Чёрная кровь

      Служанка смахнула прозрачную слезинку, что стекала по бледной коже юной принцессы. Сердце её обливалось кровью, когда она видела свою принцессу в таком состоянии: глаза потеряли прежний блеск и безразлично смотрели в каменный пол. Алисанна была самим воплощением красоты, чем восхищала друзей и недругов. Клара заметила, как смотрели на нее гости королевства, как восхищались её красотой. И как принц Эйгон реагировал на знаки внимания к своей супруге: ревновал и даже очень.       Клара, новая фрейлина принцессы, взяла колбочку с душистым маслом и сняла пробку, отчего в комнате приятно запахло сладкой ванилью. Она вылила несколько капель на подушечки пальцев и массажными движениями стала втирать жидкость по изгибам шеи и ключицам принцессы, спускаясь в ложбинку между грудью.       — Говорят, что принц очень любит этот аромат, — с заманчивой улыбкой произнесла служанка, закрывая маленький флакончик.       Принцесса подозрительно посмотрела на языкастую прислугу. Подобные слова были унизительными и оскорбительными для Алисанны, поскольку она уже не просто его племянница, а законная супруга.       — Простите меня, моя принцесса, — Клара прикусила язык и подошла к столику, чтобы сложить разложенные тюбики.       — У тебя был мужчина? — наконец, заговорила принцесса с фрейлиной.       Алисанна расстроенно посмотрела на отражение в зеркало и не узнала себя. Ещё никогда она не была столь опустошенной и огорченной. Тонкая ткань сорочки едва ли скрывала голые участки её тела, но таковы традиции — чтобы сильно не утомлять супруга в первую ночь своими пышными платьями.       — Нет, принцесса, — служанка закрыла шкатулку с различными маслами, а казалось, со своими тайнами.       — А ребенок может быть зачат в первую же ночь?       — Всё зависит от принца, ваша светлость.       Сердце чрезмерно сокращалось, вызывая колкие ощущения в грудной клетке. Ожидание было слишком томительным. Изводило. Хотелось сбежать от бремени, которое она вынуждена тащить всю свою оставшуюся жизнь. Но теперь она жена Эйгона Таргариена. И её долг родить ему наследников и сохранить чистоту крови.       Подумать только. Любая простая девушка отдала бы все, чтобы хоть минуту пожить жизнью принцессы, принадлежавшей дому Таргариенов. Все прихоти исполняются по одному щелчку пальцев. Лучшие украшения, шелка и угощения доступны в любое время дня и ночи. Даже сейчас Алисанна вышла замуж не за старика, за которых выдавали простых девушек, чтобы поправить материальное положение семьи, а за принца.       — Моя принцесса, прошу вас, не стоит, — Клара нанесла небольшой слой пудры на покрасневшие участки кожи, чтобы скрыть последствия слез. — Это, конечно, ваш выбор, но..       Она достала из кармана маленький флакон с темно-красной жидкостью и, убедившись в отсутствии лишних глаз, положила его в раскрытую ладонь Алисанны, где виднелась свежая рана.       — Что это?       — Это спасет вас от нежелательной беременности, моя принцесса, — Клара крепко сжала ладонь хозяйки. — Только важно выпить сразу после того, как все случится. Размешайте с водой.       Алисанна чувствовала, как дрожат пальцы, сжимающие стеклянный флакон. Рожать и воспитывать наследников — ее прирожденный долг. И всякий, кто воспротивится этой воле, будет считаться изменником династии. Но она не готова стать матерью, не готова испытывать страшные муки, которые могут закончиться смертью.       Массивные двери покоев, сопровождаясь раздражающим скрипом, раскрылись. И в проеме появился тот, кого меньше всего сейчас хотела видеть Алисанна.       — Принц Эйгон, — Клара почтительно склонилась и посмотрела на свою принцессу. — Если я понадоблюсь, позовете, — фрейлина покинула комнату молодых, оставляя их наедине.       Алисанна отвернулась к камину, делая вид, что увлечена треском дров. Сжимая в своей руке флакон с противозачаточной жидкостью, она чувствовала, как душа раскалывается на две части. Чувствует, как Эйгон смотрит ей в спину. Но по итогу оставляет это занятие, чтобы влить в себя сбитый по счету кубок вина.       — Это же по твоему приказу того парня привели в логово? — спросила Алисанна, ни минуты не сомневаясь в причастности Эйгона.       — Нет, — беззаботно ответил принц, делая пару глотков вина.       — Только идиот отправится туда ночью. В полном одиночестве.       — Значит, он тот самый идиот.       — Хватит дурачка из себя корчить! — Алисанна выхватила кубок из рук мужа и отбросила в сторону. — Ты чуть не разжег войну между двумя домами и тебе смешно?       — А что мне надо было сделать, Алисанна? — Эйгон впервые повысил на нее голос. — Растить бастардов?       Алисанна попятилась назад, но там была лишь стена. Эйгон приблизился к ней слишком близко, почти вплотную. Если раньше она могла крикнуть стражникам и те быстро бы спасли её от горе-дяди, то теперь вряд-ли кто ринется на её просьбы. И ничего не оставалось, как требовательно посмотреть ему прямо в глаза. Эйгон на секунду даже растерялся. Его глаза блестели от выпитого вина, а щека горела от недавнего леща матери. Он не знал, что заставило его загнать племянницу в ловушку — опереться двумя руками о стену, не позволяя ей ускользнуть. Принцесса стала мышкой, попавшая в лапы кота.       — Моя мать хотела любить и быть любимой…       Алисанна говорит это настолько тихо, что Эйгон едва слышит эти слова. Он сгибает локти, приближаясь к лицу новоиспеченной жены ближе. Это происходит настолько быстро, что девушка только успевает дышать. Она хочет попятиться назад ещё, но сквозь стену люди проходить пока не научились. Поэтому ей ничего не остается, как плыть по течению реки и ждать соприкосновения их губ.       — А чего бы хотела ты? — шепотом спрашивает Эйгон, когда кончики их носов соприкоснулись, а губы были в жалких миллиметрах друг от друга.       Алисанна почувствовала, как сильно сжалось сердце. Кровь застучала в висках, не позволяя разумно думать. Ее впервые спросили чего хочет она, а не кто-то другой. И от этого на душе было и радостно, и грустно. Но будет ли ответ иметь смысла? Нет. Потому принцесса набралась смелости и сцепила руки в замок на шее супруга, чувствуя, как ноги становятся ватными, а его мышцы — твердыми.       — Того же, чего и ты, — она помолчала пару секунд, а затем продолжила: — Свободы.       Алисанна видела, как робели братья под осуждающими взглядами зеленой свиты. Чувствовала, как закипала кровь в их жилах от одного слова «бастард». Это клеймо будет сопровождать их всю жизнь, и ни одно мыло его не смоет. И принцесса не хотела бы, чтобы и её дети прошли через эти оскорбления, унижения и постоянные упреки.       Мужские пальцы плавно скользят через тонкую ткань сорочки от впадинки между ключицами до бедер. Алисанна чувствует, как сладко изнывает низ живота. Эти ощущения были ей в новинку и сложно понять, что именно в ней сейчас пробудилось. Грудь сдавило от желания чего-то большего. Эйгон же готов буквально гореть от возбуждения, так сильно он хотел её. Алисанне было стыдно признаться, но в какой-то момент она разделила его желание и жаждала, наконец, оказаться с ним в одной постели.       Эйгон взялся за тонкие веревочки сорочки супруги и потянул их вниз, развязывая тугой узел. Белая ткань бесшумно упала на холодный пол, открывая самые сокровенные участки молодого тела. К бледным щекам подступила кровь, создавая эффект «кровь с молоком». Он уже не раз видел женское тело, но прямо сейчас почувствовал сильную тягу к ней, к своей племяннице. Прошлые любовницы были опытными и испорченными шлюхами, что вызывало необъяснимое отвращение. Но Алисанна была совсем другой.       Он помнит, как еще вчера, будучи маленькой девочкой, она прижималась к материнской руке в тот самый день. Детские невинные глаза осматривали всех присутствующих, словно искали помощи. Но теперь.. Она, будучи уже взрослой, стоит абсолютно раздетой и прижимается не к материнской руке, а к мужскому телу. В глазах больше нет той невинности, нет детского страха. Только пустота.       Жалкая секунда и их губы, наконец, сливаются в горьком поцелуе. Разум окутывает сладкая пелена, а каждая клеточка организма наполняется неописуемыми эмоциями. Эйгон до боли сминает изгибы оголенной талии, чувствуя, как разжигается дикое пламя внутри. Запах сладкой ванили, что исходит от её кожи, окончательно заставляет принца потерять контроль над своими действиями. Принц сжимает никем не тронутую грудь, потому с губ Алисанны сходит приглушенный стон, наполненный приятной болью. Жар, что исходит от их тел, намного опаснее, чем драконье пламя. Девушка чувствует, как вздрагивают те участки кожи, которых касаются руки Эйгона. Но когда подушечки мужских пальцев блуждают на внутренней стороне бедра и дразняще поднимаются туда, где каждое прикосновение — вспышка, рассудок окончательно сдаётся в плен многообещающей ночи.

***

      В ночном замке царила тишина. Музыка давно стихла, гости разошлись. Только тихий топот стражников, что осматривали замок, эхом отдавался в ушах принцессы.       Среди ночного мрака фиолетовые глаза горела ярче, чем звезды в небе. Алисанна, сложив руки в замок в области живота, безразлично смотрела в потолок. Она слышала, как стучит кровь в висках, а тело изнурительно просит о сне, в котором сейчас так нуждалось. Тихие шорохи за дверью раздражали больше, чем собственные мысли, не дающие погрузиться в сон. Девушка поднялась с постели, приоткрыла дверь и заметила за ней шепчущихся служанок.       — Что вы тут бродите?       — Принцесса, простите! — они почтительно склонились. — Королю стало плохо, вот мы и ходили за лекарствами.       — Что с ним? — тревога заставила позабыть о всех проблемах, что были до этого.       — Не волнуйтесь, жар уже удалось сбить.       — Был жар? Я сейчас оденусь и схожу к нему, — Алисанна хотела закрыть дверь и переодеться, но служанки остановили её.       — Принцесса, не стоит. Король только уснул, не нужно его тревожить.       — Хорошо, — она с трудом выдохнула, чувствуя, как внутри все скручивается в тонкий узел. — Если ему станет хуже, немедленно сообщите мне.       Алисанна плотно закрыла дверь и прижалась к ней спиной, поджимая дрожащие губы. Мысль о том, что она теперь навсегда останется в этом замке, душила намного сильнее, чем веревка палача. Драконий камень, где она родилась, выросла, был отныне ей чужим. Теперь её дом тут, в Красном замке. Рядом с мужем. Алисанна взглянула Эйгона. Он давным-давно спал и даже шум за дверью не побеспокоил его глубокий сон.       Эйгон не контролировал себя в постели, моментами забывая, что это был первый раз Алисанны. Видимо вино сыграло свою роль, позволяя принцу полностью раствориться в своих желаниях. Каждые новые движения были разнообразными: одни сопровождались грубостью, другие что-то между. Ранки от острых ногтей, что остались на плечах принца, говорили о том, что моментами было больно и неприятно. На запястьях девушки остались следы от мужских пальцев, что так грубо сжимали их.       Алисанна подошла к столу и достала из тумбочки тот самый флакон с темно-красной жидкостью, который дала ей фрейлина. Стараясь бесшумно изъять пробку, девушка почувствовала резкий запах, от которой заслезились глаза. Но все равно вылила содержимое в кубок с водой и покрутила его, чтобы смешалось в одну консистенцию.       Слёзы стекали по румяным щекам. Медленно, словно растягивая время, она подносит отраву к своим губам, чтобы сгубить ребенка, который, вероятно, был зачат в эту самую ночь. Но внезапный драконий рёв заставил от испуга разжать пальцы, отчего кубок с лекарствам рухнул на пол. Красная жидкость медленно растекалась по полу, пропитывая дорогие ковры своим ядом.       Алисанна сначала взглянула на Эйгона: от шума он лишь перевернулся на другой бок, но не проснулся. Тогда она подошла к окну и взглянула в сторону драконьего логова. Среброкрылая. Это был её рёв, её слёзы.       Связь дракона и всадника настолько сильна, что спасла в эту ночь не одну, а тысячу жизней.