Глава 9.
13 ноября 2022 г., 13:46
— Мой король.
Морщинки на его лице стали еще глубже, а веки тяжелее. Тонкая кожа обтягивала кости черепа, показывая, насколько сильно исхудал король. Болезнь разъедала изнутри, и даже мейстеры не в силах были это остановить. Правая часть лица начала потихоньку гнить, и потому эта сторона была перемотана бинтами, чтобы лишний раз не вызывать омерзение в глазах подданных или родных. С каждым днем комната короля все больше покрывалась пеленой одиночества и пустоты. Сыновья не навещали, хотя жили в соседних комнатах. Каждый из них был занят своими делами, среди которых больной отец терялся: Эймонд выплескивал всю ярость в тренировках, которые еще больше закаляли характер принца; Эйгон заливал свои душевные боли вином и иногда отдавал предпочтение полетам, которые на мгновение разбивали его оковы. И только Алисанна оставалась для короля лучиком света в этом гниющем болоте.
— Моя милая, — Визерис говорил так тяжело, словно на его груди лежала целая груда камней.
Девушка улыбнулась и подошла ближе к постели, на которой лежал король. Рядом с изголовьем стояла служанка, что кормила Визериса с ложечки, так как сил питаться самостоятельно у него сегодня не было. Болезнь прогрессировала, и достаточно быстро.
— Ты можешь идти, дальше я сама, — принцесса забрала озолоченную тарелку у служанки и присела на край кровати, поправляя попутно подол платья. — Идите все, оставьте нас.
Мейстеры, что вели учет болезни короля в толстых блокнотах, сидя за масштабным столом, с хлопком закрыли их и удалились.
— Тебе все хуже, да?
Алисанна перемешала ложкой белую консистенцию и заметила в глазах короля стыдливость за положение, в котором она его застала. Сердце щемяще сжалось. Король, что повелевал целой страной, летал на самом величайшем драконе — Балерионе, был похож на маленького брошенного котенка. И он стыдился этого, стыдился своего положения.
— Прости меня, прости, — лепетал король, словно совершил самое тяжкое в мире преступление.
Девушка коснулась морщинистой ладони короля, что дрогнула от одного прикосновения. Наверное, самое тяжелое — это видеть, как родной человек с каждым днем все больше чахнет на твоих глазах, а сделать ничего нельзя. Алисанна чувствовала себя беспомощной и слабой. Древняя кровь, растекавшаяся в её жилах, расширяла диапазон возможностей. Но не распространялось на смерть. Даже сам Таргариен не властен перед ней. В глазах смерти равны все.
— Не говори глупостей. От этого никто не защищен. Даже драконы.
Алисанна опустила ложку в тарелку и зачерпнула жидкость. Осторожно подула, чтобы суп не вышел за края металла, и поднесла к губам короля. Визерис проглотил содержимое, стараясь не испачкать подбородок и одеяние. Несмотря на то, что глотать было достаточно трудно, он старался не показывать всей своей слабости перед внучкой, чтобы лишний раз не обременять её.
— Когда я была на севере, то посетила их библиотеку и нашла очень интересную книгу. Называется «Танец Драконов».
— Танец драконов? — усмехнулся Визерис и положил ладонью на грудь, пытаясь утихомирить ноющую боль.
— Это баллада о двух братьях, — Алисанна соскребла остатки супа по краям тарелки и поднесла к губам короля. — Она рассказывает о том, как собственные амбиции губят человека и ведут к разрушению всего живого.
— Расскажешь?
Не трудно было заметить, как в глазах короля загорелся любопытный огонек, и, казалось, боль его отошла на второй план. Втянув глубоко аромат мускатных благовоний, что тонкими струнками исходили из веточек, начала свой рассказ:
Однажды жили два брата, что были рождены от крови и плоти одной. Они были настолько дружны и любимы друг другом, что небеса послали им дар: двух могучих созданий с крыльями, тень которых могла покрыть целый город, да и к тому же обладали они способностью извергать огонь. И взамен небеса потребовали только одно: сохранять мир и благополучие на земле, научить людей любить и поддерживать друг друга в трудную минуту, чтобы избежать в будущем катастрофы, что предначертана предками на камнях. И поначалу братья сдерживали свое общение. Мир процветал в идиллии и любви. Один брат правил страной.
В драконьем логове остро чувствовался стертый запах горелой плоти животных, а в воздухе витали маленькие крупицы горящих угольков. Эйгон прижался лбом к холодной чешуе дракона. Рука скользила вдоль золотистой шеи, словно пыталась нащупать ответы на свои вопросы. Солнечный Огонь прильнул к своему хозяину, смыкая могучие веки.А другой находился подле него.
Яркие язычки пламени, обхватив влажные дрова, создавали приятный треск, за которым так зачарованно наблюдала принцесса Рейнира. Материнское сердце сжималось от тоски по любимой дочери.Пока старший купался в любви народа, младший оставался в тени. И тогда Боги послали испытание: посеяли в его сердце семена зависти и сомнений. Братская любовь должна была сгубить вредоносные семена. Но то, что приготовлено нам судьбой, нельзя искупить даже кровью. Младший брат потребовал от старшего больше власти и богатств, на что получил горький отказ. Каждый из них хотел быть лучше другого. Власть и сила заполонили им взор, и братская любовь, что раньше связывала их, погрязла в амбициях и зависти. И началась война, получившая название «Танец Драконов». Братья использовали могучих созданий друг против друга, погружая страну в хаос и разрушения. Дома превращались в пепел, а люди погибали под натисками жаркого пламени. Драконы кружили целый день над столицей, разрушая своим танцем все живое. Тогда небеса разозлись на братьев, что не сдержали своего обещания и придумали самую страшную кару для них. Они потеряли всех, кого любили: сыновей, дочерей и жен. Эта боль была настолько сильна, что братья молили о смерти. Но небеса были жестоки. Тогда братья пытались покончить с собой, но даже самый острый клинок не мог пробить их кожу. Они твердели изнутри, пока и вовсе не сгорели заживо и не превратились в прах. Ходят слухи, что из остатков выросли высокие горы, что расположены неподалеку друг от друга. И каждый раз, когда братья вспоминают свою печальную участь, из верхушки гор стекает горячая жидкость, подобная огню дракона. Со временем она чернеет и твердеет, как душа братьев. И потому мораль рассказа такова..
Алисанна остановилась на полуслове, когда противный скрип двери резанул слух. Судьба была против того, чтобы кто-то извлек пользу из этого рассказала и потому в дверном проеме появилась королева. Изысканный наряд подчеркивал высокий статус Алисенты, но также хранил в себе тайные помыслы. Тяжелая, темно-зеленая ткань похожа на кожу дракона, что подтверждает ее статус матери драконьих всадников. На ее стороне три дракона, один из которых является самым свирепым — Вхагар. Золотая цепь пересекает ᴦpyдь и закрепляется на плечах, подобно королевским регалиям, показывая всем, что королева тут она. На фоне принцессы, что ничего не имеет за своей спиной и больного короля Визериса, в этом образе Алисенты чувствуется сила и власть. Красно-черное платье, пронизанное зигзагообразными золотыми линиями по всей ткани, делает образ Алисанны более тяжелым и обремененным, олицетворяя оковы, которыми она сцеплена с самого рождения, а рукава в стиле клеш напоминают крылья драконов. Она не просто принцесса, а дочь наследницы Железного Трона. Герб на ᴦpyди и жесткая ткань показывают, что она полностью на стороне правящей династии. На стороне своей матери. Изначально Алисанна планировала носить нейтральные наряды, которые не относили бы её ни к одной из сторон. Этим она хотела наладить отношения со своей свекровью, но письмо сожгло последние мосты. И принцесса окончательно перешла на сторону своего дома, подчиняясь девизу своего дома: «Огнем и кровью». — Я, наверное, не вовремя, — искренне произнесла королева, хотя внутри себя твердила иное. — Я уже собиралась уходить. Отдыхай, дедушка. Король кивнул внучке, хотя сердцем не желал её отпускать. Но и утомлять своим обществом больше не хотел, поскольку боялся, что станет обузой для нее — единственной из детей и внуков, что ежедневно навещает его. Устраивать конфликты в спальне больного короля Алисанна не хотела и потому, прикусив язык полный ядовитых слов, в тишине склонилась перед свекровью и собиралась покинуть комнату. Но остановилась, когда почувствовала тяжелую хватку на своем локте. — Тебе уже удалось рассорить моих сыновей, что достойно высших похвал, но не смей лить свой яд и в душу короля, — острые ноготки королевы вцепились в нежную кожу. — Я никого не ссорила, моя королева, — последние слово металлическим привкусом ощутились во рту. — Ваш сын пытался убить меня, потом препятствовал рождению ваших же внуков. — Эймонд никогда бы так.. — Но поступил! — перебила её на полуслове принцесса. — Пока вы кровью и потом пытаетесь очернить мою мать, не можете заметить и бревна в собственном глазу. С самого рождения вы кормили ненавистью своих детей к нам, детям Рейниры. Но, несмотря на это, мы до последней капли уважали вас и ваших детей, пока в ответ получали порцию оскорблений. И чего вы добились? Один ваш сын спился, чтобы хоть немного утолить свои душевные боли, а другой будет более жестоким, чем сам Мейгор. Как странно, правда? У королевы, что чтит королевство, семью, законы и следует нравственности — выросли сыновья, которых можно назвать Божьим наказанием. А у принцессы, что насмехалась над семьей и законами — выросли дети, достойные Железного и Плавникового трона. Обидно, правда? Но этому можно найти только одно объяснение: вы жертва, моя королева. Жертва амбиций своего отца, который получил ту самую власть, о которой так мечтал. Но какой ценой? Свободой дочери и счастьем своих внуков. И потому вы завидуете моей матери. Ведь у нее был выбор, а у вас нет. Алисента раскрыла дрожащие губы, чтобы возразить принцессе, но язык не мог вымолвить и слова. Правда острым лезвием прошлась вдоль сердца. — Будь он у вас, то вы бы никогда не выбрали такую жизнь. Королева была растоптана. И кем? Бастардом Рейниры. Правда заставила королеву по-другому взглянуть на жизнь, переосмыслить свои доводы. Она была жертвой своего отца, но до последнего отказывалась это принять. Ведь даже инициатором свадьбы Алисанны и Эйгона был сам десница. Отто знал, что рано или поздно Эйгон займет трон. И тогда Рейнира потребует вернуть трон, который узурпировали незаконно. И, возможно, предпримет попытку атаковать Красный Замок. И тогда в этой ситуации роль щита сыграют Алисанна и её дети, на которых покуситься Рейнира и Деймон не осмелятся. Именно из этого Отто и выловил пользу от этого союза. Десница знал, что в данной ситуации Алисанна сделает выбор в пользу своего ребенка, а не в пользу матери. И поддержит партию зеленых. Ведь ни одна мать не позволит отнять трон, который теперь принадлежит её сыну.***
Осушив озолоченный кубок кисло-сладкого вина, Эйгон раздраженно схватил кувшин и вылил содержимое на ковер. Напиток, который раньше расслаблял, больше не действовал, не заглушал боль. И от этого становилось невыносимо гадко. Противный скрежет дверей дал понять, что теперь он не один. Эйгон сидел спиной к выходу, но не сложно догадаться, что за особа решила посетить его покои ночью. — Чего тебе? — грубостью он хотел отдалить от себя супругу, что первая решилась сделать примирительный шаг. — Твоя мать обвиняет меня в разладе между тобой и твоим братом. — Разве она не права? — Раз так, то зачем ты разукрасил и без того «симпатичное» личико своего братца? — начала с козырей, и принц понял, что письмо прочитано не только им. — Я разукрасил? — он хмыкнул. — Мне казалось, что маленький лорд справился с этой задачей куда лучше меня. — Хватит уже. Это была слу.. — Случайность? — деревянный стол без малого не рухнул на пол, пошатнувшись от резкого подъема. — Случайность: чихая, разбить нос о стол, а не лишить глаза моего брата. — Эйгон.. Алисанна подошла ближе и хотела взять за его руку, но.. — Закрыли тему, — он отмахнулся, показывая всем своим видом, что не желает продолжать этот бессмысленный разговор. — Зачем ты тогда спас меня? Одним ударом Эймонд убил бы двух зайцев: отомстил за глаз и лишил тебя бремени под названием «брак». Эйгон усмехнулся от детской наивности. Все-таки, имея нормально функционирующее зрение, она все равно оставалась слепой, не замечая самых очевидных вещей. — Не преувеличивай своей значимости, племянница. Эйгон подошел ближе и коснулся двумя пальцами ее подбородка, приподнимая вверх. Казалось, что он хотел более подробно изучить черты лица под слабым освещением. Но это действие преследовало другую цель. Он крепко сжал подбородок, что хрустнули пальцы, чтобы девушка не смогла отвернуться, и потянулся навстречу к раскрытым от возмущения губам. Вкус кисло-сладкого вина, что остро ощутился на них, помутил девичий рассудок. Принц настолько сильно впился в губы, что казалось, они обогащены кислородом. Алисанна дернулась в попытке отстраниться, но Эйгон слишком крепко обхватил её талию, прижимая к своему разгоряченному телу. Поцелуй был горьким и обжигающим. Пока разум требовал одного, тело хотело вовсе другого. Эти разногласия создавали целую бурю эмоций, сопровождаясь легким импульсом по всему телу. Она чувствовала, как тяжело вздымается грудная клетка супруга, пытаясь совладать с захлебнувшими его эмоциями. Страсть всегда вкуснее с ненавистью. Но и эти качели имеют свои границы. Резкий хлопок оглушил комнату. Красные следы от пальцев толстыми линиями стали прорисовываться на лице. Не сосчитать, сколько пощечин он получил от своей матери только за этот месяц, так что эту он воспринял как должное. Эйгон ухмыльнулся и коснулся место удара, где выступила маленькая капелька бордовой крови. В какой-то степени Алисанна была удивлена своему дикому порыву. Но и терпеть эмоциональные качели она тоже не намерена. Он видел в ней сосуд, с помощью которого можно заполнять душевную пустоту. Но такая роль была ей не по душе. Подхватывая подол длинного платья, девушка поспешила удалиться из покоев. Данная ситуация горьким осадком выпала как в душе Эйгона, так и в её. — Принцесса! — фрейлина хотела предотвратить беду, которая случится, когда Алисанна переступит порог своей комнаты. — Все потом, Хейла! — раздраженно прыснула девушка, и отмахнувшись от рук служанки, зашла в свою комнату. Она была настолько взбудоражена, что даже не заметила постороннее присутствие. Сминая пальцами плотную ткань платья, Алисанна ходила из стороны в сторону, пытаясь усмирить пылкий нрав. Но звук разбившейся вазы заставил все же посмотреть в противоположную сторону. Ком застрял в горле, а сердце теперь учащенно билось не из-за раздражения, а из-за страха. — My strong girl. Слишком мягкий голос приторно ощутился во рту, отчего захотелось сплюнуть. Алисанна сделала несколько шагов назад и уткнулась поясницей о край письменного стола. Завела руки за спину и попыталась пальцами нащупать что-то острое или тяжелое, но книжка не сможет её защитить. Эффект «ватных ног» постиг хрупкое тело принцессы. Хотелось закричать, позвать на помощь, но связки онемели от страха, а язык отказывался складывать слова в простую фразу. — Время тикает, значит, час настал, — Эймонд вынул тот самый клинок из ножны, что и лишил его глаза. Лезвие ножа угрожающи блеснуло, отражая в себе тот самый проклятый вечер. Дежавю накрыло хлипкой волной. — Ведь только мы с тобой знаем, что именно произошло в тот вечер.
