидение водителя и постукал рукой по пассажирскому возле себя. — Залазь, малой. Ухмылка так и кричит о том, что её носитель решил в очередной раз поизмываться надо мной. — Я сам поеду! — Да ладно тебе, я больше так не буду. Сделав паузу, он добавил очень важную деталь. — Возможно. — Тц... Выезжая из парковки, Нагито забавно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, чтобы случайно не сделать ошибку. Его руки умело прокручивают руль, а стопа жмёт на педаль. — А можешь крышу убрать? — Для тебя — могу всё. Он остановил машину и что-то нажал, отчего крыша над головой постепенно уходит назад. Я заметил, как крыша прячется в... Багажник? Отсюда не очень хорошо видно. Когда мы выехали, из меня снова начали выуживать недосказанное. — Так что ты спросить хотел? — Иногда ты такой надоедливый. — С тебя пример беру. А ты, видимо, с меня, раз мои же фразы против меня используешь. Я даже не замечаю того, как повторяю за ним, это уже настолько въелось в меня, что кажется повседневным и обычным. — Хотел спросить, любишь ли ты меня. Я ответил как-то уныло, будто уже знаю, что ответ меня не обрадует. — Давай поговорим об этом позже. — Я так и знал. — Да нет же. Я не говорил, что не люблю тебя. Просто попросил отложить разговор. Нам нужно сфокусироваться на работе, что очень сложно, когда ты рядом. — А? — А? Ну вот опять. Одной фразой вогнать меня в краску — как раз плюнуть. Когда мы доехали, то почти сорвавшись на бег поспешили в кабинет. Я даже забыл о своей новой странной привычке поправляться перед зеркалом лифта, по причине сбитого дыхания из-за физической нагрузки. Не отдышавшись, мы зашли в кабинет и поймали на себе укоризненные взгляды. Здесь все капореджиме, подручная и босс. Также я заметил девушку, которую ранее не встречал. Может она чей-то солдат? — Чего с отдышкой? Вы после секса сюда припёрлись? Фу, педики. Говорящий мужчина облачён в официальный костюм, что совершенно не сосчитается с его нынешней позой: стопы на столе, причём он их перекрестил, положив одну на другую. Руки у него тоже скрещены, вот только на груди. Выражение лица у него враждебное и злое. Ещё и педиками нас обозвал. Я его уже несколько раз видел, но не помню как его зовут. Может Фуюхико Кузурю? — Здравствуйте, Наэги-сан, Ваш пёс снова лает на меня. Предлагаю на входе в кабинет повесить табличку «злая собака»: будет очень кстати. — Сучара, Комаэда, что б тебя, блять, эта злая собака съела заживо! — Боюсь. Мой капо улыбнулся, смежив веки, из-за чего мне самому захотелось поднять уголки губ от нелепости всей этой ситуации. Меня поражает стойкость нашего босса: терпеливо ждёт. Джунко бы уже в лоб выстрелила за такое: без преувеличений. Но зато на собраниях всегда было тихо и говорила только она. Мы сели рядом на свободные стулья. — Надеюсь, вы уже закончили... У меня есть предположение, что подобные тёрки у них каждое собрание. У Макото слишком спокойная реакция на это. — Возможно, у многих возник вопрос насчёт появления на этом собрании Хинаты-куна и Фукавы-чан. — Да. Я вообще не понял нахуя сюда явился это гандон. — Хината-кун раньше был Изуру Камукурой. Когда-то мы говорили на эту тему, но я не уточнял, кто именно являлся носителем враждебной личности. Как бы мягко ни пытался говорить Наэги, в кабинете всё же настала гробовая тишина. Если бы здесь были часы, они бы от напряжения перестали ходить. Ошеломление присутствующих вскоре сменилось гневом. Блондин, встретивший меня и Нагито с притеснениями, начал идти в мою сторону, обходя вытянутый овальный стол. Когда подо мною исчез стул, я ударился об плитку, отчего та характерно хрустнула. На меня бестактно сели и, схватив за шею, впечатали голову в белоснежный пол левой рукой, а правой замахнулись и дали тумака. Мне показалось что я умер, ведь из-под глаз ускользнул мир, а по ощущениям я будто оглох, ведь совсем ничего не слышу. Через время я услышал длительный и монотонный писк, что так противно не менялся и раздражал, пока не исчез. Я услышал шорохи одежды, а после слух до конца прорезался и я смог наполовину открыть веки. Вот только, дало мне это не так много, ведь перед глазами всё откровенно плывёт. — Ты заставил страдать меня и моих товарищей. Его взгляд со временем приобрёл очертания и я увидел ярко выраженную ненависть. Этот взор заставляет моё тело разлагаться от вины, которую я чувствую из-за безразличного козла внутри меня. В мою щеку сразу же прилетел ещё один не менее сильный удар в то же место, отчего не повреждённую щеку впечатали в плитку. — Ты убил моих солдатов. Я потерял их навсегда. Когда он замахнулся ещё раз, я закрыл глаза, в ожидании боли, но я так и не почувствовал ничего. Неужели наконец-то умер? Вскоре у меня получилось открыть глаза и увидеть, как Комаэда спустился на одно колено и схватил коротышку за руку. — Угомонись, Кузурю-кун. Или ты хочешь, чтобы мы повторили наш с тобой прошлый опыт? Его голос чопорный и угнетающий. Суть угрозы известна лишь тому, кому она была адресована. Из-за услышанных слов, у Фуюхико начался тремор. Кажется, что вот-вот тело не выдержит и упадёт прямо на меня от сильного давления, исходящего от седого жуткого мужчины. Блондин прикрыл открытый в ужасе рот рукой, а лоб у него начал лосниться. — Я больше не буду его трогать. — Вот и славно. Нагито отпустил чужую руку и встал с пола. Я ошарашенный лежу на полу, в ожидании, когда с меня встанут, но в то же время не в силах что-либо сделать. — Но ты всё равно педик, как и твой дружок. Кузурю злобно прошипел, всматриваясь, в мой засос. Моя голова разболелась, из-за чего боль в щеке отошла на второй план. Как-то он слишком больно бил. А вот когда это делал Нагито, из-за того что я на него пялился — бил без особой силы, потому что он никогда не осмелится навредить мне. Правда, после сегодняшнего я перестал быть в этом на сто процентов уверенным. Я всё ещё лежу на холодной плитке и не могу заставить себя встать. Этот холодок очень даже кстати. Мне бы пальцев моего парня: они как лёд. После ударов моё тело нагрелось, ибо кровь хорошенько разогналась, особенно во время бега. Нагито проводит Фуюхико безразличным взглядом и протягивает мне руку, чтобы я поднялся. — Ты как? — Голова и зад разболелись. — Тебе не привыкать. Мы проигнорировали очередную глупую шутку и сели обратно на свои места. Когда я посмотрел на босса, в ожидании дальнейшей речи, то заметил, что он смотрит только на меня. Обычно Макото не задерживает свой взгляд на ком-то одном, а сейчас уставился на меня и не отлипает. Это очень напугало, ведь этот взгляд не вежливый или радостный, а пустой. Я сделал что-то не так? Если более точно определить траекторию его взгляда, то он смотрит не на лицо, а немного ниже. — Наэги-сан. — Д-да. Кхм... Босс в смятении закрыл глаза и улыбнулся, почесав щеку указательным пальцем. — У Хинаты-куна диссоциативное расстройство идентичности, а Токо Фукава страдает от того же диагноза. Возможно, у неё получится помочь Хинате-куну с управлением второй личности. Нужно выяснить, есть ли ещё какие-то грехи у вражеской мафии и сократить их численность. Осталось совсем чуть-чуть. Икусаба заняла место босса, а Цумики встала на её место. Соответственно, у них остался всего один капо. Хотя, в этом я не уверен, так как они могли избрать ещё одного. Казуичи всегда мечтал стать капореждиме, но отказывался каждый раз от своей мечты из-за меня. Интересно, его желание исполнилось? Хочется узнать в каком он положении и как ему живётся без меня. Я бы с удовольствием забрал его из той дыры. Все они недостойны такого хорошего человека, как он. Да и я однозначно был недостоин. — Поэтому лишняя информация нам не помешает, а так как солдат Комаэды-куна ещё не научился управлять своей второй личностью — ему с этим поможет Фукава-чан, если согласится. Мужчина посмотрел в сторону девушки, в ожидании аффирмации. Она неуверенно и неловко кивнула, перебирая пальцы. — Вот и славно. У кого-то есть вопросы или возражения? — У меня есть вопрос не по теме. Насчёт Бьякуи Тогами. Когда Нагито произнёс роковое имя, Макото начал нервничать. Его губы сжались, а пальцы поправили чёлку, будто это ритуал для успокоения. Его сейчас поймают в ловушку, причём при всех. — Я запала на него с первого взгляда. Девушка на другом конце стола с восхищением проговорила совсем неуместную и ненужную для нас информацию. Её рот приоткрылся, а щёки покраснели. — Фукава-чан, я не тебя спросил. — А ч-что насчёт него? Голос босса дрожит, но он изо всех сил норовит это скрыть. Наверное, он готов был поблагодарить девушку за отвлечение публики. Она дала ему возможность подумать над словами, но это всё равно не помогло ему против дошлого подчинённого. — Он же консильери, не так ли? Кабинет снова затих. Слышно лишь, как громко сглотнул Макото, и как кто-то стучит подошвой об пол. — Продолжим собрание... — Нет. Мы не продолжим, пока я не узнаю ответ на свой вопрос. Нельзя скрывать важную фигуру от нас. Консильери обязан присутствовать здесь и уж тем более на каждом важном мероприятии. Он должен представлять Вас и сопровождать. Он трус? Боится марать свои руки и быть членом преступной организации? — Он не трус. Брови Макото злобно свелись к переносице. Его явно разозлили чужие претензии. — Где он был, когда шла война и многие гибли? Что делал, когда я из кожи вон лез, чтобы улучшить ситуацию? Меня раздражает его бездействие и безразличие. — Тогами-кун с самого начала был рядом, даже когда я ещё ни был боссом. Он помог отделиться от неосведомлённых мафиози и создать отдельную семью для уничтожения преступных организаций. Он давал много советов, с помощью которых наша мафия всё ещё на ногах. — Вот как... Убить моих родителей тоже он посоветовал? После долгого молчания, босс так и не придумал что ответить. — Комаэда-кун... — На следующем собрании он обязан присутствовать. Это не просьба. Все снова затихли: ждут, когда Макото скажет хоть что-то, но с его уст не может вырваться даже одно банальное слово. — Следующее, о чём я хотел бы сообщить... Наконец-то хоть что-то смог выговорить мужчина с каштановыми волосами, спустя пять мучительных минут. — Один из солдатов Комаэды проследил за членом вражеской мафии и вычислил одно подозрительное здание. Нагито довольно улыбнулся. Интересно, мною он тоже гордится? Восхищается моими достижениями? Благодарен мне за всё, что я делаю для мафии? — Я хочу, чтобы туда отправился Кузурю-кун со своими солдатами и хорошенько обсмотрел всё вокруг. — Принято. В знак подтверждения своих слов, он одобрительно кивнул и начал потихоньку собирать свои вещи. — Это всё? Я могу уйти? — Ну, если тебя не интересует дальнейшая информация, то я не обязан тебя задерживать. Блондин незамедлительно встал со стула с чёрной сумкой в руках и направился к выходу. Дверь громко захлопнулась, после чего наступило недолгое затишье. — Люденберг-чан. Он обратился к черноволосой девушке, постоянно пьющей что-то из чайной фарфоровой чашки. — Хочу попросить Фуджисаки-куна проверить пару сайтов. Есть подозрения, что ими владеют члены вражеской мафии. На него вся надежда, ибо эти сайты слишком хорошо защищены. Сделав глоток, девушка спокойно ответила, после того как поставила белую чашку на миниатюрное блюдце. — Принято. Пришлите мне их. — Этим займётся Киригири-чан. Босс выглядит сосредоточенным, когда речь идёт о чём-то важном. Спрашивать про сайты я не стал, ведь мне вряд ли ответят, да и я скорее всего не имею права докучать. На самом деле, мне впервые так интересно узнавать о всём, что происходит в мафии. Раньше мне было откровенно плевать. Селестия допила содержимое и спрятала кружку вместе с блюдцем в чёрный чехол с кружевами. Она делает всё настолько элегантно и аккуратно, что завораживает и гипнотизирует. С виду кажется, что все здесь ничего не чувствуют, но на самом деле, они лишь силятся выглядеть безразличными. По сути они абсолютно такие же люди, как и я: тоже испытывают эмоции, устают и хотят отдыхать, а не выполнять грязную работу. Интересно, они тоже мечтают об обычной жизни, как и я? Хотят ли вернуть всё обратно и уйти из мафии? Чего все эти люди вообще желают и чего добиваются? Чувствуют себя в своей тарелке? Да и вообще, считают ли друг друга товарищами или ненавидят друг друга? — Хината-кун, ты с нами? — Д-да... Вы что-то говорили? — Я сказал, что завтра ты отправишься в комнату пыток. Не то что бы она пригодится... Это скорее в целях безопасности. Макото улыбнулся, чтобы меня расслабить и добиться доверия, а я, как обычно, повёлся. — Хорошо. У меня всё равно выбора нет. — Есть. Мы не имеем права тебя заставлять. — Даже не будете шантажировать и угрожать? — Мы ни за что бы так не поступили. — Простите. Я всё ещё не привык к боссу, который прислушивается к мнению каждого, а не вынуждает заглушить все свои недовольства и возражения. Я и не заметил, как мой голос стал тише. И тем более не заметил, как абсолютно все присутствующие уставились на меня. — Вы думаете о чувствах каждого. Это за гранью моего восприятия. Как босс мафии может быть таким добрым? Почему Вы стараетесь для всех, а не лишь для исполнения собственных желаний? Меня это шокирует. Я так рад, что Вы забрали меня из того кошмара. Ничего не могло быть хуже, чем пребывание там. Спасибо. Прочистив горло и выдержав паузу от неловкости, я посмотрел на Макото и согласился на поручение. Мы обговорили детали, а после разошлись. Я хотел предложить Комаэде постоловаться, но он так быстро вызвал лифт и тот предательски быстро приехал, что мне стало стыдно просить. Мы же всё-таки сегодня вообще не питались. — Твоя речь... Я заинтриговано и вопросительно промычал, в ожидании продолжения начатого. — Меня тронули твои слова. — Но я же про Вас ничего не сказал. Мужчина напряжённо промолчал и вышел из лифта сразу после открытия дверей. Я плетусь за Нагито, как идиот, ибо тот слишком быстро передвигается. Создаётся впечатление, что он куда-то спешит. — Помедленнее. Вы опаздываете? Боясь, что нас кто-то ещё может услышать, я продолжил говорить на «вы». — Нет. — А что не так-то? Зачем Вы торопитесь? Когда он обошёл кабриолет и повернулся лицом к двери, я увидел, что его лицо красноватого оттенка. — К.. Комаэда... Сан. — Ну чего тебе? — Что с Вами? — В каком плане? — Вы просто... Ну... Меня смутил его строгий взгляд прямо в мои глаза, поэтому чтобы прервать контакт, я сел в машину, а капо повторил за мной. — Лицо у Вас было... алым. — И что с того? Это ничего не значит. — Но Вас что-то смутило, да? Ответ на вопрос я так и не услышал, но вместо этого тишину нарушил звук заводящейся машины. Нужно было просто не обращать внимание на его лицо. Но что могло его так смутить? Или дело не в смущении? Может он выглядел покрасневшим из-за раздражения? Ветер развивает мои волосы, а руку я положил на оконную раму. Совесть не позволяет повернуть голову в его сторону, поэтому единственное, что я могу видеть, так это размазанные дома за боковым открытым окном. Хочу поговорить хотя бы совсем немного: мне надоело молчание. Я уже успел сегодня несколько раз прочувствовать угнетающую тишину. — Комаэда... Ощутив, что теперь могу не обращаться с ним официально, я расслабился. — Что? — Почему ты спал с пистолетом? — Я всегда должен быть настороже. Он ответил, как под копирку. Другого ответа и нельзя было ожидать. — Даже во сне? По-моему, это перебор. — Совсем нет. Как раз ночью опаснее всего. Намного легче убить спящего человека. — Да, но пистолет же твёрдый и давит. И вообще ты не спал. — Это меньшее, что меня волнует. — Л-ладно... А что насчёт Кузурю? Что у вас за опыт был? — А... Да я его похоронил заживо. Зато он понял, что быть моим врагом — не самая хорошая идея. — Ты... Жуткий. Я признался слишком искренне и прямолинейно, отчего мог случайно его обидеть, но я подумал об этом уже слишком поздно. Когда мы приехали к моему дому, крыша начала возвращаться на место, что слегка напугало, ведь это было довольно неожиданно. — Комаэда... Давай целоваться на прощание? Мы же встречаемся. Утверждение в конце было добавлено с целью оправдать мою хотелку. Пока я с опасением ждал ответа, то возвращал стекло окна в изначальное положение, чтобы отвлечься. Толком ничего не ответив, мужчина оперся рукой об спинку моего сидения и, приподнявшись, переставил ноги на мою сторону под бардачок. Когда он на меня уселся, я обратил внимание на свои бёдра, которые оказались в заложниках его ног. — Ну же... Капореджиме взялся ладонями за мои щеки и погладил их большими пальцами. — Целуй. Что тебе мешает? Или каждый раз просить обязательно? Улыбаясь в ответ на моё смущение и не отрывая взгляд от моих губ, он проговорил ещё одну реплику. — Ты такой стеснительный, Хината-кун. Он поцеловал меня в переносицу, из-за чего я сморщился и почувствовал следующие поцелуи, но всё ниже и ниже, пока капореждиме не дошёл до обветренных губ. Мой протяжный стон заглушается его мягкими губами. Почему-то сейчас поцелуй кажется приятнее, чем вчера. Наверное, мне всё-таки не нравятся грубость. Я хватаюсь за его маленькие плечи, которые под большим слоем одежды кажутся огромными. Хочу схватиться за другое место, но завтра меня найдут уже мёртвым, если поддамся своим прихотям. — Хината-кун... Я говорил тебе, что ты как наркотик? — А? Да... — Я чувствую, что могу задохнуться, но меня настолько поглощают эмоции, что начинает казаться, будто от этого даже приятнее. Я был бы не против умереть от поцелуя с тобой. Его глаза мутнеют и выглядят, как тина в озере. Завораживает и пугает одновременно. — Ты потрясающий. Я схожу с ума, когда у тебя встаёт на меня. Он потёрся бёдрами, задевая нечто рвущееся наружу. — Я даже не показал тебе все свои умения, а ты и без этого постоянно в напряжении от любых взаимодействий со мной. Фраза звучала многозначительно и многообещающе. — Прекрати говорить обиняками. Чего ты хочешь? — Хочу сделать тебе минет. В недоумении уставившись на его лицо, я какое-то время не мог говорить. — Я... Хах... Подожди. Собеседник совсем меня не слышит и спускается вниз под звуки моего возмущения. — Э... Эй! С-стой. — Что не так? От прямого вопроса мне стало не по себе, ведь я не могу отказать такому заманчивому предложению. — Всё отлично... Давай. Мне никогда не делали минет. Я растерялся. — А когда я вставлял в тебя, ты... — Ой всё, помолчи. Моё лицо начало пылать и, в попытках избежать насмешливого взгляда, отворачиваться. Слегка рассмеявшись, мужчина слез с меня и встал на колени перед моими ногами. Он еле вмещается здесь. — Это уже будет перебором. Я всего лишь хотел поцелуя. — Мне не хватает поцелуя. Я не могу остановиться: хочется попробовать тебя всего и сразу. Но только если ты этого тоже хочешь. Конечно я хочу, но вдруг ему не понравится? Мне будет стыдно и я не смогу смотреть ему в глаза после этого. Но пока процесс не пришёл к окончанию, я ещё могу спокойно пялиться на своего капо, который нетерпеливо достаёт мой половой орган, не снимая с меня штаны. Не в силах больше ждать, он без лишних задержек нежно поцеловал головку, а я в результате вздрогнул от приятных ощущений. Удивительно, но Нагито не телится, как это обычно бывает. Неужели потому что мы в машине? — Тебе нравится, когда я целую твой стояк. Уже не в первый раз это замечаю. Когда он не услышал протеста, то продолжил. — Я рад, что наши вкусы совпадают. Он поцеловал ещё раз, но более глубоко и долго, что почти снесло крышу, но я вовремя её словил. — Мм... Я нашёл себе замену твоих губ. — Эй... Услышав моё недовольство, партнёр лишь улыбнулся, а после провёл языком от основания до кончика. Вырвавшийся стон оказался приглушённым, ведь я боялся быть услышанным. Комаэде это явно не понравилось. — Только не сдерживайся. Твои стоны — награда за мои старания. — Но мы в машине... Нас могут слышать. — Она звуконепроницаемая. — Всё равно будет слышно! Когда он взял в рот верхушку, не желая продолжать бессмысленный диалог, я понял, что даже если бы диалог сейчас каким-то образом продолжился, то я не смог бы сказать и слова. Нахлынувшие чувства и ощущения сбивают с толку. Потеряв контроль и терпение, я случайно толкнулся, после чего меня наказали с помощью отстранения. — Я больше не буду делать тебе минет. — Прости... Прости. Я не хотел. Это просто было так приятно. — Вот почему тебе нельзя быть сверху. Не понимая, к чему была эта фраза, я свёл брови к переносице. По какой причине Нагито сказал это с таким разочарованием? Схватившись за моё бедро, он специально на него надавил, чтобы я не двигался, а свободная рука обхватила половой орган, тем самым помогая хозяину продолжить начатое. На этот раз, он поглотил немного больше, чем до этого, и я почувствовал лишнее движение внутри его рта. Это явно язык. Да он хорош. Выстонав его фамилию, я неосознанно схватился за его взъерошенные волосы и сжал пряди в своих пальцах. Я судорожно потянул их вниз, после чего сразу же пожалел о содеянном. От приятных ощущений я теряю контроль над своими действиями и словами. Мне хочется хвататься за всё подряд и двигаться к нему на встречу, чтобы получить больше желанного удовольствия. Мне нельзя быть резким и отпугивать его, но я продолжаю делать это. Партнёр остановился и, выпроставшись из оков моей руки, поднял голову, чтобы освободить рот. Тыльной стороной ладони он медленно вытер свои губы и снова покосился на меня. — Я реально больше не буду делать тебе минет. — Я... Прости. Я просто... Чёрт. Капо обречённо вздохнул и посмотрел на мокрый член, после чего стянул кожу вниз и на основании так и оставил свою руку, будто она отыгрывает роль подставки. — Толкнёшься — укушу. На этот раз он взял ещё глубже и обхватил языком плоть. Поднимая и опуская голову, он создаёт трение и скольжение. Иногда он причмокивает, что издаёт мокрый и непристойный звук, но как же это чертовски заводит. Он ускорился и по этой причине стало приятнее, но Нагито не берёт на всю длину, а я хочу ещё. Но мне нельзя ему мешать. Остаётся только сказать ему о своих желаниях. Он что, специально меня ограничил? — Давай ещё.... Глубже. Как я и попросил, он взял поглубже, но не настолько, насколько я хотел. — Ааахх... Да. Мгх... Но всё ещё мало. В надежде на то, что у него есть кинк на мольбы, я наумолял его, как только мог, а сам ухватился рукой за плечо спинки соседнего сидения. Так как это на нём сработало, моё желание оказалось исполненным, а я от удовольствия несдержанно выгнулся, закидывая голову. Да я же так инвалидом останусь. Позвоночник себе переломаю. Моя свободная ладонь, в поисках опоры, схватилась за потолочную ручку, на которой я теперь могу выместить все свои приятные эмоции, пока чувственно её сжимаю. Рука, упирающаяся в водительское сидение, обессилено соскользнула и упёрлась об подставку для рук. Я совсем не знаю куда себя деть. Мне нельзя его касаться, да и толкаться тоже нельзя. Он издевается надо мной? — К... Комаэда... Я... Намекнув, что я близок к финалу, я не обнаружил чужого отстранения и насторожился. — Посл-лушай... Я уже... Ахх... Я снова попытался говорить очевидными обиняками, чтобы он одумался, но он будто совсем не слышит меня. Господи, да где он так отсасывать научился? Его владение языком невыносимое. — Ммгх... Рот моего парня наполнился беловато-прозрачной и горячей жидкостью, которую он сразу же проглотил, не задумываясь. Что я натворил? Мне же нельзя было загрязнять его рот? Я сделал слишком много ошибок. Нагито облизнулся и вытер остатки с лица, после чего сама ладонь пережила чистку языком. Как же это чертовски пошло. Другое слово не подойдёт для описания. Из-за уведенной мною картины кажется, что я завёлся снова, но стараюсь расслабиться и не допустить очередного возбуждения. Зачем он проглотил мою сперму? Она однозначно отвратительная. Мне от одной мысли об этом плохо. — Ммм... Хината-кун... Он сказал это настолько блаженно, что у меня чуть не встал снова. — Ч-что? — Что ты сегодня кушал? — Ах... Ну.... На самом деле, я не кушал. Перед выходом выпил апельсиновый сок. — Пей его чаще. Его щёки красные, а глаза снова помутнели. Но этот взгляд не пугает меня, ведь в нём вожделение. — Зачем? Я опять не понял что-то? — Мне... Помочь? — Это пройдёт. Я надеялся на утоление чужой жажды, но партнёр решил, что раз я достиг оргазма, значит на этом всё. Терпеть его не могу за это. — Тебе за рулём сейчас ехать! — Ты недооцениваешь меня. Он проговорил с улыбкой и вылез из-под моих ног, чтобы сесть на водительское сидение. Я неловко поблагодарил его, пряча паховую область. — И прости меня, я просто... — Не бери в голову. Он выглядит так, будто уже и не обижается на меня за оплошности. А может он и вовсе не начинал злиться и лишь делал вид, чтобы понаблюдать за моими мучениями. Любит же он устраивать мне испытания, извращенец. — Хорошего... Дня. Я неловко и не спеша покинул машину, слыша в спину взаимное пожелание.