Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Хотелось бы жить с Комаэдой в одной квартире, чтобы мне не приходилось тратить время на поездки к его дому. Было приятно пробудиться с ним в одной постели и после совместно собираться на работу. Но в то же время это было довольно стрессово, ведь Нагито ждал меня прямо возле двери и комментировал мою заторможенность. Иногда он до жути приставучий. Прям подзатыльник дать хочется. Уставившись на, выходящего из парадного, мужчину, всего из себя импозантного и расфранчённого, я сильно супил брови и грезил о том, чтобы Комаэда свалился в грязную лужу. Хочется порвать его франтовское пальто, без которого он не выглядел бы столь уверенным и чинным. Он мне вежливо улыбнулся и помахал рукой, пока садился в машину. В нос бросился его приятный запах и тело сразу отреагировало на появление капо: в каких-то местах напряглось, а в каких-то наоборот расслабилось. Довольно странное чувство. Я поехал к пункту назначения и решил задать вопрос, снедающий меня с момента нашего совместного похода. Пока я занимался формулированием, пассажир посмотрел на мой профиль, из-за чего стало ещё более неловко. Раздражает его привычка — смотреть на меня. Это губит мою уверенность в себе, остатки которой я и так с трудом каждый раз собираю. Я большим пальцем глажу кожаный чехол на руле и старательно всматриваюсь в дорогу. — Почему ты такой опытный? В плане... Чёрт. Я растерянно смежил веки и насупил брови, уповая, что от этого станет легче. — В сексе. Мне пришлось открыть глаза, ведь я за рулём. Левая рука инстинктивно схватилась за пряди волос, а моё лицо начало греться, из-за чего приобретать краски и противный пот. Я почесал затылок, в попытках успокоиться. Моё любопытство решило в очередной раз вырыть мне яму и туда же меня бонусом скинуть. Вот только, зароет меня Комаэда. Командная работа. — Хината-кун, я не думаю, что ты готов к ответу. Единственный, кто не готов, так это сам Нагито. В его опытности явно замешан Изуру, что скорее всего и есть причиной, почему он не горит желанием вещать подробности, особенно перед поручением, на котором он с ним увидится. Но вот что я не понимаю, так это почему он стесняется говорить про босса. Макото же точно одна из причин, почему мой капо так умел. — Я расскажу когда-нибудь. Остаток поездки мы провели в тишине. С каждым разом мне всё сложнее и сложнее смотреть ему в глаза. Сначала возникали такие трудности из-за страха, потом из-за грязных желаний, а теперь я не знаю почему. У меня есть две презумпции, но одну из них я сразу откинул в сторону и предположил, что дело только во вчерашнем. Я всё ещё не понял, что чувствовал Нагито, понравилось ли ему, зол ли он из-за моих лишних движений бёдрами. Я очень хотел бы спросить его обо всём, но мой рот никогда не промолвит и слова об этом. Мне и тот вопрос сложно было задать, а если я ещё и про вчерашнее буду спрашивать, так вообще сразу откинусь от стыда. Мы вернулись в место, где всё такие же давящие белые, без окон, стены и несуразно грязная побитая плитка. Меня встретило кресло, вместе с дверью, ведущей в кладовку с орудием для пыток. Единственное, что на этот раз изменилось, так это наличие угрюмой девушки, которая любезно соблаговолила помочь мне. Её длинные распущенные тёмно-фиолетовые волосы кажутся довольно густыми и тяжёлыми. Порванная длинная юбка прикрывает колени и совсем не сосчитается со стеснительной хозяйкой. Хотя если вспомнить, что у неё раздвоение личности, то всё сразу встаёт на свои места. — Здравствуй, Фукава-чан! Капо сделал одну из своих радушных улыбок, от которой меня чуть не стошнило. Терпеть не могу его лицемерие. Не надоело корчить из себя правильного и дружелюбного человека? Мне тошно от его попыток казаться добрым. Он отвратительный человек и пусть все видят, какой он мудак, а не разглядывают его лживую маску. — Здравствуйте. Когда она на меня уставилась с недоверчивым взглядом, мне стало не по себе, но я всё равно продолжил смотреть на неё в ответ. Девушка перебирает свои же пальцы на груди и смотрит куда-то в сторону. — Хината-кун, ты готов? Капореджиме с надеждой заглянул в мои глаза, в поисках аффирмации. — Да, не стоит оттягивать момент. Я присел на металический стул со спинкой и ручками, а Нагито, присев на корточки, стал привязывать мои щиколотки к ножкам стула. Ушлые пальцы проворно скользят по ноге, когда окаймляют её цепью. Его движения плавные и уверенные, а стойкая концентрация поражает. Ни одного лишнего движения: всё просто идеально. Мне всегда приносили удовольствие его прикосновения и неважно какими они были. Сейчас его ладони кажутся по-особому аккуратными и медленными, будто гладят и холят. Комаэда воистину нежный. Настолько, что я расплываюсь в его руках. Что забавно, он не всегда является именно таким и довольно занимательно наблюдать за скачками его настроения. Нагито бывает как нежным, так и грубым, как добрым, так и злым. Может радушно улыбаться, а может испепелять взглядом. Довольно противоречиво, но в нём всё это ощущается настолько естественно, что я порою забываю, насколько это странно. Наблюдая за работой чужих рук, я не могу избавиться от мысли, что хотел бы направить их повыше и задержать на своём теле как можно дольше. — Всё в порядке? — А? Д-да... Я опешил и отвёл взгляд, чтобы не видеть человека, провоцирующего смущающие мысли. Мужчина поднялся и, слегка накренившись, плавно взял моё запястье, чтобы привязать его к ручке стула. Я не могу спокойно реагировать на нежные прикосновения. Хочется выть от наслаждения и просить добавки, но я должен терпеть: мы здесь не одни. Я отвернулся в сторону солдатки, чтобы отвлечься от приятных ощущений. Увиденное мною действительно позволило забыть о былых проблемах. Мутные глаза девушки завораживают, а от стекающих слюней из её рта я и вовсе скривился в отвращении. Её щёки розоватые, а руки на груди. — Фукава-чан... Что с тобой? — Не обращайте внимание. У девушки дыхание, как после пробежки. Нагито незаметно наклонился ко мне и прошептал насущную информацию, не хватающей для понимания происходящего. Как оказалось, она пишет книги в жанре романтики, поэтому её легко впечатлить взаимодействиями. Учитывая то, какие мысли были в моей голове, я боюсь представить её фантазии. Рука Комаэды скользнула в карман пальто, откуда достала запечатанную пачку сигарет. Плёнка, обрамляющая бумажную коробочку, вскоре оказалась на полу. — Чего ты так вытаращился? Я позже уберу за собой. — Откуда у Вас сигареты? — Они есть у каждого капо на случай, если придётся слиться с толпой гопников. После нескольких минут молчания, мужчина нежно расхохотался и устало прикрыл глаза. — А если серьёзно, Камукура терпеть не может сигареты. Для него это самая ужасная пытка на свете. У него есть какая-то травма. Дело не в отвращении, а в ужасающих воспоминаниях. Он спрятал открытую пачку в карман и поманил указательным пальцем даму, стоящую в пару шагов от нас. — Неси свой электрошокер. — Мне нужно поговорить с ним. Не то что бы я горела желанием... Токо выглядит серьёзной и сосредоточенной, несмотря на её чрезмерно скованную походку. Шаги у девушки настолько короткие, будто она направляется сюда насильно. — Посмотри на меня, Хината. — А... Обязательно смотреть на тебя? Желая наблюдать за своим капо, выудившим сигарету из пачки, я вымолвил вслух то, что явно стоило утаить. — Я настолько уродливая, что ты не можешь и пару секунд продержаться? — Ты красивая. Очки с круглыми стёклышками дополняют её ворчливый и недовольный образ. Она постоянно отводит взгляд и очень редко смотрит в глаза, что добавляет ей визуальной неуверенности в себе. Дама сделала шаг назад и положила руки на своей груди. Её удивление было настолько ярким, что я воспринял это, как недоверие. — Так прямо? Ты точно считаешь меня уродиной. Шок сменился насупленными бровями и враждебностью. Я сказал комплимент, а на меня разозлились ещё сильнее. — А кто красивее, я или Комаэда-сан? От заинтересованности она теперь хитро смотрит на меня. Я сначала не хотел отвечать, но когда представил реакцию Нагито на мой ответ, то передумал. — Ты. Увидев, поперхнувшегося дымом, Нагито, мне очень захотелось гоготать. Он тихо кашляет в свою ладонь, а его веки сильно сжались. Правой рукой он держит распаленную сигарету, из которой переодически выпадает пепел. Он согнулся напополам, как бумага, в порыве не заканчиваемого кашля. — Это была твоя самая удачная шутка, Хината-кун. — Вам смешно, потому что считаете меня уродливой? — Совсем нет. Я бы даже сказал, что наоборот. — Фукава-чан, начинай. Я сделал неловкую полуулыбку, спеша сменить тему разговора. Казалось, мой наглый капореджиме хотел сказать ещё какую-то глупость, но я перебил его, пока тот не успел меня осрамить. — Я переключаюсь на другую личность с помощью электрошокера. Также когда чихаю и падаю в обморок. — Я тоже менялся с ним с помощью обморока. — Не перебивай меня. Она стеснительная, но в то же время может быть довольно резкой. — Нам нужно попробовать разные способы. Если не успеем сегодня, то просто вырубим тебя и продолжим поиски в другой день. — И какие же есть варианты? — Ну... Я собираюсь использовать свой электрошокер, ведь лично мне он помогает. Только для начала я схожу в кладовку и возьму всё необходимое. — Необходимое? Она хитро улыбнулась и отвела взгляд, перед тем как посеменить в кладовку, где хранятся не самые безобидные предметы. Проведя её взглядом, мои глаза вперились в мужчину, стоящего в углу комнаты. Облокотившись об стену спиной, он подпирает ладонью локоть руки, держащей сигарету. Выдыхая дым, он прикрывает веки так, будто они тяжелее всего этого здания. Нагито выглядит уставшим, что меня начинает тревожить. Непонятно, что он чувствует и почему раньше времени начал курить. Я пригляделся повнимательнее к его движениям: они уверенные, без каких-либо колебаний. Сжимая губами кончик сигареты и придерживая её двумя пальцами, Комаэда вдохнул дым и задержал его во рту, после чего вдохнул ещё раз. Сделанный затяг натолкнул меня на мысль, что напарник скрывал от меня деструктивное хобби. Нагито выглядит довольно унылым и опустошённым. Сизый дым потоком вылетел из его рта, изображая туман. Сначала я подумал, что он мрачный из-за новоиспечённых проблем, но позже вспомнил о его скрытности. Возможно, он всегда такой, но привык не демонстрировать окружающим слабости. Где-то вдалеке слышны шорохи и стуки от падающих, из-за неосторожности Токо, предметов. Сначала я неловко оценивал состояние напарника под звуковое сопровождение, намереваясь проанализировать язык тела и эмоции на лице, а после рот сам раскрылся, не в силах вытерпеть ожидания и молчания. Хотелось, чтобы Нагито сам мне обо всём рассказал, но он же никогда этого не сделает, так ведь? Что для меня всегда останется загадкой, так это причина, по которой он так себя ведёт изо дня в день. Неужели ему есть что прятать и каждый раз нужно быть осторожным, лишь бы не раскрыть подноготную? Эти мысли пугают меня так же сильно, как и интригуют. — Комаэда, пока она нас не слышит... Он с заинтересованностью уставился на меня, вскинув брови. — Ты куришь? — А не видно? В его улыбке не было насмешки или спеси. Вместо этого она была нежной и уставшей. Его веки расслабленно полузакрыты, будто в любой момент могут смежиться и больше никогда не раскрыться. Нахохлившись, я сформулировал вопрос по-другому. — Ты куришь в тайне от меня? — С чего ты взял? — Выглядишь так, будто курение — твоя ежедневная рутина. — Курить не так тяжело, как ты думаешь, Хината-кун. Нагито потушил сигарету об стену и кинул её мне под ноги, подойдя поближе. — Эй! — Мне это нужно для пытки. Запихаю ему в нос, если не будет слушаться. Ну или в ухо... А может в рот и заставлю проглотить. О, точно! В анальное отверстие! — Прекрати. Меня сейчас вырвет. Мужчина нежно посмеялся и, сев передо мной на корточки, выжидающе посмотрел в мои глаза. — Ты ещё что-то хочешь спросить? — Д-да... Но ты вряд ли ответишь. Он с вызовом посмотрел на меня, тем самым выуживая недосказанное. — О чём ты думал, пока курил? Как я и ожидал, он не спешит отвечать и лишь смотрит на меня с недоумением, в надежде, что я передумаю. Но я не заберу свои слова обратно. Я бы даже наоборот добавил новых уточняющих вопросов, лишь бы он ответил хотя бы на один из них. Но в результате обойдусь одной просьбой, чтобы сильно на него не давить. — Ты выглядел грустным. Расскажи мне, что не так. — Я не хочу его видеть, даже несмотря на то, что я ненавижу его не так сильно, как раньше. В лицо врезалось неприятное дыхание, вызвавшее дрожь по всему телу и панику. Я скривился и сделал вывод, что Комаэда точно не курит в тайне от меня, ведь раньше я не ощущал от него этой ядрёной вони. Мне только что было настолько страшно, что хотелось спрятаться под одеяло, подобно ребёнку. С трудом сглотнув, я норовил понять, откуда объявилось чувство опасности. Тело боится, а сам я — нет. Неужели на меня так повлиял запах сигарет? Нагито оказался прав, Камукура действительно в ужасе от них. Но как настолько жестокий и холоднокровный человек может быть столь сентиментальным по отношению к запаху? Когда Комаэда скрылся в кладовке, то предложил девушке помощь. — Да, помогите донести. Здесь столько интересного... Пила, топор, ножницы, утюг, болгарка, дрель... — Всё-всё, хватит. Нам ничего из этого не пригодится. — Это же пытка, разве нет? — У меня другие методы: более действенные. Лучше испытай на нём свой шокер. Дама с фиолетовыми волосами выудила электрошокер в виде пистолета и приставила дуло к моему виску. Когда я услышал щелчок — в висок ударил, вскруживший голову, ток. Всё потемнело и ускользнуло. Кажется, что я ослеп, но на деле я ничего и не должен видеть. Перед глазами совсем нет очертаний, будто вокруг лишь угнетающая чёрная огульная пустота. Под ногами совсем ничего нет, ведь я парю в воздухе или вижу галлюцинации. Мне так осточертело это место, что меня тошнит от одного местонахождения здесь. Тело воздушное, подобно облаку, что является очень удачным сравнением. Я — снующая по небу угрюмая туча и каждый раз кто-то умудряется вообразить себя ветром. Воспользовавшись мною, поток утихает, после чего меня захватывает в ветряной плен уже другой манипулятор. Раньше этим человеком была Эношима, а теперь стал Комаэда. — Здесь скучно. Чужой голос звучит из неоткуда в виде слабого эха. Когда Изуру замолчал, я поспешно с облегчением вздохнул. — С твоим появлением менее скучно не стало. Чужой монотонный голос звучит прямо в моей голове, будто окружил со всех сторон. Я ощущаю себя уязвимым от невозможности убежать от гадостей. Камукура так и будет поливать меня не самыми приятными словами, пока я не сойду с ума. Захотелось сбить его с толку и тем самым нарушить чужие каверзные планы. — Ты самый близкий для меня человек, несмотря на то, какой ты козёл. Когда я сделал небольшую паузу, то в ответ ничего не услышал. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я был уверен, что собеседник начнёт перебивать, но на деле он поразительно терпелив. — Мы — единственные, кто есть друг у друга. Для него мои слова пустые или просто инфантильные, с какой бы интонацией и с какими бы чувствами я их не проговаривал, так что я не особо старался. Никто из нас теперь не норовит продолжить разговор. Лишь почувствовав пол под голыми ступнями, я обратил внимание на собственную наготу. Ранее я и не ощущал плоти: был похож на нечто, обделённое экзистенцией. Являлся фантомом, вообразившим себя парящим облаком. Руки обыскивают тело, в поисках одежды, но так ничего и не находят. Была найдена лишь кожа, не пропитанная каким-либо теплом, а вместе с ней — выпирающие кости и твёрдые мышцы. Моё туловище впервые показалось мне противным, будто оно ненастоящее. Я ощутил себя манекеном, внутри которого совсем ничего нет: органов, крови и нервов. А самое главное — нет мозга и сердца. Без мозга я родился изначально, а вот сердце незаметно выкрал Комаэда своими ушлыми длинными пальчиками, напоминающими инструменты умелого хирурга. Он прокрался внутрь и выудил все мои внутренности. Вопрос в том, что он со всем этим содержимым сделал. Ответ известен только ему, а я в силах лишь выстраивать жалкие презумпции, которые зиждутся на паранойи и страхе. За мою щиколотку крепко схватились, до боли сдавливая, а после резко потянули, вынуждая упасть навзничь. Больше всего пострадал позвоночник, а в ушах какое-то время был гул, поэтому казалось, что в тюрьме разума подозрительно шумно, хотя обычно тут мёртвая тишина. Твёрдый пол надоедливо давит, особенно в местах, где что-то выпирает. Как бы сильно я сейчас ни хотел встать, я не буду сопротивляться чужому замыслу. Голова раскалывается, ведь, как оказалось, хребет не единственный пострадавший. По телу прошлась толпа мурашек из-за холодного пола и подувшего эфемерного ветра. Я знаю, что человек, которого я ненавижу больше всего на свете, лежит рядом со мной, но при этом совсем его не вижу. — Как тебе удаётся говорить со мной? — Думал, я отвечу? — Я так не думал, но попытаться стоило. Я слышу и ощущаю собеседника, но при этом не вижу его, будто здесь никого нет. Мне кажется нечестным его умение внедрять в мою голову мерзкие фразы. Что самое ужасное, он не только сводит меня с ума своими внезапными попытками поговорить, а ещё и умудряется подслушивать. Нет ничего более постыдного, нежели позволить человеку изучать свои мысли. Самый ужасный кошмар, который я только мог вообразить — стал реальностью. — Даже зная, что потерпишь неудачу — ты продолжаешь тратить время впустую. Если я перестану пытаться, то какой смысл в моём существовании? Да, у меня никогда не получалось добиться прогресса и я бы даже сказал, что наоборот всё усугубляю своей немощностью. Но я не могу позволить себе остановиться. У человека есть два варианта: либо умереть, либо продолжать гордо позориться до самой кончины. Я продолжаю из раза в раз выбирать второй вариант, несмотря на то, как сильно хотелось бы поддаться соблазнительному первому. — Как у тебя получается подслушивать мои мысли? Ответ в виде молчания был самым ожидаемым, но у меня есть следующий козырь, способный разговорить собеседника. — Однажды ты сказал: «Ты ошибаешься, Хаджиме», но в чём я ошибаюсь? Попытавшись нащупать собеседника, я обнаружил голого человека, лежащего рядом со мной вверх ногами. Мы с ним подобны картам. Вот только, ощущается Камукура нереальным, будто его не существует, как и меня. Я совсем его не вижу и от его тела не исходит тепло. Когда я провёл ладонью от чужого торса по полу, чтобы вернуть руку на место, то наткнулся на длинные пряди, которые заставили скривиться в отвращении. Его волосы мерзкие и устрашающие. Камукура свободно может меня повесить на них. Они подобны холодному оружию, которое меня рано или поздно прикончит. — Представь, что твоих товарищей убил один и тот же человек. Он изнасиловал тебя из прихоти, а после ты и сам стал отдаваться ему. Этот человек уходит из твоей жизни и через полтора года возвращается, но на этот раз он в другом облике. Со временем вы начинаете сближаться. Наступила тяжёлая пауза, во время которой мне казалось, что собеседник планирует продолжить монолог. Я напряжённо молчал, опасаясь сиквела. — Ты бы доверился этому человеку? До меня начал доходить смысл приведённого примера, в следствии чего стало не по себе и я почувствовал мандраж, пронизывающий ужасом. Внезапно я ощутил себя настолько отвратно, что в очередной раз захотелось прервать свою жизнь. Но я никогда не покончу с собой, ведь моя экзистенция является самым жестоким и справедливым наказанием. — Это ситуация, в которую попал Комаэда. Монотонно проговорив последнюю фразу, он окончательно замолчал и я совсем перестал слышать его дыхание, будто оглох после услышанного. Повисла тишина, но этой тишины и в помине нет в моей голове. Навязчивые мысли не покидают меня, заставляя грызть самого себя изнутри. Тело зудит, порождая желание чесаться, раздирая кожу до крови, в надежде избавиться от позора. Только я начал вылазить из болота, как на меня свалился весь накопившийся мусор и потопил заново. Я неврастеник, не понимающий чужие чувства. Я обращаю внимание лишь на собственные проблемы и не вижу ничего за ними. Они меня ослепляют, не давая возможности познать чужой мир. Нагито и так делал для меня всё что мог, а я прошу у него каждый раз невозможного. Выпрашиваю то, что и сам бы себе не дал на его месте. Он и так прикладывает много усилий, чтобы мне угодить. Причина, по которой он хочет мне угодить, наверное, не самая невинная, но даже несмотря на это, я всё равно не лучше его. Я готов обозвать себя всеми существующими оскорблениями на свете, хоть и знаю, что мне это никак не поможет успокоиться. Комаэда мне ничего не рассказывал об изнасиловании. Я, конечно, не сомневаюсь, что моё тело в прошлом совершало большое количество убийств, да и в том, что Нагито отдавался взамен на информацию — для меня тоже не секрет. Но про то, что однажды мой капореджиме был не согласен на соитие — я слышу впервые. Мог ли Изуру наврать, чтобы заставить чувствовать себя ужасно? Тремор не прекращается из-за одной лишь мысли о правдивости недавно услышанных мною слов. Если Камукура действительно был со мной честен, тогда почему Нагито сам не рассказал мне об этом? Разве ему не было бы легче, если бы он разделил со мной травму? Да, я почувствовал бы себя отвратительно, услышав от него напрямую, но таким образом он хотя бы поставил бы меня в известность. Я бы понимал, почему он сторонится и почему так ненавидит чудовище внутри меня. Сегодня Комаэда сказал «я ненавижу его не так сильно, как раньше», но почему он стал ненавидеть меньше? Я не могу быть причиной, ведь Нагито изначально не связался бы со мной, будь у него та же неистовая ненависть к Изуру, так ведь? Не успел я задать всплывшие вопросы, как на лежащего рядом человека упал луч света, что позволило мне взглянуть на моё же голое тело и, обрамляющие его, волосы. Луч забрал часть меня, без которой я ощутил себя покинутым. Пол подо мною исчез, отпуская в неизвестность. Я куда-то падаю, но у этой зияющей ямы нет конца. Мои волосы отрастают и закрывают лицо, а ноги и руки беспомощно подняты вверх, ибо я и не пытаюсь сопротивляться. Я буду рад упасть в лаву и сгореть заживо или свалиться в воду и утонуть. Я бы добровольно попал в клетку к диким животным и дал бы им съесть меня заживо, при этом совсем не сопротивляясь. С удовольствием упал бы на ножи, поставленные остриём к верху. С грохотом приземлившись на твёрдый пол с выпирающими острыми шипами, я в панике резко поднял торс и открыл глаза. Я ощутил, что руки и ноги привязаны, когда со всей силы дёрнул конечностями вперёд от страха. Цепь звонко зазвенела, чем и отрезвила. Но этот звук не только отрезвил, а и дал понять, что головные боли снова меня настигли. Белые грязные стены и противная плитка подсказали, что я всё ещё в пыточной. Где-то тут должны быть Нагито и Токо. Они же меня развяжут, так ведь? Не могли же они оставить меня здесь одного? Я судорожно смотрю в разные стороны, уповая на хоть одно живое существо. Меня с мощной эскалацией охватывает паника. Вижу лишь запятнанные стены в крови, которую уже много раз тщетно силились отмыть. Взгляд зацепился за часы, купленные во время пребывании в торговом центре с Нагито. Если бы цифры ни были столь крупными — я бы вряд ли понял, что сейчас шесть часов. Полагаю, сейчас вечер, ведь я недостаточно голодный для утра. Стрелочка с одинаковыми интервалами двигается в одну и туже сторону, а я одариваю её нервным взглядом, ожидая спасения. Ещё немного и начну кричать, но вера в хорошее стала причиной, почему я так терпеливо сверлил взглядом аксессуар. — Ты слышала? Приглушённый вдалеке голос точно принадлежит Комаэде. Ещё немного и я сошёл бы с ума от одиночества и отчаяния. Шаги, сорвавшиеся на бег, начали успокаивать и убаюкивать. Глаза слипаются от сонливости, но я стараюсь через силу открывать веки. В нос снова врезалась вонь от сигарет. На полу ютится пять окурков. Мужчина подбежал ко мне, чем доставил ещё больше противного запаха, и положил свои ладони мне на плечи. — Я так рад, что ты вернулся... Он искренне улыбается, а глаза из-за улыбки очаровательно щурятся. Я впервые узнал, как выглядит его настоящая улыбка. Хотя кому я вру? Я толком не смог бы отличить фальшь от истинны. — Простите меня. Извинение вырвалось, не спросив у меня разрешения. Подсознательно я так сильно хотел раскаяться, что уже не смог сдержаться. Напарник посмотрел на меня с недоумением, будто я несу несусветную околесицу. Сначала мой голос пропал на почве стресса, а когда вернулся, я продолжил вторить одно и то же, но разными словами. — Мне жаль. Я был неправ. Я сделал много ошибок. Простите. Подрагивающие пальцы сжимают ручки стула. Мне снова стало трудно разговаривать, поэтому я решил немного помолчать, ожидая хоть какой-то реакции от собеседника. — Хината-кун... Это очень трогательно и мне правда захотелось простить тебя, но я даже не понимаю, за что ты извиняешься. — Если Вы не против, я хотел бы поговорить об этом наедине. Он явно в замешательстве и даже не знает как реагировать. — Кхм... Ты молодец. Мы справились. Он неловко отвёл взгляд и схватился за шею. Сейчас у него нет возможности достаточно меня поддержать из-за ограничения в виде Фукавы, которая ведёт себя довольно странно. Не то что бы она раньше не казалась странной, просто на данный момент она выглядит ещё более замкнутой, да ещё и ошеломлённой. Она всё время молчит и испуганными глазами поглядывает на Комаэду, отводя взгляд, когда тот на неё смотрит. — Камукура сказал, что вражеская мафия возможно занимается производством наркотиков. — И почему же «возможно»? — Ему Джунко часто предлагала наркотики. Камукура утверждает, что у неё было много видов таблеток и травы, будто владеет такого рода бизнесом. Но у него нет каких-либо доказательств. Девушка выдала странный смешок, вот только я совсем не понял причину её реакции. Комаэда же не сказал ничего необычного или смешного. — Какие дальнейшие планы? — Для начала нужно поставить Наэги-сана в известность и он уже сам будет решать, как пользоваться информацией. Пока мы убирались в здании, я чувствовал себя отчуждённым и подавленным. Так и ждал, когда мы с Нагито наконец-то останемся одни. Оказавшись в машине, я ощутил облегчение и протяжно выдохнул. — За что ты извинялся? Прошло от силы минут десят с момента моих извинений, а я уже успел захотеть забрать все свои слова обратно, лишь бы не говорить на эту тему. — Я был ослеплён обидой и хотел, чтобы тебе было стыдно. Я собирался продолжать оскорблять себя и извиняться, пока язык не окаменеет, но Нагито меня опередил. — Я не обижался. Он сказал это настолько уверенно и чётко, что у меня совсем не осталось сомнений в подлинности. — Я знаю о тебе всё. По одному твоему выражению лица могу понять, о чём ты думаешь. Я не злился на тебя, ведь ты не разбираешься в людях и не умеешь смотреть через маски. Другое дело Камукура. Ты не представляешь, какого это — смотреть ему в глаза. В этот миг он будто узнаёт о тебе абсолютно всё. Именно поэтому ему скучно разговаривать с людьми: вся информация о каждом человеке, как на ладони. Он ищет тех, кого не сможет понять и кого не так легко прочитать. — И он нашёл тебя. Я ощутил, что перешёл границу дозволенного, как только Комаэда напряжённо задержал дыхание. Мне не стоило напоминать ему об отношениях с Изуру. Когда мы только сели в машину, то он норовил быть радушным, а сейчас выглядит уставшим, будто уже нет сил что-либо изображать. Сложилось ощущение, что любые воспоминания и разговоры, связанные с Камукурой — расстраивают его. Конечно, это не должно быть удивительным, но его грусть больше похожа на тоску, нежели на последствие ненависти. Это кажется странным и нелогичным. Он же не может скучать за чудовищем, уничтожившим его жизнь, так ведь? — Ты совершенно меня не знаешь. Не можешь даже представить, о чём я думаю. Ты без понятия, что я чувствую к тебе и что творится в моей голове, когда я прикасаюсь к тебе. Ты видишь лишь мою оболочку. Не понимая, зачем собеседник целенаправленно разочаровывает меня, я начал супить брови. Комаэда всё ещё очень далеко и я вряд ли смогу до него добраться. Раз он так сильно не хочет, чтобы его кто-либо догонял, тогда зачем даёт мне понять, насколько велика дистанция между нами? Что он этим хотел доказать? Что я глупый мальчик, который не может видеть насквозь? Его выражение лица стало не только уставшим, а и безразличным. — Каким ты меня видишь? — Я же ничего о тебе не знаю. Ты сам мне так сказал. Я начинаю бесноваться от нашего разговора всё сильнее с каждой секундой. — Я спросил твоё мнение, а не факты. — Отстань от меня. Я злобно сжал руль и свёл брови к переносице. Внимательно всматриваясь в светофор, горящий красным, заставляю себя не поворачиваться, ведь как только увижу его рожу — захочу по ней врезать. Пассажир саркастично промычал с ноткой блаженства, понимая, что раз не может атаковать визуально, значит нужно нападать вербально. — Что тебя так раздражает прямо сейчас? Я думал, что мои извинения улучшат наши отношения, но у меня ощущения, что всё совсем наоборот. Чувствую себя обманутым. Его голос притворно слащавый, что до безумия раздражает. Он будто издевается надо мной и нарочно выводит из себя. Нагито насмехается: в воздухе куча спеси, что так и пытается пролезть внутрь меня через любые отверстия в теле. — Я толком ничего не сказал, но смог разозлить тебя за пару минут. Капо выдал едкий смешок, в следствии чего я незамедлительно на эмоциях заехал на край тротуара, игнорируя бордюр. Обернувшись, я со всей силы дал ему тумака. Чужая голова повернулась до упора в сторону от моего довольно сильного удара. Я проявил агрессию, не думая о том, какого он статуса и явно позабыв о том, что я не имею права к нему прикасаться. Но мне плевать на ограничения. Я не буду постоянно терпеть его выходки. — Оу... Он медленно открыл глаза, будто этим дразнит. Сначала направил на меня свой взгляд, а после повернул голову анфасом ко мне. — Тебе штраф захотелось оплатить? Я выехал на автостраду и продолжил везти нас к дому Комаэды. Впервые обрадовался, когда увидел очертания чужого дома. Хочется поскорее сплавить его и уехать домой. Он знатно выбесил меня сегодня. Его присутствие напрягает и давит. Хочется выкинуть его на дорогу. Прям руки чешутся. Когда он мягко потянул ручку двери и отодвинул препятствие, то вымолвил фразу, после которой никто из нас не попрощался. — Ты милый, когда злишься. Он захлопнул дверь, после чего ушёл своей спокойной и медленной походкой.