Чёрная кровь

      Костюм принцессы отдает тёмными оттенками, однако все же мелькает и красный цвет. Вдоль плеча проходит серебристая цепь, украшенная брошью с тремя головами драконов. Эта цепь заменяет ей корону, которую она потеряла ровно в тот день, когда связала себя узами брака со своим дядей — Эйгоном. Отделка черно-красного костюма имитирует драконью чешую, но самым важным акцентом, отражающим связь с драконом, выступает чешуйчатый красный полуплащ. Черные перчатки защищают ладони от излишней грубости шипов драконов. Булавка с тремя драконами украшала волосы принцессы.       — Вы похожи на драконью королеву, моя принцесса! — служанка поправила подол костюма принцессы.       — Драконья королева.. — повторила девушка с той же восхищенной интонацией, но более сухо.       Алисанна усмехнулась. Деймон довольно часто называл её «драконьей принцессой» и был бы сейчас крайне горд, услышав подобные слова в сторону своей дочери от простого народа.       — Выпейте чай, принцесса, — служанка поднесла кубок, из которой исходил пар горячего напитка.       — Нет, не хочу.       Алисанна на дух не переносила запах чая, который фрейлина слишком часто подавала к столу принцессы. Она поправила брошь на волосах и выпрямилась, расплавляя на плотной ткани образовавшиеся складки.       — Ваша светлость, — тихий голос другой фрейлины — Хейлы — сразу дал понять, что хороших новостей ждать не стоит.       — Говори.       — Принц Эйгон хочет вас видеть..       — Так поздно? — принцесса почувствовала, как немеет от волнения собственное горло.       — Да, моя принцесса, — служанка замялась, переступая с ноги на ногу. Она стыдливо подняла глаза, но сразу же опустила, давая понять, что принц явно не книжки зовет читать.       Алисанна глубоко втянула воздух носом. Посещать постель дяди она сегодня отнюдь не собиралась. Уже прошел месяц со свадьбы и изменений пока не было. Принцесса не ждала ребенка, в отличие от Хелейны, которая понесла уже после свадьбы. Если раньше девушка боялась детей и не хотела, то теперь отсутствие беременности после стольких попыток пугало не на шутку. Но самое главное, что до сих пор тревожило Алисанну, это чувства, которые возникали при встречах с Эйгоном. Она не хотела влюбляться, не хотела любить этого человека, но сильное сердцебиение при одном его виде твердило об обратном.

***

      Комнату окутывает сладкий стон, наполненный нотками приятной боли. Внутри растекается пульсирующее чувство, отчего женские пальцы сильнее сжимают платиновые волосы на затылке принца. Капельки пота, стекающие с их лиц, бесшумно падают на смятую простынь. Каждое движение становится грубее, заставляя стонать так громко, что служанки за дверью точно не смогут задремать. Эйгон касается влажным кончиком языка нежной шеи, обводя каждый изгиб и каждую венку. Алисанна прижалась щекой к разгоряченному лицу мужа, чувствуя, как напряжены его мышцы. Казалось, что ещё несколько секунд, и они оба захлебнуться в собственных эмоциях.       Пьянящий запах вина манит прикусить нижнюю губу принца и ощутить теперь не только терпкий вкус, но и металический привкус крови, что выступила на губе Эйгона. Алисанна кончиком языка стерла выступившую капельку бордовой жидкости и почувствовала, как внутри все сжимается в тонкий узел от сладкого удовольствия. Эйгон сминает изгибы тонкой талии, оставляя красные следы от пальцев. Они оба чувствуют, как пик удовольствия пронзает тело острыми иголками, и разум затуманивает густая пелена. Через пару секунд Эйгон обессиленно падает на рядом лежащую подушку, пытаясь привести сбитое дыхание в норму.       Алисанна с разгоряченным щеками и неровным дыханием, поднялась с кровати. По позвоночнику пробежался холодок, от которого кожа покрылась многочисленными мурашками, заставляя побыстрее спрятать свое оголенное тело под теплой одеждой.       — Куда ты соскочила? — Эйгон нахмурил брови, немного опешив от столь резких движений.       — Меня Среброкрылая ждет.       — Да?.. — дразняще протянул Эйгон. — Или Криган Старк? — он взял кубок с недопитым вином и поднес к губам, пытаясь утолить жуткую жажду.       По сей день наследник севера присылал принцессе подарки, приглашая посетить север с драконом, как когда-то её прабабушка. Пока в сердце Алисанны разгоралась лесть, в сердце принца — ненависть, но не к ней, нет.       — Можем.. полетать вместе, — натягивая перчатки, неожиданно для себя предлагает Алисанна.       Эйгон мягко смеется, делая глоток вина. Только с этим напитком ему становится легче, только этот терпкий вкус помогал ему забыться среди упреков матери, что так ярко подчеркивали статус нелюбимого сына.       — Не сейчас, — он ставит кубок на тумбу и обратно ложится на подушку. — Я позже присоединюсь.       Алисанна ничего не ответила. Она уже не раз предлагала ему полетать вместе, но каждый раз получала один и тот же ответ: «я позже присоединюсь», но по итогу — летала всегда одна. Поэтому лишь поправила чешуйчатый плащ и покинула покои мужа, направляясь в драконье логово.

***

             Огонь факелов был не настолько яркий, чтобы разглядеть лица людей в кромешной тьме, но достаточный, чтобы заметить серебристого дракона. Серебристо-белые пластины, проходящие вдоль хребта и шеи, зашевелились, когда Алисанна нежно провела ладонью по переносице дракона.       — Принцесса, может все-таки приказать принести седло? — отозвался один из самых преданных людей королю.       — Не стоит, сир Гаррольд.       — Отсутствие седла очень опасно для вашей жизни, принцесса Алисанна.       — Не волнуйтесь, я вернусь быстро и ваша голова не окажется на плахе, — Алисанна искренне улыбнулась, похлопав дракона по чешуе. — А в следующий раз уже подкрепим седло, обещаю вам.       И в ночном небе люди смогли лицезреть серебристого дракона, низко пролетающего над их домами. Если бы мир не знал о существовании могучих существ, то слагал бы легенду о самой большой звезде, что возникала в небе каждую ночь в одно и тоже время. Маленькие дети, которые еще не воспринимали драконов — боялись, а взрослые — восхищались. Те, кто жил еще во времена короля Джейхейриса, помнил дни, когда в такую же темную ночь над их домами пролетали драконы, что дополняли друг друга: серебро и бронза. Теперь же Среброкрылая порхала в одиночестве.       Факелы, что горели на городских улицах, потухли. Столица погрузилась в глубокий сон, следуя правилам ночи. Луна достигала самого центра, сияла настолько ярко, что сливалась с чешуей дракона.       — Ivestragī's jikagon arlī, — Алисанна коснулась чешуи дракона и нежно провела ладонью, словно боялась причинить боль столь большому существу.       Пластинки на шее драконицы зашевелились. Среброкрылая взмахнула пару раз крыльями, прорезая густой туман, который внезапно окутал Королевскую Гавань. Белая пелена спрятала под своим покровом звездное небо, оставляя за собой лишь плохую видимость.       Сжимая шипы, Алисанна прищурилась, пытаясь найти верхушку драконьего логова. Пластины дракона резко зашевелились, а из горла послышался приглушенный рёв. Тревога, которую испытывала Среброкрылая, через эмоциальную связь передалась Алисанне, сердце которой учащенно забилось.        Они обе чувствовали чье-то присутствие. Они были не одни.       Плотнее вжавшись ногами в кожу дракона, Алисанна огляделась, пытаясь рассмотреть в плотном тумане хоть частичку незнакомца, что уже долгое время тайно сопровождал их.       — Iōragon.       Драконица остановилась в самом центре туманного неба, взмахивая крыльями намного чаще, чем прежде. Алисанна, крепко сжимая острые шипы, чувствовала, как кровь стучит в висках, не давая сосредоточиться. Она слышала, как рядом взмахивают чужие крылья.       — Эйгон?       Собственное эхо прозвучало в затылке, заставляя поморщиться от неприятной боли.       Тишина. Мертвая тишина.       Только дыхание дракона щекотило нервы, доводя до внутренней истерики. Сквозь густой туман стал прорезываться образ дракона, что приближался с каждой секундой все ближе. Маленькое пятнышко, увеличивающееся с каждым взмахом крыла. Чей-то громкий голос и дракон, что приближался с невероятной скоростью, раскрывает пасть, в котором виднеется ярко-желтое свечение, заставляет Алисанну застыть в ужасе. Язык словно онемел от страха, отказываясь произносить нужные команды. Уши заложило от резкого раската грома, который был больше похож на крик, драконий крик.       Среброкрылая ринулась вниз, и дракон, извергавший пламя, пролетел мимо, не успевая задеть наездницу.       Девушка почувствовала, как спину обдало жаром. Она посмотрела назад и заметила дракона, что с самого детства вызвал в ней только дикий страх — Вхагар.       Из-за плохой видимости Среброкрылая не заметила перед собой высокую каменную гору и плечом крыла случайно задела ее. Жалкий камень, подобно скорпиону, вонзился прямо в плечо дракона, сопровождаясь острой болью. Принцессу пошатнуло от столь сильного удара и с неописуемым трудом ей удалось удержаться на спине дракона. Сердце, казалось, перестало вовсе биться от страха. Пальцы задрожали, пытаясь усмирить через ничтожные шипы большого дракона, что извивался от пульсирующей боли в плече. Если бы не Алисанна, что восседала на спине, драконица бы давно упала на землю, так как каждый взмах крылом причинял острую боль.       — Doharies nyke, Silverwing! ȳdra daor nābēmagon mijegon ñuha orders!       Чувствуя, как сокращаются мышцы дракона под ногами, Алисанна сильнее вжалась в чешую. Кровь закипела в жилах, а на лице выступили капельки пота, когда она услышала клацанья зубов неподалеку от себя. Запах, исходивший из пасти старого дракона, скрутил желудок в тонкий узел.       Вхагар, гнавшись за серебристым драконом и её всадником, чувствовала себя настоящей охотницей. Несмотря на то, что Среброкрылая была в два раза меньше Вхагар, она могла легко противостоять ей. Так как была моложе и поворотливее, чем старая драконица. Но Вхагар пережила сотню кровопролитных битв, в отличие от Среброкрылой.       Драконьи крики заглушили раскаты грома. И в эту самую секунду Алисанна чудом успела увернуть своего дракона, как и саму себя, от пасти Вхагар, что так звонко клацнула над самой макушкой принцессы.        Она чувствовала, как пульсируют жилки под кожей, как яростно серебристый дракон хочет сцепиться в схватке с обидчиком. Но отвечать самому свирепому дракону внучка короля не хотела, поскольку предполагала, что Вхагар совершает такие маневры самостоятельно, без чьих-либо указок. Думать, что собственный дядя пытается убить ее не хотелось. Эти действия повлекли бы за собой серьезные последствия как со стороны короны, так и со стороны семьи. Но надежда умирает последней. Среди протекающих остатков тумана девушка замечает, как на свирепом звере, что движется прямо навстречу серебристому дракону, восседает её дядя — Эймонд Таргариен.       Он хотел напугать её, заставить бояться и, наконец, уважать. Чтобы высокомерная племянница поняла, с кем имеет дело она и её жалкие братья.       Венки на висках вздулись, а пальцы сильнее сжали шипы дракона, который с большим трудом пытался удержаться в воздухе. Безумство, что всегда таилось в крови Таргариенов, забурлило в жилах, развязывая руки не только наезднице, но и её дракону. Они оба чувствовали страх, что сопровождался выбросом адреналина. Вхагар свирепо рычала. Среброкрылая ответила тем же и уже собиралась вступить в схватку по приказу хозяйки, но между двумя драконами возникает яркое пламя, что заставляет их повернуть в противоположные стороны.       Среди пронзительных раскатов грома и резко полившего дождя Алисанна заметила золотого дракона, что рассекал тьму нежно-розовыми перепонками крыльев. Солнечный Огонь был в разы меньше своих сородичей, но смог одним рёвом остановить кровопролитную схватку. И даже Вхагар, являясь почти королевой среди всех драконов, не стала препятствовать младшему собрату.       Среброкрылая, не дожидаясь приказов хозяйки, первая рванула вниз. Терпеть дикую боль не способен был даже дракон. Адреналин, что циркулировал в крови во время полета, позволил временно позабыть о кровоточащей ране. Размахивая крыльями над землей, дракон опустился на задние лапы и, сделав несколько шагов вперед, издал пронизывающий рёв и обессилено рухнул на мокрую землю.       Приземление было настолько жёстким, что одних шипов для предотвращения падения было недостаточно. И, скользя по мокрой чешуе, Алисанна падает на влажную почву. Тупая боль пронизывает затылок, отчего перед глазами возникает сгусток пелены. По виску тихо стекает капелька теплой крови. Упираясь ладонями о прогибающую почву, девушка пытается встать, но жуткая боль в области плеча заставляет стиснуть зубы. Ненависть к Эймонду разгорелась еще больше, чем раньше.       И она знала точно, что у этого боя рано или поздно обязательно будет продолжение.