Чёрная кровь

      После смерти маленького принца прошло не так уж много времени. С того дня в столице затихли голоса, померкли цвета, птицы перестали петь. Жестокое убийство наследника трона — Эймона Таргариена — потрясло даже самых черствых. Молодые женщины и старики, которые нарекли своих сыновей именем принца, стали ежедневно посещать Септу, чтобы вознести молитвы за упокоение души маленького наследника. Многие из них хотели лично встретиться с королевой Алисанной, чтобы выразить ей свои соболезнования. Люди любили ее. Ведь не раз, еще будучи принцессой, она помогала своему народу в самые трудные времена: одежда, продукты, кров над головой. Особенно чутко она относилась к семьям с маленькими детьми, обеспечивая их самым необходимым. Мать Дианы, чью дочь нашли повешенной в одной из комнат замка, по сей день получала помощь ежемесячно. Королева со своего кармана продолжала содержать семью бывшей фрейлины, за что получала благодарность от женщины. Своей добротой королева завоевала сердца народа и, самого того не зная, имела за спиной их поддержку. Но была лишена поддержки Семерых, что раз за разом забирали у нее тех, кого она так любила. Жгучая боль едкой кислотой оставляла на сердце глубокие шрамы, что болели с каждым днем все сильнее. В детстве ей говорили, что «время лечит». Но с каждым днем Алисанна убеждалась в обратном: время не лечит, а только учит жить с этой болью.       Единственная причина, по которой королева все еще дышит — ее дочь. Покончить с собой было бы слишком эгоистично по отношению к Рейлле, которая так нуждалась в матери. Способности принцессы с каждым днем становились все сильнее. Тяжелая ноша легла на детские плечи слишком рано. Рейлла часто наматывала на палец медово-каштановую прядь, что одиноко блуждала меж платиново-белых волос. Это было в новинку не только для Таргариенов, но и для валирийцев. Поначалу многие решили, что дети королевы — бастарды, что рождены от Кригана Старка. Некоторые втайне до сих пор придерживаются этого мнения. Поскольку о своей беременности Алисанна заявила только после Севера. Но схожие черты лица между детьми и Эйгоном были настолько очевидны, что даже сама Алисента не поверила в эти сплетни и велела отрезать лгунам языки.       Для Эйгона смерть единственного сына стала сокрушительным ударом. Он впервые испытывал чувство, что раньше ему было в диковинку. Страх. Страх потерять своего ребенка. Да, король знал о своих бастардах, что живут на Шелковой улице. Но никогда не видел их и потому не испытывал к ним любви.       Была глубокая ночь, когда Эйгону сообщили о рождении законных детей. Тогда он находился в объятиях темноволосой девицы, что через 10 лунных месяцев подарила ему сына — Геймона. Пальцы рук дрожали не от двухдневного пьянства, а от волнения причинить младенцу вред лишним движением. Королева Алисента насильно вручила мальчика в руки сына, чтобы тот хоть немного ощутил капельку ответственности. Маленький Эймон, день от рождения, тихо кряхтел на руках отца, вызывая внутри него самые разнообразные чувства. И Алисанна, наверное, впервые смогла увидеть искреннюю улыбку на лице мужа, которая продлилась лишь долю секунды. После коронации Эйгон чаще стал проводить с сыном время. Наверное, тому причиной была его детская травма — нелюбовь отца. Порой он завидовал Алисанне, что могла свободно тискаться с детьми и много раз повторять: «люблю». Для него это слово было сравнимо с расплавленным железом, что растекалось по горлу. Ему никто никогда не говорил: «я люблю тебя».       После смерти сына Эйгон ярился, пил и ярился вновь. Приступы гнева порой достигали такого пика, что он мог до смерти избить стражника за маленькую провинность. И очередной приступ гнева дал вольную сорвать с груди своего деда цепь десницы и швырнуть ее в сторону Кристона Коля. Медленность и осторожность Отто Хайтауэра раздражали молодого короля. Он хотел крови, мести за смерть своего сына. А в ответ получал только информацию о том, что десница отправил очередное безрезультатное послание. Столь пылкое решение вызвало недовольство у вдовствующей королевы, но теперь ее слова не имели никакого значения. Более Эйгон никого не слушал и полностью растворился в понятии «король».

***

      — Что с ней? — Алисанна коснулась сухими губами пылающей кожи дочери. По щеке скатилась одиночная слеза, а сердце неритмично колотилось в груди. Только недавно она потеряла одного ребенка, как тяжко слег и второй. Все это было похоже на кошмарный сон. И девушка хотела проснуться, забыться. Но от настоящего не убежать. И оно было слишком жестоко к молодой королеве.       Мейстеры пальпировали тело маленькой принцессы, пытаясь найти припухлости на конечностях. Несколько дней девочку мучал страшный жар, что возрастал, а потом спадал вновь. Но это не было похоже на простуду. Рейлла не вставала из постели и изредка просыпалась, чтобы попросить воды. Но не словами, а взглядом. Силы вовсе покинули её. Состояние принцессы пошатнулось после смерти любимого дяди — Люцериса, а после гибели брата — ухудшилось и вовсе. Да, виделись они всего лишь пару раз, но девочка успела привязаться к будущему Лорду Приливов, что пару раз играл с ней, пока был в Красном Замке. И смерть дяди глубоко потрясла маленького ребенка. Она видела. Видела в видениях, как челюсти дракона сомкнулись на юном принце, поглощая его в глотку. И ненавидела себя. Ненавидела свой дар. Рейлла могла предупредить, рассказать все матери. Но это изменило бы ход истории. За каждую спасенную душу нужно платить кровью: вместо Люцериса погибла бы Алисанна, а вместо Эймона — Эйгон. Жертвы неизбежны. При любом раскладе. И Рейлла, скрепя сердцем, сделала выбор в пользу родителей.       — Королева, — неспешно начал пожилой мужчина. — Мы опасаемся, что принцессу одолела хворь, что и Эйрею Таргариен.       — Нет.. Нет! — отказывалась верить в услышанное её милость. — Эйрея с Балерионом была в Валирии, где и подхватила эту хворь.       — Симптомы похожи, ваша светлость. Только у нашей принцессы ничего не двигается под кожей, — мейстер ощупал живот девочки, надавливая посильнее в центре. — Возможно, черви проникли во внутренние органы.       Алисанна крепче зажмурила глаза, прикусывая нижнюю губу. Судьба измывалась над ней, ломала только так.

Она любила отца. Она потеряла отца. Она любила дедушку. Она потеряла дедушку. Она любила брата. Она потеряла брата. Она любила сына. Она потеряла сына.

      — Вылечите мою дочь! Или я прикажу сжечь вас всех! — девушка зловеще обвела взглядом всех мейстеров, что присутствовали в комнате. Они переглянулись меж собой, словно спрашивали разрешения друг у друга поделиться мыслями. И все же один из них вымолвил следующее:       — Есть один способ вылечить принцессу. Отвар из марены может убрать любую хворь. Будем надеяться, что и с этой справится.       — Так приготовьте отвар, чего медлите?       — Это растение цветет только на.. на Драконьем Камне, моя королева.       — Почему вы не собрали заранее растение и не засушили?       — Растение эффективно только первые сутки после срезания, а после приготовления - лишь пару часов. В сушенном виде оно действует как яд.       Алисанна прикусила внутреннюю часть щеки и не отпускала до тех пор, пока не ощутила привкус едкого металла. Отправлять кого-то из стражников бессмысленно. Времени совсем мало. Только дракон сможет помочь в этой ситуации. И королева решила сама отправиться в замок, в котором провела большую часть своей жизни. Она узнала, как выглядит растение и где цветет, и сразу же собралась в путь. Но прежде решила сообщить Эйгону, чтоб потом не было недопониманий между ними.       В Твердыне Мейгора усилили охрану. Гвардейцы стояли чуть ли не на каждом шагу, готовые в любую минуту защитить короля. Они почтительно склоняли голову пред идущей мимо них королевой. Расширенные плечи, сочетание красного и черного, элементы драконьей чешуи на плечах, вплетенные в рукава ленты, полуплащ и шарф. Именно такой костюм в последний раз одевала королева, когда вершила суд над своей фрейлиной — Кларой. Было в этом наряде нечто пугающее: темно-красный подол, будто бы вымазанный в крови. Даже кольцо, что она всегда носила на своем пальце, королева отставляет, надевая серебряное холодное кольцо в виде языков пламени. Алисанна догадывалась, что на Драконьем камнем заметят её присутствие. Если не люди, то драконы уж точно. И потому показывать свою слабость она не хотела. Душа девушки горевала по сыну, а сердце изнывало по дочери. Но отчаиваться сейчас нельзя. Впади она в депрессию хоть на секунду — потеряет и дочь.       Девушка легонько толкнула дверь, открывая перед своим взором не самую лучшую картину. Пальцы, что держались за ручку, задрожали. Глаза отказывались верить в происходящее, и появилось жгучее желание промыть их водой. Прижимаясь левой стороной лица к письменному столу, незнакомка крепко держалась за его края. Её тело плавно двигалось под ритмы грубых толчков, а с губ сходил сладкий стон, иногда сменяясь удовлетворенным криком. По румяным щекам скатывались капельки пота. Приторная улыбка расплывалась на все лицо, олицетворяя довольство хозяйки. Наматывая каштановые локоны любовницы на кулак, Эйгон постепенно ускорял темп, чувствуя, как пик удовольствия вот-вот накроет их с головой. Сейчас король не думал ни о чем. Ни о последствиях, ни о своей жене. Эйгон был слишком огорчен смертью сына, болезнью дочери и взятием Харренхолла принцем Деймоном. Ему казалось, что Семеро ополчились против него. Хотя он и не был верующим человеком. Вместо молитвы он предпочитал заливаться вином, чтобы забыться. И Кассандра Баратеон оказалась рядом. Поддержала в трудную минуту. Помогла забыться. Пускай и ненадолго. Алисанна хлопнула дверью, обращая на себя внимание. Ни один мускул на лице Эйгона не дрогнул, когда до него, наконец, дошло, что племянница поймала его за руку впервые. Он узнал этот взгляд. Взгляд полный отвращения и презрения. Совсем недавно на него также смотрела Алисента, когда ситуация с Дианой стала ей известна. Кассандра отстранилась от короля и, подхватывая с пола вещи, быстро покинула комнату. Но напоследок успела блеснуть королеве карими глазками.       — Зачем ты пришла? — безразлично спросил Таргариен, поправляя штаны.       Алисанна раскрыла губы, но вымолвить не смогла. Язык, казалось, онемел от увиденной картины. Она впервые за все три года супружеской жизни ловит его за руку. Раньше даже представить Эйгона с другой женщиной было до боли неприятно, а сейчас она увидела все своими глазами. Ком застрял в горле, а слёзы стали щипать глаза. Девушка втянула воздух губами и нервно захлопала ресницами, чтобы остановить непрошеные слезы. Это было финальным ударом судьбы.       — Зачем я пришла? — девушка нахмурила брови от столь глупого вопроса. — Пока твоему сыну резали горло на моих глазах - ты развлекался со Штормовой шлюхой, — она указала пальцем на дверь, за которой пару минут назад скрылась Кассандра. — А теперь ты трахаешься с ней, когда твоя дочь может умереть в любую минуту! — жилка на лбу Алисанны вздулась, пульсируя от негодования.       Эйгон, смирно слушая пылкие речи в свой адрес, наливал вино в кубок. Он пропускал диалог мимо ушей, поскольку не ощущал за собой ни капельки вины. Возможно, тому поспособствовал алкоголь в крови. Он — король. И в праве заводить себе любовниц. Но сегодня это не входило в его планы. Все случилось слишком неожиданно. Только Эйгон вместе с Кассандрой пил вино, делясь своими переживаниями о состоянии дочери, как через пару мгновений он уже задирал подол её золотистого платья.       — Не истери, — Эйгон сделал пару глотков вина, вытирая с губ остатки. — И без твоего занудного голоска тошно.       — Не истерить? Не истерить? Ты чертов эгоист, Эйгон! — девушка пылко подошла к супругу и пнула его в грудь, отчего он слегка пошатнулся. — Ладно тебе на меня наплевать, но в чем провинилась наша дочь? В том, что её родила я?       Эйгон резво схватил за запястья супругу, что беспощадно пинала его ладонями. Нежная кожа под натиском грубых пальцами посинела, а с губ девушки сошел глухой стон от приглушенной боли.       — Хочешь найти виновного - посмотри на мою сестру-свиноматку, — хмыкнул Эйгон, разжимая пальцы.       — Единственные, кто виноват во всем - ты и твой брат. Эймонд виноват в том, что убил Люцериса, а ты… — девушка помедлила, словно обдумывая правильность своих слов. — А ты виноват в том, что родился на этот свет! — она заметила, как дрогнули брови Эйгона, словно его ударили по спине кнутом. — Ты - проклятие дома Таргариенов. Никто не любит тебя, начиная от семьи и заканчивая народом! — яд слов медленно растекался по венам. — Поэтому, когда ты умрешь, никто не заплачет: ни твоя семья, ни твои дети! — минутное молчание. — Ни я.. — блеснув жгучим взглядом, королева вышла из комнаты мужа.

Тебя никто не любит.

Ты мне больше не сын.

Ты проклятие дома Таргариенов.

Когда ты умрешь никто не заплачет

      Эти слова слишком сильно вросли в и без того израненное сердце молодого короля, заставляя его буквально застыть на месте. Венки на тыльной стороне вздулись, кровь буквально закипала в жилах. Большое зеркало с огромным треском рухнуло, и тысячи мелких осколков разлетелось по всему полу. Гвардейцы сбежались на шум в покои короля.       — Немедленно сообщите принцу Эймонду и Колю, чтоб собирались, — раздраженно приказал Эйгон. — Сегодня вечером мы отправляемся в путь.       Алисанна принципиально шла по коридорам дворца, смахивая горькие слезы. Когда один из гвардейцев догнал её и попытался что-то сказать, то она лишь отмахнулась, ссылаясь на то, что ей сейчас некогда. Но знакомый голос заставил все же остановиться.       — Хелейна?       — Моя милая племянница.       Сестра короля подошла ближе и в почтении склонилась. Она заглянула в глаза Алисанны и заметила животную боль, от которой даже ей становилось не по себе. Хелейна знала, что ей нужна поддержка близких, которую тут она не получит. И, ни минуты не раздумывая, крепко загребла племянницу в свои объятия. Уткнувшись лицом в плечо Хелейны, королева горько разрыдалась. От безысходности, от боли и пустоты. Эти чувства с каждым днем все больше разъедали изнутри, оставляя после себя кровоточащие раны.       — Не плачь, дорогая, все будет хорошо, — Хелейна медленно отстранилась и нежно стерла слезы с лица племянницы.       — Как.. Как ты..       — Я прилетела сюда на драконе, чтобы спасти нашу маленькую девочку. Только я смогу помочь ей, — Хелейна мягко улыбнулась.       — Но как? Говорят, что на Драконьем камне..       — Нет, тот отвар не поможет ей, а только ускорит процесс. Просто доверься мне. Я нужна Рейлле.       Алисанна прикусила губу, сомневаясь в том, что родственница действительно может чем-то помочь. Ещё с детства она считала Хелейну слегка чудноватой, поскольку та сторонилась людей и часто возилась с насекомыми. Иногда Эйгон позволял себе при супруге называть сестру идиоткой, что способна только удовлетворять мужчин. Хотя и считал её фригидной. Подчеркивал, что рано или поздно Хелейна наскучит даже святоше Джекейрису, и тот рано или поздно заведет себе любовницу. Наверное, в своей чудноватости Хелейна чем-то схожа с Рейллой. Ведь принцесса тоже сторонилась людей, почти не разговорила и была увлечена какими-то камнями.       Алисанна засомневалась. Может, это была очередная ловушка? Может, Хелейну специально отправила сюда Рейнира, чтобы выкрасть ребенка? Но Хелейна не была похожа на человека, что способен на такое злодеяние.       — Хорошо, — на одном дыхании произнесла королева. — Тебе что-то нужно?       — Отдохни, милая племянница, — Хелейна коснулась плеча королевы. — Я знаю, что у тебя очень много вопросов. И поверь, скоро ты получишь на них ответы. Только сначала поставим на ноги нашу малышку.

***

      Медленно шагая по пустующим коридорам замка, Кассандра оглянулась. Ночь уже давно покрыла столицу, и яркий свет от луны немного разгонял пугающий мрак. Флорис Баратеон не одобрила поступок родной сестры и посоветовала ей извиниться перед королевой, поскольку считала, что такого оскорбления её милость не простит. Но получила категорический отказ. Кассандра считала, что правление Алисанны уже давно закончилось, так и не успев начаться. И потому не боялась супруги короля. Эйгон был у нее на крючке, и потому совсем скоро Кассандра наденет на свою голову корону королевы. Это лишь вопрос времени. Разговор двух сестер закончился громким скандалом, и Кассандра покинула покои сестры. Но дойти до своих она не смогла. Тяжелая рука грубо закрыла ей рот. Девушка начала яростно вырываться, мыча в ладонь незнакомка. Но он только крепче прижал её к себе, подставляя холодное лезвие ножа к её шее.       — Заткнись, дура! Иначе глотку перережу! — серьезность в его словах напугала леди до кончиков пальцев и она притихла, всхлипывая от страха. — Ты перешла дорогу не той королеве, глупая шлюха, — незнакомец наклонился над её ухом и зловеще прошептал: — Королева Алисанна передает тебе пламенный привет.       Кассандра запаниковала сильнее, когда незнакомец потащил ее в самый отдаленный и темный угол замка. Но сделать ничего не могла. Клетка уже захлопнулась.

***

      Аккуратно обводя кончиками пальцев золотистые узоры на рубахе сыне, Алисанна прикусила внутреннюю часть губы. Рана заболела вновь. Она бросила одинокий взгляд на камин, что ярко пылал желто-красными язычками пламени, и почувствовал некую скованность в теле. Медленно смыкая веки, девушка вспоминала каждый проведенный вечер со своими детьми вместе. На душе стало невыносимо горько. Перед глазами дымом вспыхнул тот ужасный вечер, когда острое лезвие прошлось вдоль горла сына. Материнское сердце беспощадно сжалось, а губы задрожали. Прижимая маленькую рубашку к груди, девушка не смогла сдержать слез. Первые дни она и вовсе не выходила из своей комнаты, проводя весь вечер в постели. В полном одиночестве. Отказывалась есть, пить. С каждой минутой Алисанна все больше теряла рассудок, приближаясь к той стадии, когда тебе становится уже абсолютно все равно на происходящее. Вещи сына приносили нестерпимую боль, от которой хотелось выть волком, но так ей было легче. Девушка была похожа на мазохистку, что получала удовольствие от боли. И только новость, что состояние принцессы ухудшилось, придала ей немного сил.       Скрип двери позволил ей смахнуть соленую жидкость с глаз.       — Моя королева, — Хейла мягко склонилась. — Больше она вас не побеспокоит..       Алисанна одобрительно кивнула, возвращая свой взгляд на рубаху сына.       — Только боюсь, что её отец может..       — Пусть только пискнет. И я отправлю его вслед за любимой дочуркой.       — А что делать с Флорис?       — Ничего. Пока она не перейдет нам дорогу, как это сделала её сестра, — королева кивнула и компаньонка слегка склонила голову. — Сейчас я больше переживаю за свою девочку. Хелейна не выходила из её покоев с самого утра и никого не пускает. Даже меня.       — Не волнуйтесь. Если принцесса прилетела сюда со своей дочерью, то дурных намерений у нее нет, — девушка подошла к постели королевы и подготовила её для сна. — Кстати, я слышала, что Король Эйгон покинул дворец вместе со своим братом на драконах сегодня вечером. Кристона Коля тоже здесь нет.       Алисанна нахмурила брови. Намерение Эйгона покинуть замок верхом на драконах озадачило её. Но сейчас даже сама мысль о дяде вызывала жуткое отвращение. Однако опасения, что он решил напасть на Драконий камень, щекотали нервы.       — Какова причина?       Компаньонка пожала плечами.       — Моя королева, Вам нужно отдохнуть. Сколько дней вы уже не отдыхали полноценно, — девушка подошла к её милости и, аккуратно взяв за предплечья, подвела к кровати. На посылки Алисанны, что она должна быть с дочерью, Хейла ответила отказом. — Вы должны набраться сил, чтобы быть рядом с ней. В таком состоянии вы бессильны. Не волнуйтесь, я сейчас же отправлюсь к ним и буду рядом с принцессой. А вы отдохните, прошу. Хотя бы часик. Толка от того, что вы терзаете себя бессонницей нет - только вредите. Так и слечь недалеко. И кто будет с вашей дочерью, если вас не станет?       Хейле все же удалось уговорить королеву вздремнуть пару часиков. Но Алисанна долго ворочалась в постели. Грудь сдавливали тяжелые чувства, словно булыжник. Мысли о том, зачем Эйгон покинул дворец с драконами, истязали душу. Она не хотела крови своей семьи, нет. Даже несмотря на то, что от их рук погиб её маленький сын. Но все это казалось абсурдом. То письмо Алисанна написала в порыве гнева, не владея своими эмоциями. И только сейчас, трезво размышляя, она понимает, что причастность её матери — почти равна нулю. Максимум, что Рейнира могла сделать — выкрасть ребенка и манипулировать им. Но убить.. Нет, она не настолько черствая, чтобы так жестоко убить своего родного внука. Да ещё и на глазах единственной дочери. По-крайней мере, Алисанне хотелось в это верить. Слишком удачно все совпало для убийц: торжество, временный переезд принца в покои вдовствующей королевы. Пробраться в покои они могли в любое время, так как в башне десницы редко кто бывал из королевской знати даже в будние дни. Но почему-то выбрали день торжества. Кому-то нужно было алиби? Эти пазлы никак не могли собраться в единую картинку. Эта история была слишком запутанной. И Алисанна поняла, что убийц нужно теперь искать не только среди черных, но и — зеленых. И помочь ей в этом может только один человек.

***

      — Моя королева.       Медленно раскрывая сонные веки, Алисанна заметила за окном ночные звезды. Организм был настолько истощен, что позволил себе проспать целые сутки. Этот факт взбудоражил королеву, от чего она буквально подскочила на месте. Первое, что бросилось в поле зрения — покрасневшие глаза фрейлины, губы которой едва шевелились. Тонкие пальцы дрожали, а плечи вздрагивали от всхлипов.       — Что случилось? — первая мысль больно резанула по сердцу. — Рейлла.. — кровь настолько ударила в мозг, что потемнело в глазах       — Нет-нет, — успокоила компаньонка свою королеву. — С принцессой все хорошо. Она уже пришла в себя и даже встала с постели. Хелейна сейчас с ней.       Девушка облегчено выдохнула, мысленно благодаря Семерых за выздоровление дочери. Сон не принес облегчение, а только головную боль и чумное состояние. Алисанна потерла двумя пальцами переносицу, изнывая желанием пойти к дочери.       — Король.. — тихо начала фрейлина. — Он..       В замке была суматоха. Вокруг покоев короля толпились стражники, слуги и мейстеры. Неподалеку королева заметила бывшего десницу с принцем Эймондом. Но встречаться с ними взглядом не горела желанием, потому поспешила поскорее зайти в покои, что хранили в себе не самые лучшие воспоминания. Комната почти пропиталась запахом мазей, благовоний и.. запахом крови. Ложе короля прятали за собой белые шторки. Тяжелое дыхание, похожее больше на умирающее, доносится до ушей Алисанны, от чего она резко ощущает нехватку воздуха. Сердце заколотилось в груди. Она с трудом находит в себе силы, чтобы подойти ближе. Но преградой между ней и лежачим королем все ещё оставалась белая шторка, что скрывала за собой истину.       — Эйгон? — осипло произнесла Алисанна, замечая легкое движение за шторой. Но ответа не последовало.       Кончиками пальцев она коснулась кружева тонкой шторки и немного отодвинула, вглядываясь в маленькую щелку. Веки Эйгона были закрыты, а губы слегка раскрыты. На лице мелькали свежие ссадины, некоторые из которых были глубокими. Темно-красные пятна, покрытые черной коркой, сочились на шее молодого короля. Дальше уже ничего не было видно. Потому, набрав побольше воздуха губами, Алисанна полностью раздвинула шторы. Дикий ужас охватил каждую клеточку организма. Закрывая рот ладонью, дабы не закричать, Алисанна попятилась назад. Эйгон бездвижно лежал в постели, пока его грудь тяжело вздымалась: организм изо всех сил боролся за жизнь. Половину тела покрывали ожоги, а в области нижних ребер и бедра был темно-фиолетовый синяк, что разрастался все больше. Левая рука пострадала сильнее всех. На ней были страшнейшие ожоги тяжкой степени, что прожгли кожу до мяса. Наверное, только лицо более менее смогло уцелеть, отделавшись только глубокими ссадинами, что останутся шрамами, и разбитой губой. Алисанна больно прикусила палец, чувствуя, как слезы бесцеремонно скатываются по щекам. Случайно задев чашу с водой, что звонко рухнула на пол, она заметила шевеление короля. Девушка быстро закрыла шторку и хотела не просто выйти, а выбежать из комнаты, как слабый, почти безжизненный голос произнес:       — Матушка? — хриплый и осиплый голос будоражил до глубины души.       Но она не ответила. Только застыла на месте, надеясь на то, что останется незамеченной. Алисанна ненавидела себя за трусость. Ненавидела за то, что Эйгон ещё раз подал голос, а она продолжала молчать. Но другая часть разума твердила, что поступает правильно. Напоминала о том, сколько боли он ей причинил. Напоминала о том, как несколько дней назад в этой комнате он овладел другой женщиной. И ей стало невыносимо, когда в ее голове пронеслась мысль: «заслужил». Девушка собиралась покинуть комнату, чтобы уложить все по полочкам и принять очевидное. Но ровно в этот момент Эйгона одолел сильный кашель. Он слегка приподнял фаланги пальцев, но всю руку поднять не смог. Теперь молодой король был даже не в состоянии взять кубок с водой, что стоял в жалких сантиметрах от него. Лающий кашель забирал остатки сил у сломленного короля, что уже не надеялся на помощь.

Тебя никто не любит.

      Наверное, только сейчас Эйгон убедился в правильности слов жены. Иначе почему он лежит совсем один, окруженный только присутствием смерти? Когда совсем уж отчаялся на помощь, белая шторка раскрылась и перед его взором предстала Алисанна. В руке она сжимала кубок с водой, пока другой аккуратно приподнимала его голову.       — Давай, осторожнее, — девушка поднесла кубок к его губам, чувствуя, как дрожат собственные пальцы.       Сделав пару глотков, Эйгон отстранился от кубка. По подбородку стекали остатки воды, что бесшумными каплями падали на обожженную грудь. Алисанна аккуратно опустила его голову на мокрую от пота подушку. Лицо её не выдавало эмоций. Только мертвенная бледность и пустой взгляд, что пытался избегать изуродованного тела. Она тихо поставила кубок на столик, всхлипнув носом. Лиловые глаза короля, что раньше светились искрой, теперь померкли на фоне ярких ожогов.       — Мне жаль, Эйгон. Очень жаль, — горестно выдает Алисанна, сжимая собственные пальцы до хруста.       Влажные губы короля раскрылись, но неожиданная суматоха за дверью отвлекла их обоих. В комнату вбежала вдовствующая королева, по щекам которой стекали горькие слезы.       — Мой мальчик! — с уст королевы снизошли безутешные рыдания. Алисента припадает на колени возле изголовья кровати, дрожащими пальцами касаясь платиновых волос, что слиплись от пота. Пересохшими губами она прислоняется ко лбу сына, зажмуривая глаза во время поцелуя. Материнские слезы падают на израненное лицо, проникая в самые ранки. — Мой дорогой сын!       Алисанна делает пару шагов назад, пока не упирается спиной в кого-то. В Хелейну. Принцесса нежно касается плеча племянницы и тихо выдает:       — Иди к Рейлле. Она ждет тебя, — лицо сестры короля не выдает ничего: ни жалости, ни сочувствия. Только мягкая улыбка по отношению к Алисанне, что сейчас была похожа на призрака. Когда девушка послушно кивнула, Хелейна подошла к обезумевшей от горя матери и ласково произнесла: — Здравствуй, дорогой брат.       Алисанна в последний раз бросает взгляд на окруженного семьей короля и выходит из комнаты, считая, что сейчас она здесь третий лишний. Но у выхода её встретила Хейла, что держала в руке сверток.       — Моя королева, как вы?       «Паршиво. Настолько паршиво, что хочется содрать с себя кожу.»       Но королева оставила эти мысли при себе, только коротко кивнув.       — Это я нашла возле дверей вашей спальни. Думаю, что оно предназначено Вам.       Алисанна взяла сверток и развернула. Увиденный рисунок заставил опасливо коснуться горла, в котором застрял острый ком. На пожелтевшем листе нарисованы две девушки: первая — в роскошном платье с изображением трехглавого дракона и морского конька, а на голове была точно такая же корона, которой короновали Алисанну. Взгляд опасливо перешел на вторую девушку, от вида которой по позвоночнику пробежался холодок: она была обезглавлена. Отрубленная голова лежала подле ног обезглавленного тела. Свежие пятна чернил изображали вытекающую кровь из отсеченной головы. Это была она. Эти две девушки — Алисанна. Одна — живая, другая — обезглавленная. Пальцы задрожали, а вместе с ней и сверток бумаги. Рядом с отрубленной головой были нарисованы песочные часы, что означали — отчет пошел. Хейла заметила смятение на лице королевы и заглянула в послание. Казалось, что она побелела от увиденного. И обе девушки даже не догадывались, что прямо сейчас за ними наблюдает тот самый отправитель письма. Кончиками пальцев Алисанна коснулась засохшей надписи между двумя рисунками. Но написана она была уже не чернилами, а кровью:

«YOU».