Inktober со вкусом Ядер-колы

Поначалу Трент радовался, что променял Хаб на Мохаве: конкуренция меньше, земли для освоения больше. Основательная подготовка, найм рабочей силы и удобрения решали все проблемы. Он знал, что край спорный, а солдат НКР будет меньше, чем дома, но мог самостоятельно защитить свою территорию вместе с другими издольщиками. Какие-то рейдеры и рад-скорпионы его не пугали. Главное, что здесь не будет чёртовых вредителей. Посев прошёл удачно, вода более-менее отвечала требованиям, даже Черти — местная шайка рейдеров — не особо доставляли хлопот, потому что с фермеров взять нечего. Это правительство в конце сезона обворует до нитки, прикрывшись нормами. Хотя приставленный лейтенант Романовски делал всё, что было в его силах, и даже чуточку больше. Первое время Трент был слишком занят, чтобы болтать с другими издольщиками или солдатами. Мелкие технические неурядицы всегда сопровождали работу, а уж старое оборудование приходилось постоянно держать в тонусе. Однако Трент навострил уши, впервые услышав слово «саботаж». — Легионеры нам палки в колёса ставят, — уверяла Блейк. — Что первым уничтожают на войне? Продовольственные поставки! И проблемы с водой наверняка тоже их работа. — Радиацией никого не удивишь, — парировал Романовски. — Проблему решат, как будет возможность. В остальном — нет никаких доказательств, что легионерам так приглянулось ваше поле. Лейтенант язвил, но был прав: издольщикам выделили самую безопасную территорию из возможных, в центре торговых путей и в окружении баз НКР. Наверняка у Цезаря нашлись бы цели полегче да позаманчивее. Трент лично осмотрел место преступления: кто-то сорвал клапан и пытался унести поливалку, но не смог отсоединить её от шланга. Действительно выглядело глупо и мелко для проделок серьёзных легионеров, Трент скорее бы обвинил детей в вандализме: беспризорников в канализации хватало. Он присел, покрутил в руке выдранную поливалку и заметил тонкие царапины. Душа точно в пятки улетела, а в голове билась мысль: «Это не могли быть они». Он резко поднялся, прошёлся вокруг места преступления и заметил один нечёткий след от лапы. Первым делом Трент отправился к лейтенанту Романовски и поделился опасениями: — Возможно, это работа вредителей. Животных. Я такое уже видел в Хабе. — Значит, расставим ловушки. Убедительных доказательств не было, так что Трент ждал. Ловушки нашли пустыми, некоторые вообще исчезли. Система полива ещё несколько раз выходила из строя, кто-то пытался утащить шланг, но снова не преуспел. Значит, водички захотелось, а в норах к ней доступа не было. Через неделю Блейк увидела в зарослях кукурузы какое-то животное, солдаты стали замечать следы. Пропадала еда, личные вещи, запчасти, даже гранаты. Свалку точно разбомбили — мусор растащили и раскидали по полю. Пока Романовски боролся с последствиями набегов, Трент изучал противника. Он знал, что от вседозволенности станет только хуже. — Да что это такое?! — орал Романовски в своей палатке на всю округу, когда связист доложил об уничтожении проводов в радиорубке. — Гремлины, сэр! — отчеканил тот без запинки. — Во время войн они уничтожают технику! — Отставить бред! Пусть солдаты патрулируют территорию вокруг склада, отстреливают всё, что пройдёт мимо! Скажите издольщикам не выходить из бараков после заката. Злоумышленников не нашли, зато НКР потеряла одного солдата — его исцарапанное, истыканное копьями тело нашли в поле. Впрочем, раны были крошечными, как от зубочисток. Наконец Романовски вспомнил о предупреждении Трента и вызвал того к себе. После потери бойца он был готов к любой правде. — Это еноты, — сказал Трент, — такие воровитые твари, которые приспосабливаются к любой жизни. — Да в курсе я, кто такие еноты. У них ещё две головы. — У этих — нет. Зато есть мускулы и котелки варят. Видел, как один стрелял из чёртового маленького лука. Романовски сидел с таким несчастным лицом, что Трент проникся сочувствием: начальству в отчётах такое не опишешь. Тогда он рассказал о своих наблюдениях: что еноты обосновались неподалёку и нуждались в воде. Значит, ловушку нужно устраивать у трубы. Днём Трент оставил подключённый шланг и несколько раз набрал полные вёдра — только вентиль поверни, и вода польётся рекой. Даже животное с интеллектом ребёнка повторит. Солдаты попрятались в засаде, а Трент — в бараке. Он в Хабе не смог с ними совладать, так что и сейчас не полезет в драку с тем, у кого маленький рост — очевидное преимущество. Ночью то и дело слышались выстрелы, а утром солдаты демонстрировали енотовы тушки. Лейтенант Романовски хвастался успехами, искал таксидермиста для увековечения победы над новым видом и отправил один образец в Маккарран посылкой для изучения. Несколько ночей было тихо — как перед бурей. Трент на всякий случай разжился каской и даже в поле работал в ней. Однажды ночью выстрелы прогремели и со второй стороны. Издольщики в панике попадали на пол со своих коек, а Трент пополз к выходу. Солдаты орали и бегали по полю от енотов с копьями, звери воинственно верещали и закидывали палатки взрывчаткой, которую у НКР и украли. Несколько енотов в тылу утащили шланг и воровали воду, пока была возможность. Мусорной свалкой стало всё поле. Драка за ресурсы развернулась кровавая, похлеще войны за Дамбу Гувера. Солдаты с располосованными лицами грустили в медпункте и стойко терпели все уколы от столбняка и бешенства. Лейтенант Романовски штопал порванные форменные штаны и строил план мести в духе Вьетнамской кампании: залить поля напалмом и выжечь всё к чёртовой матери! Трент с таким решением согласиться не мог — тогда и людям ничего не останется, а контрактом можно будет подтереться. Выжившие еноты тоже вряд ли обрадуются и устроят месть похлеще самой битвы. За неутешительными мыслями Трент работал в фоновом режиме: полил посевы, вывез целую тележку мусора, нашёл солдатский берет — в слюнях и дырках. Он сел на перекур у сарая и услышал внутри топот когтистых лап, стук каких-то железяк. Натянув каску почти на нос, Трент резко распахнул дверь и застал енота за чёрным делом — сбором какого-то механизма из украденной ловушки. Несколько секунд они пялились друг на друга, и енот выстрелил в Трента гвоздём — к счастью, хреново целился. Пришлось схватить первое, что попалось под руку — вилы. Времени на перезарядку не было, так что еноту пришлось принять ближний бой. Брамины в стойле без интереса следили за схваткой, пожёвывая сено. Тренту удалось загнать енота в угол и пригвоздить вилами к стене. Тот в последний момент вывернулся и попал в ловушку между зубьями, голова застряла. Жаль, добить нечем. Трент держал вилы и рыскал взглядом по сараю — уцепиться не за что. Енот даже не пискнул, словно принял свою участь, только подёргал головой — вдруг пролезет? Впервые удалось так близко рассмотреть мутанта, который сумел сохранить шерсть. Всё-таки забавный у них был окрас, морда такая, будто киношный бандит маску надел, и лапки похожи на человеческие ладони. Возможно, из-за последнего сходства Трент спасовал, отпустил вилы и буркнул: — Я фермер, а не убийца. Ну, проваливай давай. — Спасибо! — пискнул енот и был таков. Весь оставшийся день он ходил как пришибленный, всё думая о разумном звере, похожем на маленького волосатого человека с лисьей мордой. У них ведь так много общего, если прикинуть, и желание выжить венчало всю пирамиду. Пока все были заняты обороной склада, Трент протянул поливочный шланг в сторону пустого поля и прикопал вентиль; подумав немного, оставил несколько банок собачьих консервов, которые в учёт продовольствия не шли. Если они так похожи, то и договориться о соседстве смогут.