Чёрная кровь

      Если бы в детстве у Алисанны спросили, кем она видит себя через пару лет, то без сомнений ответила бы: «Королевой!». В этом слове звучало столько величия и силы, что кругом шла голова. Конечно, ведь её готовили к этой тяжкой ноше. Она должна была стать женой своего брата-наследника — Джекейриса Велариона. На это решение повлиял отказ королевы на предложение Рейниры совершить помолвку её младшей дочери — Алисанны, которой на тот момент было всего три месяца, и четырехлетнего принца Эйгона. Наследница изъявила это желание со словами скрепить связь домов, дабы оставить все обиды позади. Но на самом деле, это было отчаянное предложение. Второй ребенок, как и первый, был совсем не похож на Лейнора Велариона. Хоть мужчина и принял детей, уделяя им нужное внимание, люди все равно знали правду. Пусть девочка и имела валирийские черты внешности, в отличие от своего брата, бледный цвет кожи говорил об обратном. Ни она, ни её братья не являлись настоящими Веларионами. И по дворцу уже ходили грязные слухи, что детям стоило бы дать фамилию «Стронг». И, естественно, для нравственной и набожной королевы эти слухи были большим ударом по её самолюбию, что вызывали жуткое отвращение к бывшей подруге и её невинным детям. Она считала непристойным сватать своего законнорожденного сына с бастардом Рейниры, потому и отказала в этой идеи. Да и боялась, что девочка в будущем пойдет по стопам матери. И король перечить не стал. Болезнь стала прогрессировать, отчего ему было совсем не до споров. Но спустя время, когда Визерис понял, что ненависть между любимыми людьми разрослась до такой степени, что один лишил глаза другого, вспомнил старое предложение своей дочери и решил воплотить его. Конечно, не без помощи десницы Отто. Но пожалел, когда заметил несчастное лицо любимой внучки во время церемонии. Однако верил, нет, хотел верить, что со временем пара привыкнет к другу другу. Верил, что делает лучше для семьи. Но все оказалось наоборот.       — Отец, а мы пойдем до Солнечного Огня?       Маленький принц любопытно оглядывается, иногда спотыкаясь о собственные ноги. В Логове было не так уж и много драконов, но все же мальчик с жутким интересом рассматривал каждый уголок постройки. Особенно его внимание привлек серебристый дракона матери, что спал в самом дальнем углу своего логова. Только перепончатый хвост метался туда-сюда по пыльной земле, выражая раздражение к посторонним гостям.       — Вы должны говорить «король», а не отец, мой принц, — придерживаясь за рукоятку меча, Коль посмотрел на маленького принца.       Эймон, видимо почувствовав себя необразованным из-за замечания Лорда-Командующего, смущено опустил подбородок. Теперь его глаза уже разглядывали не в сотый раз изученное драконье логово, а носки кожаных сапог. Король, легонько усмехнувшись, остановился напротив сына и приподнял его подбородок. Щенячьи невинные глаза вызывали смешанные чувства у Эйгона, что прежде ему были чужды.       — Ты научишься, — он погладил сына по макушке, мягко улыбнувшись.       Раньше Эйгон мало проводил времени с детьми, особенно с сыном. Наверное, он просто не знал, как проявлять эту любовь. Отец никогда не интересовался им, не учил тонкостям военного искусства, как иногда это делают другие, не рассказывал истории Древней Валирии, как рассказывал Рейнире. Этим всегда занимался посторонний человек — Кристон Коль. Он, можно сказать, заменил отца не только ему, но и брату.       Посторонние шаги заставили Эйгона отогнать от себя щемящие сердце мысли и посмотреть в сторону десницы. Мужчина чувствовал скованность в логове, где жили четверо драконов Таргариенов.       — Мой король, — он в почтении склонился перед своим внуком.       — Говори.       — Пришли новости с драконьего камня, которые мы ждали, — десница хотел бы продолжить, но стоящий рядом ребенок был большой помехой.       — Возвращайся к матери, — король погладил сына по серебристой копне и кивнул стражникам, что должны были сопроводить принца.       Как только ребенок пропал с поля зрения, Эйгон посмотрел на десницу в ожидании ответа.       — Она взяла несколько дней, чтобы обдумать ваше предложение.       Король усмехнулся, словно другого ответа не ожидал.       — Она согласится, — твердо заявил Эйгон. — Не будет же моя сестра отнимать корону у собственной дочери, — парень натянул кожаные перчатки на руки. — Ведь вы же с этой целью устроили наш брак с Алисанной.       Казалось, что от таких слов десница даже растерялся. Впервые он не смог подобрать слов, которые бы оправдали его действия. Да, он действительно посодействовал этому браку. Но только ради блага своей семьи. Или же ради своей выгоды? Эйгон продолжал буравить родственника взглядом в ожидании ответа до тех пор, пока сзади не почувствовал горячее дыхание своего дракона.

***

      Перебирая флаконы с пахучими маслами, Алисанна потихоньку трясла их, чтобы содержимое слилось в единую консистенцию. В течение нескольких дней она почти не покидала своей комнаты. Только изредка выходила, чтоб навестить Среброкрылую, и то по темноте. Отказалась и от торжественного ужина в день коронации, ссылаясь на головные боли. Она чувствовал здесь себя лишней. Чужой. Предательницей. Ночные кошмары стали все чаще окутывать постель новой королевы, оставляя после себя только гримасу ужаса на лице. Разобрать их было достаточно сложно. Чаще всего это были лишь обрывки каких-то событий, что мутнее лужи на земле. И в этих снах девушка была не сама собой, а кем-то. Какие-то знакомые голоса витали рядом, но разобрать их достаточно тяжело. Моментами Алисанне даже казалось, что она стала медленно сходить с ума. Буквально пару дней назад она получила послание с Драконьего Камня, в котором Рейнира обвиняла собственную дочь в измене и потому отказалась нести ответственность за кровь, что прольется рекой. Новая королева чуть не лишилась чувств, когда читала строчки, наполненные жуткой ненавистью и злостью. Родная мать отказывается от своей крови и плоти, не позабыв упомянуть, что если в этой кровопролитной войне погибнут и внуки, то это будет уж точно не на её совести. Алисанна сжала сверток до хруста в костях и бросила в огонь. За считанные секунды бумага превратилась в горящие крупицы, оставляя после себя стертый запах горечи. Несмотря на то, что там была печать самой Рейниры, девушка до последнего отказывалась верить, что эти строчки написаны её матерью. Она помнила ту ловушку, которую ей устроил десница пару дней назад. Где доказательства, что это письмо снова не его рук дело? Доверия уже не было.       Девушка устремляет свой взор на звездное небо, продолжая перебирать масла кончиками пальцев, но звук скрипучей двери заставляет отвлечься от увлекательного занятия. Она даже не поворачивается к двери, думая, что это пришла Хейла.       — Хейла, — королева легко выдохнула, поставив последний флакон в золоченную шкатулку. — Приведи мне детей, я сегодня буду спать с ними.       Закрыв шкатулку, королева поправила белоснежные кружева сорочки в области надключичной ямки. Треск горящих дров в камине разгонял ночную тоску, к которой королева так привыкла. Дурманящий запах тлеющих благовоний, что легкими струйками дыма витали в воздухе, успокаивал пульсирующую боль в висках.       — Ты слышишь меня?       Она почувствовала, как кровь горячим током прильнула к лицу, когда в поле зрения оказался супруг, с которым не виделась со дня коронации. Пока король был занят советами по поводу дел Рейниры, Алисанна предпочитала оставаться в тени подлого предательства. Потому никто из них и не горел желанием встретиться в столь тяжелые дни.       — Зачем ты пришел сюда?       — А ты не рада?       Королева хмыкнула, отвернувшись к окну, за которым заметила темно-серые облака. Хотя пару секунд она лицезрела голубое небо, заполненное яркими звездами.       — Твой брат отправился в Штормовой предел, — девушка покрутила на пальце серебристое кольцо, с которым никогда не расставалась. — Зря. Боррос Баратеон никогда не поддержит Вас, поскольку моя семья по крови ему ближе, чем вы.       Он тихо рассмеялся, словно Алисанна сморозила самую большую глупость в мире. Девушка даже немного растерялась. Её мать никогда не была верна своему мужу, и это знали все. Но и Лейнор Веларион не был предан супруге, отдавая предпочтение своему же полу. Наверное, Алисанна поступила бы точно также: пошла бы по стопам матери. Никого в этой ситуации она не осуждала. Своего «законного» отца девушка любила, даже очень. Хотя раньше и тяжело воспринимала себя Веларион. Несмотря на то, что дети Рейниры были чужими для этой династии, Корлис и Лейнор любили их, уделяя даже больше внимания, чем положено. Но это не уменьшило грязных слухов, что ходили из уст в уста.       — Конечно, ваша связь по крови вне сомнений, — съязвил парень, поджимая губы, и, разводя руками. — Моя сестра, наследница трона, не могла наплодить бастардских щенков, что путаются под ногами.       — Следи за языком, — едкие слова, что лучше всякой кислоты, разъедали почти зажившую рану. — Я теперь не просто твоя племянница и жена, — она сделала встречные шаги, пока почти не соприкоснулась с ним грудной клеткой. — Я твоя королева.       С губ слетел болезненный стон, когда шершавые ладони супруга буквально схватили девушку за лицо, приближая ближе к своему. Теперь Алисанна отчетливо почувствовала запах вина, от которого король не отказался даже после захвата трона. Наверное, это было бы восьмым чудом света.       — Благодаря мне, ты стала королевой. Если моя сестра все-таки решит отвоевать трон, то, несомненно, убьет меня. И можешь не сомневаться, вслед за мной падешь и ты, и наши дети. Ты ведь читала уже письмо, верно?       — Это ты его написал, — чуть невнятно пробормотала Алисанна.       Он хмыкнул, будто ожидал эти слова.       — Нет.       Настолько твердо и четко, что она ненароком поверила ему.       — Рейнира не оставит нас в живых. И это подтвердили её слова, — наклонившись друг к другу, они нежно соприкоснулись лбами. — Обещаю, что первым нападать на твою мать я не буду. Но если это сделает она, — горячее дыхание приятно щекотало кожу, отчего Алисанна с трудом сглотнула ком, что застрял в горле от горьких слов. — Тогда все случившееся останется на её совести.       Закрыв глаза, Алисанна глубоко вдохнула разгоряченный воздух. Нахлынувшие чувства острыми коготками царапали кожу, отчего захотелось сбить этот поток нескончаемых мучений. Жалкая секунда, и губы, что давно позабыли вкус друг друга, вновь слились в горьком поцелуе. Так жадно, так требовательно. Казалось, что они являются источником кислорода, который так требовался в легких. Этот поцелуй вызывал как небывалую страсть, так и отвращение у Алисанны. Целую неделю она старалась спрятаться в тени, чтобы только не столкнуться с ним. Этот человек узурпировал трон, который по праву принадлежал её матери и брату. А теперь он целует её, дочь своей единокровной сестры, которую лишил короны без мук и угрызения совести. Он медленно отпускает лицо племянницы и проводит пальцами по пульсирующим жилкам на её шее, попадая во впадинку между ключицами. Чувствует, как кожа постепенно накаляется от жгучих касаний. Ненависть, словно бурлящий котел, разогревала все давно потухшие чувства. Как странно, правда? Только вчера, засыпая на мокрой подушке от слез, новая королева мысленно проклинала своего дядю, а теперь же сама проявляет инициативу, расстегивая пуговицы на его одежде. Наверное, она точно лишилась здравого мышления. Иначе почему она до сих пор не прогнала его, не оттолкнула? Внутренний голос предательски молчал, словно желал того же, чего и истерзанное сердце. Но он просто знал, что узурпаторство — это только часть беды, с которой столкнулась королева. Настоящие беды ещё впереди.       Знакомый привкус горечи позволил разорвать настойчивый поцелуй, когда девушка почувствовала холодок, что вольно гулял по оголенной коже. Она даже не уловила тот момент, когда Эйгон стянул тонкую ткань с её плеч, и сорочка бесшумно упала к ногам, оголяя женское тело. От этого колкого ощущения захотелось только сильнее прижаться к парню, чтобы почувствовать хоть немного тепла. Дрожащими от нахлынувших чувств пальцами, она стягивает черное одеяние с мужа, замечая на его плечах несколько темно-синих синяков, что варьировали в размерах. Девушка легонько коснулась одного из них, заметив, как дрогнули мышцы вокруг от неприятной боли.       — Откуда? — шепотом произнесла королева.       Как бы он не старался быть более терпеливым, его одержимость и напористость все же брали своё. Через пару секунд Алисанна уже вжимается лопатками в мягкую постель, наблюдая за тем, как навис над ней Эйгон, отбрасывая ее непослушные серебристые локоны с лица. Его горячее дыхание скользит по коже, а тело готово буквально биться в конвульсиях от возбуждения. Жажда гораздо большего, чем просто холодные касания подушечками пальце, на разгоряченной до предела коже, ощущалась очень остро. Чего уж скрывать, за все эти дни, что они не виделись, моментами она тосковала по его касаниям, горьким поцелуям, что оставляли после себя необъяснимую опустошенность внутри. Двое сумасшедших, что не знают, чего хотят друг от друга. Дикая смесь только сильнее разжигает между ними желание. Эйгон разводит её ноги шире, проводя подушечками пальцами по внутренней стороне бедра, постепенно поднимаясь туда, где каждое прикосновение — вспышка. Веки её удовлетворенно смыкаются, а губы подвергаются натиску острых клыков, что прокусывают их до вышедшей капельки крови. Но ей хотелось большего, чем просто касания. И он это понял. Алисанна чувствовала себя зависимой. По венам сладко растекалось пульсирующее чувство. Каждый новый толчок становился грубее, отчего девушка сильнее сжала белоснежную простынь. Иногда проскакивало и чувство боли, смешиваясь с удовольствием. Влажный кончик языка Эйгона коснулся глубоких изгибов её шеи, не сбавляя тембр. Как странно, когда он проводил время со шлюхами, то каждый раз видел под собой не их лица, а именно её. Возможно, это последствия сбитого по счету количества выпитого вина. Эйгон оставлял багровые следы в области ключиц, отчего Алисанна сильнее сжимала пальцами его серебристые волосы на затылке. Казалось, что ещё несколько секунд, и они оба захлебнутся в собственных эмоциях. Как только пик удовольствия пронзает горячими осколками, то разум затуманивает сладкая пелена. Наверное, все могло бы закончиться банально, как у всех нормальных любящих пар: обменялись пару ласковых слов и заснули, прижимаясь друг к другу. Но нет. Обменялись только непринужденными взглядами, и каждый улегся по-разную сторону баррикад. По сути, кроме политики и колких упреков у них даже не было тем, чтобы хоть как-то развить диалог. Последнее, что она помнит перед тем, как погрузиться в сон, как Эйгон ворочался по постели, пытаясь найти удобную позу для сна. Однако, когда Алисанна проснулась посреди глубокой ночи, то почувствовала, как тяжелая рука обвивает её талию, прижимая ближе к мужскому торсу. Король тихо посапывал прямо над ее ухом. Но девушка помнила точно, что перед тем, как уснуть, Эйгон расположился на другом конце кровати, как и раньше. Что случилось в этот раз, объяснить было сложно.

***

      Бледно-голубое небо, запятнанное густыми облаками. Вокруг настолько глубокая тишина, что животный страх наполнил каждую клеточку организма. Придерживаясь за поводья седла, принц громко дышит, жадно хватая кислород раскрытыми губами. В легких его катастрофически не хватало. По лицу, волосам стекали остатки дождевых капель, а глаза в неописуемом ужасе рассматривали предательские облака. Он чувствовал, как в груди бешено колотится сердце, готовое буквально пробить дырку в грудной клетке. Дракон плавно взмахивал крыльями, рассевая густые облака перепонками. Это все было похоже на сон. Хотя, может это и был сон? Нет. Все слишком реально. Своими снами мы владеть не можем. Все происходит как-то быстро и неестественно, а сейчас все по-другому. Он дышит, владеет своими действиями и вникает всю суть происходящего. Дракон издает жалобный рёв, желая поскорее покинуть эти просторы. Люцерис поворачивается в правую сторону, чтобы всмотреться в черное облако, в котором только что мелькнула тень. Но это было фатальной ошибкой. Он слышит чей-то отчаянный крик слева, и когда поворачивается в ту сторону, то перед глазами моментально пролетает вся жизнь. Парень понимает, что это конец его жизненного пути, когда в поле зрения попадает широко раскрытая пасть Вхагар, что со скоростью света приближалась к нему. Это было настолько быстро, что единственное, что успела осознать наследник — это конец. Больше не увидеть ему любимую мать, которой он обещал вернуться. Не тренироваться ему теперь со старшим братом, которого он обещал в следующий раз победить. Не увидеться ему с сестрой, которую он любил наравне с матерью. Он до конца настаивал на том, что сестра не могла их предать и до сих пор верна себе и их дому. Горькая слеза скатилась по щеке, и он инстинктивно прикрывается левой рукой, словно это поможет избежать неминуемой смерти. Жалкая секунда — и челюсти Вхагар смыкаются прямо в области всадника. Рот принца наполняется кровью, что толстыми струйками стекает по его подбородку, когда острые зубы пронзают вздымающую от страха грудь. И дальше только тишина. Мертвая тишина и белый свет, откуда доносится до боли знакомый голос. Голос его отца.

***

      Звук птиц вызвал на лице новой королевы искреннюю улыбку. Она нежно погладила детей по плечам, что с любопытством рассматривали волнистого попугая в золотистой клетке. Сегодня королева отдала предпочтение нежно-розовому платью, что было украшено золотыми узорами. Локоны ластились по плечам, немного цепляясь за украшения на ушах и шее. Алисанна поочередно поцеловала каждого ребенка в щечку, наблюдая за тем, как они пытаются просунуть палец внутрь клетки, но птица каждый раз наровилась клюнуть их. Её окликнула служанка, что была бледнее полотна, а глаза покрасневшие от слез. Руки, что теребили белую ленту на платье, дрожали до самых костей. Королева подошла ближе к фрейлине, аккуратно коснувшись её рук, чтобы успокоить легкую дрожь. Хейла глубоко втянула воздух носом и приблизилась к уху подруги, чтобы дети не услышали лишнего. Рейлла поворачивается в сторону матери, прекрасно понимая, о чем сейчас сообщает служанка. Её дядя мертв. Улыбка, что лицезрела пару секунд назад на лице Алисанны, исчезала. Новость о том, что дракона принца разорвали на маленькие кусочки, а само тело Люка так и не найдено, подкосила ноги королевы, отчего девушка схватила её под локоть. Но она отказалась от помощи и приказала выйти из комнаты, прихватив с собой и детей. Маленькая Рейлла знала, что смерть дяди — это только первый звоночек. Самая настоящая боль ещё впереди.       Как только дверь закрылась, Алисанна прислонилась плечом к стене, чтобы не рухнуть на пол. Острая боль пронзила каждый участок сердца, заставляя слезы ручьем стекать с потускневших глаз. Девушка коснулась груди, где пульсировала тяжесть, и немного согнулась. Терпеть не было сил. Медленно скользя по холодной стене, Алисанна села на пол, закрывая рот руками. И разрыдалась, что есть силы. Она словно обезумела от боли. Всхлипывая носом, королева поджала ноги к груди, обхватила их и прислонилась лбом к коленям. Плечи подрагивали от сковывающей остроты в грудной клетке, а на лице застыла гримаса ужаса. Она искусывает губы в кровь, виня себя в гибели брата. Пророчество о двух драконах эхом отражается в ушах, вызывая нестерпимую боль. Тупым осколком в сердце отражается образ младшего брата. Алисанна крепче зажмуривает глаза. Хочется забыться, спрятаться подальше от этого мира. Но чувство вины, словно черные тени, окружили её, мучительно щекоча нервы. Но знакомый голос, что прозвучал где-то рядом, был равен светлому лучику в комнате, что погрузилась во мрак и скорбь:       — Теперь я всегда буду рядом с тобой.