Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Сколько бы я не убеждался в влиянии прошлого на настоящее, я продолжаю безрассудно уповать на успех, несмотря на бесполезность попыток «обрести счастье». Каждый раз, когда я не добиваюсь цели — сравниваю себя с Хинатой и мне становится противно от убийственной схожести. Я так погряз в неудачах, что и не заметил, когда успел стать таким же жалким, как он. В последнее время я чаще стал вспоминать, что мы с ним являемся одним человеком, хотя раньше эта мысль почти не посещала мою голову, так как я считал нас полярными. У здоровых людей есть тождество личности и у меня никогда не получится их понять. Я бы не смог считать себя Хинатой, хоть и долгое время был в его шкуре. Но даже так, я ощущаю нивелирование наших характеров. С каждой секундой я всё больше начинаю бояться надвигающуюся кончину.  Интересно, какого это — считать себя целостным. Хаджиме хотя бы имел возможность это испытать. А я, сколько себя помню, всегда ощущал в себе присутствие посторонних мыслей и воспоминаний. Я испытываю последствия чужих решений, над которыми совсем не имел власти. Моя жизнь с самого начала не принадлежала мне. Я ненавижу это чувство до глубины души.  Если у Нагито действительно всё это время были ко мне чувства, значит я и вправду безнадёжен. Я не смог добиться любимого человека, даже при том, что у него были ко мне чувства. Я даже не знаю, что хуже: быть любимым и отвергнутым или быть отвергнутым, не будучи любимым. Сначала я считал, что второй вариант и есть моё положение и я был убеждён, что хуже быть не может. Но теперь я не могу выкинуть из головы ещё более ужасный вариант. Если он, даже имея ко мне чувства, всё равно отказывается быть со мной, то я даже не представляю как я могу что-либо изменить. Я думал, что если у него появятся чувства ко мне — всё изменится. Но если моя новая теория верна — весь мой карточный комик разрушится. Тогда я потеряю любую надежду, которая у меня могла быть.  Что самое ужасное, моя теория звучит чрезмерно правдоподобно. Настолько реалистично, что я растерялся. Я не мог собрать себя в кучу, ведь не был способен поверить в нелепость своего положения. Если бы я не нравился Комаэде — Хината не смог бы добиться его чувств так быстро, что и является одной из причин возникшей теории. Но у меня всё равно нет никаких доказательств того, что Нагито испытывал ко мне хоть что-то. Если любовь с первого взгляда существует, тогда моя теория никуда не годится. Но я совсем не разбираюсь в концепции любви, поэтому не могу быть уверен в своих гипотезах. Хотя если так подумать, разве я не влюбился в Комаэду с первого взгляда? Его утончённость, внимательность, смышленость — всё это зацепило меня сразу же, как только я его увидел. В таком случае, будет логично полагать, что вероятность его чувств ко мне — недостаточно высокая, для того чтобы считать её валидной.  Если я искуплю перед Комаэдой свои грехи — он простит меня? Я повторяю этот вопрос, как мантру, в надежде услышать ответ «да», но вместо ответа я получал сны, в которых Нагито отпускал злобу и ненависть. Я знаю, что вряд ли когда-либо отмоюсь от всего того позора, но всё равно бездействие ощущается неправильно. С тех самых пор, когда я надолго потерял контроль над телом — успело пройти очень много времени и я даже ни разу не задумался о том, чтобы выйти наружу. Я был настолько потерян, что не видел смысла что-либо делать. Но когда я увидел Комаэду спустя долгое время, я понял, что самое ужасное, что я только мог сделать — это прекратить попытки добиваться счастья. Я действительно собирался сидеть здесь, пока не исчезну? Да, я всё ещё считаю, что есть ошибки, которые уже нельзя исправить, но можно же закрыть их хорошими поступками, так ведь? Или люди не способны развидеть прошлое? Если судить по себе, то я не могу развидеть прошлое уже очень давно, поэтому чем больше я анализирую вероятность успеха — тем больше я не хочу тратить время впустую.  Но может я всё это время был неправ? Даже если анализ кричит о неудаче, я всё равно должен идти вперёд? Хината в этом плане более умелый, нежели я. Именно поэтому он сейчас выигрывает. Не зря говорят, что глупцам легче жить. Наверное, я в каком-то смысле завидую ему. Он даже не представляет, какую лотерею выиграл. Он думает, что он никчёмен и да, я тоже часто его таким называю. Но ведь на самом деле он до жути сильный духом. Он не может даже вообразить, насколько в нём много рвения «быть значимым». Он настолько отчаянно норовит добиться признания, что отчаяние магическим образом трансформируется в надежду. Это довольно удивительный процесс и я уверен, что Нагито успел оценить этот завораживающий навык. Мои аналитические способности всегда мне мешали достигать чего-либо, ведь я мог отказываться от поручения или решения, только потому что считал, что вероятность успеха слишком мала. Но разве мне стоило уделять так много внимания вероятности? Разве не было бы лучше бросать затею, только если вероятность равняется нулю? Но ведь в таком случае я не отличался бы от наивных дураков, которые считают, что они особенные и им точно повезёт. Именно в этом и заключается привилегия интеллекта. Но в то же время, должен быть какой-то баланс, при котором человек будет умным, но не настолько умным, для того чтобы страдать от своего ума. В каком-то смысле, у Хинаты есть этот баланс. В этом есть что-то удивительное, хоть и предсказуемое.  Я много времени уделял разработке плана, зная, что когда-то мне снова придётся увидеться с Хаджиме. А если повезёт, то даже с Нагито. В обоих случаях мне нужно продумать все мои ходы на любые ситуации.  Я всё это время норовил стать лучше, но я толком-то не могу оценить свой прогресс. Хотел бы я верить, что в тот день, когда мы в последний раз виделись, я смог показать Комаэде, насколько сильны мои чувства и что я могу быть лучше, чем я есть. Но я не могу избавиться от чувства, что он даже не обратил внимания. Он так сильно был поглощён чувствами к Хинате, что не заметил бы даже, как я улыбаюсь во все зубы (чего я никогда не делаю). Мне кажется, что у меня совсем нет шансов, но какая-то часть меня не хочет сдаваться, тем самым пуская в ход ребячество. Я ощущаю себя инфантильным, когда желаю неосуществимого, да ещё и слепо верю в то, что «неосуществимое» можно воплотить в реальность. И всё же, сдаваться ведь тоже низко, так что я в любом случае остаюсь в проигрыше. Лучше уж я перед своим исчезновением проиграю достойно, какими бы расточительными мне не казались собственные поступки. Если бы процесс был скучным, то я точно бросил бы свою затею «что-то изменить», но так как на кону стоит самый непредсказуемый человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни — мне совсем не жалко своего времени.  Ослепивший свет утянул меня наружу, одаривая головной болью, которая, по сравнению с прошлым разом, кажется довольно слабой. Я стал постепенно привыкать к выходу в реальность. Но свет всё так же слепит с непривычки, вынуждая нелепо морщиться и щуриться.  Первое, что попало в поле моего зрения — ноги человека, которого слишком тяжело не узнать. Даже если бы мне показали лишь один его пиксель, я бы без труда распознал свою любовь. Наверное, он злится на меня из-за отсутствия ответов, но при этом не осмелится показать мне свои эмоции. В принципе, неважно, разгневан он сейчас или нет, ведь когда я доведу его до оргазма с помощью ответов — он, как и всегда, успокоится, а после удовлетворённо улыбнётся, тем самым вынуждая меня гореть изнутри.  Издевательски медленно подняв подбородок, я понял, что не ошибся. Его руки скрещены и своими пальцами он размеренно постукивает по одежде. Его взгляд равнодушный и низвергающий, будто я лишь мусор у его ног, который стоит скорее выкинуть при первой же возможности. Меня всегда поражала его высокомерность, которая скрывает за собой маленького мальчика, всё так же ненавидящего самого себя. Как он умудряется выглядеть уверенным в себе, при этом считая себя ничтожеством? Я знаю ответ на этот вопрос лучше, чем кто-либо другой. — Чем занималась мафия, когда ты правил телом? — на этот раз даже не поздоровавшись, начал мужчина. Всё-таки он действительно оскорблён моим неосознанным побегом. Холод его голоса замораживает кровь, а тело предательски прекращает функционировать, вынуждая ощутить приятное чувство парализации. Но разве он сам этого не хотел? Устроил фарс, чтобы создать видимость нашего совокупления, а теперь злится на меня за то, что я ушёл. Или он придумал идею с постановкой после того как увидел, как мои волосы пропали? С каждой секундой меня всё сильнее поражает безумие Нагито.  — Для тебя, что угодно. — даже сквозь боль в голове, я умудрился воспользоваться моментом, чтобы пофлиртовать.   Есть что-то до ужаса сексуальное в том, как профессионально он игнорирует все мои слова, никак не связанные с работой. — Джунко очень часто упоминала о проституции. Насколько я знаю, девушки отдавали своё тело не ради денег. — я сделал паузу, будто ожидая, что собеседник догадается сам.  Я всегда любил устраивать ему небольшую викторину, в надежде улицезреть чужую сообразительность. Да и как-то совсем неинтересно раскрывать все карты самому. Я больше предпочитаю вести с ним нечто на подобии диалога, нежели простого расспроса или пытки.  — Шантаж. — отчеканил свой вывод, будто так и рвался поразить меня своими развитыми когнитивными функциями.  — Мм... Именно.  Слушая его голос, я не могу оторвать свой взгляд от открывающихся, во время разговора, губ. Как бы сильно я не хотел захватить их в плен, я же не животное. Буду терпеливо ждать момента, когда мне позволят это сделать. Я же изменился, ведь так? Или я лишь заставляю себя так думать? Или я просто надеюсь на существование этих изменений? Вполне возможно, что я выдумал прогресс и в самый неподходящий момент я снова потеряю над собой контроль, всё усиленнее взращивая аутоагрессию. Я ещё долго буду разочаровывать самого себя и даже зная это, я делаю вид, что стал лучше. Интересно, если бы Нагито меня разочаровал — моя душа наконец-то смогла бы упокоиться? Или стало бы только хуже? — Прекрати со мной так говорить. — чопорно намекает на мой завуалированный стон в виде мычания.  — Как? — в желании заставить собеседника заткнуть меня с помощью поцелуя, я прибегнул к очередному ребячеству. — Ты знаешь, что я имею ввиду. — он быстро проговорил фразу, перед этим задумавшись, будто хотел ответить на мой вопрос, но не смог подобрать правильных слов. — К делу. Изнасилуй меня, раз так сильно ненавидишь, как ты это однажды норовил сделать. Воспользуйся моей немощностью. Поддайся эмоциям и стань животным, которым управляют инстинкты. Принеси мне вред и мучения. Получи то, чего так желаешь. Я же вижу, как сильно ты грезишь отомстить мне. Сделай так, чтобы и я возненавидел тебя абсолютно так же, как и ты меня. Тогда наш счёт сравняется и я смогу почувствовать себя свободным от вины.  Потеряй контроль над собой. Пусть тело не слушает мозг и насилует меня всеми способами, лишь бы успокоиться. Тебе станет легче. Ты истратишь всю свою ненависть на мне и сможешь жить дальше. Я хочу увидеть, что из себя представляет настоящий подспудный Нагито Комаэда. Хочу увидеть поступки, которые он действительно хочет совершить. Он делает только то, что считает правильным. Так парадоксально. Я считаю, что ему станет легче после изнасилования, при том, что когда этот поступок совершил я — моя жизнь полетела к чертям, хоть и до этого она летела прилично.  — К делу. — громче вторил Комаэда. Пусть наступит на меня, в желании синтезировать меня в новый вид кресла. Я жду, когда он вдавит мою голову в пол так, чтобы челюсть размозжилась. Он всем своим сердцем желает мне навредить. Я отчётливо помню тот день, когда он был близок к насилию. Ещё немного и я даже боюсь представить, что именно он сделал бы с моим телом. Я был совсем обезоружен и лежал прямо у него на блюдечке. Ему оставалось лишь отбросить все свои принципы, взять приборы в руки и начать трапезу. Но его правильность всегда ему мешала получать желаемое. Он правильный до такой же степени, до какой и неправильный. Его крыша каждый день всё дальше съезжает и отключает тормоза своей нестабильностью. Если он найдёт хорошую причину для ужасного поступка — он его совершит и не пожалеет о содеянном. И неважно, что он мог этим поступком больше навредить, нежели исцелить. Он не всегда способен различить хорошее от плохого. Хотя не мне судить, ведь не сказал бы, что сам могу провести линию меж этими концепциями.  В таком случае, разве он не видел той самой достойной причины, для того чтобы изнасиловать меня? Он говорил мне, почему остановился в тот день, но я очень сомневаюсь, что дело было только в этом. Неужели он и вправду... Нет, у него нет чувств ко мне и никогда не было. Он лишь делал вид, что я ему нравлюсь и ничего больше. Мне не стоит больше думать об этом, ведь чем чаще я вспоминаю о своей злосчастной теории, тем меньше мне хочется хоть что-то делать.  Если бы он никогда не отказывал своим нуждам — был бы счастливым. Сейчас же он несчастен. С Хаджиме он таким и останется. Со мной он не будет отказывать себе. На мне можно отыгрываться во всех смыслах этого слова. Но несмотря на всё это, в результате он выберет Хинату, ведь так отчаянно хочет быть порядочным. Он желает связаться с «хорошей компанией», коей я точно не являюсь. Но ведь разве отношения имеют смысл, когда оба строят из себя кого подряд, но только не самих себя?  И всё-таки, раз я даю ему шанс быть собой, значит выбрать меня — обрящить свободу. В таком случае, я тоже имею при себе тузы в рукаве. Осталось только убедить свою любовь в том, что ей эти тузы неистово нужны.  — Я планирую растянуть удовольствие. — начиная очередную игру, я рисковал всё испортить окончательно, но почему-то этот риск настолько прельщал меня, что я не мог ему противостоять.  — К делу. — так же грубо и безразлично, как и раньше. Всё никак не попадается на крючок. — Иногда ты слишком принципиальный. — я протяжно выдохнул, попутно обдумывая ответ. — Хоть я и не знаю местонахождения, могу сказать, что в штабе хранятся документы, где может быть указан адрес. — Хм... — его рука по привычке схватилась за подбородок. Он всегда так делает, когда думает. В такие моменты я совсем не могу отвести от него взгляд, ведь нет ничего более горячего, нежели Комаэда, пользующийся своим интеллектом. — Хорошо. Что-то ещё?  Обожаю утолять его интерес. Нет зрелища более прекрасного, нежели процесс созидания его масштабных планов, зиждущихся на моих ответах. Я так рад, что у меня есть возможность созерцать этот процесс в прямом эфире. Я так хотел бы быть частью его планов, но в реальности я лишь источник информации, которым он неоднократно пользовался и скорее всего продолжит это делать. — Эношима часто принимала наркотики и предлагала их мне.  — Она занимается производством наркотических веществ?  Ощутив внезапный жар, я с трудом сглотнул, при этом силясь не вызывать отвращения у собеседника. — Да. — ком в горле еле позволил ответить дошлому мужчине напротив. Моя голова блаженно откинулась, оголяя шею. Закусывая губу, я норовил не издавать непристойных звуков. Веки неосознанно смежились, но после всё же пришлось их открыть, чтобы посмотреть на мафиози. Отклик моего тела сейчас совсем неуместен. Я не планировал показывать ему признаки возбуждения, но всё равно организм совсем меня не слушается. Внизу возникла предательская пульсация и чужая сообразительность тому причина. Я постарался взять себя в руки, но уже было поздно, ведь я увидел возмущение на его лице.  — Прекрати себя так вести. — чинный голос будоражит, но так чертовски не хочется сдаваться. Мною помыкает желание флиртовать, будто это как-то поможет уломать степенного мужчину хоть на какое-то взаимодействие со мной.  — Почему ты просишь меня остановиться? Поддавшись искушению, мои, прикованные к ножкам стула, ноги раздвинулись по сторонам в районе колен до упора. Так хотелось бы почувствовать Нагито хотя бы одной клеточкой тела. Я даже готов унижаться. Я так изголодался, пока Хаджиме правил телом, что уже не выношу ожидания. Я ощущаю, как перестаю быть похожим на самого себя. Я стал слишком искренним и менее холодным. Неужели на меня так повлияло заточение? Я настолько нуждаюсь в эмоциях и чувствах, которых мне всё это время не хватало, что я прибегаю к несвойственным для меня поступкам.    — Ты меня раздражаешь и ничего больше. Бесстыдно врёт. У него есть чувства ко мне и это известно благодаря Хаджиме. Если раньше я мог лишь воображать его влюблённость или просто уповать на неё, то сейчас он сдал самого себя. Столько времени скрывал чувства и по итогу так легко раскрыл подноготную из-за глупого Хинаты. Хоть я и противен Комаэде, если разглядывать меня, как насильника, в то же время он считает меня привлекательным и рассматривает, как потенциального партнёра. Если бы я был неправ, то у Хаджиме и шанса не было бы на влюблённость Комаэды. Иначе я не могу себе представить, каким образом умнейший человек мог запасть на самого глупого существа.  Поигрались и хватит. Если я окончательно его оттолкну — больше никогда не увижу. Мне сейчас не помешает собственной покладистости, которой обычно нет в наличии, но было бы неплохо обрящить прямо сейчас.  — Подробнее о наркотиках. — продолжил выпытывать ответ. — Каждый раз она предлагала что-то новое. У неё в наличии много разновидностей, так что наркопритон явно не маленький.  — Угум... Хорошо... — интенсивно записывая информацию в тетрадке, он внимательным взглядом провожал стержень ручки. Как только закончил писать — возобновил поток вопросов. — Ты что-то знаешь о том, где может находиться завод?  — Без понятия. Не было необходимости говорить мне эту информацию, ведь моя работа была заочной.  Я знаю о заводе абсолютно всё, при том что меня там никогда не было, но об этих подробностях мне стоит пока умолчать. На самом деле, даже у меня всё ещё остались вопросы к Эношиме по поводу этой темы. Я так и не узнал, что за мужчина вёз меня в гараж. Я уверен в том, что он причастен к производству наркотиков. Вряд ли он напрямую как-либо принимал участие: скорее всего был человеком, который подал эту идею.  — Я понял. Значит у меня есть две зацепки. — седые волосы возбуждённо качнулись, когда мужчина с вожделением осклабился. Его рвение «попереть Эношиму» настолько неистовое, что кажется, он каждый раз возбуждается, когда у него выпадает возможность ей насолить. — Возвращай Хинату-куна. Приказывая, он точно подозревал, что я не послушаюсь, но всё равно это сделал, ведь попытаться стоило. Отдавать тело ревнивому тупице — не входит в мои планы. Я лучше попробую подмять под себя Нагито, пока он довольный от полученной информации. Пока жертва обмякла — нужно стрелять, желательно в самое сердце.  — Я не отдам тело просто так. Было так наивно с их стороны уповать на то, что они без проблем смогут узнать у меня всю информацию и забыть о моём существовании. Хочется смеяться от чужой наивности. Что самое уморительное, если бы они меня не трогали — я бы так и сгнил в темнице сознания. Их так поглотила надежда, что они совсем посходили с ума. Пускать меня в этот мир — было безрассудно. Хотя вполне возможно, что у Комаэды ещё есть карты, которыми он может сыграть. Скорее всего по итогу меня обведут вокруг пальца, ведь я никому не нужен. Нагито будет делать абсолютно всё, что в его силах, лишь бы вернулся Хината. И дело даже не в привязанности, а в том, что я более опасен и жесток. Единственный вариант, при котором со мной не поступят, как с мусором, лишь если я нужен Комаэде больше, чем Хаджиме.  — Тогда хорошо тебе провести время в тюрьме нашей мафии. — безразлично проговорил, быстро печатая что-то в телефоне.  По какой причине я вообще вообразил, что есть шанс на его великодушие? Почему я позволил ему относиться ко мне, как к ничтожеству? Я не только изменился, а ещё и утратил весь свой авторитет. Не высовываясь на этот свет, я терял самого себя. Я уже не помню как правильно вести себя с людьми и как не показывать эмоции, помыслы. Я уязвим перед ним. Я настолько предсказуем для него, что он принимает самые пагубные для меня решения. Он выиграл битву со мной ещё как только я открыл свои глаза и взглянул на него. Было так легко понять, что у меня в голове. Перед ним я вывернут наизнанку. Ему остаётся лишь исследовать взглядом и мысленно насмехаться над моей нелепостью.  Ещё никогда в жизни я не ощущал себя настолько униженным. Даже Джунко, со всеми своими издевательствами надо мной, и рядом не стоит с Нагито. Ей не познать его мастерства. Комаэда — самый высокий уровень низвержения и спеси. Он может убить одним своим взглядом. Каким бы ничтожеством он себя не считал — перед теми, кто вызывает у него отвращение, он самый кровожадный и высокомерный.  Я не только мерзок ему, как извращенец, и ненавистен, как насильник. Теперь я ещё и никто в его глазах. Я без статуса: всего лишь тень Хаджиме. Я прячусь за его спиной и выхожу только когда тот хочет. Я потерял свой настоящий характер за длительное количество времени. Забыл какого это, быть собой. Я отупел, ведь всё это время никак не развивался. Всё что я делал, так это тонул в сожалениях. Другого я не мог делать, да и не хотел. Мысли непрерывно снедали меня, убивая, как личность. Казалось, что ещё немного — и я исчезну. Никто и не заметил бы, как прервалась бы моя экзистенция. Мало того, что у меня нет статуса, так я ещё и потерял свои основные качества. Я был умным, недоступным, холодным, рассудительным, скрытным и что самое главное — непредсказуемым.  Собравшись с мыслями, я постарался спрятать все свои чувства за стеной, которую не сможет проломить взгляд Комаэды. Конечно, уже поздно норовить что-либо от него скрыть, но было бы глупо не попытаться. Я хотел бы серьёзно поговорить с ним, но почему-то так тяжело подобрать слова. Кажется, что мой словарный запас сократится в четыре раза за это большое количество времени. Интересно, Хаджиме тоже страдал от последствий длительного нахождения в тюрьме сознания?  — Комаэда. — от моего холода он поднял голову с экрана телефона, тем самым прервавшись от печатания и вперившись в меня взглядом. — Чем Хаджиме лучше меня? После этого вопроса, который был задан на полном серьёзе и в сопровождении моего тяжёлого взора, наступила тишина, во время которой его телефон сам по себе потух в руках хозяина, ведь тот замер, смотря на неподвижного меня. Я сам не ожидал, что спрошу, ведь Хината же не может быть лучше меня, так ведь? Но почему же я тогда спросил? — Он никогда не причинит мне вред.  Эти слова были обдуманы, а не сказаны в порыве каких-то ненужных эмоций. Он настолько уверен в произнесённом утверждении, что мне захотелось отвести взгляд. Почему он ему доверяет? Он вообще осознаёт, насколько это доверие опасное? Что вообще могло послужить такой уверенности? Чем Хаджиме заслуживает такого рода признания от Комаэды? — Он особенный.  Особенный? Он бесталанный глупый мальчик, который ничего не может сам. Ему только и надо выполнять грязную и скучную работу, с которой может справиться кто угодно. Что в нём может быть особенного? Он полый внутри и совсем бесполезен. Но почему тогда глаза Нагито кричат об искренности, а взгляд смягчается? Почему когда речь идёт о Хинате — мой любимый человек сияет? — Его надежда настолько ослепительна, что хочется прикрывать глаза. — то восхищение, с которым он начал лепетать, вынудило моё сердце забиться чаще. Но не потому что меня тронули его слова, а потому что от боли мне захотелось обнять сингулярность. — Его эмоции так ярки и заразительны. — чужая тёплая улыбка почти добила меня, но я вовремя смежил веки.  Мне нельзя разочароваться в жизни. Я не отдам это тело. Сам же вогнал себя в скверное положение, задав тот каверзный вопрос. Это было импульсивно и я совершил огромную ошибку. Я ощущаю настолько большую ненависть к жизни, что хочется расплыться по полу и выгореть на солнце. Стоит перестать копать во мрак. Я должен придумать какой-то план, пока я не успел потерять сознание.  — Когда я рядом с ним, мне спокойно, ведь всегда знаю что у него на уме. С ним мне не нужно решать головоломки и складывать пазл. Я так устал от чужого равнодушия и скрытности, что и забыл какого это, быть с человеком, который открыт передо мной, подобно книге, которую мне позволено читать.  С каждым его словом реальность ускользает от меня, а я обессилено еле хватаюсь за неё, в надежде на то, что мне хватит сил её удержать. — Тебе не скучно с ним?  Снова молчание, во время которого на меня посмотрели в недоумении, как на клоуна, будто я сказал что-то несусветное. — Оу, так ты думаешь, что мне не скучно с тобой? Сердце бьётся в нарастающей панике. Всё в порядке, я хочу жить. Я не уйду отсюда. Он специально так говорит, чтобы я отчаялся. Я не попадусь на его уловки. Мне нужно быть сильным. Я не отдам тело и обязательно добьюсь своего. Даже если попаду в тюрьму — буду оставаться в сознании, пока Комаэда не сдастся. В один момент ему придётся со мной договориться.  Когда он продолжил кому-то интенсивно печатать сообщения, я понял, что мой вопрос специально был проигнорирован.  — Ты ушёл от ответа.  Напечатав кому-то сообщение, он поднял на меня свой взор и вслепую положил телефон в карман, не отрывая зрительного контакта.  — Тебе не скучно читать книги? — не отвечая на его риторический вопрос, я с трудом сглотнул, уже зная, что собеседник собирается сказать. — Вот мне так же не скучно читать его. Интереснее книги я никогда не найду. — поставив точку в разговоре, он направился к двери.  Оставшись в одиночестве, я услышал, как дверь закрыли снаружи на замок, что означает — даже если каким-то чудом избавлюсь от оков, всё равно не смогу выйти. Выломать дверь точно не выйдет, ведь сомневаюсь, что в пыточной могли поставить что-то непрочное. Сначала меня накрывало от несправедливости и разочарования, но со временем мысли стали затихать. Я потерял какой-либо смысл думать и сожалеть. Уже плевать на то, что будет со мной дальше. Главное — оставаться в этом мире как можно дольше. Входная дверь раскрылась, впуская в пыточную свет с коридора от ламп. Мои глаза закрыты, ведь я усиленно делаю вид, что сплю, но по звукам услышал, как ко мне в кости пожаловало два человека. Они включили свет, что трудно было не заметить через веки. Мне нельзя стать жертвой избиения, ведь один сильный удар по голове — и я вырублюсь. Нужно сидеть смирно и не дёргаться, чтобы не давать повода для удара. Если отдам контроль Хаджиме — уже вряд ли вернусь обратно, а если и вернусь, то точно уж не скоро, ведь ещё долго буду вспоминать все слова объекта обожания.  — Он без сознания, что ли? — кинув презумпцию, они подошли ещё ближе, чтобы высвободить мои конечности от оков.  Я совсем не реагирую на чужие прикосновения и подражаю изваянию, лишь бы они не поняли, что я в сознании. Норовя проанализировать забирающих меня людей, я фиксировал, как подрагивают чужие пальцы во время освобождения моих частей тела. Второй амбал часто сомневается и неуверенно выполняет свою работу. Его вертлявые руки будто всё никак не могут определиться с чего им начать работу. Похоже, мне очень даже повезло, так как они оба чувствуют себя не в своей тарелке и не могут мыслить трезво. Я не считаю, что это их первое поручение, ведь скорее всего дело в том, что они впервые имеют дело с опасным преступником, которого запрещено убивать и калечить. Они боятся меня упустить так же, как и боятся убить. Похоже, удача сегодня то на мой стороне, то совсем в другом конце планеты. Но есть что-то интересное в этом, ведь удача, как рулетка: не знаешь, повезёт ли на этот раз.  Как и ожидалось, мои ноги и запястья связали, посли чего на руках отнесли в машину. Есть огромный плюс в том, что мне боятся как-либо навредить. Думаю, Комаэда знатно их напугал, что неудивительно, ведь сделать больно телу Хинаты — недопустимо. Хотя, в прошлом он нарушил этот обет, когда прострелил мне ногу. Шрам всё ещё остался.  Когда меня несли, я более ярко ощущал чужую дрожь. Хоть этот мужчина меня и боится, я готов с уверенностью сказать, что он уже давно работает в мафии и далеко не новенький. Этот вывод я сделал исходя из, завязанного этим человеком, профессионального узла и также по его сосредоточенности. Кажется, что он идеально знает алгоритм действий и выполняет их почти неосознанно, в отличии от партнёра, который постоянно не был уверен в действиях. Хоть я и не видел воочию их лиц, теперь мне начинает казаться, что тот самый неуверенный человек постоянно смотрел на действия своего товарища. Будто таким образом постоянно искал подсказки и боялся ошибиться, из-за чего слепо следовал чужому паттерну.  Полагаю, я убил кого-то из родственников мужчины, который меня нёс. Именно по этой причине его руки охватил тремор, вызванный ненавистью. Всё же, я много кого убил из этой мафии, поэтому велика вероятность того, что одна из жертв была знакома с, носившим меня на руках, человеком. К тому же, я уверен в том, что с новеньким не послали бы неопытного мужчину. Двери машины заблокированы, о чём я узнал по раздавшемуся щелчку. Мы едем на большой скорости, если судить по моим ощущениям и доносящимся до меня звукам. Если и есть возможность выскочить из машины, то только на светофоре. У меня ещё и нет оружия. Конечно же у меня всё отобрали, перед тем как вернуть в этот мир. Верёвки крепкие и как бы я их не натирал друг об друга — не смогу порвать. Тогда может мне стоит как-то пролезть пальцами и развязать? Я немного сведущий в этом деле, ведь когда-то читал книгу на тему узлов. Но не только о том, как их завязать, а и как распутать. В машине очень темно, так как сейчас ночь. Я не вижу своих запястий, как минимум потому что мои руки за спиной, а как максимум — мне нужно поменьше двигаться, чтобы амбалы не уличили меня. Попробую определить узел, подвигав руками и попытавшись добраться пальцами до самих узлов.  Как же больно верёвка натирает. Видимо, кожа в том месте стала более чувствительной из-за цепей, с помощью которых я был приковал к креслу в пыточной. Связан я довольно туго и крепко, ведь я имею дело с мастаком. Узел очень сложный и я в первый раз сталкиваюсь с подобным методом. Я, конечно, знаю про этот вариант связывания, но мне ещё никогда не приходилось его развязывать. Чтобы овладеть этой техникой, нужно очень долго тренироваться. У него ещё и удалось довольно быстро связать меня.  Впрочем, раз руки у меня не получаеться развязать, значит нужно освободить хотя бы ноги. С их помощью можно убежать и они будут более полезными. Да и ладони в скреплённом варианте тоже могут функционировать. Лёжа на боку, я рассчитывал приблизительное расстояние меж руками и щиколотками. Если буду сгибаться медленно — они могут не заметить. С другой стороны, будет довольно сложно не вызвать подозрений у опытного амбала, который специально занял пассажирское место возле водителя, чтобы следить за мной время от времени. Начиная выполнять свой план в реальность, я знал, что вероятность успеха очень маленькая. Если бы на кону не стоял Нагито, я вряд ли бы решился тратить своё время на поступок, который скорее всего будет бесполезным.  — Эй, мужик. Что ты там делаешь? — мастак повернулся в мою сторону, услышав шорох, но я заранее прекратил двигаться, так как предвидел проверку. Я лишь молча лежу с закрытыми глазами и делаю вид, что сплю. Любой человек двигается во сне, разве нет? Когда ощутил, как чужой взгляд от меня отстал — я осторожно проверил свою теорию, лишь совсем немного приоткрыв веки. Когда опасность миновала, я продолжил сгибаться с полузакрытыми глазами. Прикоснувшись к верёвке, связующей мои ноги, я сразу замер, ведь ощутил надвигающуюся ревизию. — Его руки и щиколотки расположены вплотную друг к другу. Он пытается сбежать. Мужчина принялся меня выпрямлять, а после переворачивать на живот. Я даже не могу сопротивляться, ведь усиленно делаю вид, что сплю. В такой позе я точно не смогу развязать ноги незаметно, поэтому на пол пути меня начало клонить в сон от скуки. Понимая, что теперь мне совсем нечего делать, я лениво смежил веки, уповая на длительный сон. Хочется лечь на спину или хотя бы на бок. Мои руки задраны вверх, из-за чего они болят в районе плечей и локтей. Коленные чашечки зудят, так как ноги торчат к верху: я же высокий и не вмещаюсь. Мой подбородок впивается в сидение, поэтому я повернул голову, чтобы лечь щекой на кожу сидения. Даже не знаю, что хуже: ноющий подбородок или ноющая щека. Как бы я не хотел сейчас уснуть и как бы сильно меня не клонило в сон — не получается отключиться. Я то и дело погружаюсь в дрём, но меня часто будят лежащие полицейские на дороге и разговоры солдатов мафии.  Я ничего не могу сделать в этой ситуации. Как бы не поступил — мои планы раскроют до того, как я воплощу их в реальность. Не то что бы я в себя не верил, просто уже предугадал исходы всех моих попыток. Один мужчина слишком много знает и довольно опытный, поэтому сразу понимает, что я планирую делать, даже если я толком не успел приготовиться к воплощению плана. Ещё и эти клятые узлы. Я не учился их развязывать. Думал, что связывать подобным способом никто не умеет, но как же не повезло.

***

Когда мои тяжёлые веки с трудом разлепились, перед глазами предстал потолок, покрытый оранжевыми и жёлтыми пятнами. Красные следы отмывали, как могли, но этот оранжевый цвет не в силах ввести меня в заблуждение. Я-то знаю, как выглядит наполовину отмытая кровь. С виду я будто в психушке. Люкса я не ожидал, как и хорошего отношения к своей персоне. Какая трата времени. Не вижу смысла оставаться здесь. Но именно этого Нагито и добивается. Он сделал всё возможное, для того чтобы я не видел смысла продолжать существовать. Ну и, конечно же, у него есть запасной план в виде удара по голове, но это тяжёлая артиллерия, к которой нужно прибегать только в крайнем случае, ведь вредить Хаджиме — это ужаснейший грех.  Комаэда ни за что не явится сюда. Глупо было допускать возможность его любви ко мне и что ему не плевать на меня. Я был так высокомерен, что у меня разыгралась фантазия. Если бы он любил меня, то не бросил бы здесь, в ожидании Хинаты. Всё было бы иначе, будь я для него особенным. Я чувствую себя обделённым, брошенным и ненужным. Ради меня никто ничего не сделает, ведь я не достоин жертв, беспокойства и заботы. Всё что я делал на протяжении своего существования — так это приносил вред. Все они думают, что я не осознаю всю скверность своих поступков. Они считают, что я психопат, не ощущающий последствий от собственных деяний. Но я тот, кому хуже всего от всех этих происшествий. Они никогда не узнают, насколько больно быть мною. Если бы они осознали, с каким бременем я живу, то пожалели бы меня, но мне не нужна их жалось. Хаджиме подарил мне шанс: без него я и на метр не смог бы подойти к Нагито. Когда у меня была возможность сблизиться с ним — я снова всё испортил. Может не столь испортил, сколь сделал недостаточно. Я мог заполучить его, но не знал куда давить. Я совсем ничего не знаю о своём объекте обожания. За всё это время он изменился. По какой-то причине он больше не тянется к боссу. Неужели он никогда ничего не чувствовал к Наэги? Если это так, то он использовал Макото, чтобы порвать со мной? Ему настолько было противно от меня, что он прибегнул к лжи и притворству? Но разве эта фальсифицированная причина была обязательной? Зачем он норовил заставить себя поверить в эти враки? Он соврал самому себе, чтобы было легче меня покинуть? Но что же его тогда держало? Либо информация, которую он от меня получал, была настолько прельщающей, что он не мог прекратить свои жертвы без вмешательства выдуманных чувств, либо проблема не только в информации. Неужели было ещё нечто вящее, ставящее его в подлый тупик? Скорее всего у него нет романтических чувств к Наэги, но как тогда объяснить то, как он из кожи вон лез, лишь бы ему помочь? Он восхищается боссом и хочет для него всего самого лучшего, но при этом его любовь другая: он просто идеализирует человека и хочет быть таким же. Для него Макото подобен кумиру, за которым ему хочется бегать и которому норовит подражать. Возможно, его не столь влечёт сам человек, как то, что именно этот человек приносит миру своими деяниями. Комаэда любит в Макото его надежду, которую тот любезно раздаёт всему городу. Ну и что мне даёт эта информация? Я всё так же разбит и убеждён в чужом безразличии. Хотя если так подумать, то я всё ещё не разобрался, зачем Комаэда внедрял в себя чувства, которых у него не было и что именно стало тем самым «тупиком», из которого эти же чувства его достали. Неужели он просто силился отвлечься? Но от чего? От плохих воспоминаний? Или всё-таки от сильных чувств ко мне? Я снова начинаю надумывать то, чего в априори нет. Но почему-то эта презумпция кажется настолько правдоподобной, что я начинаю верить в её валидность.

***

Каждое утро начинается с новой отметки на стене. Моя картина состоит из четырёх полосок, поверх которых я сейчас провожу заключающую пятую. Я много раз в сериалах и фильмах видел, как заключённые отсчитывали дни подобным образом. Не думал, что когда-то мне пригодится данный ежедневный ритуал. Противные белые стены, с чёрными каракулями, мозолят глаза и хочется выключить эту клятую лампочку, не потухающую даже ночью. До того как Хината вернул контроль над телом, я почти не пользовался светом. Зато коммунальные услуги из-за этого не казались дорогими.  Раньше я в темноте был, как при свете: знал всё наизусть. Я будто готовился к слепоте. Но после долгого нахождения в разуме, я совсем разучился видеть в темноте и утратил былую координацию. А всё потому что во время господствования Хаджиме глаза успели отвыкнуть. Да и этот балбес не норовил ориентироваться в пространстве без освещения.  Мне пришлось научиться спать с включённым светом, так как надо мной ведут слежку и не собираются хоть на секунду оставлять мою камеру во тьме. В таком случае, у меня хотя бы поднимется серотонин. Во времена моего полноценного контроля, у меня были гардины, почти не пропускающие свет. Так что даже днём я был в прельщающей тьме. Но когда я ходил к психиатру, который поставил мне диагноз диссоциативного расстройства идентичности, он на каждом сеансе не упускал возможности увещевать меня почаще открывать шторы. Теперь я лучше стал понимать, почему он из раза в раз вторил одно и то же. Что самое интересное, я действительно его слушался время от времени, но часто надоедало и продолжал изображать вампира.  До этого момента всеми моими планами было просто ждать прихода Комаэды. Как итог, меня уже пятый день кряду обламывают и оставляют в одиночестве. Почему он не попадается на крючок? Сколько бы червяков не нанизывал на острый наконечник, всё равно рыба игнорирует моё существование и активно избегает встречи со мной. Вчера я просил у работников скрепку для страниц книги и мне действительно её принесли вместе с едой, что кажется довольно глупым. Они же знают, что с данным атрибутом мне будет в разы легче сбежать, но при этом всё равно любезно предоставили, будто я самый безобидный мужчина на свете. Я конечно знал, что сидеть здесь довольно комфортно: можно попросить даже опасную вещь, не считая холодного оружия, и её серьёзно принесут. Но меня всегда удивляло, почему отсюда ещё никому не удавалось сбежать. Скоро мне подадут завтрак, поэтому нужно в очередной раз прогнать свой план и продумать что я буду делать в самых плохих исходах. Пока буду забирать поднос — на этом этапе и случится всё самое главное. Во время закрытия откидной дверцы, образующей небольшой столик после открытия, нужно будет незаметно поместить изогнутую скрепку в щель. Тут камеры, так что нельзя выглядеть подозрительно. Я формировал свой инструмент вслепую под одеялом, когда делал вид, что сплю. Перед этим я, конечно же, воспользовался предметом по назначению, чтобы наблюдатели не усомнились в надобности скрепки. Потом я её незаметно достал, когда клал книгу на полку. Думаю, на камерах этого не должно было быть видно, ведь я спрятал происшествие за спиной, да и наличие скрепки, скрепляющей страницы внутри, тяжело как-либо заметить.  Мне нужно будет перекусить и только тогда пробовать открыть откидную дверцу, которая расположена посередине основной двери. Я не уверен в успехе, так как я без понятия, как работает эта конструкция. Самой моей огромной ошибкой является то, что я уснул в машине. Мне категорически нельзя было это делать, ведь теперь я совсем не знаю, как отсюда выбираться. Снаружи точно есть охранники и я без понятия, где они расположены. Моё исчезновение сразу заметят, ведь тут камера. Если я и попытаюсь что-то с ней сделать — работники проверят мою камеру и в итоге узнают о моей пропаже. Да и я уверен, что снаружи тоже есть камеры. Думая обо всём этом, я стал ещё больше сомневаться в успехе. А если выражаться поточнее, то я предвидел свой провал. Остаётся лишь ждать, когда произойдёт хоть что-то. Бездействовать — ещё хуже, чем потерпеть поражение. 

***

Открывшаяся дверь ввела меня в ступор, ведь я ждал, когда мне принесут еду через откидную дверцу. Либо мой план раскрыли заранее, либо мне не повезло и кто-то решил меня навестить: не по хорошим причинам, конечно же. Всё же вероятность того, что сюда войдёт Нагито — стремительно близится к нулю. Моё одиночество нарушила высокая девушка с серебристыми волосами, заплетёнными в косы. За её спиной что-то длинное и спрятанное в чехле. Не столь важно, что именно она с собой принесла, ведь удар любым твёрдым предметом сможет меня вырубить. Дама резко схватилась за свой инструмент, отчего её косы подлетели, как и свободная юбка. Не снимая чехол, она замахнулась и в следующую секунду перед глазами оказалась лишь темень. Я знал, что однажды это произойдёт, но не ожидал, что так скоро. Комаэда смог меня удивить своей халатностью. Я думал он будет холить своего любимого неврастеника как можно дольше, но на деле ему так сильно его не хватало, что не смог выдержать столь долгой разлуки. Нагито сходит с ума от моего властвования и был даже готов пойти на грубые меры. Мне одновременно и смешно, и грустно от его радикальности. Смешно, потому что он поддался своим прихотям, а грустно, потому что я не входил в эти прихоти.  Истерически посмеиваясь и попутно удивляясь своей яркой реакции, я никак не мог понять, почему здесь так тихо. Я должен был встретиться с Хинатой, но он совсем не подаёт признаков жизни. Хоть это и утешает меня, всё равно кажется подозрительным, ведь на мой гогот он несомненно среагировал бы. Какое-то время я не мог заставить себя встать. Я думал, что уже успел испытать самые отвратительные исходы от всех моих поступков, но оказалось, что меня всё это время ждало продолжение. Если бы я знал, что у меня будет такого рода сиквел, я бы так и остался в разуме и сгнил бы окончательно, лишь бы не ощущать всего этого. Я звучу как суицидник? Прямо как Хаджиме, который каждый день ныл о том, какая у него несправедливая судьба и что лучше бы он сдох? Только я подумал, что у меня есть шанс, выяснилось, что этот шанс эфемерный, ну или он был миражом, который развеялся, как только я с трудом доковылял достаточно близко. Я не могу успокоиться. Истерический смех так и вырывается из меня. Я время от времени кашляю, ведь начинаю давиться собственной слюной. Тело подрагивает и не желает слушаться меня. Я вроде прошу себя подняться, но в то же время не могу набраться сил и мотивации. Так ущербно. Это напоминает мне день, когда я впервые открыл веки. Я был таким же беспомощным и убитым. Убитым, потому что в тот день мой предшественник умер морально, ментально или как угодно, но не физически, к сожалению. Мне захотелось провалиться сквозь землю, когда я представил, как Хаджиме созерцает всю эту нелепицу. Я лежу навзничь и вижу лишь угнетающую пустоту, которой я даже частично рад, ведь камерный свет успел меня знатно замучать. Чисто теоретически, Хината же не мог сразу пробудиться, не встретившись со мной? Тогда почему он всё ещё молчит? Делает вид, что меня не существует, для того чтобы я поскорее исчез? Но он не настолько глуп и должен осознавать несуразность данной теории. Значит он настолько ушёл в себя, что даже не замечает ничего вокруг? Существует ли нечто ещё более глубокое, нежели заточение в сознании? Если так, то пока он оттуда не выйдет, то не сможет добраться до тела? Презумпция, конечно же, очень увлекательная, но звучит неубедительно. Хотя с другой стороны, в этом месте я уже не знаю чего ожидать. Если так подумать, то когда я впервые позволил Хаджиме выйти на свет, я не мог контролировать это место. Я ощущал себя в агонии и будто был в бесконечном цикле борьбы с самим собой. Мне нужно было время, для того чтобы прийти в себя. Неужели Хината прямо сейчас проходит через тот же путь? Я даже не знаю, смогу ли проверить свою теорию, но сейчас она кажется самой правдоподобной.  Через какое-то время я увидел вдалеке луч света. Раз он не направлен на меня, значит Хаджиме взял вверх. Я понятия не имею, где он был и через что он прошёл, но если честно, я уже ничего не хочу о нём знать, хоть мне и нужно понимать, с каким противником имею дело. На самом деле, у меня была возможность выйти первее, но я этого не сделал. Я мог пересилить его жажду «выйти наружу», но сдерживался, ведь мне нельзя спешить. Я совершил ужасную ошибку, когда норовил подольше контролировать тело, ведь я навлёк слишком много отвращения и осторожности со стороны Комаэды.  Мне придётся пожертвовать своим временем. Я смогу добиться желаемого только когда Хаджиме полностью отчается и утратит все амбиции. Но для этого мне нужно ему помочь. Нагито, конечно же, подсобит, ведь никто так сильно не влияет на бедного Хинату, как это делает его жестокий капореджиме. Я буду постепенно тянуть его на дно и заваливать камнями, чтобы точно не смог всплыть. Замурую его так, что в итоге забуду о его существовании. Мне нужно, чтобы он истратил все свои попытки и выработал выученную беспомощность. Пусть окончательно прекратит свою борьбу и больше не будет норовить что-то изменить. Когда он потеряет абсолютно всё — я смогу полноценно завладеть телом. И если раньше я хотя бы имел представление о том, кем является Хаджиме, ведь знал его прошлое, то сейчас он стал для меня чем-то неизвестным, ведь я упустил несколько лет его жизни. Я без понятия, как он жил всё это время, что чувствовал, как мыслил. Я буквально ничего не знаю о тех годах, что я был взаперти. Должен признать, меня это настораживает, ведь от неизвестности я не знаю с кем имею дело. Возможно, Комаэда влюбился не в того Хинату, которого я знал. Он обрёл чувства к новому Хаджиме, о котором у меня есть познания лишь о прошлом. К тому же, я совсем без понятия что он обдумывал, когда сам был в тюрьме разума и обдумывал ли вообще. Правда, судя по нашей встрече, в нём мало что изменилось. Всё такой же неуверенный в себе, глуп и депрессивен.  Чтобы понять ход его мыслей, стоит подслушать о чём он думает, но раньше я никогда не норовил это делать. Я даже не знаю, возможна ли данная авантюра. Но кто мне мешает попробовать? Всё равно нахождение здесь не имеет никакого смысла. Мне нечем заняться. Я уже устал от собственных размышлений. Возможно, из-за того что я буду подслушивать, время замедлится и будет идти в таком же темпе, как в реальном мире, ведь я буду синхронизироваться с личностью, контролирующей тело. В таком случае, в этой технике будут минусы, но их всё же стоит перетерпеть, ведь для исполнения плана мне нужно знать соперника: точнее, куда стоит давить. Может я даже найду способ ему что-то говорить, но пока что сомневаюсь в успешности данной задачи. Вполне может быть такое, что мой успех зависит от состояния Хинаты. Если он будет ментально крепким, то вряд ли я смогу как-либо вмешаться в его жизнь. 

***

Время от времени прослушивать мысли Хаджиме оказалось полезным, несмотря на то, что этот процесс прекращает ускорение времени. Я всё время норовил словить момент, когда смогу что-то сказать, но почему-то слова всё не находились, да и мысли Хинаты сплошной беспорядок. Я всегда терпеть не мог его тупости и неопытности. На мой взгляд, он не понимает очевидного и совсем не видит людей насквозь. Меня раздражают его нелепые предположения, так как они в основном неверны и с дырами, которые он даже и не думает залатать. Он не понимает, где делает ошибки, а если до него доходит, то без понятия, как исправить ситуацию. Он не силится сделать свою жизнь лучше и совсем не понимает что из себя представляют люди. Всё что является простым — в его глазах является чрезмерно сложным. А сложное он наоборот воспринимает лёгким, после чего сталкивается с неожиданными трудностями. Но как бы мне не надоедали его мысли, я часто всё же возвращался к их прослушиванию. И хоть они раньше были нудными и об одном и том же, то сейчас стали интереснее, так как они о Комаэде и обо мне.  Основное, в чём мы с Хинатой похожи больше всего, так это в непонимании загадочного мужчины, являющегося для нас непредсказуемым и недосягаемым. Нагито выстроил перед собой барьер, способный никого не пропустить в душу. И как бы долго я не искал проход — тщетно. Как бы это не разочаровывало и не убивало, я ощущаю нечто приятное, решая все эти головоломки и проходя странный квест, чтобы добраться до его сердца. Раз я хочу править телом, мне нужно создать иллюзию безразличия к внешнему миру. Если Хаджиме узнает о моём рвении — будет бороться. Он слишком упёртый и долго не будет сдаваться, чем навлечёт много гемора. На самом деле, он неимоверно заносчивый. Наверное, в этом и кроется его сила.  Мне нужно свести его с ума, но для этого понадобится много времени. Я должен заставить его погрузится в болото, откуда он не сможет выбраться. Хочу, чтобы он впал в депрессию и не смог её побороть. Когда это случится, я часто буду видеться с Нагито и даже потеря сознания уже не поможет, ведь каждый раз именно я буду брать контроль. Нужно закинуть первое зерно, которое будет прорастать и рушить всё на своём пути своими шипами и колючими ветками. Я заберу у него все мечты и цели. Оставлю без ничего. Полый человек не сможет прожить долго, ведь это не жизнь, а лишь жалкое и никому не нужное существование. Я отберу его место и завладею Комаэдой: разгадаю тайны и разобью маску, которая скрывает все его мотивы и действия. Я добьюсь своего: заставлю его прекратить прятать чувства ко мне.  Продолжая слушать чужие мысли, я искал фразу, способную подсобить мне в исполнении плана. Когда он подумал про моё уничтожение, как личности, я ощутил взаимность, ведь так-то я сам не восторге от неудачника внутри меня. Точнее, от неудачника, из которого я пророс. Он как тот самый предок, за которого неистово стыдно. 

Абсолютно всё связано с ним: мои чувства к Нагито и тот факт, что я сейчас вынужден работать на мафию. Он разрушил мою жизнь и виноват во всех моих проблемах.

— Разве ты сам не виноват в том, что не решаешь эти проблемы и продолжаешь себя жалеть?  Первое время после сказанного, я наслаждался чужим недоумением. Его возмущение было предсказуемым, ведь я и не мог представить от него другую реакцию. Хината не умеет спокойно реагировать на правду в лицо. Так было на протяжении всей его жизни. 

Он говорит так, будто я совсем не пытаюсь решить свои проблемы. Чужие обвинения кажутся в край беспочвенными. К тому же, намного важнее не совершать ошибки. Последствия вынужден вытерпеть тот, кто наделал глупостей, а не тот, на кого последствия нагло переложили. Я ничего плохого не сделал, поэтому расхлёбывать кашу, которую он заварил, я не собираюсь.

С его слов всё звучит так просто. Как я и говорил, всё что легко — для него тяжело. Всё что тяжело — ему кажется лёгким. Он думает, что раз не намеревался получить тот или иной результат, значит это освобождает его от действий. Хаджиме — инертное существо, которое способно менять свою жизнь только тогда, когда его заставят. Ему постоянно нужен путеводитель, который его направит и скажет, что же бедолаге делать. Он самостоятельный, как человек, но не самостоятельный, как личность.  — Ты ждёшь, когда кто-то решит все проблемы за тебя, потому что не считаешь, что виноват в их появлении?  Это так нелепо. Он даже не представляет масштабы своей вины. Хината самый главный кукловод всех его проблем. Но даже если бы он знал об этом, то либо пропускал бы эту информацию мимо ушей, либо использовал бы её в свою пользу. Прямо как истинный трус.  Хаджиме всё такой же предсказуемый. Вместо того чтобы признать свою причастность к возникшим проблемам, он так и будет до самого конца скидывать вину на меня. И всё же, пищи для размышлений на какое-то время ему должно хватить, так что у меня есть время отдохнуть от чужого беспорядка. 

***

Я не могу себе позволить долго сидеть без дела, ведь для меня время течёт быстрее. Отдых многого может стоить, ведь я рискую остаться здесь навсегда. Если бы они в тот день не вытащили меня наружу ради пыток, мне было бы плевать. Так и гнил бы тут в сожалениях, не желая больше совершать ошибки снаружи и жить без своей любви. Но теперь они подразнили меня и запихнули обратно, думая, что я прилежно и добровольно буду тут прозябать свою жизнь.  Они ошиблись, когда выпустили меня. Чужая тупость является как плюсом, так и минусом. Плюсом, потому что я могу в любой момент обмануть Хинату и нацепить на свой острый крючок, от которого он не сможет избавиться, ведь как только его живот покинет крюк, вместо него останется лишь дыра. А минусом, так как если бы Хаджиме был слишком глуп, то вряд ли смог бы довести себя до депрессивного состояния. Дураки не понимают, насколько жалкими являются. Непонимание делает их счастливыми. Именно поэтому я никогда не был счастлив. Я мечтал о том, как достигну этого состояния рядом с самым умным и непредсказуемым человеком, которого я когда-либо встречал. Но на деле я одинокий и брошенный. Я захотел чрезмерно много, ведь избыточно умным людям нужно намного больше. Они требуют от себя почти невозможного. Им недостаточно простых вещей, которые есть почти у каждого человека. Дружба, достаток, семья — разве это счастье? Этого слишком мало для моего удовлетворения. Хотеть заполучить Комаэду — всё равно что желать крылья, с помощью которых можно будет летать. Но я всё равно наивно борюсь за счастье, будто верю, что достоин столь прекрасного состояния.  Так интересно слушать чужие мысли во время разговора с объектом обожания, который может убить одними лишь словами. На самом деле, я не встречал никого страшнее Нагито. Его взгляд мог стереть в порошок кого угодно. Это мне и нравилось в нём. Его глаза имеют столько власти над всеми: когда смотришь в них — хочется подчиниться. Мне было настолько стыдно от этого, что я хотел взять вверх и подчинить его. Я просто был жалок. Желал быть выше, лучше, значимее, приоритетнее и властнее. Но по итогу сам факт данного желания говорил о том, что я в этой войне уже проиграл. Было так нелепо, низко и отвратительно прибегать к насилию ради неисполнимого желания. Комаэда явно сказал неврастенику что-то обидное, раз он так буйно реагирует. Сначала я был в недоумении, пока чужие слова не начали проноситься в голове, застревая в Сансаре. Этот цикл начинал кружить мне голову то ли от боли, то ли от эйфории. Похоже, меня захватили оба эти чувства одновременно. Боль от Хаджиме, а эйфория из-за того, что ему больно. Настолько больно, что кажется, ещё немного и совершит суицид. 

«— Хината-кун, отстань от меня наконец-то со своими вопросами и оставь в покое. — голос повысился и стал более агрессивным. — Что тебе от меня нужно? Я не хочу трахаться с тобой! Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Я ничего к тебе не чувствую. Что ты от меня ждёшь? Если тебе нужна моя любовь, то её нет. Её не существует. Я не могу тебе дать того, чего нет!»

Мне больно ровно так же, как я и рад. Но что самое интересное в происходящем, так это то, как Комаэда нагло соврал и тем самым уничтожил человека, к которому у него есть чувства. Должен признаться, я и сам не ожидал от него подобных слов. Это так возбуждает. Я не могу вынести этой тяги к нему. Он пошёл против своих чувств, потому что считает их неправильными или потому что считает, что они деструктивные? Если первый вариант верный, значит он считает их неправильными, потому что видит в Хаджиме меня? Потому что его чувства к Хинате появились из-за чувств ко мне? Лёжа на спине, я еле сдерживал фантазии, которые настырно врезались в голову, совращая и так больную голову. Нагито хочет неудачника, потому что внутри этого неудачника нахожусь я? Эйфория жадно охватывает меня, для того чтобы вскоре исчезнуть и оставить без ничего. Но даже так, всё равно грех не насладиться этим чувством. Давно я не ощущал себя так значимо. Всё что происходит между ними — крутится вокруг меня. Я центр всей неразберихи. Это так приятно, что я не могу прийти в себя. Я потерял нить чужих размышлений и погряз в эмоциональном возбуждении.  Неужели Комаэда избегал меня, потому что хочет развидеть в Хаджиме меня? Боится показать мне свои настоящие чувства? Ему страшно чувствовать или ему просто противно всё это ощущать? Так интересно. Меня разрывает от этого увлекательного сюжета. Я приношу объекту обожания столько проблем. Так сильно запутал его, что вынуждаю прибегать к самым отвратительным мерам. Я заставил его отталкивать, врать и отстраняться. Это приводит меня в экстаз. Моему любимому дико противно видеть в Хинате меня. Он хотел начать всё с чистого листа с новой личностью, но при этом всё никак не может забыть о моей экзистенции внутри его тела. Он не хочет всё испортить, но забавно то, что как раз из-за этого желания он ещё сильнее всё усложняет. Придя в себя, я снова стал вслушиваться в чужие мысли, уповая на то, что не успел ничего упустить. 

Я уже привык желать покинуть этот мир поскорее. Никакое событие в моей жизни не изменит этого. Я обречён на бесконечную ненависть к себе и к своей жизни.

Столько времени прошло, но он всё ещё грезит о суициде. Грезит абсолютно так же, как и неистово боится. Больше всего он себя ненавидит за то, что так и не смог покончить со своей никчёмной жизнью. Даже такое простое задание, как «суицид» — он не смог выполнить.

Почему он не понимает, что я не виноват? Что мне делать со своими чувствами? Куда мне деть зависимость, влечение и треклятые желания? Раз говорит подобное, так пусть сначала скажет, как мне выйти из этой ситуации. Как мне освободиться? Не желаю чувствовать всё это. Проще быть, как Камукура. Если бы я с ним соединился и приобрёл его качества, было бы намного проще?

— Будет проще, если ты перестанешь существовать. Так будет проще абсолютно для всех: и для меня, и для Нагито, и для него самого. Но вот какая ирония, быть мною — это ад, в котором я даже врагу не пожелаю побывать. Но пусть Хината продолжает воображать, что мною быть намного легче. 

Я ненавижу тебя, черты твоего характера, поступки, слова. Терпеть не могу тот факт, что ты находишься внутри меня. Я ненавижу всё, что с тобой связано. Но быть тобою намного проще. Легче жить, когда на всё плевать. Весело, наверное, когда все пляшут над тобой и попадаются на крючок. Не то что я. Всем плевать на моё существование и на мои чувства. Я для всех пустое место и никому не нужен.

— Какой идиот. 

Почему ты называешь меня таковым? Чем заслужил это прозвище?

— Ты просто не понимаешь очевидных вещей. Вот и всё. Осточертело говорить с человеком, который ничего не понимает. Мы по-разному видим этот мир и по-разному его воспринимаем. Это нас и отдаляет друг от друга. Из-за этого между нами непреодолимая дистанция. Я на самом верху, а он безжизненно валяется на земле и разлагается изнутри. Так приятно высокомерно смотреть на него с самого верха. Хочу втоптать его череп в грязь, смотря на него низвергающим взглядом. Интересно, каким бы было его лицо в этот момент? Испуганное или безразличное? Уверен, если бы это случилось прямо сейчас, то испуганное, но через пару недель он полностью изменится. Он будет чем-то похож на меня, вот только на несколько десятков тупее. Я буду подобен Джунко, которая разрушила всю мою жизнь. Я доведу его до ужасного состояния, как это однажды сделали со мной. Заберу у него абсолютно всё, из чего он состоит. Отберу у него будущее и настоящее. А самое главное, заберу тело. Только мне нельзя торопиться. Если Хаджиме сдастся прямо сейчас, то скоро оклемается. Нужно, чтобы он пытался много раз, а после понял, что всё бесполезно. Если он вдруг потеряет желание жить и отдаст мне контроль — я косвенно постараюсь выманить его наружу. Обдумывая всё это, я и не заметил, как ко мне пришли гости. Хаджиме выглядит безжизненным и потерянным. Похоже, он снова потерял сознание. Сейчас я знатно развлекусь. — Ты слаб. Не разводя антимонии, я сразу начал о важном, не желая здороваться и что-либо спрашивать. — Твоё содержимое достали и выкинули на свалку. Я даже не буду озвучивать, кто именно это сделал.   Хината уставился на меня с ленцой и усталостью. У него совсем нет сил и желания как-либо отвечать. Он молча на меня таращится, будто у меня на лбу написан длинный текст, мелкий шрифт которого он силится разобрать. — Он заставил нас подчиниться и после бросил. Довольствуясь треску чужого здравого смысла, я ждал, когда наконец-то смогу ощутить себя победителем. — Он испортил нам жизнь. Мы можем отомстить ему вместе. — Ты с ума сошёл. — твёрдо, со злостью. — Ты же хочешь, чтобы эта боль утихла? Собеседник убеждён, что если будет игнорировать, то покажется непреклонным, но на деле его молчание лишь демонстрирует его сомнения. — Ты готов на всё, лишь бы не чувствовать всего этого. Я знаю, как помочь тебе. Просто дай мне взять контроль над телом. Я всё улажу и избавлю тебя от страданий. Я даже не пытаюсь звучать убедительно, так как он всё равно уже готов отказаться от собственной экзистенции. Да и я не особо-то рвусь покинуть это место. Если я слишком резко покажу ему, как мне плевать на контроль тела, он посчитает меня подозрительным. — Хината-кун... Вернись. Приглушённый зов, исходящий снаружи, точно принадлежит Комаэде. Неужели Хината не понимает, что даже если Нагито отверг его, это не значит, что он действительно ничего не чувствует? — Не дай ему овладеть тобой. Даже я не в силах осознать, зачем загадочный седой мужчина постоянно устраивает все эти невыносимые качели для своего объекта обожания. Вряд ли для манипуляций, ведь Хаджиме и без этого легко заманить в ловушку. Он всё никак не может определиться, подпускать ли ему Хинату поближе. Он вроде знает, что ему стоит отталкивать бедолагу подальше, но в то же время не может прекратить заботиться о нём. Этой заботой он делает только хуже, ведь если бы Комаэда до самого конца держался на непреодолимой дистанции, то Хаджиме не испытывал бы столько боли от «невзаимности», которой не существует. Как только Хината думает, что его грёзы неисполнимы — ему показывают, что у него есть шанс. Потом неудачник пытает удачу, ведь в него вселили надежду, и сталкивается с реальностью в виде лжи Нагито. Это так уморительно. — Я не позволю тебе взять контроль над телом. — Даже несмотря на проблемы, о которых ты неустанно талдычишь, не пытаясь что-либо изменить? Я продолжаю гнуть свою линию, чтобы закинуть побольше удобрения к зерну, которое я посадил внутри разума Хинаты. Мне так нравится растить в нём свой плод и холить его, как своего ребёнка. — Скажи мне... Всё-таки перебил меня. Довольно ожидаемо, ведь он совсем не хочет затрагивать больные темы. В моих планах было надавить на больное, но мне не позволили нанести удар. — Комаэда любил тебя? Когда он задал мне этот вопрос, я почувствовал, как всё внутри меня замерло. Я не смог больше смотреть на своего собеседника, поэтому отвернулся, после чего присел на пол, норовя ничего не ощущать.  Я всегда ненавидел чувства и искренно презирал их, но перед Нагито я не боялся ощущать любовь. Это был тот человек, которому я готов был отдать сердце, зная, что оно однажды будет разбито. Я неопытен в социальных взаимодействиях, поэтому не смог удержать его возле себя. У нас могли быть отношения, если бы я всё не разрушил. У него были чувства ко мне, но я заставил его ощутить отвращение. Когда мне задали вопрос «любил ли меня Комаэда», мне захотелось расплакаться. Ненависть — это теперь самое яркое чувство, которое он ощущает, находясь рядом со мной. Между нами уже больше ничего не может быть, потому что я поддался всем демонам внутри меня. В моей голове был беспорядок. Я понятия не имел, чего хотел на самом деле. Желал всего и сразу. Я не ценил то, что было и хотел получить ещё больше. Я жадный и требовательный — это и погубило меня. Когда я обернулся, Хаджиме уже здесь не было, из-за чего через несколько минут с подбородка скатилась солёная капля. Я не мог себе позволить заплакать при нём. Почему-то, когда я думал об этом в одиночестве, мне ситуация не казалась настолько печальной. Но когда меня об этом напрямую спросили — внутри начался беспорядок. Когда я анализирую, выстраиваю цепочки, то всё основывается на индуктивном методе, логике и имеющихся фактах. Но сейчас размышления спровоцировали чужие слова. Хината понятия не имеет, насколько интимный вопрос он задал. Не представляет, как в этот момент у меня внутри всё начало рушиться. 

***

Вслушиваясь в мысли Хаджиме, я не находил себе места с ним за компанию. Я продолжаю нервно наматывать круги в тёмных просторах, при этом осознавая, что Комаэду всё равно сводим с ума мы с Хинатой, а не его низкий босс, с помощью которого он норовит отвлечься от дикой тяги к его солдату с раздвоением личности. Чувства Нагито к нам настолько неистовые, что он не может совладать с ними. Я рад, что неприятную картину удалось созерцать именно неврастенику, а не мне.  Для Нагито было бы намного проще связаться с надёжным, добрым, здоровым и сильным духом человеком, который никогда не подведёт и всегда будет рядом в трудную минуту, а не будет становится причиной той самой трудной минуты. Я уверен, что самым первым пунктом его списка желаний является «ничего к нам не чувствовать». Я сломал его жизнь и теперь в эту же разруху вернулся обратно, чем стал бередить старые раны. Ему хотелось бы от нас поскорее избавиться и навсегда забыть про наше существование.  С Макото он бы чувствовал себя злодеем истории, а не жертвой, как в случае со мной. Быть жертвой всегда страшно, а злодеем — безопасно. Хотя, если говорить про Хаджиме, то он уж точно козёл отпущения, над которым сейчас измываются два антагониста. Но быть виновником трагедии тоже нелегко и я являюсь тому доказательством. Когда я был чужой добычей — было ещё хуже. Именно поэтому я делаю всё возможное, для того чтобы снова ею не стать. И Нагито мыслит абсолютно так же. Иногда мне кажется, что его больше никто так сильно не сможет понять, как я. Именно поэтому он всегда будет не до конца честен с Хинатой.  Я не спорю с фактом, что Комаэде нравится Наэги, но при этом я уверен, что он больше внушает себе эти чувства, нежели на самом деле их ощущает. Ему нужно отвлечься, побыть в интрижке с боссом, разрушить чужие отношения, вновь назвать себя отвратительным человеком, который не достоит ничего в этом мире. И только тогда он почувствует себя в безопасности. Этот сценарий для него является стабильностью, которой ему сейчас так сильно не хватает. Мы слишком много хаоса принесли в его жизнь. Теперь пришёл его черёд приносить хаос в чужую жизнь. Наэги отыгрывает жертву в данном фарсе и Комаэду это устраивает. Хотя изначально жертвой был Нагито, ведь его однажды отвергли. Даже больше того, скорее всего им ещё и пользовались, причём очень нагло. Я отчётливо помню, как Комаэда отыгрывался на мне в тот день, когда его отшили. Улицезреть данное кино было довольно увлекательно, хоть и в то же время было страшно. 

Видя, как Нагито сияет рядом с ним, моё сердце начинает сильнее биться, в желании делать его таким же счастливым. Я хотел бы быть причиной, по которой он улыбается. Я не достоин его внимания, да и в целом не заслуживаю чужих чувств. Могли целоваться хотя бы где-то в уборной, а не прямо возле двери. Настолько увлечены, что и вовсе не заметили, как я подглядел.

Единственное, что меня всегда повергало в ужас, когда я общался с Нагито, так это тот факт, что я не всегда понимал, когда он показывает настоящие чувства, а когда симулирует их. Он чертовски был хорош в притворстве. Это пугало меня настолько же сильно, насколько и восхищало. Это и делало его непредсказуемым. Я никогда не мог знать, что на самом деле происходило в его голове. Было ощущение, будто он сам верил в свою ложь. Скорее всего так и было. Он настолько внушил себе, что любит босса, что заставил бедного Хинату в эти враки наивно поверить. Хаджиме даже представить не сможет, с каким лгуном ему приходится иметь дело. Если бы этот бедолага знал о том, как сильно его любят, то был бы самым счастливым человеком на свете. Но, какая досада, Комаэда не может допустить чужого и своего счастья, пока не разберётся с тараканами в своей голове, которых я любезно наплодил.

Чем я хуже Макото? У меня ещё и девушки нет. К тому же я выше и привлекательнее. А главное — покорнее.

Хаджиме не знает подоплёк, поэтому я могу смело стать катализатором его заблуждений. 

Хочется сдирать ногтями кожу, когда вижу, как ему хорошо рядом с Наэги, а не со мной. Нет, я должен радоваться. Он ведь чувствует себя счастливым прямо сейчас и получает удовольствие, целуя Наэги. Мне нельзя думать только о себе.

— Ты эгоист и даже не пытайся слепить из себя что-то более достойное Комаэды. Ему нравятся такие, как Наэги, но тебе до него далеко. Нет смысла даже пытаться: ты не в его вкусе. Пусть не выделывается. Всё равно уже никогда не изменится. Был эгоистом, сейчас эгоист и всегда будет эгоистом до самой смерти. Это та черта характера, которую невозможно изменить. Как бы долго в себе не рылся и как бы много не рассуждал — не избавиться от того, что заложено глубоко внутри. Можно лишь найти в этой черте плюсы или сублимировать эгоизм во что-то хорошое, но избавиться от него, как не старайся, не получится.

Но тогда зачем я вообще живу, если во всём нет смысла?

— Отдай тело мне и тогда тебе больше не придётся страдать от невзаимности и бередить свои раны. Ты сможешь найти покой, отдохнуть от мира, побыть в одиночестве под моей защитой и представить вымышленного Комаэду, с которым сможешь развлекаться так, как пожелаешь.

Мне всё это не нужно.

— Но ты же жаждешь умиротворения и Комаэду.

Это не означает, что я добьюсь желаемого именно таким способом.

Довольно предсказуемое парирование и я не мог даже представить какого-либо другого ответа. Пока что всё идёт по плану, ведь мне удалось заставить его думать о не самых приятных вещах и в то же время я не переборщил. Пусть продолжает проходить испытание под названием «жизнь». Ему предстоит познать разочарование ещё довольно много раз. Я заинтересован в этом фильме ужасов, где Хината главный герой в виде добычи монстров. Мне так весело лепетать ему какие-то глупости. Неужели он не понимает, что я каждый раз устраиваю фарс? Он из раза в раз ведётся и реально думает, что я на полном серьёзе говорю весь этот бред. Пока что Хаджиме хорошо справляется с ролью козла отпущения. И похоже с ним играюсь не только я. Нагито тоже любит с ним баловаться, в чём я уверен, ведь несколько игр мне даже удалось улицезреть.