Чёрная кровь

      Минувшей ночью столицу окутал шторм, что сорвал не одну крышу с домов поданных. Некоторые посчитали это дурным знаком. Средь народа давно ходили слухи, что король в очень тяжком состоянии и со дня на день испустит дух. Некоторые же решили, что это знак Семерых. Они разгневаны. И только Таргариены оставались непоколебимы к этим детским сказкам. Они и были Богами на этой земле. Драконы придавали им ту силу и власть, которая не была свойственна ни одному знатному дому. Таргариены вселяли ужас не только в сердцах поданных, но и других династий королевства. Их девиз был взят не из пустоты: Огнем и кровью. Никто не осмелится встать на пути у тех, что были избраны самими Богами. По-крайней мере, до тех пор, пока дому подвластны драконы.       Рассматривая темно-серое небо, Рейнира мягко улыбнулась. Трое драконов порхали над замком, опережая друг друга. Сквозь порывистый ветер принцесса услышала голос младшего сына, что предложил сестре полететь к самому морю. И, видимо, получив согласие, трое драконов устремились в сторону взволнованных волн, что бились о скалы. Наверное, впервые за столь долгие годы Рейнира, наконец, почувствовала себя живой. Разлука с единственной дочерью тяжело сказывалась на душевном состоянии наследницы. Она корила себя за то, что согласилась на не самый лучший вариант для дочери. Но перечить отцу не хотелось. Да и что скрывать. Рейнира все же надеялась таким способом обезопасить своих детей. Но также она помнила и слова матери, что их долг — служить государству всеми способами. И потому перед свадьбой, вытирая с глаз дочери слезы, повторила слова матери: «У нас с тобой королевское чрево. Чадородие — наша битва и её надо выдерживать стойко». В тот день Рейнира пообещала ей, как только взойдет на Железный Трон, то расторгнет их брак с Эйгоном и дарует дочери титул «Принцесса Драконьего Камня». Таков был их уговор.       Под грозный рев драконы вернулись на остров. Первым приземлился Арракс, а следом за ним — Среброкрылая и Вермакс. Драконы обменялись мягким рычанием, словно общались между собой. Всадники спустились с них, неугомонно продолжая спор, который ещё начался во время полета. Каждый из них считал, что именно он первым долетел до острова. Но вскоре спор перерос в резвый смех, а потом и вовсе братья с сестрой крепко обнялись и поспешили скрыться от наступающего дождя под крышей замка. Драконы встряхнули пластинами на шее и втроем вернулись в пещеру, где их дожидались остальные сородичи.       — Не правда, я обогнал вас всех! — гордо заявил Люк, стягивая с рук кожаные перчатки.       — Да конечно, — до последнего отказывался принимать поражение Джекейрис. — Мы просто поддались тебе с Алисанной.       Девушка мягко рассмеялась, попутно поправляя растрепавшуюся прическу. Пожалуй, споры братьев были её любимым моментом. Они всегда заканчивались на доброй ноте и шутками, которые часами обсуждали во время семейного ужина. Чего никогда не было у зеленых. Любое застолье всегда сопровождалось дикой тишиной и бесконечными молитвами. Пока Эйгон заливался сбитым по счету кубком вина, Алисента могла позволить себе замолвить словечко перед отцом о государственных делах. После нескольких таких душевных бесед Алисанна приняла решение ужинать в своей комнате. В гордом одиночестве. Иногда Эйгон и разделял с ней трапезу, но это было редко. Подобная обстановка угнетала принцессу, что не привыкла к такой жизни. Слишком правильной и скучной. От этого хотелось сбежать, спрятаться или зарыться головой в подушку. Но время шло и девушка постепенно начала привыкать к этому образу жизни. Атмосфера замка была соткана из золотых нитей, что густой сетью оплетали каждый уголок. И наверное, решение на несколько дней улететь с родными на Драконий Камень — было лучшим. На секунду она даже подумала, что все эти три года — просто страшный сон. Но тоска по детям твердила иное.       — Как приятно снова видеть Вас всех вместе, — Рейнира лучезарно улыбнулась и положила руки на плечи сыновей, между которыми стояла Алисанна. — Наконец, мои дети снова вместе.       — Жаль, что ненадолго, — горько отозвалась Алисанна, сжимая в руках кожаные перчатки.       — Ты можешь остаться.       За спиной Веларионов прозвучал хриплый голос Деймона, что заставил всех обернуться. Он подошел к ним и мягко коснулся плеча дочери, оставляя легкий поцелуй в области виска.       — Я бы осталась, но меня ждут дети.       — Их могут привезти сюда, — сказала Рейнира.       — Боюсь, королева будет..       — Её никто и не спросит, — фыркнул Деймон. — Королева-шлюха пусть командует своим пьяным ублюдком и прихвостенем в рыцарских доспехах.       — Я как раз хотела обсудить этот вопрос.       Алисанна подошла к расписному столу, служивший политической картой, и коснулась кончиками пальцев ярких узоров, что подобно лавине растекались тонкими линями по камню. Краем глаза она заметила валявшуюся на полу фигурку дракона, что должна стоять на месте острова.       — Столица под властью зеленых и они имеют сильных союзников.       — Одного они уже потеряли, — Деймон подошел к столу, иронично опустив фигурку морского конька.       — Веймонд ничто по сравнению с Ларисом, — принцесса подняла дракона, что уже успел покрыться тонким слоем пыли. — Стронг имеет настолько сильное влияние на королеву, что она даже глотка воды не может сделать без его совета.       Алисанна аккуратно поставила черную фигурку на нужное место. Необъяснимые чувства тяготили душу, предвещая что-то плохое.       — Разве он настроен против нас? — отозвался Джейс, оперевшись ладонями о расписной стол.       — Он настроен против всех. Старый паук плетет свою паутину, в которой мы все и зачахнем.       — Она права, — хрипло согласился Деймон. — Союзников у нас при дворе осталось мало. Преимущество пока на стороне зеленых.       — И потому нам нужно думать, что делать дальше, — Рейнира чуть повернулась, когда услышала за стенами замка какое-то движение.       — Визерис очень плох. Его состояние ухудшается с каждым днем, — принцесса ощутила горечь во рту от слов отчима. — Если он вдруг умрет, то зеленые скроют эту новость и захотят посадить ублюдка на трон.       Алисанна порывисто выдохнула, словно получила смачную пощечину. Горькая правда резала без ножа. Эйгон был не больше, чем простой пьяница и распутник. До короля ему далеко. Она скорее представит Лариса на троне, нежели Эйгона, что всегда бежал от этого тяжкого бремени. Пару раз он намекал ей об этом, но саму тему не развивал.       — И как мы сможем этому помешать? — Рейнира подошла ближе к мужу. — Пока новость дойдет до нас — Эйгон уже будет коронован.       Деймон раскрыл губы, чтобы выложить тактику действий, но тут же сжал их в тонкую линию. Семья одновременно посмотрела на гвардейца, что прервал их разговор.       — Простите, но принцессе Алисанне пришло письмо из Красного Замка, — парень глянул на главу семейства, чтобы получить разрешение подойти к принцессе.       Деймон одобрительно кивнул, переводя взгляд на дочь, что уже воодушевленно разворачивала сверток пожелтевшей бумаги. С каждой новой поглощенной строчкой эмоции на её лице менялись ежесекундно. Кожа побелела и приобретала мертвенно-бледный оттенок. И только краснота искусанных в кровь губ придавали немного румяного цвета. Головки бровей сошлись к переносице, а губы раскрылись от отчаяния. На секунду братьям показалось, что она даже пошатнулась. Девушка слегка прищурилась, словно пыталась убедиться в точности написанных слов. Но последняя строчка окончательно заставила её резко опустить послание, открывая взор на покрасневшие от слез глаза, что бесцеремонно стекали по дрожащим щекам.       — Немедленно скажите, чтоб вывели моего дракона к воротам замка, — дрожащими пальцами принцесса скручивала послание. — Я отправляюсь в столицу прямо сейчас, — в эту же секунду небо содрогнулось от раскатов грома, следом за которым пошел сильнейший ливень.       — Нет, я тебя не отпущу в такой шторм, — Рейнира, обойдя расписной стол, взяла за руку дочь.       — Рейлла.. Она.. У нее сильный жар, — язык заплетался, пытаясь связать обрывки фраз. — Мейстеры не могут сбить его и предполагают, что у нее такая же хворь, как и у Эйреи Таргариен.       Рейнира встрепенулась от ужаса и беспомощно посмотрела на Деймона, что сжал рукоятку Темной Сестры сильнее.       — Я должна вернуться к ней, прямо сейчас.       Рейнира опустила взгляд, пытаясь сдержать в себе нахлынувшие чувства, что разрывали материнское сердце на кусочки. Но показывать слабость и отчаяния перед дочерью, что и так была подавлена, было бы неправильным решением в данной ситуации. Женщина нежно обняла истерзанную переживаниями дочь, касаясь губами холодной кожи лба.       — Хорошо. Но одну я тебе не отпущу, — она посмотрела на сыновей, что сразу откликнулись на тонкий намек матери.       — Мы полетим с тобой, — отозвался Джейс, хватая черно-красную накидку. Люцерис последовал примеру брату и повернулся к стражнику, чтобы дать распоряжение подготовить и их драконов.       Алисанна категорически отказалась от сопровождения братьев. Конечно, лететь одной, да ещё и в такую погоду, было опасно. К тому же это могла быть ловушка зеленых, что хотели избавиться от принцессы, которая могла стать серьезной помехой при восшествии Эйгона на трон. Потому Деймон и припомнил случай, когда один из сыновей королевы уже пытался на своем драконе, на самом сильном и могущественном в мире, погубить принцессу в небе. И тонко намекнул, что не забыл такого оскорбления в сторону своей семьи. Деймон был одним из тех, кто ничего не забывает и годами вынашивает план мести. И возможно, братья сопровождали бы её, если не новость о том, что дракон Люка отказывается покидать пещеру, а дочь Джекейриса — Дейнейра — раскапризничалась, и даже её мать не в силах успокоить принцессу. В будущем девочке предстояло занять Железный Трон после своего отца, как его старшей наследнице.       — Мы нужны своим детям, — Алисанна коснулась плеча старшего брата, что разрывался между сестрой и дочерью. Но все же согласился.       — Будь осторожна.       После долгих прощаний Рейнира с тяжелым сердцем отпустила дочь в штормовую погоду. Она все ещё помнит, как когда-то отпустила и Харвина Стронга в путь, из которого бывший возлюбленный уже никогда не вернется. И потому от волнения искусала всю внутреннюю часть щеки, чтобы хоть немного сбить щемящую боль в области сердца. Наследница обеспокоено переглянулась с Деймоном, что хотел заместо сыновей отправиться вместе с ней. Но и тут она отказалась. Только прижалась к его вздымающей груди, пообещав, что скоро вернется. Он чувствовал, как учащено бьется девичье сердце. Наверное, самый большой страх порочного принца — это потерять её — любимую дочь. Да, у него были ещё дети. И он их любил всех. Но Алисанна занимала отдельное место. Она больше всех была похожа на своего настоящего отца. Особенно взгляд. Деймон наслышан о выходке младшей дочери, что сожгла служанку, подав останки к ужину заказчиков. И, признаться честно, принц был горд. Хотя на её месте он бы сжег и обидчиков.       Добраться до Королевской Гавани не вызывало раньше трудностей, но сегодня погода была явно не благосклонна. Оглядываясь по сторонам, Среброкрылая стряхивала с серебристых пластин капли дождя. Драконы не переносили такую штормовую погоду. Особенно во время полетов. Хлипкий звук заставил драконицу посмотреть в противоположную сторону, где она заметила приближающую фигуру хозяйки. Черно-красная мантия развивалась по воздуху, а капюшон и вовсе спал на плечи, отчего голова промокла до последнего волоска. Алисанна бежала по лужам, что были глубиной по самую щиколотку. Они продолжали увеличиваться, пополняясь новыми порциями дождевой воды. И смысла перепрыгивать через них не было. Среброкрылая заревела, шагая навстречу хозяйке. Они обе чувствовали ту тревогу, что щекотала нервы. Девушка, взбираясь на дракона, соскальзывала ногой пару раз из-за влажности чешуи. Чтобы лететь в такую погоду, нужно быть настоящим безумцем. Но выбора не было. Это был её ребенок, что нуждался в ней прямо сейчас. Принцесса Рейлла была слаба здоровьем, и часто находилась в постели с сильным жаром. Но от предположительного диагноза мейстеров внутри похолодело все.       Промокшая до дрожи в костях, Алисанна все же смогла добраться до столицы. Во время полета она несколько раз всматривалась в черные облака. Порой ей казалось, что с каждым сверканием молнии в небе появлялась фигура старой драконихи — Вхагар. Та ситуация до сих пор преследовала ночным кошмаром, где Вхагар все же смыкала свои массивные челюсти на той части дракона, на которой восседала Алисанна. Ровно в этот момент она просыпалась в холодном поту, что обдал принцессу с ног до головы. Девушка надеялась, что Эймонд не повторит одну и ту же ошибку дважды. Но доверие было подорвано.

***

      Оставляя грязные следы на полах длинного коридора, девушка быстрыми шагами направлялась в свою комнату. Стены замка пропитались трауром, а стражников и вовсе не было на своих постах.       — Рейлла!       Алисанна отчаянно ворвалась в комнату, надеясь лицезреть дочь, окруженную мейстерами. Но никого. Только треск тлеющей древесины приятными нотками блуждал между пустеющими стенами. С кончиков серебристых волос и промокшего костюма медленно падали капли воды, отчего ковер стал постепенно наполняться влагой. Дрожь, что била по всему телу, теперь была вызвана не жутким холодом, а внутренним мандражом.       — Она в своей комнате, принцесса. Жива и здорова.       Скользкий голос эхом отразился в ушах. Девушка крепко зажмурила глаза, то ли от облегчения, то ли от нарастающей тревоги. Но все же повернулась к деснице, что стоял за её спиной, и посмотрела на него.       — Что это все значит? — раздраженно спросила принцесса, немного подрагивая от холода, что исходил от каменных стен.       — Король мертв, — равнодушно сообщил траурную весть десница. Без капельки сочувствия в голосе.       Брови девушки сошлись к переносице, а влажные губы задрожали сильнее. Капли продолжали стекать по измученному полетом лицу, и потому сложно было понять, остатки дождя это или же слезы. Алисанна закрыла глаза, коснувшись ладонью живота, почувствовав пронизывающую боль. Плечом она прислонилась к стене, так как чувствовала покидающие разум чувства. Перед глазами замелькали черно-белые блики, что мешали сконцентрироваться на объекте своей ненависти. В грудной клетке образовалась большая дыра, которая теперь затянется ещё не скоро. Она любила Визериса. Наверное, так, как никто в Красном Замке. И эта новость стала большим ударом. Да, принцесса знала, что рано или поздно так и случится. Но не ожидала, что так внезапно. Ещё пару дней назад он разделял трапезу с семьей, а теперь Молчаливые Сестры готовили его тело к сожжению.       — Примите мои соболезнования, принцесса, — сфальшивил десница. — Но теперь нам нужно думать, что делать дальше.       — Думать нечего. Трон займет моя мать.       Мужчина хмыкнул, словно принцесса сболтнула самую большую глупость. И наверное, ровно в этот момент ясность прорезала мутное сознание принцессы, чтобы сопоставить все произошедшие события. Она посмотрела на Отто, сжав сильнее ткань в области живота.       — Но вы этого не допустите, верно? — девушка усмехнулась, но эта реакция скорее была вызвана опустошением, нежели смехом. — Потому вы и устроили эту западню с письмом. Испугались, что перевес будет на стороне моей матери.       — Вашу мать никто не поддержит, кроме Деймона и пару рыцарей на Драконьем Камне.       — Её поддерживаю я, — резко отозвалась принцесса. — Дом Старков, Баратеонов и Арренов без сомнений разделят мое мнение. Ланнистеров можете оставить себе на закуску.              — Клятвы перечисленных вами домов за двадцать лет потеряли свою силу, принцесса, — нотки раздражения заиграли на морщинистом лице, отчего они стали ещё глубже. — Ровно в тот день, когда был зачат Эйгон.       — Это узурпаторство, — острая боль импульсами отзывалась во всех концах тела. — Моя мать не простит этого предательства и захочет вернуть то, что принадлежит ей по праву.       — Верно, — согласился десница. — Потому я и вызвал вас. Принцесса Рейнира не нападет на столицу, пока вы и ваши дети будете находиться здесь, — он посмотрел на стражников, что появились в дверном проеме. — На рассвете Эйгона коронуют и вы будете присутствовать на церемонии. Если, конечно, хотите снова увидеть своих детей, — мужчина ухмыльнулся, довольствуясь безвыходностью принцессы в данной ситуации. — Они очень по вам скучают. Особенно принцесса Рейлла.       Девушка горько усмехнулась, сильнее прижимаясь к стене. Она проиграла. Сама же и загнала себя в пасть дикого зверя. Наверное, стоило согласиться на предложение Деймона сопроводить её в столицу. Но кто знает, чем бы тогда все закончились. Длительный полет, который тяжело сказался на драконе со всадницей, и письмо, из-за которого Алисанна едва не лишилась разума, вытянули последнюю ниточку. Она обречено опустила голову, понимая, что сейчас бесполезна. И ненавидела себя за это. Хотелось содрать кожу, чтобы вынуть ту слабость, что сейчас импульсивно растекалась по венам.       — Служанки подготовят вас к церемонии утром, а пока вы будете сидеть под замком. Сбежать не получится: возле дверей будут стоять мои люди, а через окно бессмысленно, так как внизу острые пики, — он направился к выходу, но остановился. — Отдохните, принцесса. Завтра вас ждет великий день.       — Можешь не сомневаться, — вымолвила принцесса из последних сил. — Когда-нибудь там обнаружат ваше тело.       Он усмехнулся, словно эти слова его отнюдь не задели. Конечно, человек старой закалки, что слышал в своей адрес уже неоднозначное количество оскорблений. Но маленькая преграда не остановит целую лавину. Возможно, десница во истину заслужил похвалы за свой труд. Не каждый сможет удержаться столь долго на важном посту. Пусть ему и приходились идти по головам и костям, но по итогу он добивался своих целей.       Стоило дверному замку щелкнуть, как принцесса сразу рухнула на колени, не в силах больше выдерживать тяжкую ношу в грудной клетке. Прикусила нижнюю губу настолько, что даже металлический привкус крови не остановил её. Толстыми линиями слезы скатывались по разгоряченным щекам, что подрагивали от пульсирующих чувств. Алисанна корила себя за то, что улетела на Драконий Камень в столь волнительные дни. Но могла она что-то изменить, если бы и осталась? Наверное, нет. Её закрыли бы в комнате точно также, как и сейчас. Зеленые воспользовались главной слабостью — детьми. Десница знал, как трепетно относится принцесса к дочери, что отличалась от остальных детей. Потому и выбрал её в качестве приманки. Знал, что Веларион сразу же броситься к дочери, и не ошибся. И пока Отто наслаждался плодами своих трудов, Алисанна захлебывалась горькими слезами в собственных покоях, сидя на холодном полу возле камина, который совсем не согревал. В последний раз она чувствовала себя так паршиво, когда в детстве решила без сопровождения Деймона оседлать Караксеса. В тот день принцесса едва не лишилась жизни, когда дракон сбросил её с себя, так и не успев подняться в воздух. Отделалась она только ушибами, многочисленными ссадинами и разбитой коленкой. Словами Деймона до сих пор звучали в голове:       — Как же ты могла пойти к дракону, да еще и одна!? — самообладанием Деймон всегда был обделен, потому и срывал свой голос на маленькую принцессу. — А если бы он тебя не сбросил, а сжег? — мужчина раздраженно ударил ладонями по краю стола, отчего девочка вздрогнула.       — Прости, — тихо ответила принцесса, теребя от волнения красную ленту на платье. — Просто я хотела быть смелой.. — она подняла встревоженный взгляд на отчима, от которого ее отделял расписной стол. — Как ты.       Брови принца дрогнули, словно его ударили кнутом по оголенной спине. Он обессилено опустил голову, и девочка услышала, как тяжело вздымается его грудь. Не передать словами те чувства, которые испытал Деймон, когда увидел разъяренного дракона и неподвижное тело на земле. Казалось, что эту потерю он пережить не сможет. Но и злиться долго не мог. Принц положил Темную Сестру на расписной стол и подошел к девочке, присев на корточки.       — Иногда смелость — это большая глупость, — он поддел подбородок принцессы, чтобы та подняла голову. — Мы слепо подвергаем себя опасности.       — Но ты ничего не боишься.       Деймон усмехнулся, вытирая большим пальцем детские слезы с измазанного грязью лица принцессы.       — Сегодня я впервые почувствовал страх.       — Почему? — детская наивность растрогала черствое сердце.       — Потому что боялся потерять тебя, — как же не свойственно было видеть в этих жестоких глазах слабость.       Девочка обвила ручками шею принца, крепко прижимаясь к нему. Она почувствовала, как пульсируют жилки под его кожей от жгучих чувств, что впервые в жизни испытал Деймон. Наверное, даже потеря жены и внутриутробного ребенка не тронули его так сильно, как мысль о том, что он мог потерять Алисанну.

***

      Едва рассвет успел коснуться хмурого неба, как в замке уже шла подготовка к коронации. Местом для проведения выбрали Драконьего Логово, что было окутано крепкими и толстыми стенами, способные защитить династию от внезапного нападения захватчиков. Под огромным куполом собирались тысяча человек, а то и больше в десятки раз. Среди них были простолюдины, что зачарованно рассматривали массивное логово изнутри. Кто-то даже хотел прорваться к проходу, который напрямую вел к самим драконам. Некоторые же клялись, что слышали рычание могучих созданий, которые явно были не рады появлению посторонних в их доме. Но разговоры ненадолго стихли, когда возле совета появилась принцесса Алисанна. Она встала рядом с принцем Эймондом и сцепила пальцы замком в области живота. В этот раз на ней отсутствуют цвета дома как со стороны Веларион, так и Таргариенов. Сейчас она уязвима и полностью находится под контролем зеленых. В соответствии с этим, принцесса отдает предпочтение нежно-голубому платью. Многослойное одеяние с вышитыми золотыми линиями, напоминало клетку, в которой и заточили Алисанну. Открытые рукава в виде крыльев свисают до самого пола, а на талии виднеется кольчужно-металлический пояс, похожий больше на доспех. Волосы аккуратно собраны в семь косичек, скрученные в пучок на затылке, а незаплетенные волосы завиты и аккуратно ластятся на плечах по обе стороны от шеи. Но вся красота меркла на фоне лица принцессы, по щекам которого медленно текли остатки слез. Ни одна косметика того времени не смогла скрыть следы бессонной ночи. Ни боли, ни страданий она уже не чувствовала. Только пустоту. Королеву и десницу, обсуждавших предстоящую коронацию, принцесса даже не удостоила взглядом. Не заслужили. Принц Эймонд стоял сбоку от племянницы и слегка удивился тому, что он стал единственным, кого принцесса поприветствовала легким кивком головы.       Голоса стихли, когда гвардейцы выстроились в ряд и подняли свои мечи вверх. Звук вынутых клинков заставляет посмотреть на толпу, сквозь которой проходил Эйгон. Мечи за его спиной опускаются, и будущий король обеспокоенное оборачивается, словно хочет убедиться, что дороги назад уже нет. Когда он поднимается к своей семье, то Алисанна замечает на его правой скуле темно-синий синяк. Лиловые глаза наполнены печалью, от которой становилось не по себе. Одинокая слезинка скатывается по свежей ране, когда Эйгон под одобрением десницы покорно опускается на колени. Сердце принцессы обливается кровью. Она неотрывно наблюдает за тем, как септон помазывает елеем лоб принца. Чувствует жгучую боль, но продолжает смотреть. Мазахистка. Может показаться, что ей даже нравится испытывать это чувство. Но только так Веларион ощущает себя живой. Септон отходит в сторону, уступая дорогу Кристину Колю, что держал в руках корону Эйгона Завоевателя. Белый плащ за его спиной говорил о том, что он теперь не просто гвардеец королевы, а Лорд-Командующий королевской гвардии. Все задерживают дыхание, когда рубиновая корона приближается к новому обладателю. И ровно в этот момент Алисанна отворачивает лицо в сторону. Она понимает, что и Эймонду неприятен этот момент, когда слышит его тяжелое дыхание над своим ухом. Кристон Коль возлагает железную, украшенную ядовито-красными рубинами корону на голову нового короля, провозгласив его Эйгоном из дома Таргариенов, второго этого имени, королем андалов, ройнаров и Первых Людей, лордом Семи Королевств и Хранителем Государства. В зале по прежнему стоит тишина, среди которой слышны покашливания. Король встает на ноги и поочередно смотрит на семью, что склоняется перед ним, признавая своим королем. Когда же его взгляд доходит до супруги, он немного раскрывает губы от удивления. В последний раз он лицезрел её, когда принцесса покидала столицу вместе со своей семьей. Скорее Эйгон ожидал увидеть её верхом на драконе, когда она вместе с матерью захочет вернуть узурпированный трон, но никак не здесь. Король порывисто выдыхает, когда принцесса все же устремляет на него взгляд. И ему становится невыносимо от печального взора. Лучше бы она верхом на драконе прорвалась в драконье логово и сожгла всех, нежели смотрела на него так. Но все же принцесса разрывает зрительный контакт и покорно склоняется перед ним. Признает своим королем. И в этот момент логово заливается воплями и радостными криками простолюдин. Стены подрагивают от грозного рева драконов, что находились в подземелье логова. Эйгон, воодушевленный реакцией народа, вынимает меч из ножны и поднимает его вверх, отчего зал трепещет еще пуще прежнего. Теперь он не похож на человека, которого насильно заставили принять это бремя. Принц, а теперь уже без пяти минут король получает то, чего так долго ждал — любовь. Но главное уметь управлять этой любовью, чего король явно не умел. Иначе можно захлебнуться в ней с печальными для всех последствиями.       — Да будут Семеро свидетелями, да воспримут они и новую Королеву Семи Королевств — Алисанну из дома Веларион — законную жену Эйгона II и мать наследника — Эймона Таргариена! — громкий голос септона смог прорезаться сквозь радостные вопли толпы.       Совсем не ожидая подобного исхода, Алисанна взволнованно обращает свой взор на септона, что держал в руках красную подушку. На ней лежала золотая, искусно выполненная корона, чуть меньше короны Завоевателя. Украшенная семью драгоценными камнями фиолетового оттенка, что знатно подчеркивали цвет глаз новой королевы. Эйгон II принял решение лично короновать свою супругу, потому осторожно взял корону. Под натиском любопытных взглядов Алисанна сделала несколько шагов вперед, пока не оказалась подле супруга. В его глубоких глазах мелькали самые разнообразные эмоции, которые довольно таки сложно было распознать во всей этой суматохе. Опустив подбородок, Веларион почувствовала, как что-то тяжелым обручем обхватило голову. Эйгон лично короновал свою супругу, чем вызвал негодование на лице деда. Алисента же слегка улыбнулась, хотя прекрасно знала, что такая ноша далеко не по душе невестке. Алисанна поднимает подбородок и чувствует, как Эйгон обхватывает её лицо и тихо произносит:       — Моя королева.       Он нежно целует супругу в лоб, замечая, как смыкаются во время поцелуя ее веки. Чувствует, как от волнения бьется сердце племянницы в грудной клетке. Погладив румяную щеку большим пальцем, Эйгон заглядывает в ее глаза, в которых теперь не было той неприязни, что бушевала буквально пару минут назад. Что-то изменилось. Теперь она смотрела на него так, словно нуждалась в его касаниях больше, чем в кислороде. Он отпускает её и снова поворачивается к народу. Среди них звучали возгласы: «Да здравствует король и королева!». Первое время Алисанна заворожено смотрела на Эйгона, что развел руками в стороны, купаясь в любви народа. Но потом она переводит взгляд на вдовствующую королеву и замечает, что та покорно склоняет перед ней голову. Признает своей королевой. Её примеру последовали и остальные, включая Кристона Коля и десницу. Наверное, после этого она почувствовала ту силу, которая прежде ей была чужда. Теперь все будут склоняться перед ней, называя своей королевой. Теперь от её слова будет зависеть жизнь каждого поданного. Новые ощущения острыми иголками покалывали кожу, вызывая мурашки по всему телу. На секунду Алисанна даже позабыла о том, что трон должна была унаследовать её мать. Казалось, что все шло так, как нужно. За бронзовыми воротами королева слышит рычание дракона, золотой хвост коротого метался возле входа в логово. Согласно традициям, король должен трижды облететь город и спуститься в стенах Красного Замка. Что и сделал Эйгон. Сир Аррик Каргилл сопроводил его в тронный зал, где в присутствии тысячи лордов и рыцарей Эйгон взошел на Железный Трон, и приветственные крики огласили стены замка.       Казалось, что с этого момента жизнь наладится и династию будет ждать великое будущее. Народ ликовал, думая, что теперь их путь освещен, но не подозревал, что с этой минуты их путь будет охвачен огнем и кровью.