Чёрная кровь

      В тронном зале витал стертый запах различных пахучих масел, которыми натирали себя перед важными встречами знатные дамы. Некоторые были настолько приторными, что тошнота комком подступала к горлу. Люди, как мухи набились в помещении, чтобы в первых рядах увидеть слушание, которое больше смахивало на шуточное представление. Они кучками разбились по соответствующим сторонам. Правая сторона — черные, во главе которых стояла Рейнира, окруженная своими старшими сыновьями и мужем, а также позади стояла единственная дочь — Алисанна. Её платье темно-бордового цвета, лиф которого вышит золотыми цветами, одновременно напоминающими языки пламени, с алыми сердцевинами. Люди зашептались, когда лицезрели принцессу на стороне черных, так как по традициям она должна была стоять подле своего мужа, невзирая на личные принципы. Но лепеты прекращались на полуслове, стоило только Деймону глянуть в сторону болтунов, которые так бесцеремонно обсуждали внучку короля. Алисанна стояла рядом с ним, пока братья оберегали мать, готовые в любую минуту, словно псы, вцепиться в глотку обидчика. Особенно Джекейрис. Принц набычился, когда с уст родственника посыпались скрытые оскорбления о происхождении наследников. Он сжимал кулаки до такой степени, что побелели костяшки, и готов был буквально сорваться с места. Алисанна заметила нервозность брата и сделала небольшой шаг вперед, чтобы успокоить его, поддержать. Но тяжелая ладонь Деймона на её плече, все же заставила одернуть себя и оставить эту идею, которая сейчас была не кстати. Она вернулась на свое место и поравнялась с отчимом, хотя и была на несколько дюймов ниже. Только с ним девушка чувствовала себя в безопастности среди бесстыдных глаз, что сейчас так осуждающе разглядывали её. Казалось, что душу выворачивают наизнанку. Она чувствовала, как от волнение трепещет сердце в грудной клетке. Дрожание сцепленных пальцев прекратилось вмиг, когда мужская ладонь нежно заключила их в свои объятия. Алисанна ощутила холодное прикосновение, что электрическим импульсом прошлось по всему телу. И сразу вспомнила день, когда острый клинок из валирийской стали рассек предплечье матери. Деймон также нежно сжимал её детские ладони, что дрожали от дикого страха. Это выглядело очень странно. Пока в стороне плакала его родная дочь, которая нуждалась в отце как никогда, он принялся утешать совершенно чужого для него ребенка. Конечно, в той суматохе на этом никто не заострил внимание. Но факт остается фактом.       Левая сторона — зеленые, во главе которых — Алисента, окруженная старшими сыновьями, пока десница в это время восседал на Железном троне. Казалось, что хозяева здесь именно они. Хотя, так и было. Пусть королева и сохраняла крепкий стрежень внутри, но что-то все равно сдавливало грудную клетку. На секунду она даже заколебалась и захотела оставить это стыдное дело позади, но в поле зрения попали фигуры сыновей. Отцовские слова, что сопровождали её на протяжение многих лет, горечью отразились во рту. Она уже слышит, как палачи точат острые клинки, как хлынула ручьем кровь из отсеченного тела. И потому привела себя в чувства, чтоб не дать волю слабости, которая же потом обернется против нее. Королева сцепила руки в замок и порывисто выдохнула, когда Рейнира прервала грациозную речь Веймонда Велариона.       — Вы подадите свое прошение, принцесса. Позвольте сиру Веймонду высказаться.       Рейнира бросает дерзкий взгляд в сторону бывшей подруги и, кажется, делает шаг вперед. Драконья кровь закипает, не в силах больше сдерживаться в хлипких жилах. Это собрание было ударом ниже пояса для нее и её детей. Она, законная наследница железного трона, вынуждена стоять здесь и выслушивать речи, порочащие честь её семьи.       Расплываясь в самодовольной улыбке, Веймонд посмотрел на презираемую им невестку. Поддержка со стороны королевы и десницы придала ему ещё большей храбрости, чтобы продолжать толкать постыдные речи, которые с большим трудом могла проглотить Рейнира. Очередные слова про безупречность чистоты крови Веларионов окончательно добивают Люцериса, и он поражено опускает голову, не в силах вынести пронизывающего взгляда своего давнего врага — Эймонда. И только Рейнира, не ведясь на омерзительные провокации, продолжает сохранять каменное лицо, хотя и давалось это с большим трудом. Диким огнем полыхало желание вырывать этому человеку ядовитый язык, который только усугублял ситуацию. Тихие усмешки из толпы все же доходили до ушей Рейниры, отчего она сильнее стала теребить кольцо на своем пальце.       Когда же, наконец, принцессе дают слово, Рейнира глубоко втягивает ноздрями воздух и выходит в самый эпицентр событий. Она уже успела обдумать все возможные варианты развития диалога и была готова к любому исходу. «Огнем и кровью» — вот девиз ее дома, которому она с радостью покорится. Но не успела женщина и слова вымолвить, как за спиной распахиваются массивные двери. Люди зашептались между собой. В большом проеме появился король Визерис I. Полусогнутый, он придерживается только за одну трость, что, казалось, вот-вот треснет. Все пришли в недоумение и переглянулись между собой, словно искали ответы. По дворцу уже давно ходят слухи, что король на днях испустит последний вздох, но теперь все видят, как он из последних сил цепляется за остаток жизни. Каждый шаг давался с большим трудом, сопровождаясь сильной отдышкой. Тяжелые удары тростью по холодному камню отражалась эхом в ушах. Алисанна коснулась плеча Деймона, словно боялась упасть вместо короля. Сердце запекло от увиденного. Визерис угасал на глазах, и никто не был в силах помочь ему. И даже сейчас, когда каждый шаг причинял ему невыносимую боль, он продолжал идти вперед, чтобы защитить ее.. любимую и единственную для него дочь. При попытке взобраться на трон в глазах короля помутнело, и корона звонко упала на пол. Но Деймон вовремя оказался рядом и, невзирая на старые обиды, помог брату сесть на трон и лично возложил корону на его голову.       — Признаться честно, я очень удивлен, — с тяжелой отдышкой начал король. — Слушание проводится тогда, когда наследник уже определен, — взгляд короля остановился на двоюродной сестре. — Полагаю, что только принцесса Рейнис знает желание своего мужа — лорда Корлиса.       — Да, государь, — совершенно спокойно ответила «почти королева» и медленно вышла вперед.       Рейнис коротко посмотрела на детей Рейниры, к которым не питала особой любви. Она прекрасно знала, что Алисанна, Джекейрис и Люцерис — внуки только на словах. Не её крови. Но Рейнис была умной женщиной, что в первую очередь думала о благе государства. Все застыли в глубокой тишине, ожидая вердикта, который изменит судьбу дома Веларион.       — По воле моего супруга Дрифтмарк перейдет от Лейнора Велариона, — все затаили дыхание. И только учащенное сердцебиение принцессы Рейниры прерывало томящую тишину. — К его законнорожденному сыну — Люцерису Велариону.       Рейнира на секунду опускает голову, чувствуя, как тяжелый камень падает с души, и тут же выпрямляется. По закону бумеранга этот камень теперь остро отражается в душе Веймонда Велариона. Ему, чистокровному Велариону, предпочли бастардского мальчишку. Он — полностью уничтоженный и растоптанный, посмотрел в сторону зеленых, чтобы найти поддержку. Но таковой не было. Десница только беспомощно отвел взгляд в сторону, а королева обессилено опустила голову и покачала ею, явно не соглашаясь с решением принцессы. И только девичий смешок заставил все же оглянуться в сторону ненавистных племянников. От кипящей злобы Веймонд сжал кулаки настолько, что хрустнули костяшки. Она — бастард, насмехалась над ним. Алисанна растянула губы в улыбке, довольствуясь поражением своего дяди. Это был большой провал для него. На глазах у всех.       — Принцесса Рейнира также выразила желание женить своего сына — Люцериса Велариона — на внучке лорда Корлиса — Рейне.       Удивлены были все, кроме Рейниры и её семьи.       Но слушание на этой мягкой ноте не закончилось. Веймонд решил, что последнее слово должно остаться за ним. И, не думая о последствиях, он открыто осудил слова и решение короля. Но оскорбительная фраза: «Ты лишь второй сын Дрифтмарка», — разорвала последнюю нервную струнку Велариона. Он на пятках развернулся в сторону детей Рейниры.       — Её дочь и сыновья, — Веймонд указал пальцем на каждого ребенка. — Бастарды! — последнее слово прозвучало настолько агрессивно, что казалось, пошатнулись даже стены. — А она..просто шлюха, — люди шокировано ахнули, перешептываясь между собой.       Эти оскорбления были сравнимы с пощечиной по лицу Алисанны, что обескураженно посмотрела на Деймона. На удивление, он даже не дрогнул, продолжая сохранять хладнокровие. Однако, более прожигающий взгляд заставил все же впервые за столь долгое время посмотреть и в противоположную сторону. На лице Эйгона мелькали нотки отвращение к происходящей ситуации. Казалось, что он попал на шуточное представление. Щенячие глаза Люцериса и набыченная поза Джекейриса были усладой для глаз. Ненавистных племянников опустили ниже плинтуса. И слух о их происхождении теперь навсегда впитается в холодных стенах замка. Фиолетовая радужка зацвела ярче, когда принцесса заметила, как губы мужа расплываются в усмешке. Он смотрел прямо на нее. Таким пронизывающим кожу взглядом, что внутри все затрепетало от холода лиловых глаз. Их отношения были похожи на игру льда и пламени. Будоражащая смесь эмоций. Но они чувствовали друг друга. И даже задумались об одном: смогли бы они, например, построить отношения, будучи простыми людьми, далекими от валирийской крови и дворцовых интриг?       Наверное, нет.       Возможно, в другой жизни он был бы ещё больше падок на алкоголь и распутных девиц, с которыми теперь искал утешение не от своего тяжкого бремени, а от нищей и скудной жизни. А она — дочь простого рабочего, скорее всего, заметила что-то хорошее в этом парне, с которым случайно столкнулась среди лавок свежих овощей и фруктов. Она отчетливо чувствует запах приторного вина, но ещё более четко слышит трепет своего сердца, что забилось импульсивнее от остроты голубых глаз. На щеках появился легкий румянец от смущения, и девушка стыдливо потупила взгляд. Робкость парализует каждую клеточку тела, когда она слышит мягкую усмешку незнакомца, что нежно касается её плеча и интересуется, не ушиблась ли она. Глубокая красота изумрудных глаз, светло-каштановые волосы, что плавно переливаются на лучах яркого солнца, и бархатный голос цепляют простолюдина, как запретный плод. Что-то было в ней то, что несвойственно другим. Может, невинность? «Она бы подошла на роль великой мученицы, что отдала жизнь во имя любви», — подумал парень. Он понимал, что между ним — пьяным распутником и ней — невинной девой — ничего не может быть. Но каждый раз, когда тонкие женские пальчики касались его впадинок между ключицами, он зажмуривал веки. И представлял, что рядом с ним ластится не пьяная проститутка, в которой побывало пол столицы, а она — та самая незнакомка с рынка. Такая правильная, невинная, принадлежащая только ему одному. Одним поцелуем она дарила бы ему все, чего он так искал. Смысл жизни. И однажды ему все-таки удалось заманить её в конец, который уже стал ему родным домом. Кровь хлынула к щекам, и детские глаза стыдливо разглядывали людей, что ублажали друг друга и изнывали от удовольствия. Он подошел к ней сзади и уткнулся носом в шелковистые волосы, что пахли свежей елью и душистыми травами. Ладонью парень сжимает её тонкую талию до багровых пятен, боясь, что она может внезапно убежать. Но девушка не сделает этого, нет. Ответит взаимностью, чтобы окончательно раствориться в голубизне прекрасных глаз, с которыми не сравнится даже самый глубокий океан. Они уединятся в самой дальней комнате, вдалеке от посторонних глаз. И в эту самую ночь она отдаст ему самое дорогое, что у нее есть — невинное сердце. Эйгон думает, что как только переспит с ней, то вся тяга исчезнет и Алисанна перестанет ежеминутно посещать его мысли, но грубо ошибся. Ему не хотелось отпускать её даже на долю секунду, хотя других девушек он отсылал сразу же после того, как овладевал ими. Он привык спать один, без посторонних ушей и глаз. Но теперь впервые ему захотелось оставить свою привычку позади и уснуть, прижимая к себе хрупкое девичье тело, что дрожало от переизбытка чувств к нему — пьяному и распутному ублюдку. Та ночь кардинально изменит их жизнь навсегда. На секунду даже показалось, что он сможет стать счастливым. Но счастье не может длиться вечно. Ни в этой вселенной, ни в настоящей он не видел себя приличным семьянином и хорошим отцом. Он хотел. Хотел играть со своими детьми: учить сына правильно стрелять из лука и драться с ним деревянными мечами, чтобы обучить всем тонкостям; рассказывать дочери легенды, которые она бы слушала с горящими глазами; сидеть вечером возле горящего камина со своей женой, чтобы делиться с ней и горестями, и радостями. Но не мог. Не мог этого дать ни в одной жизни, ни в другой. И ненавидел себя за это. Презирал. И потому, чтобы дальше не ломать жизнь девушке, которая ждет от него большего, чем он может дать, парень исчезает навсегда. Она будет искать его, заглядывать в каждые уголки, но все напрасно. А он будет помнить ту самую, что оставила глубокую рану в чертовом сердце. И темной ночью захочет, но не осмелится постучать в ее дверь, возле которой простоит несколько часов. И теперь, пока он будет продолжать забываться среди городских шлюх, девушка будет растить и воспитывать их сына, которому достались его глаза — голубые, словно океан, и бездонные, как его сердце.       Но что изменилось в этой жизни? Ничего. Только царское происхождение и брак позволяет им видеться чаще, чем раньше. Когда алкоголь берет бразды правления в свои руки и разгуливает в крови в неприличных дозах, Эйгон приказывает позвать свою жену. Порой, лежа по разным углам кровати, ему хотелось, чтобы Алисанна вымолвила хоть слово. Но нет. Она продолжала лежать к нему оголенной спиной, делая вид, что спит. А под утро всегда уходила также тихо, как и приходила. Вроде и любовью назвать нельзя, но и при виде чужих возле друг друга, драконья кровь закипала в жилах, вызывая не самые лучшие чувства. Возможно, их отношения могли бы стать гораздо лучше. Но этот шаг уже зависит от Эйгона. Только от него самого.       И совсем скоро судьба покажет ему, как переступить эту тяжкую грань.       Хлипкий хруст заставляет разорвать зрительный контакт. И только сейчас Алисанна замечает, что Деймона рядом с ней уже нет. В глазах блеснула валирийская сталь, и клинок прошел по касательной, срезая верхушку живой плоти. Обезглавленное тело Веймонда Велариона рухнуло на пол, пока полуотсеченная челюсть продолжала сокращаться.       — А язык оставим, — иронично заявил Деймон, за что получил восхищенный взгляд со стороны Эймонда Таргариена.       Хлипкие остатки головного мозга вытекли наружу вместе со сгустками крови. Алисанна почувствовала, как тошнота стремительно подступает к горлу, и закрыла рот ладонью. Нет, этот человек не вызывает у нее сочувствия. Только отвращение и ненависть. Он заслужил это. Заслужил смерть, но не такую легкую и быструю. Девушка заметила, как без капельки жалости на кровоточащее тело смотрит мать, и как безразлично Деймон вытирает клинок Темной Сестры о кончик плаща. Королева Алисента мертвой хваткой коснулась предплечья младшего сына, видимо, не в силах переваривать увиденный ужас. Люди засуетились, началась паника. Громкие отголоски слишком больно давили на барабанные перепонки, отчего Алисанна приняла решение скоропостижно покинуть тронный зал.

***

      Аромат пряных специй возбуждал желудок, а красота блюд радовала глаз. Слуги расставляли любимые угощения короля в центре стола, попутно поправляя столовые приборы. И казалось, что аппетит разыгрался у всех, кроме Алисанны. Не то что кусок, а даже глоток воды в горло не лез. Она до сих пор не могла принять произошедшее, и потому продолжала задумчиво покручивать кольцо на своем пальце. Пока все ждали короля, семья вновь разбилась по разные стороны баррикад. В правом конце стола находились зеленые, среди которых была уже и сама Алисанна. Братья стояли возле своих мест, обсуждая, как мало пьет Эймонд и как много Эйгон. Королева Алисента, расплываясь в лучезарной улыбке, поглаживала внука по копне серебристых волос. Мальчик сидел у нее на коленях и рассказывал про своего дракона, которого сегодня обучал новым командам.       — Мой милый мальчик, — королева поцеловала внука в щеку. — Ты будешь самым сильным и смелым принцем, да?       — Не будет, — внезапно заострила Рейлла, что сидела сбоку от бабушки. — Сын за сына, око за око, — она сжала в своих ладонях блескучий минерал, с которым не расставалась даже во время сна.       — Что ты сказала, моя дорогая? — Алисента коснулась детской ладони, которую внучка сразу же отдернула.       Королева поджала губы из-за отстраненности внучки. Но принцесса ничего не ответила. Будущее исправить нельзя. И даже кровью не искупишь то, что предначертано нам судьбой.       В левом конце располагалась семья черных. Джекейрис и Люцерис стояли около Рейны, и мягко смеялись. Девичье сердце сжалось. Когда-то на месте Рейны была она — любимая сестра и дочь. Теребя кольцо на пальце, Алисанна исподлобья наблюдала за поведением братьев. И как же принцесса была благодарна Семерым за то, что ровно в тот момент, когда Джекейрис посмотрел прямо на нее, сын дернул её за ткань платья.       — Мама, Рейлла опять что-то шепчет, — он указал пальцем на сестру, что вновь лепетала про большого и маленького дракона. Но Алисанну больше смутило то, что дочь не отрывала взгляда от Эймонда при упоминании большого дракона.       — Так, все, вам уже пора спать. Хейла, — она посмотрела на служанку, что стояла неподалеку от стола. — Отведи детей в мою комнату и уложи их.       Принцесса обхватила ладонями лицо сына и нежно поцеловала в лоб, отчего мальчик лучезарно заулыбался. Дочь она погладила по шелковистым волосам, поскольку знала, что та не очень то и любит прикосновения. Фрейлина подошла ближе и взяла наследников за руки. Чтобы дети не капризничали, она пообещала им рассказать перед сном кое-что интересное про драконов, чем сразу заинтересовала маленького принца. Эйгон слабо улыбнулся такому хитрому ходу и погладил сына по голове, когда он проходил с фрейлиной мимо. Как только дети скрылись в дверном проеме, сразу появились стражники, что несли стул, на котором сидел король. Все заняли свои места. Алисанна, как и полагается, заняла место рядом с Эйгоном. Сбоку от нее уселся Эймонд, напротив которого были Люцерис и Рейна. Сбоку от них сидел только Джекейрис, поскольку Хелейна предпочла остаться на Драконьем Камне. Визерис оглядел озадаченные лица и опечалено вздохнул.       — Как же я рад видеть вас всех вместе.       В воздухе повисла неловкая тишина, словно король смолол какую-то ересь.       — Сначала молитва? — королева коснулась израненной ладони мужа и, получив одобрение, замолвила о упокоении души Веймонда Велариона.       Внезапная усмешка Деймона привлекла к себе лишние взгляды, но никто не прокомментировал стыдный поступок. Каждый сделал для себя вывод, не больше. И только Алисанна не осуждала отчима, поскольку будь её воля, она бы рассмеялась и сама. Веймонд был явно не тем человеком, что заслуживал столь высокого почтения.       Первый тост был произнесен королем за помолвку Рейны и Люцериса. Их родители радостно воскликнули: «Во истину!». И это слегка задело Алисанну за живое, поскольку за их помолвку с Эйгоном выпил только Визерис. Поэтому она только помочила губы, имитируя глотание напитка. Где первый тост, там и второй. Следующий был произнесен за нового лорда приливов — Люцериса Велариона, на что Рейнира стремительно подняла кубок и воскликнула: «Во истину!». Здесь уже имитировать не пришлось, и девушка сделала полноценный глоток вина, немного поморщившись от кислого привкуса.       — Ты бы ещё выплюнула, чтоб уже наверняка, — шепотом буркнул Эйгон, поднося к губам уже второй кубок вина.       Алисанна хотела ответить на колкость мужа, но король внезапно поднялся, твердо упираясь ладонью о белую трость. Грудная клетка Визериса вздымалась настолько часто, что казалось, на своей спине он нес целую груду камней.       — Мое сердце и радуется, и наполняется скорбью при взгляде на лица за этим столом, — он оглядел всех присутствующих. — Лица самых дорогих мне людей, так отдалившихся друг от друга в последние годы, — король коснулся застежки золотой маски, что звонко упала на стол, открывая вид на не самую приятную картину. — Мое лицо уже не так красиво, если и было когда-то. Но сегодня вы должны увидеть меня, как есть. Видеть не только короля, но и вашего отца, — Эйгон исподлобья посмотрел на короля, пытаясь побороть чувство отвращения внутри. — Твоего брата, — Визерис повернулся к Деймону, что с жалостью смотрел на него. — Твоего мужа, — Алисента пыталась сдержать слезы, что так бессовестно подступили к глазам. — И вашего деда, — не отрывая взгляда от прогнившей дыры на щеке короля, а которой виднелись черные зубы и суставы, Алисанна сильнее сжала кубок с вином, чтобы утихомирить дрожь в пальцах. — Которому уже осталось недолго ходить среди вас. Давайте не держать злобу в наших сердцах. Корона не сможет быть сильной, если дом дракона будет разобщен. Оставьте свои обиды, — король стукнул рукой по стулу, отчего посуда жалостно задребезжала. — Если не ради короны, то ради этого старика, что любит вас всех. Так сильно!       Сказанная речь отняла слишком много сил и у без того слабого короля. Визерис почти рухнул на стул, тяжело вздыхая от собственной горечи. Королева взяла маску и приложила к лицу мужа, смыкая застежку. Все молчали. Никто не решался первым взять слово, пока скрип стула не заставил всех обратить внимание на Рейниру. Наступая на горло своей гордости, она первая подняла тост за королеву, что на протяжении долгих лет была верной и любящей супругой её отцу, и попросила прощения. Слова прозвучали настолько искренне, что в глубоких карих глазах бывшей подруги блеснули слезы. Алисента выразила благодарность за сказанные слова и следом подняла кубок за дом принцессы, произнеся, что из нее выйдет славная королева. Эти слова вызвали милую улыбку на лице Рейниры. И недоумение у десницы, что удивленно вздернул бровью. Таргариены подняли свои кубки и выпили за произнесенную речь. Второй бокал был осушен, и Эйгон оглянулся в поисках кувшина. Несмотря на то, что он стоял прямо напротив него, принц не отказал себе в удовольствии позлить бывшего жениха своей жены и подошел к нему, делая вид, что лишь хочет наполнить кубок. Алисанна дрогнула, когда брат оглушительно стукнул руками по стулу, отчего задрожали столовые приборы, и сорвался с места, пока Эйгон с невозмутимым лицом вернулся на свое. Она не слышала, что он именно сказал Джекейрису, но, наверное, и гадать не надо, чтобы понять. Следом за ним поднялся и Эймонд, готовый в любую минуту встать на защиту брата. Деймон хитро улыбнулся, довольствуясь тем, что урвал места в первом ряду. Тогда Веларион немного остудил свой пыл и, исказив улыбку на лице, поднял тост за своих дядюшек, произнеся, что о детстве у него остались хорошие воспоминания. Противоречил сам себе.       — И также хочу поднять этот кубок за свою сестру, — он повернулся к девушке, что явно не ожидала подобных слов, и даже немного опешила. — Мы не виделись долгих три года и признаюсь честно, я очень скучал. Драконий Камень опустел без тебя, сестра. Больше никто не просит меня полетать вместе на Вермаксе или спрятаться в нашем тайном саду от матушки, что заставляла нас учить валирийский язык со старым ворчуном, как ты его называла, — принц усмехнулся от добрых воспоминаний и заметил, как импульсивно застучал пальцами по кубку Эйгон. — Мне не хватает наших бесед, сестра. За тебя и моих прекрасных племянников.       Подкатив глаза от неловкой ситуации, в которую себя же и загнал, Эймонд молча вернулся на свое место.       — Во истину! — радостно подняли свои кубки и Рейнира, и Деймон одновременно.       — Во истину! — добавил Люцерис, радостно окинув взглядом брата и сестру.       Алисанна смахнула ладонью слезинки, что сегодня достаточно часто увлажняли её глаза, и схватила свой кубок, поднявшись с места.       — Твои слова очень тронули меня, Джейс, — она поджала губы, чувствуя, как все пульсировало внутри от страха. — Хоть мы и не близнецы, но наше расставание очень расстроило меня. Мне казалось, что от меня оторвали часть плоти. Одна пустота окружает меня с того дня, как я покинула Драконий Камень.       Эймонд, постукивая подушечкам пальцев по столу, перевел взгляд с воркующей парочки на Эйгона, что от импульсивного раздражения уже погнул пополам столовый прибор. Эта ситуация забавляла его, но и почему-то напрягала не меньше, чем старшего брата. Стронги позволяли себе слишком много, и язык жуть как чесался остудить пылкий нрав одного из них. Но ставить матушку в неловкое положение перед недругами ему хотелось меньше всего, да и портить вечер в целом. Потому принц молча поджал губы в тонкую линию, лениво откинувшись на спинку стула.       — За тебя и твою семью, Джейс, — она перевела взгляд на младшего брата. — И за тебя, Люцерис. Ты и без лишних слов знаешь, как много ты для меня значишь.       Веларион положительно кивнул и поднял кубок за сестру.       Девушка села на свое место, поставив полувыпитый бокал на стол. Краем глаза Алисанна заметила, что кубок супруга, который он наполнил буквально несколько минут назад, уже был пуст. И вновь потянулся за новой порцией, что напрягало до самых кончиков пальцев. Нет, ей было абсолютно все равно, сколько он пьет. Пусть хоть зальется своим вином. Но в такие дни девушке приходились посещать комнату мужа чаще, чем обычно. И в гардеробе становилось на одно платье меньше, поскольку он делал глубокие надрывы в области декольте. Эйгон оставлял на её шее багровые пятна, обводя языком каждую пульсирующую жилку, которую так и хотелось прокусить. Ему нравилось, как она глухо стонала, иногда выкрикивая его имя в кульминационном состоянии. Нравилось зарываться носом в её шелковистые волосы, ощущать запах сладкого миндаля, что исходил из её нежной и гладкой кожи. Моментами им хотелось одного и того же: заснуть не в разных плоскостях, а прижимаясь к другу другу, чтобы хоть немного согреться от объятий холодной пустоты. Но никто не решался сделать шаг, потому и засыпали в гордом одиночестве. Наверное, эта ночь не станет исключением.       Сейчас Алисанна не чувствовала себя живой. Опустошенность глушила её изнутри и пожирала с каждым днем все больше. Она была совсем ребенком, когда все свалилось на нее, как снежный ком. Невинным ребенком, что хотел лишь любить и быть любимым. Первое время девушка даже начинала чувствовать то, что называли влюбленностью. И даже надеялась, что сможет получить хоть капельку взаимности со стороны дяди. Но ревность — это не признак любви. Здесь играло и эго, и чувство собственности. Возможно, что просто она ошиблась, так как ей было тяжело понять мужчин. Эйгон похож на запретную книгу, которую так и хотелось изучить. Но последствия будут ужасными.       — Сыграйте что-нибудь, — слабо протянул Визерис, мельком посмотрев на музыкантов.       Веселая музыка развеяла тоску. И воцарило спокойствие.. и счастье. Служанки разливали вино в опустевшие кубки правящей династии. Где-то сквозь нотки музыкального инструмента прозвучал мягкий смех Рейниры, отчего Деймон впервые улыбнулся за весь вечер. Королева воодушевленно что-то рассказывала отцу, не сдерживая искреннего смеха. Но и, наконец, бывшие подруги нежно посмотрели друг на друга, словно и не было той пропасти, что разлучила их на многие годы. Рейна о чем-то мило ворковала с Люком, накладывая себе в тарелку сладости. Алисанна уткнулась в пустую тарелку и принялась ковырять вилкой остатки еды. Но по напору судьбы она случайно заглядывается в сторону брата, который уже давно смотрел на нее. И тогда наследник не выдерживает, поднимаясь со своего места. Видимо, выпитый алкоголь слишком сильно ударил в мозг, раз Эйгону пришла навязчивая идея пригласить супругу на танец. Впервые за все эти годы. Хотелось немного развеять её тоску банальным предложением, что сделает её хоть ненадолго счастливой. Он чуть скрипнул стулом, отодвигаясь подальше от стола, но тут же застывает в исходном положении, когда Веларион подходит к их части стола и, ошпарив принца пронзительным взглядом, протягивает руку его жене, которая с улыбкой принимает предложение и кладет свою ладонь в ответ. Казалось, что и без слов, одними своими карими глазами он прошептал: «Я могу сделать её счастливой, а ты — нет». Эйгон, сведя брови к переносице, оборачивается назад, наблюдая за тем, как Веларион уводит его племянницу в самый центр комнаты, нежно придерживая её за талию. Драконья кровь закипела в жилах, отдавая тяжкими чувствами во все концы тела. Она улыбается. Улыбается так, как никогда не улыбалась ему — Эйгону. Принц обескуражено переводит взгляд на младшего брата, словно просит совета. Но Эймонд только отрицательно качает головой, и разворачивает свой стул в сторону танцующих, чтоб не упустить ни одной детали. И вовремя остудить племянника, если он вдруг позабудет о приличиях во время танца.       — Я уже давно не танцевала, — оправдывала себя принцесса, чувствуя некую скованность в теле.       — Не волнуйся, быстро вспомнишь.       Они встали напротив друг друга и медленно стали сближаться, делая плавные шаги. Когда их плечи соприкоснулись, Джекейрис прошептал:       — Кажется, он ревнует.       Брат с сестрой прошли мимо друг друга и, развернувшись, снова стали напротив. Взмахивая руками, словно птицы крыльями в полете, Алисанна краем глаза взглянула на Эйгона, что сидел к ним спиной, сжимая до хруста наполненный кубок вина. Венки на тыльной стороне ладони вздулись, что говорило о том, какое сильное давление оказывал принц на несчастный хрусталь.       — Его колотит только собственное эго, не больше.       Грациозно удерживая в воздухе вытянутые руки, словно крылья, они стали медленно обходить друг друга, не разрывая зрительный контакт. Казалось, что старые чувства вспыхнули с новой силой.       — Прости меня, — внезапно выдает Джекейрис. — Мне стоило тогда все обговорить с тобой, а не идти на поводу своей праведности.       — Не вини себя.       Брат с сестрой развернулись друг к другу спиной и соприкоснулись ладонями. Они почувствовали, как между кожей возник острый импульс, что смешался с кровью, вызывая самые жгучие эмоции.       — Мы только пленники традиций нашего дома.       Они повернулись друг к другу лицом и вытянули руку вперед, имитируя крепкую хватку за невидимую нить, которой упорно пытались притянуть друг друга. Немного отвлеклись, когда заметили, что королю стало хуже, и стражники отвели его в комнату.       — И все же.       Танцующие сблизились, окинув друг друга многозначительным взглядом, и снова стали напротив друг друга.       — Если бы я предложил тебе тогда сбежать, ты бы согласилась?       Алисанна немного опешила и даже позабыла следующие движения в танце. Подсознательно она мечтала об этом, но не думала, что произнесенная вслух идея заставит ее врасплох. Возможно, не будь у нее детей, и она готова сбежать хоть сегодня. Но теперь все не так просто, как хотелось. Все намного сложнее.       Резкий стук по столу, отчего вздрагивают музыканты. Причиной столь резкой смены погоды стал принц Эймонд, что поднялся со своего места, сжимая в руке полупустой кубок. Алисанна увидела возле него поднос с жаренным поросенком, во рту которого было красное яблоко, и все поняла. Мысленно девушка корила младшего брата за то, что он не смог сдержать свой смех и, тем самым, перечеркнул весь вечер. Ему стоило и вовсе перестать смотреть в сторону Эймонда, что обладал самым свирепым драконом — Вхагар. И только сейчас, словно по щелчку пальцев, девушка вспомнила слова дочери и ужаснулась. Маленький дракон — это Люцерис, а большой — Эймонд. Холодный пот окатил с ног до головы.       — Последний тост! — все посмотрели на наследника. — За здоровье моих племянников: Джейса, Люка, — он посмотрел на дочь Рейниры и хмыкнул. — Черноволосых, статных.. сильных мальчиков.       Все сидящие напряглись, особенно Рейнира, что недоуменно хлопала ресницами. Деймон лишь подпер подбородок кулаком, предвкушая то шоу, которое начнется с минуты на минуту.       — Эймонд! — одернула королева, но он даже не обратил даже внимание.       — Так давайте поднимем кубки за сыновей своего отца!       Эйгон поддерживает младшего брата и поднимает кубок вверх, олицетворяя на лице улыбку, больше похожую на издевку. Хотя и сидел минут назад темнее тучи.       — Скажи это ещё раз! — кипев от негодования, Джейс сжал кулаки до хруста костей.       — А что? Это же комплимент, — сказал, как отрезал. — Или ты не считаешь себя сильным мальчиком? — Эймонд приближался к нему, замечая, как закипел изнутри Веларион.       — Джейс, не надо! — Алисанна схватила брата за плечо, но этот маленький жест не остановил большую глупость.       Не в силах больше терпеть подобные унижения, которые он слышал ещё с самого рождения, Веларион ринулся навстречу обидчику и ударил его кулаком по скуле. Но Эймонд даже не пошатнулся от удара, только отвел лицо в сторону и ухмыльнулся. Алисанна сделала два шага назад, понимая, что теперь в этой ситуации она бесполезна. Краем глаза замечает, как соскакивает Люцерис с места, чтобы помочь брату, но рядом с ним оказывается Эйгон, что хватает его за воротник костюма и с особой жестокостью впечатывает лицом в твердый стол. Тем временем, Эймонд ехидно усмехается и пинает в плечо Джейса, что словно пушинка рухнул на пол.       Стражники не в силах удерживать сильных наследников, что так яростно выбивались из их крепкой хватки. Алисента хватает младшего сына за плечо, озлобленно пытаясь вразумить его, на что Эймонд отвечает, что только гордится своей семьей, в отличие от племянников. После этих слов Эйгон первым покидает «примирительный ужин», не желая больше ни минуты находится здесь. Он украдкой бросает взгляд на свою племянницу, что приходилась ему женой. Ни капли раскаяния за то, что минуту назад он хорошенько стукнул ее брата головой о стол. Джекейрису даже удается вырваться из рук стражников. Алисанна сильнее сжимает предплечья, предвкушая продолжение драки, но старший брат останавливается под натиском Деймона. Она знала, что отчим всегда имел сильное влияние не только на её мать, но и на её детей. Джекейрис остудил свой пыл, но сказанные слова горечью осели в его душе.       — Идите все к себе, живо! — последние нервные клетки Рейниры были на пределе. — Алисанна, ты тоже.       По взгляду матери она поняла, что их будет ждать долгий и очень серьезной разговор.

***

             Девушка шла настолько спешно, что цоканье каблуков неприятно отражались в голове. Видимо, несколько глотков вина пагубно влияли на нее. Она пыталась догнать все дальше отделяющую фигуру отца своих детей, что даже не пытался остановиться, хотя знал, кто за ним идет.       — Зачем ты это сделал!?       Девушка схватила принца за плечо, разворачивая к себе. Её поразила мертвенно-бледное спокойствие на его лице, словно ничего и не произошло пару минут назад.       — А что я сделал? — он удивленно вздернул бровью, словно девушка сморозила в пьяном бреду самую большую глупость.       — Что ты сделал?! Что ты сделал?! — нервы были на грани срыва и она пихнула его в плечо, отчего парень слегка пошатнулся. — Ты схватил моего брата за шкирку, словно котенка, и впечатал его в стол!       — Какого из? Не того ли, об которого ты охотно терлась, как последняя шлюха? — яд очень остро въелся в разум принцессы, причиняя нестерпимую боль от несправедливости слов.       Она замахнулась, чтобы влепить смачную пощечину по охамевшему лицу. Но её рука была успешно перехвачена, а тело впечатано в холодные стены замка. Тупая боль иголками отразилась в области лопаток, срывая с губ тихий стон. Принц прислонил тонкие запястья к стене, сжимая нежную кожу до багровых пятен. Кончиком носа он коснулся ее влажной щеки, обжигая своим дыханием каждую клеточку лица. Пьянящий аромат остро ударил по рецепторным клеткам девушки, что дурманил намного лучше, чем кислое вино.       — Только матери я могу позволить такое, — он сильнее сжал запястья. — Но не тебе.       Девушка дернулась в попытке вырваться из ловушки, но безрезультатно.       — Я ненавижу тебя, — сквозь зубы прошипела принцесса, чувствуя пульсирующую боль в руках.       Эти слова он слышал настолько часто, что уже потерял им счет. Другого, наверное, не заслужил. Возможно, если бы Эйгон был трезв как стеклышко, то пропустил эти слова мимо ушей. Но сейчас, когда алкоголь слишком бурно разгуливает по организму, он впитал эти ядовитые слова, как губка. Теперь всю оставшуюся ночь они будут отчетливо звучать в его голове с таким же терпким тоном, пока принц будет беспощадно пытаться заглушить их кубками вина. Эйгон прислонился холодным лбом к её пульсирующему и порывисто выдохнул от томящей усталости. Он почувствовал, как Алисанна пару раз дернулась в попытках освободиться. Маленькая мышь, что пытается выскользнуть из когтистой лапы кота. Ехидно усмехнувшись, принц отстранился от супруги.       — Иди к детям, — скудно бросил парень и скрылся в темных коридорах.       Алисанна посмотрела ему вслед, протирая покрасневшие запястья, на которых ещё оставались следы от его пальцев.       — Моя принцесса, — внезапный голос служанки испугал до чертиков принцессу, отчего она невольно вздрогнула.       — Говори, Хейла.       — Сир Эррик узнал причину смерти Дианы, — она осмотрелась, чтобы убедиться в том, что их никто не подслушивает. — В последний раз видели, как фрейлина королевы выводила её потрепанной и в слезах из покоев.. — девушка запнулась. — Из покоев принца Эйгона, принцесса.       Поначалу Алисанна не могла сложить эти детали воедино. Но недавнее утро яркой вспышкой возникло перед глазами. Когда королева, надрывая голос, о чем-то судорожно пыталась внедрить сыну, пока их не прервала принцесса. Каждая мелочь, каждая деталь четко врезались в память, и теперь пазл сложился в целую картину. Омерзительную картину.