Чёрная кровь

      6 лет назад.

      Слабый ветер волнообразно развивал серебристые волосы маленькой принцессы, а по позвоночнику прошелся будоражащий холодок. Алисанна поежилась от неприятной погоды, продолжая смотреть на братьев, что упорно пытались побороть соломенного противника деревянным мечом. Возможно, все бы не казалось таким ужасным, если не общество Кристона Коля, что с плохо скрываемой ненавистью поглядывал на маленькую принцессу и её братьев. От пронзительных светло-зеленых глаз Алисанна чувствовала дикий дискомфорт. Хотелось уйти, спрятаться под металлическим щитом. Но бросить братьев одних не могла.       — Принцесса, — фрейлина матери накинула на детские плечи черно-красную накидку с вышивкой трех драконов.       Алисанна застегнула пуговицу на плаще, продолжая наблюдать за тем, как Эймонд нарочно выбивает из рук Люцериса меч и самодовольно направляется в сторону своего старшего брата. Драконья кровь забурлила в жилах, и она сделала шаг вперед, чтобы остудить завышенную самооценку детей королевы, но взрослая ладонь, что коснулась её маленького плеча, заставила остановиться.       — Принцесса, вас могут задеть, — девушка погладила вспыльчивого ребенка по серебристым волосам. — Если вы устали, то мы можем вернуться к вашей матери.       Алисанна отрицательно покачала головой. Сильные удары, что эхом отражались в ушах, заставили все же обратить на себя внимание. Принц Эйгон под руководством Коля упорно пытался расправиться с соломенным противником, за что получил прозвище «Соломенный Лорд». Но такую настырную активность к фехтованию Эйгон проявлял только в присутствии своей племянницы, что только изредка поглядывала на него. Казалось, что подобными порывами он пытался показать, что её бастардские братья ничто по сравнению с ним, сыном короля.       — Сложно оторвать взгляд от совершенства, да? — самодовольный голос вызвал тошноту, что подступила к горлу.       — Ты далек от него.       Ответ не оскорбил, нет. Для Эйгона это своего рода игра, которая приносила ему небывалое удовольствие: бастарды, что упорно пытаются доказать обратное. Но все же она ему нравилась. В плане ума. Несмотря на то, что ей было всего лишь десять лет, племянница уже хорошо размышляла и неплохо владела валирийским языком, была начитанной и образованной.       — Старший сын против старшего сына, — стальной голос Кристона Коля возник возле самой пары.       — Вот и посмотрим, кто поистине далек от него, — с нотками горечи произнес Эйгон, прокручивая в руке деревянный меч.       Алисанна взяла за руку только что подошедшего Люцериса, щеки которого были краснее вина. Она кончиками пальцев чувствовала, как дрожат его мышцы под холодной кожей. Каждый раз, собираясь на тренировку, братья боялись ударить в грязь лицом перед королем, что наблюдал за ними с балкона. Они — будущие наследники Железного Трона и Дрифтмарка. И они должны доказать, что достойны этого.       Но Эйгон превосходил Джекейриса не только по возрасту, но и по силе с ростом. Наследник Железного Трона с болезненным стоном рухнул на землю, попутно выставляя напротив себя меч. Сын короля не собирался останавливаться, и с поддержкой Кристона Коля продолжал нападать на проигравшего Велариона. Казалось, что этими действиями он хотел доказать своей маленькой племяннице, что достоин похвалы и превосходит в фехтовании даже наследника Железного Трона.       — Хватит!       От столь сильного и властного голоса, казалось, вздрогнули даже кирпичики замка. Люцерис прижался щекой к плечу сестры, которая крепко сжимала его холодные ладони. Именно так Веларионы искали поддержку и защиту друг в друге. Алисанна и Люцерис часто держались за материнскую руку. Именно в одном касании они находили все, что нужно. И сейчас, когда матери нет рядом, они нашли опору друг в друге. Крепкая связь, что существовала между детьми Рейниры от первого брака, была настолько крепка, что они на расстоянии могли почувствовать боль друг друга.       — Теперь ты поняла, кто достоин совершенства?       Довольствуясь своей победой, Эйгон коснулся острым кончиком деревянного меча горла Алисанны, заставляя приподнять подбородок. Её холодный взгляд с примесью ненависти, что она так ярко испытывала к своему дяде, пронизывал каждую частичку принца. И ему это нравилось. Она не была замкнутой, как его сестра, не жила в собственном мирку. Она была особенной. Запретная книга, которую так и хочется прочитать.       — Принц, которого Харвин Стронг отшвырнул, как котенка? — детские губы исказились в ухмылке.       Это оскорбило Эйгона, к которому Стронг отнесся, как к мальчишке с блошиного конца. Венки на шее вздулись, а кровь сильнее разогналась по жилам. Улыбка на девичьем лице, что до краёв была наполнена удовольствием от увиденной картины, разорвала последние нотки гордости принца.       — Ты..       Эйгон хотел указать место дерзкой племяннице, что была остра на язык. И он знал, как это сделать.       По традиции каждому новорожденному младенцу из дома Таргариенов в колыбель кладут драконье яйцо, чтобы вылупившийся дракон рос вместе с ребенком. Непроклюнувшееся яйцо являло собой дурной знак. И именно такое яйцо досталось Алисанне Веларион — алого цвета с золотыми блестками и черными завитками. Ходили слухи, что родится дракон, что по красоте превзойдет саму Мелеис, имеющей прозвище «Красная Королева». Но дракон так и не вылупился. На пальцах не сосчитать, сколько слез пролила маленькая принцесса, когда Арракс и Вермакс вылупились из своих яиц, а её дракон навсегда остался в заточении твердой скорлупы.       Но не успел. Драка Харвина Стронга и Кристона Коля привлекла внимание не только наследников, но и короля, что наблюдал за всем с балкона.

      Винтерфелл.

Настоящее время.

      Веселая музыка, что плавно окутывала стены замка, заставляла всех гостей позабыть о всех своих проблемах. Пускай ненадолго, но все же.       Постукивая подушечками пальцев по твердому столу, Алисанна не подалась манящему ритму музыки и осталась сидеть на своем месте. В глазах принцессы таилась пустота, а на лице сверкала печаль. И причиной тому был ночной кошмар, что до сих пор сопровождался холодным потом.       Она коротко посмотрела на мужа, что сидел по левую руку от нее.       Эйгон, делая большие глотки терпкого вина, утомительно наблюдал за гостями. После последней ссоры они и словом не обмолвились. Каждый считал себя правым и ждал извинений. Казалось, что эта мертвая точка никогда не сдвинется с места. Но все еще впереди.       Носить шубу в покоях Винтерфелла непрактично, поэтому на пир Алисанна надела наряд в цветах своего дома. Однако в этот раз она отказывается от драконьей цепи, что подчеркивала её особый статус, да и само платье неброское: расширенные плечи, сочетание красного и черного, где все же доминировал красный. Она не хотела выделяться среди северян, а наоборот, хотела слиться с ними.       Но смирно сидеть уже не было никакого интереса. Алисанна поставила нетронутый кубок с вином на стол и поднялась со своего места.       — Куда ты? — сухо спросил Эйгон, делая вид, что увлечен танцующими северянками.       — В преисподнюю. Составишь компанию?       Принц ухмыльнулся, словно услышал самую глупую шутку в мире, но ничего не ответил. Брак, что и так был слабо скован тонким нитками, трещал по швам. И ничего нельзя было сделать. Только правда могла бы внести хоть немного ясности в их отношения, но Эйгон молчал. Разрываясь между братом и молодой женой, он боялся потерять себя. И потому заливал всю душевную боль вином, что было по вкусу схоже с пресной водой и не приносило никакого чувства насыщения.

*

      Морозная свежесть студёными иголочками покалывала кожу. На скулах появились красноватые оттенки, что разбавляли бледный цвет. Кровь с молоком.       Алисанна зашла в душную пещеру, где пахло пеплом и стертым запахом тлеющих туш животных. В глубине логова загорелись две пары глаз с разных сторон. Драконы, свернувшись калачиком, подобно кошкам, крепко спали. Но запах знакомой крови заставил все же раскрыть глаза. Солнечный Огонь встряхнул головой и издал тихий рёв. Он пытался найти в пугающей темноте своего хозяина, но все попытки были тщетны. И тогда дракон положил голову на наконечник крыла и сомкнул золотистые веки.       Принцесса коснулась серебристой чешуи и нежно провела ладонью вдоль переносицы. Среброкрылая издала жалобный рёв, шевеля пластинами, что проходили вдоль хребта. Алисанна посмотрела на поводья, что торчали из шеи дракона, и почувствовала, как остро сжимается сердце. Солнечный Огонь резко поднял голову и зарычал так, что задрожали даже стены пещеры.       — Принцесса.       Девушка услышала знакомый голос и повернулась к гостю, на которого так агрессивно отреагировал дракон принца Эйгона. Видимо, ненависть хозяина передалась и его дракону.       — Gīda ilagon, Sunfyre. Ziry's iā raqiros.       Дракон дернулся так, словно его ударили кнутом по кровоточащей ране. Алисанна не была его хозяйкой, и он имел полное право не повиноваться ей. Но и сжигать недруга своего хозяина без приказа не мог. Солнечный Огонь клацнул острыми зубами перед лицом гостя и ушел вглубь пещеры, скрываясь в томящем мраке.       — Не волнуйтесь, он больше не выйдет.       — Кажется, он чем-то недоволен, — Криган Старк подошел ближе к принцессе, что гладила своего дракона.       — Ему не нравится север.       Казалось, что подобные слова звучат оскорбительно для нового Лорда, но нежная улыбка принцессы смягчила ситуацию.       — Драконы становятся раздражительными, когда рядом снег, лед и холод.       Среброкрылая медленно отстранилась от своей хозяйки и блеснула ярко-голубыми глазами. Принцесса одобрительно кивнула и драконица, опираясь о наконечники крыльев, ушла вслед за своим сородичем.       — Люди думают, что мы ближе к Богам из-за драконов, но это не так, — Алисанна повернулась к Старку. — Без них мы такие же, как и все.       — Ваша сила заключается не в том, что они у вас есть, а в том, что вы ими управляете, моя принцесса.       — Это только иллюзия, Лорд Старк. Моя семья связалась с опасной силой, что может погубить наш род.       И девушка вспомнила сон, что до сих пор терзал душу: «Два дракона, золотой и желтый, что похожи на лучи солнца, сошлись в смертельный схватке под раскаты грома. Голубое небо покрылось темно-пепельной краской, а по земле ручьями стекала кровь, что капала с черных облаков. И в этой луже погряз символ династии Таргариенов».       — Драконы опасная сила, — Криган осмелился коснуться дрожащих пальцев принцессы и сжать их в своей крепкой ладони. — Но только ваши желания через эмоциональную связь могут развязать им руки. Позволить делать то, что они считают нужным. Поэтому, важно контролировать во время полета не только их, но и себя, моя принцесса.       Девушка почувствовала, как трепещет сердце в грудной клетке. От чужих касаний прошелся электрический импульс, оживляя каждую клеточку организма. Казалось, что в пещере слишком душно, и хотелось выйти на свежий воздух, чтоб хоть немного привести себя в чувства и не дать эмоциям завладеть разумом. К щекам прильнула кровь, и принцесса смущенно потупила взгляд, но руку не отпустила.       — Лорд Старк, я..       — Когда придет время, принцесса, я выполню свой долг, — мужчина сделал несколько шагов назад. — И повторю клятву верности своего отца перед будущей королевой Семи Королевств и её наследником.       Криган Старк преклонил колено перед Алисанной Веларион, что по крови и плоти принадлежала Таргариенам. Преклонил колено перед будущей Королевой-консорт Семи Королевств.       И заревели все драконы, как один дракон.

      ***

      Жуткая усталость ломила все тело. Мышцы изнурительно ныли, а головная боль позволила отдалиться к себе в комнату. Возвращаться в шумную компанию не хотелось, несмотря на то, что Эйгон продолжал до победного сидеть на пиру. Хотелось ему, не хотелось, но нужно было. Он представлял волю короля и потому был обязан присутствовать на празднике.       В покоях было довольно таки тепло. Или камин так согревал комнату, или жар, что властвовал в крови принцессы. Алисанна почувствовала легкость, когда сняла с шеи тяжелые украшения и положила их на стол, где лежал сверток. И в центре письма была печать королевы Алисенты. Пальцы сами потянулись к бумаге, хотя она прекрасно понимала, что письмо адресовано не ей.       Красивым почерком, без помарок и ошибок были выведены слова, пропитанные материнской болью:

      «Мой дорогой сын. Хотела бы я сказать тебе эти слова вживую, чтобы ты ощутил всю их значимость, но не судьба.

Возможно, что кусок бумаги не передаст всей боли, что я испытываю будучи матерью, страдающей от разлада своих детей. Эймонд поступил ужасно, я согласна. И никто не сможет оправдать его. Даже я. Но он уже осознал свою ошибку, раскаялся. Мы семья, Эйгон. И должны прощать друг другу ошибки, как бы тяжело это не было.

Не забывай, что Алисанна — дочь Рейниры. И она пойдет на все, чтобы внести разлад в нашу семью. И у нее это уже получилось.

Мои дети, что дороже мне всего мира, теперь злейшие враги. Прошу тебя, Эйгон. Обдумай свой поступок и прости своего брата. Не позволяй бастарду Рейниры встать между вами.»

      Прочитанное оставило горький осадок. Тонкая надежда найти общий язык с королевой лопнула, как воздушный шарик. Последние слова заставили сжать бумагу до хруста костей.       «Бастард Рейниры».       И Алисанна вспомнила вечер перед отбытием на север. Нижняя губа принца Эймонда была разбита, а вокруг ранки — корка запекшейся крови. Но принцесса не обратила на это внимания и подумала, что нелюбимый дядя получил ранение во время тренировки. Но сам факт того, что братья даже не попрощались, сложил окончательный пазл в голове.