Том 2. Глава 5. Запутанный клубок ниток, в котором я так неосторожно погряз
9 февраля 2024 г., 23:23
— Чудесные новости! — отрадно проговорила девушка, без стука посетив мою скромную и не особо просторную палату, после чего принялась вертляво расхаживать возле моего ложе, будто совершая какой-то никчёмный апоплексический ритуал. Нетерпение заставляет её юлить и кусать собственные губы, скрещивая руки на груди и сильно сжимая ткань рубашки чёрного оттенка в своих пальцах.
На женщину падает дневной свет, который нагло освещает и без того светлую палату с белыми стенами. Складывается ощущение, что эта больница делает абсолютно всё возможное, для того чтобы лишить меня глаз. От яркости я инстинктивно накренил голову и стал щуриться, из-за чего смотрю на женщину исподлобья и это может выглядеть довольно агрессивно со стороны. Впрочем, мне плевать как она это воспримет, как и на то, что она собирается мне вещать.
— Ты даже не спросишь меня, что за новости? — с лукавой печалью жеманно спросила Эношима, выуживая из меня вопрос, который она уже вообразила у себя в голове и захотела услышать его в реальности.
Когда я промолчал, а после потянулся за книгой, она осознала, что не дождётся желаемого, поэтому решила справиться без моего несуществующего многословия.
— Пока ты тут лежал, мы подкупили судью! — с избыточной приторной радостью лепечет девушка, чем начинает вызывать отвращение и желание её выгнать. — Вернее, наполовину подкупили, а вторая половина состоит из шантажа. Хах, он изменял своей жене и мы пообещали ему, что нам не составит труда открыть ей на это глаза. И в итоге... — её голос начал превращаться в одну сплошную кашу, которую так не хотелось употреблять, позволяя попасть в свой организм.
Уже толком не вслушиваясь в её слова, я продолжил брать свою не дочитанную книгу по физике, которую для меня добыла Джунко, чтобы вдохновить меня на предстоящую работу. Она часто пытается меня подкупать подарочками, чтобы я продолжал на неё усердно работать и не подводить. Она прекрасно понимает, что я уже не тот, каким был раньше и теперь она не может быть моим скульптором, у которого есть возможность лепить из меня всё что угодно. В каком-то смысле, босс боится меня, так как осознаёт, что у меня есть свои особые убеждения, которым тяжело угодить. Но в то же время её это притягивает ко мне, усиливая интерес к моей персоне.
Заметив моё равнодушие, она прекратила говорить и этим поступком дала возможность спокойно почитать без фоновых воплей. Вчера я закончил на теме «Инерция. Взаимодействие тел». Я довольно много читаю, поэтому мне не составит труда закончить эту книжку до того как меня выпишут. Кстати, было правильным решением сначала поучить математику, так как в физике без неё никак. Я совсем не понимаю, как можно было не интересоваться данными науками. Хаджиме то и делал, что зубрил формулы, вместе с терминами и теоремами, но он никогда не интересовался всем этим, из-за чего после выпуска стал забывать обо всём выученном. Практиковался мало, ведь не видел смысла в этих знаниях. Всё это послужило причиной того, что он плохо соображает. Хината не развивал свой мозг, а лишь деградировал. Да, он получал отличные оценки и в этом плане был даже одним из самых лучших, но те знания, которые он насильно вбивал в свою голову, парень не считал насущными и привлекательными. Его больше волновало признание. Он хотел внимания и похвалы. Мы по-разному воспринимаем учёбу. Он делал это для других, а я делаю это для себя.
— Может мне уйти? — выдержав длинную паузу, будто проверяя замечу ли я, как она остановилась, саркастично спросила Джунко.
— Да. — честно и лаконично ответил, после чего продолжил читать, из-за чего всю свою концентрацию перевёл с женщины на книгу.
Следующее, что я услышал, был сильный стук двери, что означало — она разозлилась и ушла, таким жестом привлекая внимание к своей вспыльчивости. Моей сингулярной компанией осталась тишина, которая дала возможность заметить отсутствие громких шагов агрессивной женщины.
Через несколько секунд я услышал, как к стене по ту сторону кто-то прислонился, а дальше последовал блаженный протяжный стон, который был недостаточно тихим, для того чтобы я его не услышал. Она, как и каждый раз, делает вид, что её злит моё поведение, для того чтобы «воспитать меня», но на деле её заводит моё холоднокровие и она ничего не может с этим поделать. Ей это нравится и этот факт никуда не денешь. Её это возбуждает, приводит в восторг, заставляет сердце трепыхать. Прямо как меня тот светловолосый мужчина.
Иногда мне кажется, что я чем-то схож с Эношимой. В тот день я тоже был в одно время загнан в тупик и немного разочарован в себе, но в то же время чувствовал себя довольным, взволнованным и даже в каком-то смысле удовлетворённым. Прямо как Джунко по отношению ко мне. Я наношу ей вред своим безразличием, так как она рассказывает мне что-то важное, а я совсем не слушаю, но в то же время её это дико заводит и почему-то восхищает.
Я всё больше и больше хочу встретиться с ним снова. Эта мысль заставляет с нетерпением ожидать начала суда. Давно я не ощущал положительных эмоций. Могу даже сказать, что и вовсе не ощущал. Моя жизнь была по началу похожа на пытку и тюрьму одновременно, а когда всё начало более-менее налаживаться, не было причин для особого удовольствия. Недавно я интересовался у Джунко, кем мог быть тот человек. Когда я описал его внешность и стиль, её лицо изобразило ошеломление и злость. Она какое-то время молчала, после чего сказала: «этот сукин сын…», а после и вовсе умолкла, не желая что-либо говорить. Показалось, что этот человек уже не впервые разрушает её планы и портит ей жизнь. Что он ещё успел натворить? Жаль, что Эношима только и умеет говорить лишь о том, что интересует именно её, а не окружающих. Хотя, осуждать её за это не буду, ведь я сам не многословен и так просто информацию из меня тяжело изъять.
Осознав, что мысли на время закончились, я снова вперил в книгу взгляд своих красных глаз, отрываясь от безвкусного и светлого интерьера палаты.
Мне будет стыдно перед ним.
На самом деле, в наших интересах этот суд растянуть, ведь с помощью прений мы сможем узнать какой у них есть материал против нас. Также о чём они уже догадываются или о чём знают и могут это доказать. Так что, учитывая наше выигрышное положение, нужно изъять из них как можно больше информации, дабы была от этого суда хоть какая-то польза. Откровенно говоря, результат уже есть до начала и он неизменный, поэтому, что бы они не говорили и что бы не делали — итог один и мы этим воспользуемся.
Глухо закрывшаяся дверь позади, через которую кто-то вошёл, привлекла к себе внимание, заставляя обернуться и нервно заморгать, после чего вынудить себя прийти в себя и продолжать концентрироваться на деле. Обе руки нашли для себя объекты, за которые моментально схватились, будто фиксируя меня и норовя держать в здравом уме.
Снова тело выдаёт меня, чёрт. Почему-то, когда он зашёл, контролировать себя стало намного труднее. Даже осознавая мои нервные моргания и сжимающиеся ладони, всё равно не могу прекратить быть красноречивым с помощью тела. На мне прямо-таки всё написано, но мне повезло, что здесь люди совсем не компетентны в этом вопросе, поэтому вряд ли кто-то поймёт, что у меня сейчас на уме.
Мужчина размерными шагами направился к боссу, заполняя зал смягчёнными постукиваниями каблуков своих туфлей по бордовому коврику, так импозантно постеленному дорожкой, ведущей к трибуне. Он свернул, очутившись возле ряда, где сидит Наэги, встречающий его своим взглядом.
— Здравствуй, Комаэда-кун. — с тёплой улыбкой приветствовал Макото, пожимая седовласому мужчине руку.
— Здравствуйте, Наэги-сан. Рад Вас видеть. — радушно ответил, чем заставил задуматься об искренности его слов.
В тот день он был таким холоднокровным и степенным. Прямо в дрожь бросало от его решительности. Сейчас он выглядит таким простым, будто уже совсем не тот человек, с которым я имел дело однажды. Я даже потерял интерес к их диалогу, который далее продолжил развиваться и вовлекать третье лицо.
Что я сейчас чувствую? Разочарование? Или я просто не понимаю его корректно? Похоже, я заблудился, пока ковылял с простреленной щиколоткой по лабиринту под именем Нагито Комаэда. Куда бы я ни сворачивал, перед лицом дразнился тупик, насмехаясь и выуживая гнев, который отбивался от стены и летел в сторону моей же персоны.
Я действительно не понимаю. Совсем ничего. Я не могу связать у себя в голове его личность. Он меняется в моих глазах и вызывает тонну вопросов. Иногда мне кажется, что я вижу одно, а чувствую другое. Его аура будто говорит всё за него, но в то же время не соответствует тому что он делает и говорит. Он будто постоянно противоречит самому себе. Его действия иногда кажутся нелогичными или странными. Но также он действует профессионально и это контрастирует с неожиданными решениями. Итоги его поступков оказываются выигрышными. Как я понял, он много раз портил планы Эношимы, чем заслужил данные клички от неё: козёл, скотина, мразь, ублюдок и всё в этом роде. Дальше я её поток оскорблений не слушал. Разве что ещё проскальзывали время от времени слова о ненависти, а так в основном её изложения были примитивны и без конкретных примеров.
Сейчас он ведёт себя до апогея беспечно. Опоздал на суд, поздоровался, с облачённым улыбкой лицом, будто он сейчас не в суде. Будто он недавно не выуживал из моей квартиры улики. Будто он не выстрелил, по итогу слегка промахиваясь, в мою щиколотку, заставляя меня лежать в больнице около недели. Будто он до этого спокойно спал, не имея на счету несколько бессонных ночей. Будто от этого суда не зависит, посадят меня или нет. Будто уже всё и так решено и нет смысла напрягаться.
Похоже, я начинаю улавливать.
Он не относится к делу серьёзно? Настолько уверен в своей победе, что совсем не нервничает? Считает себя достаточно дошлым? Мы для него мухи, от которых он одной рукой отмахнётся? Но ведь он ошибается: мы их уже переиграли. Правда, выводов делать я пока не буду. Этот человек, как клубок ниток и если я буду спешить его распутывать — запутаю ещё больше, да ещё и погрязну в нём, становясь его частью.
Так как людей мало, стульев не так уж и много, но даже так, половина всё же пустует. Трибуна, стоящая по центру, сделана из того же тёмного дерева, что и остальная мебель. У обоих сторон есть свои столы, на которых уместились нужные бумаги для дела. Джунко разложила всё за меня, ведь я стараюсь поменьше напрягать ногу. Стоять сейчас над тем столом и всё раскладывать — нет необходимости. Эношима справится с этим не хуже меня, вернее, я хочу уповать на это.
Секретарша судебного заседания объявилась через минуту после появления третьего капореджиме вражеской мафии. Собрав паспорта всех присутствующих, она скромно уселась за свой стол, где стала подготавливать рабочее место. Её чинное выражение лица сосчитается с короткой аккуратной стрижкой русых волос. И если после появления секретарши присутствующие оставались расслабленными, то когда в зал зашёл судья, кажется, что всё спокойствие заменилось тревожностью и напряжением, пока все уважительно поднимались со своих мест. Но почему тогда именно его аура отличается ото всех остальных? Почему его язык тела твердит мне об отсутствии переживаний, стресса и сомнений? В нём осталась лишь уверенность. Но в чём именно он уверен? Что заставило его чувствовать себя так безмятежно? Это сбивает с толку и вынуждает надумывать лишнего. Неужели мы что-то упустили из виду? Хотя не может такого быть. Мы точно должны выйти сухими из воды.
Пока я мнил, судья успел подготовиться и оглядеть всех присутствующих. Ему понадобилось не так много времени, для того чтобы достать дело и быстро пробежаться по нему, ведь вскоре ему нужно будет его прочитать вслух.
— Присаживайтесь. Судебное заседание объявляется открытым. — чинно и монотонно проговорил бородатый мужчина.
Судья, для формальности упомянув сегодняшнюю дату и рассматривающееся дело, назвал истца, ответчика и наименование спора. Пока он по шаблону вещал основы, я продолжал глядеть на головоломку, которую всё так и не выходит решить. Странное чувство в груди кричит быть осторожным и остерегаться. Будто ещё немного и меня поглотит пламя, которое разжёг седовласый капо.
Подтвердив, с помощью паспортов, свои личности и также представившись, как это полагается в суде, я (ответчик), вместе с Макото Наэги (истецом), дождался объявления состава суда. После запутанно заданного вопроса, который, судя по всему, Макото Наэги не знал как воспринять, судья, разозлившись, перефразировал сказанное:
— Суду доверяете? — с ноткой раздражения, всё так же чинно проговорил мужчина.
— Да, уважае… — стоящий у стола Наэги осёкся, ведь его перебил один из капореджиме, сидящий за спиной на стуле первого ряда.
— Нет. — чётко и без сомнений изъяснился Комаэда со скрещенными руками на груди и с абсолютно всеми парами глаз этого треклятого зала, уставившимися на него. — Я подаю возражение на действия судьи.
Похоже, теперь до меня окончательно дошло.
— Несите своё возражение. — ещё более раздражённо проговорил, отводя взгляд. Ему лишь в пользу то, что Комаэда возражение не прочитал вслух, ведь так ему легче будет отвертеться от проблем.
Почему он не прочёл? Я совсем не понимаю его. Что с ним не так? Как он умудряется из раза в раз меня путать, заставляя в оцепенении на него смотреть и размышлять о его действиях или словах.
Что самое странное, почему он ничего не сказал своему боссу? Разве он не должен был доложить о судье? Да и вообще, как он узнал об этом? И как ему сходит с рук такая наглая недосказанность? Он сделал это, чтобы никто из нашей мафии не догадался о его знаниях заранее? Он пришёл впритык, чтобы до самого конца не показывать своё расслабленное лицо, полное безразличия? Но разве брюнет не сделает ему выговор за молчание? Или это у них нормально? Или Комаэде такое обычно сходит с рук? Или Наэги доверяет ему настолько, что разрешает поступать так, как тот считает нужным, даже без ведома главы мафии?
Если бы Нагито проговорился Макото, мы бы всё поняли ещё до прихода судьи и начали бы сворачиваться, а по итогу вышло так, что мы считали себя полностью в выигрыше и подставили не только судью, а и заработали ещё один суд, на котором появится новое обвинение.
И к слову, может он пришёл так поздно не только потому что не хотел себя выдать, а и собирал доказательства? Вполне возможно, что он мог записать на диктофон какой-то компрометирующий разговор или может снискать аутентичные документы.
Получив в руки бумагу, судья внимательно её прочитал, после чего его руки стали постепенно ловить мелкую, почти невидимую для зрителей, дрожь, а глаза нервно бегать по тексту, перечитывая и норовя обрящить брешь.
— Отказываю. — низкий голос звучит грозно и силится не выдавать стресс хозяина, но я уже вижу, как его ломает от переживаний, ведь его уличили. Похоже, скоро ему светит ответственность за это происшествие.
— Тогда вы мне, уважаемый суд, не оставляете выбора. — стоя у стола, куда он выложил стопку бумаг из своей сумки, он вежливо улыбнулся, после чего добавил. — Подаю первый отвод. Причина: «потеря объективности». — он предоставил ещё одну, подготовленную заранее, бумагу.
Судья апоплексически поднялся с места и, взяв некоторые бумаги, ушёл в совещательную комнату, после чего на телефон Джунко начали приходить сообщения, которые, к сожалению, читать я сейчас не смогу, ведь она понизила яркость и установила телефон, так, чтобы камеры и присутствующие не могли видеть. Я знаю, с кем она переписывается и от этого мне становится веселее. Как у него вышло превратить суд в какой-то цирк?
Громко посеменив по паркетным доскам, судья вернулся на своё место, параллельно пытаясь сконцентрироваться и не сорваться. Это у него вышло скверно, учитывая тон, с которым он сказал заветное:
— Отказываю! — уже грубо изъяснился, теряя обладание и понимая, что уже проиграл. На данное слово Комаэда отреагировал довольным оскалом, ведь уже наглядно видит свою победу.
— Я подаю возражение на действия судьи второй раз. — проговорил и дождался разрешения для того, чтобы предъявить очередную бумагу.
— Отказываю. — уже как-то безразлично ответил, думая, что ему всё это сойдёт с рук и он может отказывать сколько хочет.
— Значит, уважаемый суд, я подаю второй отвод. Причина: «потеря беспристрастности». На этот раз вслух. — заставив нервничать бородатого мужчину, он сосредоточился на бумаге, лежащей на столе перед ним, и сглотнув, стал зачитывать. — Оказались необоснованными следующие выявленные нарушения судьи: сговор со стороной ответчика, коррупция, отказ дать объяснение своим действиям и немотивированность отказа в удовлетворении отвода.
В зале стало так же тихо, как и было, до того как сюда зашли все эти люди. Нагито лишь вперил свой проницательный взгляд в судью, дожидаясь его ответа, который уже явно не должен быть очередным отказом. Комаэда хорошо подготовился. У него при себе есть ещё какое-то не маленькое количество бумаг, что означает, всё это может продолжаться долго, пока судья не… А вот он и покинул зал суда, во время моих размышлений. Я не уследил за этим, а услышал лишь громкий агрессивный хлопок дверью. Дальше вражеская мафия уже сама будет с ним разбираться и по итогу, скорее всего, в следующий раз его можно будет встретить в зале суда уже в роли обвиняемого.
Нагито не читал сначала, для того чтобы судья расслабился и подумал, что отвергнуть все бумажечки будет очень просто. Но после того как всё содержание было озвучено, он перенервничал и вышел. Получается, капореджиме психологически загнал его в угол, как хищник. Вернее нет… Он больше похож не на хищника, а на хозяина хищников. Куда он кинет мясо или скажет фас, туда они и помчатся пожирать жертву, вставшую на пути у их хозяина. Нагито похож на командира, ведущего за собой стадо. Нет, он даже лучше. Он подчинил командира стада. Мне кажется, что не Макото властвует над ним, а сам Комаэда косвенно властвует над всей мафией через Наэги, да и самим же боссом. Это так восхищает. Хочется подражать ему и достичь того же уровня. Но я не хуже. Я добьюсь большего. Джунко уже начинает постепенно ложиться под меня, так что моя амбиция вскоре станет явью.
Все присутствующие, поглощённые недоумением, какое-то время молчали, обдумывая случившееся, пока седовласый капореджиме не стал собираться, тем самым мотивируя остальных делать то же самое. Молчали абсолютно все, предпочитая без слов забирать свои паспорта у секретарши и по очереди выходить из зала.
Я поспешил к Комаэде, чтобы словить его, толкая чуть ли не всех на своём пути. Очутившись возле него, я почувствовал, как сердце бьётся быстрее, чем обычно, что полностью запутало мысли в моей голове и олицетворило тот самый клубок, который я так и не распутал.
Когда он закинул свою чёрную сумку для документов на плечо и собрался уходить, я резко схватил его за запястье, боясь упустить. Я задерживаю его, ожидая, когда все из зала ретируются, но, похоже, Нагито сейчас не по себе от моих неуклюжих выходок. Впервые я веду себя так опрометчиво и странно.
— Что? — с непониманием, или с иллюзией непонимания, посмотрел на меня вопросительно мужчина, скорее из приличия, нежели искренне.
Не думаю, что ему интересно то, о чём я собираюсь ему сказать. Я лишь волнительно молчу, чувствуя, как во мне разливается тепло и руки перестают быть озябшими. Я нервно сглотнул, не желая говорить на людях. Хочется, чтобы слышал лишь он. Это для меня на интимном уровне важно. Лишь он заслужил быть награждённым моей похвалой. Он должен буквально гордиться тем что я ему скажу сейчас.
— Чего ты от меня хочешь? — сказал спокойно, уже не выдавливая из себя эмоции, так как понял, что я вижу его равнодушие.
Как только последний человек покинул зал заседания, я постарался открыть рот, но я не смог ничего проговорить из-за возникшей логофобии. Что это значит? Что со мной? Почему так тяжело сказать эти слова?
— Меня ждут.
Эта фраза почему-то прибавила доблести, ну или роль сыграл дофамин от маленького количества времени. По итогу, я всё же уставился в его бледно-зелёные глаза, так безразлично смотрящие прямо в мою обезоруженную перед ним душу. Сердце забилось ещё чаще, хоть и казалось, что до этого и так был максимум.
— Ты был...
Потрясающим.
— Непредсказуемым. — договорив мысль, я отпустил его запястье, чувствуя, что переборщил с количеством времени, во время которого я касался чужого тела. Но почему-то так хотелось вернуть руку обратно и снова ощутить чужое тепло.
— Как скажешь. — без, ожидаемого мною, восторга сказал собеседник, всё таким же спокойным взглядом смотря насквозь. Он уже начинал разворачиваться ко мне спиной и медленно идти по красной ковровой дорожке, поэтому мне нужно было успеть сказать самое важное.
— Встретимся завтра в три часа дня.
Своими словами я заставил его остановиться и, не поворачиваясь в мою сторону, ожидать, когда я назначу место встречи, после чего он неуверенно кивнул и продолжил идти к выходу.
***
Сидя в зале суда и постукивая пальцами по своей ноге, я не мог понять, делаю это от нервов или от ожидания. Тишина, нарушаемая время от времени некоторыми личностями, завораживала и вводила в задумчивость, заставляющую размышлять о всех уликах, что у вражеской мафии сейчас при себе. Даже зная, что судья, и те кто будут принимать решение вместе с ним, буквально куплены Эношимой, всё равно я не могу отделаться от странного предчувствия. Недавно в мои руки попала книга о языке тела, заставившая быть более внимательным к мелочам в виде постукивания, внезапных лишних движений из-за неловкости, дрожи, отведённых взглядов в совсем другую сторону. Как оказалось, тело так часто выдаёт своего хозяина, пытающегося бравировать, несмотря на смятение и страх. Это так нелепо, когда знаешь, что на самом деле испытывает человек, пока норовит всех убедить в наличии доблести. Я стал за собой замечать, насколько я могу быть иногда предсказуемым, из-за того что, к примеру, закрываю глаза, когда кто-то говорит мне несусветный бред. Этим я сразу же оповещаю, что человек явно ошибается, что означает, мои впечатления о чьём-то рассказе буквально выставляются на показ. А когда мне скучно, я устало отвожу взгляд и начинаю рефлексировать о чём-то ином, что меня интересует. Это опять же видно по мне. Человек знает, когда мне неинтересно. Это упущение, которое я желаю исправить. Поэтому я начну хотя бы с сегодняшнего дня и прекращу нервно и надоедливо постукивать по своей ноге. По началу, объявившись в этом зале, я оценивал взглядом каждого человека, будто силясь прочитать всё что на них написано. Были те, на ком и вовсе не было букв и ухватиться было совсем не за что, а это довольно впечатляет и заставляет испытывать желание следить за человеком, в попытках раскопать сокровище, в котором находятся все ответы на мои вопросы. Пока я мнил, в ожидании появления единственной причины, из-за которой я так хотел здесь объявиться, тишину неожиданно нарушил босс вражеской мафии. Он с нежностью ведёт дискурс с кем-то, норовя быть вежливым и приятным. Его речь фильтрованная и он не финтит, как Джунко, из-за чего я случайно уловил его слова, так как этими качествами привлекли моё внимание. — Как обычно, из-за своей удачи придёт за несколько минут до начала. У него явно талант. — голос кажется искренним и выдаёт расплывшуюся на лице улыбку, будто за его фразами нет скрытого смысла или дополнительных несказанных мыслей. Кажется, что человек, о котором зашла речь, что-то для него значит. — Переживаешь о том, что не объявится? — голос спокойный и монотонный, но это не звучит зловеще, что заставляет воспринимать человека уравновешенным и рассудительным. Нет никаких ярких эмоций, из-за чего не поймёшь, что этот человек на самом деле чувствует, пока разговаривает. — Ещё бы! Ты вообще можешь представить суд без него? Девушка, которая участвовала в небольшом диалоге, сделала лёгкую и ненавязчивую улыбку, скрещивая руки на груди, после чего присела, заставляя босса повторить за ней. Кажется, они ладят, причём не делают вид, а у них действительно есть связь. Насколько мне известно, Макото Наэги довольно уважаемый человек среди своих подчинённых. Я бы сказал, что он полная противоположность Джунко. В основном, она заставляет всех себя уважать, но на деле нет людей, которые искренне восхищались бы ею, без подавления настоящего впечатления о ней. Может они в какой-то момент действительно начинают думать, что она имеет для них значение, но на самом деле им просто промыли мозги. Все привыкли запихивать своё мнение подальше от чужих ушей, причём настолько далеко и глубоко, что и сами забывают об истинных чувствах. Легче уже принять всё как есть, нежели сопротивляться до самого конца и делать хоть что-то, лишь бы улучшить свою жизнь. Но я не буду похожим на них. Я буду тем, кто не прекратит бороться, пока не сломается окончательно, даже несмотря на то, какие жуткие наказания могут затянуть меня в пучину уныния и бессилия. Меня не пугают последствия, какие могут быть, ведь я буду делать всё возможное, для того чтобы их избежать или перетерпеть, в случае, если провал неизбежен. Так как никто не пытается вырваться из этого круга ада, она продолжает помыкать всеми, считая, что в её руках вся власть и никто не сможет забрать это у неё. Но я заберу. А если не я, то кто-то другой. В зале суда сегодня поразительно мало людей. От этого я чувствую себя комфортнее и не так сжато. Я всё так же стараюсь проанализировать всех присутствующих по их поведению и внешнему виду. Тут редко кто-то разговаривает, поэтому мне тяжело формировать какое-то мнение, ведь оболочка мало о чём говорит. Я могу лишь строить догадки. Из чужой мафии присутствует четыре человека. Если вспомнить участников, то можно предположить, что здесь находятся два капореджиме, помимо босса и подручной. Есть одна девушка, которая, в отличие от остальных, привлекла моё внимание, ведь не выглядит читаемой. На самом деле, смотрю я на них и у меня ощущения, что я сижу сейчас совсем не с теми людьми. Но, в принципе, мне выбора особо не давали, так что жалеть пока что не о чём. Прокручивая у себя в голове все материалы дела и мысленно отвечая на все вопросы, которые мне могут задать, я сижу расслабленно, по инерции скрещивая руки, а после прекращая, вспоминая о том, что силюсь избавиться от поз, выдающих моё состояние. Я придумал несколько каверзных вопросов, которые могут сбить с толку истеца. Хоть Джунко и сказала мне, что в любом случае нас прикроют и дело мы точно не проиграем — как-то всё равно желаю победить честно, а не потому что мы шантажируем судью.***
Дожидаясь следующего хода противника, я нервно поглядывал на доску квадратной формы, норовя продумать всё наперёд и предвидеть чужое нападение. Чёрно-белые клеточки уже двоятся и смешиваются между собой, вынуждая быть жертвой аберрации. Ладони по инерции сжимают колени, а губы невольно стискиваются. Брови от напряжения свелись к переносице, придавая мне тем самым довольно грозный вид. От переживаний сердце забилось сильнее и стало подоплёкой вспотевших подмышек, ведь тело нагрелось. Мои красные глаза всё бегают по фигурам, а по виску скатывается капля пота, чем щекочет и заставляет глупо морщиться. — Чего такой напряжённый? — от его оскала я ощутил себя голым, потерянным и жалким. Я почувствовал, как дрожь пронеслась по всему телу, после чего на какое-то время оставила меня наедине со своими запутанными мыслями. Чужой голос дразнящий и низвергающий, но в то же время настолько сексуальный, что я убиваюсь от треклятой амбивалентности. Его ладонь издевательски медленно взялась за фигуру, давая мне возможность прогуляться взглядом по всем её ходам, после чего осознать очередной мат, который мне сейчас поставят. Я снова проиграл. В очередной раз он одарил меня сардонической улыбкой и попирающим высокомерным взглядом, в одно время раздражающим, но в то же время возбуждающим до приятной мелкой дрожи. Он почти бесшумно поставил локти на стол, после чего скрепил пальцы в замок и приставил к губам, перекрывая тем самым половину своего лица, а его посеревшие зелёные глаза, смотрящие на меня со спесью, остались выставленными напоказ. — Ты снова в пролёте, Камукура-кун. — кажется, что его зубы ощерились ещё сильнее, когда он сделал акцент на приставке, которая с «сана» сменилась на «кун». Но он не зря спрятал половину своего самодовольного лица, ведь, к счастью, я не увидел, как раздражающе он осклабился. Его седые волнистые и невероятно пушистые волосы контрастируют с тем, во что Нагито щегольски облачён. Чёрные классические брюки, на которых так не хватает естественных вмятин. Белая опрятная, вправленная в штаны, рубашка, которую не было бы видно полностью, если бы на нём сейчас красовалось пальто, повешенное на спинке его стула. Строгий и до конца затянутый ремень, демонстрирующий изящество своего хозяина. Резинка на руке, свободно болтающаяся на тонкой кисти. Когда я смотрю на него, кажется, что меня прельщает не только его интеллект и непредсказуемость, но и ослепительная обложка. Хотя, его внешность не стала бы объектом моего внимания, если бы хозяин не был мне интересен. Почему-то так хочется довести его до непристойного вида и опорочить. Я бы взял его грубейшим методом, лишь бы почувствовать власть над ним. Когда он выигрывает меня, хочется его обыграть и уже будет не важно, каким именно методом я это сделаю. Даже если это будет насильно и неправильно. Так хочется слышать его беспомощные крики, а может даже мольбы об прекращении. Хотелось бы чувствовать, что этот человек полностью принадлежит мне и не может от меня уйти. Я лакей желания подчинить себе человека, который в моих глазах так близок к божеству. Я хочу его покорства. Желаю полностью подмять его под себя. Мысль о том, что это дастся мне с огромным трудом, становится причиной эскалации моего вожделения. — Я... — его взгляд с доски сразу перешёл на меня, когда услышал, как я начал что-то говорить, неизвестно почему не завершая. Ощутив, что я не могу произнести мысли вслух, резко встал со стула, чем заставил соперника по шахматам с опаской вздрогнуть, внимательно осматривая меня и выискивая ответы на возникшие вопросы. Кажется, что с каждой секундой он становится всё ближе к правде, из-за чего стал сдвигаться на край стула, будто готовясь вставать с него. «Я хочу тебя трахнуть.» «Я бы трахнул тебя, выкручивая на максимум всю свою жестокость и вынуждая тебя плакать от боли, выкрикивая стоны и моё полное имя.» Проскочившие в голове слова, которые я так и не смог сказать вслух, заставили дышать чаще и всё больше исследовать мужчину, так прилежно сидящего за столом гостиной. В его глазах видна тревога, вынудившая его шустро подняться с места и встать за стулом, как только я начал к нему подходить. Он оперативно снял своё пальто со спинки стула и накинул его на себя, попутно следя за моими действиями, пятясь. Он всё понял? — Нет. — отчеканив, он развернулся и с помощью быстрых шагов покинул это место, оставляя меня наедине с квартирой, из которой я уже переехал, ведь этот адрес вражеская мафия уже вычислила. Здесь осталась лишь мебель, норовящая заполнить пустоту одиноких комнат. Входная дверь с характерным звуком закрылась, давая мне понять, что мой гость уже ретировался, тем самым показав мне, что просто так он мне не дастся. Я и не ждал, что мои амбиции будут воплощены вживую, до того как я оплачу, ведь цена есть абсолютно всему и я готов её заплатить, даже если Джунко будет с угрозой держать свой острый нож у моего горла. Я пожертвую тем что у меня есть и не побоюсь быть использованным, ведь в таком случае мы будем эксплуатировать друг друга равноценно и данный исход меня вполне устроит.
