Inktober со вкусом Ядер-колы

Престон не помнил время до мистера Гарви, своих настоящих родителей или как оказался в Форест-Гроув по уши в болоте. Издалека его приняли за детёныша болотника и чуть не подстрелили. Он был настолько тощим и мелким, что возраст прикидывали наугад, никакой записки, конечно же, при себе не оказалось. Единственный человек, хоть что-то понимающий в медицине, сделал всё возможное и развёл руками: желтушный, тщедушный ребёнок дышал на ладан и вряд ли бы вырос нормальным. Мистер Гарви считал иначе — он был единственным, кто решился забрать подкидыша. Впоследствии Престону об этом часто говорили соседи, не понимая, что тем самым они признавались в собственном равнодушии. Форест-Гроув — тихое место, почти безлюдное, утопающее в болоте. Местная река размывала довоенные дома, уносила машины в половодье и меняла местность на своё усмотрение. Она стала преградой для тварей из Светящегося моря, но и для дичи тоже. Мало кто видел Форест-Гроув его глазами. Здесь росли цветы и ягоды, мхи и грибы, миролюбиво трещали ветки старых деревьев. Дома стали игровой площадкой, крыши магазинов — тайными укрытиями, где Престон изображал засевшего разведчика, по реке можно было пускать кораблики или перенаправлять потоки. Однажды он даже видел деловитого бобра — лысого, с шипами на хвосте, — но ничего не сказал мистеру Гарви. Если тот уходил за сухими дровами и дичью или в Квинси за лекарствами, то пропадал надолго, поэтому Престон рано научился жить самостоятельно, как только встал на ноги. Зато возвращение превращалось в праздник. Мистер Гарви приносил мясо и какие-нибудь мелочи, учил Престона стрелять, обращаться с ножом, чинить вещи, выживать, а ещё — отдавал последнее, лишь бы тщедушный ребёнок набрался сил. Дети подобные нюансы принимают как данность, но уже юношей Престон продолжал замечать всё то же самое. Порой они голодали, варили мох и кору, но мистер Гарви всегда умудрялся отдавать ему больше. Любовь душила до слёз благодарностью, никого во всём мире больше не было. Престон помнил, как впервые осмелился назвать мистера Гарви отцом, а тот совершенно искренне расплакался, обнял его и сказал: — Да, ты мой сын. Наверняка мистер Гарви совершил чудо, вырвав у смерти Престона и превратив того в рослого, крепкого и доброго парня. Таких пустошь не рождала, только искренняя любовь, самопожертвование. Он хотел делиться тем, что было в избытке, доказывал на примере: остались в мире люди с чистым сердцем. Пришлось накинуть полгода к возрасту, чтобы Престона приняли минитмены. К тому же не факт, что ему правда семнадцать лет: день, когда его нашёл мистер Гарви, и стал вторым рождением, плюс года четыре навскидку. Среди полудохлых новобранцев Престон отличался здоровьем, статью и уверенностью — в свои силы, идеалы, поддержку. Блеск в его глазах заставлял других равняться. Мистер Гарви не отговаривал — наоборот, постоянно твердил, что пора «выбираться из болота», словно Престона так и не вытащили оттуда за уши. После долгих уговоров они оба переехали в Квинси и зажили новой жизнью в каменных джунглях, по новым правилам. Может, чуть меньше свободы и полезной еды — но точно больше возможностей, безопасности. Спустя несколько месяцев река практически смыла Форест-Гроув, обнажив страшную тайну. Минитменов вызвали испуганные жители поселения снизу по течению, и Престон собственными глазами увидел спускающиеся в залив останки людей. — Должно быть, старое кладбище размыло, — решил он, однако полковник Холлис имел другое мнение. Они вытащили все кости, какие смогли найти, и провели расследование. Насечки говорили о работе человека — каннибале. По личным вещам, выловленным в реке, не находились ни зацепки, ни родственники в ближайших поселениях. Пропавших без вести было слишком много, только пальцем в небо тыкать. Полковник Холлис не собирался возвращать тела родственникам — да и как отличишь один скелет от другого? Он хотел найти убийцу. Останки похоронили на возвышенности, в том же Форест-Гроув, где бедолаги нашли свой конец. Престон копал могилы вместе с другими рядовыми, но мыслями был далеко, дышал с трудом и едва не терял сознание от назойливых мыслей. Он всю жизнь провёл здесь и должен был хоть что-то увидеть. Отец должен знать — он же часто уходил на охоту и знал местность. Престон редко видел туши животных — обычно отец приходил с мясом. Как супермутант с кровавым мешком. Чьи были мелочи, якобы купленные в Квинси? Личные вещи этих бедолаг? Престона вывернуло прямо в свежую могилу. Кто-то похлопал по плечу, и тут же в голове огнём выжглась мысль: «Кто-то понял». Однако полковник грустно улыбнулся ему и предложил отдохнуть. — Отвратительная история, понимаю. Самому не по себе. Никто не вспомнил, что Престон жил здесь, а у него самого слова застряли в горле. Отец не мог! Просто не мог! Как столь добрый человек опустился до зверства, да ещё и его, ребёнка, вовлёк? Выскобленные скелеты легли в землю, а Престон, давясь слезами, просил у каждого прощения. Его впечатлительность никого не удивила. Преступник спрятался на виду. Кошмар растянулся на пару суток; ночевать в Форест-Гроув оказалось великой пыткой. Зато в Квинси жизнь текла своим чередом: торговцы собачились, делили территории, драли с бедняков последние крышки; паб ломился от посетителей, церковный колокол отбил конец очередного дня. Престон брёл домой бескостным призраком, надеясь, что всё придуманное им — ошибка. Мистер Гарви не мог убивать, разделывать и есть людей. По одному взгляду он всё понял — и ничего не отрицал. Престон сидел перед убийцей, как дурак, оцепенев от ужаса. Отец плакал — во второй раз в жизни — и оправдывался: — Ты бы не выжил. Я делал всё, что мог, и не жалею. Господи, прости — не жалею. Ты вырос хорошим человеком. Престон вскочил с места, не понимая, что вообще собирался сделать. — Моих родителей ты тоже убил, а надо мной сжалился? Ужас в глазах отца был не поддельным. Для убийцы и каннибала он вообще был открытой книгой — как сам Престон. — Нет, клянусь! Они оставили тебя, а я нашёл в болоте. Только я несу ответственность за то, что сделал, и тебя никогда не потащу с собой. Он сидел смирно, сцепив руки перед собой — его старый, любимый отец, — а Престон псом по комнате вился, вопрошая: — А мне что с этим делать? — Найди себе добрую девушку, заведи детей и живи счастливо, пока не превратишься в прах. Так обычно проживают своё хорошие люди. Если бы всё было так просто. Престон сглотнул, подавил желание обнять мистера Гарви и следом простить все зверства, рывком открыл дверь, вышел за порог и направился к полковнику Холлису. Его принципы не оставляли иного выбора. В глубине души Престон наивно надеялся, что не найдёт отца дома по возвращении — преступники же должны скрываться от правосудия. Однако он сидел на том же месте, смиренно сцепив руки. Убийцу казнили, а хороший человек Престон получил своё первое повышение.