Глава 11.
23 ноября 2022 г., 23:34
Прошло три года.
Казалось, всего лишь три года. Какие же изменения могут последовать? Колоссальные. И они затронули всех.
Король Визерис I слег окончательно. Болезнь прогрессировала с каждым днем все больше. Теперь он был вынужден носить золотую маску, за которой пряталась ужасающая картина: на правой щеке образовалась гниющая дыра, через которую выглядывали сухожилия и зубы, глаз и вовсе отсутствовал, оставляя за собой вид на пустующую глазницу, а от густых серебристых волос ничего не осталось. Кожа покрыта сухими корками, которые при раздирание оставляют кровяные ранки. Кости короля разрушались, сопровождаясь мучительной болью. Маковое молоко придавало облегчение, но взамен просило светлый разум. И бразды правления временно перешли в руки десницы и королевы. Все проблемы и важные вопросы решали Хайтауэры. Никто не пытался воспрепятствовать и даже восприняли как должное. Благодаря этому, зеленые смогли укрепиться намного прочнее во дворце, чем черные, и обзавелись новыми союзниками.
Вопреки всем попыткам недругов, Алисанну все же постигло материнство. Но беременность протекала тяжело. Мейстеры опасались, что юная принцесса повторит судьбу своей бабушки — Королевы Эйммы. Один даже рискнул предложить процедуру кесарево, за что был удачно сожжен драконом принцессы. И среди всех огласок и сомнений только королева Алисента подала руку помощи невестке, которую раньше и на дух не переносила. Возможно, маленький скандал в покоях короля заставил все же Алисенту изменить своим принципам и по-другому взглянуть на невестку.
«Ни капельки не похожа на свою мать», — отметила королева, проведя достаточное время с принцессой.
Девять месяцев беременности остались позади, открывая дорогу тяжелым родам. Ходят слухи, что именно в этот день стены логова содрогались под натиском душераздирающего рева серебристого дракона. Алисанна сдирала нежную кожу ладоней ноготками от пронизывающей боли, которую была не в силах вытерпеть. В самый острый момент она хотела поступить точно, как и её тетка — Лейна Веларион, но королева вовремя оказалась рядом. И, наконец, на свет появились новые драконьи всадники. Принцесса родила двойняшек. Девочке дали имя — Рейлла. Она была очень тихой и спокойной. Почти не улыбалась, не смеялась. Только бормотала под нос невнятные слова, которым трудно было дать логическое объяснение. Глаза — бледно-фиолетовые, а волосы были платиново-белого цвета с медово-каштановой прядью посредине, что считалось необычным даже для Таргариенов. Мальчику дали имя — Эймон. Принц рос послушным, скромным и был больше привязан к матери, нежели к отцу. Родился с нежно лиловыми глазами и волосами как белое золото — такой цвет считался редким даже в Древней Валирии.
Как и требуют традиции, в колыбель новорожденных положили два драконьих яйца. Вскоре из них вылупились молодые особи: Деймакс — черный дракон, чешуя которого покрыта ярко-багровыми пятнами, а на перепонках, крыльях и гребнях переливались алые оттенки — был самым свирепым из молодняка, достался Рейлле Таргариен. Реймакс — чешуя цвета сливок, а рожки, маховые кости и хребет из темного, сверкающего на солнце золота — был тихим и смиренным, достался Эймону Таргариену. Самцы вылупились одновременно, потому Алисанна и назвала их идентичными именами, которые таили в себе скрытый смысл.
Материнство пошло принцессе только на пользу. Фигура нисколько не испортилась, а лицо приобрело более взрослые черты. От детской наивности не осталось ни следа. Теперь она не просто принцесса, а мать драконьих всадников. Наряды из темно-бордового бархата имели золотые мирийские кружева с замысловатыми узорами. Обилие деталей указывали на то, сколько обязанностей на нее свалилось. Теперь она должна не только воспитать достойных наследников, но и быть опорой «черных» в столице. На правой руке она носила серебряное кольцо, напоминающее шипы дракона. Заколка с тремя драконами туго закрепляет, когда-то романтично ниспадающие серебристые волосы Алисанны. Но это никак не затмило природную красоту принцессы, о которой говорила вся столица. Однажды по случаю именин двойняшек король устроил турнир, где собрались самые знатные рыцари. Вся королевская семья находилась на трибунах, когда к ним на темно-черном, как ночь коне подошел молодой юноша и протянул принцессе прекрасную бордовую розу, сказав, что даже самый красивый цветок не сравнится с неземной красотой внучки короля. Эти слова польстили девушке, и она даже намеревалась сделать рыцаря своим личным защитником. Но они оскорбили Эйгона, что сидел неподалеку от супруги. Принц уже выпил достаточно, чтобы не давать отчета своим действиям. Парни обменялись гневными словами и могли бы подраться, если бы не вмешательство короля. Но все же на следующее утро нашли обгоревшее тело. С трудом мать смогла опознать своего сына, хотя некоторые до сих пор сомневаются, что останки принадлежат обидчику принца. Но факт того, что рыцарь неожиданно пропал после инцидента, заставляют задуматься об обратном.
Отношения Алисанны и Эйгона медленно поднимались по высокой лестнице, но бывали и моменты сильного падения. В покоях принца вино лилось рекой, и никто, включая королеву, не мог отучить принца от пагубной привычки. Она надеялась, что хоть рождение детей пробудит чувство ответственности в нем, но ожидания оказались напрасны. Наверное, он все же любил своих детей. Но по-своему. Когда кто-то из свиты услышал пугающий до кончиков пальцев лепет двухлетней принцессы, то назвал её «душевнобольной». Как только эти слова дошли до Эйгона, то он, не теряя ни минуты, лично отрезал язык и отдал мерзавца на съедение Солнечному Огню. Говорят, что принц сделал это только из-за задетой гордости и стыда, не больше. Но когда маленькая Рейлла сжала указательный палец Эйгона при попытке погладить её за пухлую щечку, слуги впервые смогли лицезреть искреннюю улыбку принца.
Казалось, что жизнь стала потихоньку налаживаться.
Но самые настоящие беды уже стояли за порогом их дома.
***
— Куда же запропастилась эта девка? Цоканье каблуков разносилось по пустующему коридору, пока фрейлина спешно пыталась найти свою подчиненную. Придерживаясь за подол красного наряда, она безрезультатно заглядывала в каждый уголок замка. Получать порцию претензий за чужую оплошность не хотелось, но пришлось. Девушки так нигде и не было. — Моя принцесса. — Где ты ходишь, Хейла? — перебирая колючие стебельки красных роз, Алисанна исподлобья посмотрела на фрейлину. — Почему ты одна? Где Диана? — Я не знаю, принцесса, — замешкалась служанка, теребя от волнения белую ленту на платье. — А кто должен знать? Я? — она шикнула, когда острые шипы пронзили тонкую кожу пальца, и маленькая капелька крови упала на пожелтевший лист бумаги. — Я сделала тебя своей правой рукой, но вижу зря. Даже служанки за нос тебя водят. — Простите, но в этом моей вины нет. Я видела её с утра, — подбадривающе ответила Хейла. — Она шла к вам, чтобы одеть детей. — Шла, шла и не дошла? — Алисанна приложила палец к губам, чтобы остановить кровь. — Может, она решила отнести принцу вина, — Хейла уже была свидетельницей такого момента и не исключала его повторения. — Не помню, чтоб она записывалась в личные виночерпии Эйгона, — она укоризненно посмотрела на фрейлину, которая смущенно потупила взгляд. — Хорошо. Я сама этим займусь. Найди пока сира Эррика и скажи, чтоб встретил мою маму и братьев. Хейла почтительно склонилась и поспешно удалилась из покоев, чтобы отыскать сира Эррика, которого король назначил личным защитником Алисанны. Молодые люди быстро нашли общий язык и интересы, и потому он стал вторым человеком принцессы, которому она могла доверять как самой себе. Коридоры Красного Замка погрузились во мрак и пустоту. Алисанна всматривалась в каждый темный угол, который раньше был наполнен кучками народа, что обсуждали собственные интересы. Впервые она оказалась здесь семнадцать лет назад, когда навещала короля вместе с матерью, отцом и старшим братом. Коридоры замка были заполнены знатными семьями, а из разных концов доносилась мелодия музыкальных инструментов. Рейнира рассказывала детям, как король и королева-бабушка часто устраивали многочисленные пиры, балы и турниры, расточали золото, должности и почести своим многочисленным фаворитам, а Красный замок был местом песен и великолепия. Теперь же, после прихода зеленых, Красный замок стал местом моралей и правильностей. Музыка стихла, балы и пиры вовсе стали в диковинку. Возле покоев Эйгона было подозрительно тихо, потому девушка и зашла туда без всяких лишних прелюдий. Но немного опешила, когда застала весьма заманчивую картину. Эйгон был не один. На его щеке мелькал ярко-красный отпечаток пальцев, а серебристые волосы были взъерошены. Прикрывая нагое тело смятой простынёй, он что-то взволнованно лепетал матери, но появление посторонних заставило замолчать. — Моя королева. В карих глазах блестели прозрачные слезинки, а на лице — глубокое разочарование и отвращение к собственному сыну. Плечи женщины подрагивали от внутренного мандража, а губы плотно сжались в тонкую линию, чтобы окончательно не впасть в отчаяние. Одним взглядом королева высказала все свое сожаление. Грудная клетка вздымалась под тяжестью груза, который Алисента решила утаить в себе ради блага семьи. — Простите, если я не вовремя. Я искала Диану, чтобы она одела детей. Молча, без лишних слов, королева спешно подошла к невестке и крепко обняла её за плечи. Алисанна почувствовала, как тяжело всхлипывает женщина возле её уха, пытаясь совладать с эмоциями. Чувствовала ту боль, что была свойственна матерям. Принцесса захотела ответить на добрый жест, но Алисента уже отстранилась от невестки, словно постыдилась собственной слабости. Оставила только короткий поцелуй в области виска и, ничего так и не сказав, покинула покои сына. Как только мать скрылась за порогом, Эйгон обескураженно сел на край кровати. Он потянулся к кувшину с вином, но убедившись, что тот пуст, раздраженно швырнул его в стену. — Что с королевой? Вы поссорились? — Решали, кто первый будет кланяться наследникам Харренхолла, — ухмыльнулся Эйгон, коснувшись пульсирующего затылка. Взбудораженный вид давал понять, что проснулся он не по собственной воле. Смачная пощечина была на завтрак. Но и красные веки были вовсе не из-за похмелья. Краем глаза Алисанна заметила снесенные предметы с письменного стола, что теперь небрежно валялись на полу, а возле кровати лежал разорванный клочок ткани. Дешевой ткани. Комната по запаху напоминала винный погреб. А скорее и бордель в целом. Алисанна горько усмехнулась и пнула ногой пустой кувшин, который валялся на полу уже несколько дней. Эйгон поморщился от звука, что неприятно резанул по ушам, и устало плюхнулся на подушку. Кровь стучала в висках, создавая головную боль. Нотки раздражения импульсами блуждали по всему телу. Хотелось заглушить эти пагубные чувства вином.***
— Завтра будет слушание. Прокручивая пальцами кубок кисло-сладкого вина, Алисанна исподлобья посмотрела на мать, что задумчиво наблюдала за пламенем камина. — Этот змей хочет забрать трон моего сына. И у него большие шансы, — Рейнира перевела взгляд на внучку, что молча играла на маленьком диванчике со своими игрушками. — Он лишь пешка в этой игре. И дедушка Корлис, и Визерис хотели, чтобы именно Люцерис занял трон, — она коснулась холодной ладони матери, чувствуя, как под кожей вздрагивают от волнения мышцы. — Но сейчас их нет. А слова столетней давности не имеют значения, — она нахмурила брови от щемящей боли в сердце, поглаживая нежную кожу дочери большим пальцем. — Рейнис правильно сказала. Завтра зеленые поставят меня на колени. Девушка раскрыла губы, чтобы возразить, но тут же сомкнула их. Правда была на стороне зеленых. Её братья, как и она сама — бастарды, которых никто не захочет видеть на троне. Изначально Дрифтмарк должен был достаться Алисанне, так как между её родителями был уговор: первый — Железный Трон, второй — Плавниковый. Принцесса рождена вторым ребенком в семье Веларионов и имела все права. Но поскольку девочку собирались выдать замуж за Джекейриса, её полномочия передали младшему сыну — Люцерису. Конечно, не без согласия самой Алисанны. — Если Веймонд коснется крови, то можно.. Но принцесса запнулась на полуслове. Все внимание она устремила на дочь, что впервые за долгое время заговорила внятно и поистине ужасающе: — Маленький дракон боится, а большой — веселится. В руках Рейлла держала деревянные фигурки драконов и водила ими по воздуху, словно один пытался догнать другого. — Большой дракон злится, а маленький таится — ищет спасение в облаках. Губы девочки дрожали, а глаза смотрели куда-то в пустоту. Казалось, что она видела то, что не могут видеть другие. И это пугало трехлетнего ребенка. Но её дар — предсказывать то, чего изменить никак нельзя. Маленькие ручки, крепко держащие фигурки, самовольно изображали непонятную никому картину, а с губ продолжали сходить пугающие обрывки фраз: — Но только смерть поджидает его там. Девочка резко подняла большую фигурку дракона и сбила с рук маленькую, которая отскочила прямо к ногам Рейниры. Она была взволнованна поведением внучки, но осторожно подняла игрушку и покрутила в своих руках. На шее дракона появилась глубокая трещина.
