Inktober со вкусом Ядер-колы

На самом деле Нейт никогда не знал вкуса настоящей еды, поэтому впивался в сочный стейк как маньяк, утирал наспех сок рукавом и снова прикладывался к совершенству. Ему было плевать, что брамин много двигался и пошёл под нож не в расцвете лет — главное, что не своей смертью умер. Жилистое мясо можно и растушить с овощами, похлёбку сварить, хотя Нейту вечно терпения на то не хватало. Мясная жвачка его полностью устраивала. Довоенная еда из-за редкости особо ценилась — фонила, но привлекала пикантными добавками и сахаром, — однако Нейт её на дух не переносил. Организм словно очистился от консервантов и химии, из которой эту еду делали, и отзывался на запах недобрым урчанием живота. Дьякон, уплетающий «Сахарные бомбы» за обе щеки, качал головой. Этот наивный дурачок даже не знал своего счастья и нарочно менял его на заменители, идентичные натуральным. Любой кулинар знал, что настоящая еда особо не пахла, так что всё в довоенных упаковках на 99% состояло из обмана, вплоть до сырной лапши. В голодные военные годы Нейт боготворил тушёнку на солидоле и набрасывался с таким же азартом. Та была воистину неубиваемой и самой приличной — на гражданке консервы продавали куда худшего качества, из одного жира. Правда, слепая любовь оборвалась на трагической случайности: однажды Нейт не глядя вскрыл банку без этикетки, увидел характерный жирок на ноже, облизал и отъехал в санчасть на промывание. Так он узнал, что литиевой смазкой еду лучше не заменять. Этот опыт сильно пригодился в будущем, где нормы питания основывались на принципе «не сдох и ладно». Желудок Нейта, возможно, и подшипник бы переварил, но гордость имел. Зато Дьякон мечтал о химической амброзии — некой субстанции из протеина и сахара, чей срок годности упирался в бесконечность. По красивой легенде её создавали для космонавтов, но больницам и школам тоже досталось, как самым важным учреждениям. На все неудобные вопросы Нейта — например, почему он, солдат, о таком не слышал, — Дьякон придумывал объяснения. Нашёлся даже дальний знакомый, который купил эту жижу у мусорщика и описывал как самую вкусную хрень на свете. Выбора особо не было, так что Нейт стал заглядывать в школы по пути, однако кроме болезненных флэшбеков из детства долго ничего не находил. Школа из ночных кошмаров, конечно, им и требовалось. Ничего и никогда не давалось легко. Нейт искал тюбики этакой съедобной пасты, а нашёл пластилиновую жижу, которая действительно не изменилась за двести лет — точно только что прошла буфетчица и размазала эту розовую манную кашу по подносам. Дьякон немного засомневался в находке, но решил попробовать. Нейт вспомнил о вкусе литиевой смазки на языке и поёжился, от щедро предложенной бурды отказался, оставил Дьякона в столовой и отправился на разведку. Первые сомнения настигли его с гулем расцветки бабл-гам. Розовая жижа полностью покрывала его тело, даже глаза словно сожрала. Нейт оказался близок к правде: жижа заменила кожу; возможно, даже осталась съедобной — проверять, конечно, не хотелось. Срок годности гуля точно увеличился. Он пристрелил ещё несколько таких в коридорах, нашёл накладные и документы об экспериментах над детьми, затем поспешил обратно в столовую, однако Дьякона там не нашёл, только вылизанный поднос. На кухне стояла гробовая тишина. Нейт нашёл ещё несколько подготовленных подносов, ржавеющих под жижей. Возможно, она-то как раз металл и переваривала, раз плоть тоже могла. Мозги-то уж точно проедала и подчиняла волю похлеще химии. Спустившись в подсобку, Нейт увидел огромные промышленные чаны, где родилась и ждала своего часа проклятая жижа. Очевидно, розовые гули тоже появились отсюда. В первом чане плавал какой-то мужик и блаженно улыбался, на попытки вытащить его не реагировал и меланхолично подёргивал конечностями. Нейт пытался протянуть ему швабру, поскольку боялся касаться жижи, но без толку. — Присоединяйся, это прикольно! — Там гули плавали, я брезгую. Сглотнув ком, Нейт приблизился ко второму чану, заглянул внутрь и заверещал: в розовой жиже плавал скелет, а рядом — солнечные очки Дьякона. — Боже, тише ты! Наверное, впервые со времён пробуждения Нейт оказался близок к инсульту. Настоящий Дьякон вышел из кладовой с чистым подносом. Оказалось, он так же заглянул в чан, и очки соскользнули. Зато пригодилась найденная швабра. Подумав, Нейт опрокинул оба чана, заодно освободив сумасшедшего мужика, но тот только разозлился. Хотелось и школу поджечь, но Дьякон не позволил. — Я против деспотии жаворонков и физкультурников. Пусть люди травятся, чем хотят — главное, что они счастливы. Вот чем тебе адская жижа не угодила? Всё равно проживём мало, а ты хочешь ещё и уныло. Спорить с Дьяконом — себе дороже, но за добавкой его на всякий случай не пустил: может, оправдание — первая стадия слияния с жижей. Так что Нейт и дальше наслаждался своей мясной жвачкой, стараясь не думать, какой смертью умер брамин и чем тот питался до того. Всё-таки пустоши порой подкидывали неожиданные открытия, о которых знать бы не хотелось.