Чёрная кровь

      — Вы хотите найти их.       — Да. Я знаю, что ты не простая и сможешь помочь мне.       Иноземка хитро улыбнулась, отчего ямочки на её щеках углубились. Вишневые губы ярко выделялись на фоне фарфоровой кожи. На плечах ластился черный бархатный плащ с капюшоном, подбитый кроваво-красным шелком. Ей было лестно, что такие люди, как Таргариены, зависят от нее и приходят за помощью.       — Намекаете на мое прошлое, Ваше Величество?       — Намекаю на то, что мне нужна помощь столь умной и ловкой женщины, — горько хмыкнула королева. — Поможешь мне — я озолочу тебя. Готова подарить даже драконье яйцо.        Иноземка усмехнулась, вспоминая отрывки из прошлого.       — Как глубоко Ваше отчаяние, что вы готовы пойти против своего же дома, — сладко произнесла женщина, перебирая пальцами шнуровку на плаще в области грудной клетки. — Насколько я знаю: драконьи яйца дарят только Таргариенам, для чужих рук оно опасно.       — Я готова на всё, чтобы найти убийц моего ребенка, — тяжелый ком воспоминаний застрял в горле.       — Примите мои соболезнования, — иноземка мелькнула карими глазами, обдумывая рвущиеся наружу мысли. — Их зовут Кровь и Сыр. Это все, что я пока знаю.       Королева блеснула фиолетовыми глазами. Казалось, в них загорелась надежда.       — Узнай о них все: чем живут, чем дышат, есть ли родные, где они сейчас. И я озолочу тебя.       — Золото мне не нужно, — женщина косо посмотрела на переодетых гвардейцев, что сопровождали королеву в городе. — Взамен на эту информацию я попрошу у вас кое-что другое.

***

      Роскошные блюда, остывающие на обеденном столе, не вызывали должного аппетита. В комнате достаточно прохладно, потому плечи девушки согревала меховая накидка. Сжимая уголок пожелтевшей бумаги, Алисанна в сотый раз внимательно изучала недоброжелательное послание. То, что у нее появился скрытый враг — это факт. Но к какой касте принадлежал незнакомец? Черные? Зеленые? Этот вопрос ломал кости изнутри. Девушка коснулась пульсирующего от боли виска и закрыла глаза. Слишком много вопросов, на которых нет ответа. С Хелейной она пока толком поговорить не смогла. Принцесса отказалась от разговора, смахивая все на жуткую усталость в теле. Но пообещала ответить на вопросы, как только восстановит силы.       Сбоку сидела служанка, что кормила наследницу. С каждым днем ей становилось все лучше. Алисанна улыбнулась и ласково погладила дочь по волосам. Грусть тонкими ниточками обматывала сердце королевы. Если раньше эти сходства были не столь заметны, то сейчас она отчетливо видела во взгляде Рейллы — взгляд Эйгона. Девочка сильно похожа на своего отца. Даже очень.       Тихий стук и в дверном проеме появилась Алисента Хайтауэр. Выглядела она подавленной и разбитой. За эти пару дней Алисента не смыкала глаз, постоянно находясь у изголовья искалеченного сына. Скулы её впали, а глаза потеряли прежний блеск. Но мать короля сохраняла горделивый нрав и идеальную осанку. Она почтительно склонилась перед невесткой и подошла к обеденному столу. Конечно, оставить без внимания любимую внучку не могла. Алисента нежно поцеловала принцессу в лоб, выдавливая из себя подобие улыбки. Она кивком приказала увести ребенка, и служанка, получив одобрение Алисанны, исполнила приказ. Королева сложила листок с недоброжелательным посланием и положила его рядом со столовыми приборами.        — Чем обязана?       — Я хотела поговорить насчет Эйгона, — морщинки на лице женщина углубились. — Твоего мужа.       Девушка прикусила губу. В последнее время она слишком часто о нем думала. Слишком часто. Но боялась пойти к нему, когда он был в сознании. Нет, не из-за его ран. Совсем нет. Просто боялась быть отвергнутой; что снова они втянуться в ссору, которая станет концом всего. Потому навещала только глубокой ночью, когда Эйгон крепко спал. Наверное, так ей было лучше.       Одна из служанок наполнила кубок зеленой королевы вином и удалилась из комнаты, чтобы оставить их наедине. Алисента сделала небольшой глоток. Порой ей трудно принять тот факт, что теперь ей вновь приходится склонять колени. И перед бастардом Рейниры. Но сейчас Алисенте не до ссор. Внук убит, а сын почти покойник. Вдовствующая королева вкусила плоды своих трудов. Слишком горьких плодов. И потихоньку начинала ненавидеть себя, ненавидеть своего отца. Все эти годы Алисента черпала сладкий яд десницы. И последствия оказались слишком печальными.       — Ты не навещала Эйгона со дня его возвращения, — в голосе прозвучали нотки недовольства, что сразу насторожило молодую королеву. — Хотя бы в глазах поданных ты должна..       — Так было и с дедушкой? — она резко перебила свекровь, отчего та удивленно подняла взгляд. — Вся ваша забота, тревога и любовь были только для народа?       Алисента поставила кубок на стол и горько улыбнулась.       — Я любила Визериса, — с хрипотой в голосе выдала зеленая королева. — Он был добрым человеком и хорошим королем.       — Но вы никогда не любили его так, как женщина любит мужчину, — риторический вопрос вызвал тусклую улыбку, и с губ сорвалось тихое:       — Никогда, — женщина чуть наклонилась вперед, чтобы коснуться ладоней невестки, но та сразу же отдернулась. Алисента немного замялась, поджимая пальцы. — У нас с тобой больше общего, чем кажется на первый взгляд, — она поджала губы неприятным воспоминаниям. — Дейрону было два годика, когда лихорадка настигла его. И я могу понять эту боль. Могу понять тебя.       Алисанна похлопала ресницами, чтобы остановить непрошеные слезы. Упоминания о сыне снова потревожили свежие раны.       — Я знаю, что Эйгон не лучший вариант в роли мужа. И мне жаль, что я не уделяла ему должного внимания. Не в наших силах изменить прошлое, но мы способны изменить будущее.       — Будущее? — хмыкнула Алисанна, откинувшись на высокую спинку стула. — Вы и Ваш отец разрушили не только прошлое, но и будущее нашего дома, — девушка отрицательно покачала головой, словно хотела отогнать от себя суровую реальность. — Вместо того, чтобы держаться вместе, как семья, вы настраивали Эйгона и Эймонда против моих братьев. Хотя в глубине душе прекрасно понимали, что моя мать не способна пролить родную кровь. Даже если бы и хотела, то не смогла. Потому что слова Визериса были для нее выше страха. А вы, благодаря деснице, стали заложницей своего страха. И вот к чему это всё привело: трон узурпирован, мой брат и сын убиты, — королева натянула горькую улыбку, чувствуя, как с глаз потекли слезы. — Моя бабушка Рейнис мертва, а ваш сын — живой покойник. Вот цена вашего страха и ненасытности Отто Хайтауэра.       — Мне жаль, Алисанна, — Алисента судорожно вытерла мокрые глаза и, хмыкнув носом, устремила свой взгляд в пол. — ... что я была несправедлива к тебе и твоим братьям, — понимая, что диалог выливается не в то русло, вдовствующая королева плавно поднялась с места. — Доброй ночи.       И Алисента покинула комнату, оставляя после себя только удушающую тоску.

flashback

      — Не думаю, что помирающему старику интересны наши зверушки, — недовольно пробормотал себе под нос Эйгон, держа на руках сына. Молодой принц медленно шагал вдоль высоких стен, что казалось, сужались с каждой минутой. Он краем глаза посмотрел на спящего ребенка. — Пусть для начала вспомнит свое имя, прежде, чем напрягать себя новыми.       — Прекрати, — шикнула принцесса, коротко посмотрев на прислугу сзади. — Дедушка — твой отец — серьезно болен. И ты это знаешь.       — Отец, — медленно повторил Эйгон, словно пробовал это слово на вкус. Наверное, оно отдавало горечью. — Смешное слово.       Алисанна бросила краткий взгляд на мужа, незаметно закатывая глазки. Брать Эйгона с собой было не лучшей идеей, но на этом настояла Королева Алисента. Женщина хотела, чтобы король распознал в Эйгоне хорошего мужа и любящего отца. Хотя верила в это с трудом.       Запах тлеющих благовоний моментально коснулся обонятельных рецепторов, когда супруги зашли в покои короля, а перед глазами плавно покачивались белые шторки, прячущие за собой ложе больного мужчины. Мейстеры изготавливали мази, раздавливая в ступке лекарственный корень. Эйгон медленно окатил комнату холодным взглядом, слегка поежившись. В последний раз он был тут, еще будучи ребенком.       — Кто тут? — хриплый голос, сопровождающийся ужасным кашлем, разбудил детей на руках родителей.       Детский плач разогнал смертельную тоску, что почти пропитала стены этой комнаты. Укачивая дочку на руках, Алисанна первой подошла к королю, пока супруг продолжал стоять на месте. На секунду показалось, что нижнюю конечность парализовало, не позволяя сделать и шага. Даже плач сына не унял желание Эйгона поскорее покинуть комнату. Он не хотел идти сюда. Не хотел видеть отца. Но в очередной раз пошел на поводу у матери. Прислушался к ней, чтобы позднее выслушивать очередную порцию ядовитых слов на ужин.       Наверное, Эйгон бы так и продолжал стоять возле дверей, если бы не легкий пинок в спину и твердый взгляд матери, что пришла проконтролировать ситуацию.       — Ты пришел сюда, чтобы провести время с отцом или постоять столбом? — шикнула Алисента, пытаясь прислушаться к разговору супруга и невестки. — Сделай хотя бы вид, что тебя волнует его состояние.       Эйгон ухмыльнулся. Он считал свою мать мудрой женщиной, но порой ее слова убеждали в обратном. Королева не раз была свидетелем абсолютной холодности мужа к своим сыновьям, но все еще продолжала натискивать их проявлять должное уважению к отцу. Пусть Алисента и не любила мужа, но выявляла нужное почтение. Каждый день королева навещала мужа, иногда рассказывая о делах государства, хотя Визерис и не особо слушал ее. Наверное, в этом Алисента и Алисанна действительно были похожи. Эйгон помнил мутно ту ночь, но обрывки порой всплывали в его голове. Пьяный, полностью не владеющий ситуацией, средь глубокой ночи он вломился в спальню уже давно спящей жены. И не для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Он хотел ее. Хотел свою племянницу. Сжимать тонкую талию до бордовых синяков, чтобы еще раз убедить себя в том, что она полностью принадлежит ему. И только ему. Как только Эйгон ощущал девичьи губы на своих, он начинал чувствовать себя живым и по-настоящему нужным. Она не отвергала его даже в таком состоянии. И тогда в душе загоралась маленькая надежда на то, что все же он не безразличен своей племяннице.

—

      Пульсирующая боль в левой руке растворила в воздухе остатки сна, возвращая в суровую реальность. Мутный силуэт сначала немного вогнал в страх молодого короля, но постепенно фигура начинала приобретать четкие линии. Сохраняя безупречную осанку, Алисанна сидела на краю кровати. Ладони были сцеплены в замок на коленях, хотя большие пальцы тревожно переплетались. Со стороны можно было подумать, что она читает молитву. Но нет. Королева, поджимая губы, смотрела на восходящие лучи солнца, что отливали красно-оранжевыми оттенками. Волосы были аккуратно заплетены в мальвинку, а свободные локоны ластились на плечах. Грудь незаметно вздымалась, словно боялась громким дыханием потревожить сон короля. Когда яркие лучики рассвета коснулись ее холодного лица, девушка прикрыла на пару секунд глаза. Наверное, в такой позе она была похожа на прекрасного ангела. Однако черное одеяние говорило о другом. Со дня смерти родного брата королева отдает предпочтение черным цветам в своих нарядах, которые больше напоминают костюмы военачальника. Именно такие она и надевала для полетов на драконе. И в последнее время редко им изменяла. Когда лучи солнца медленно сползли с лица девушки, она раскрыла глаза и машинально повернулась в сторону супруга и заметила, что тот уже давно не спит. Теперь, когда комната немного наполнилась светом, Алисанна смогла лучше рассмотреть состояние дяди. Левая рука была полностью перемотана белой тканью. Ссадины на лице уже потихоньку затягивались, постепенно возвращая королю его прежний лик. Синяки в области бедра и ребер потускнели. Мейстеры переживали, что король во время падания получил перелом не только ребра, но и бедра. Но опасения были напрасны. Область бедра отделалась только сильным ушибом, кости не пострадали. Но, несмотря на это, ожоги на левой руке приносили порой нестерпимую боль. И даже сейчас ему хотелось выть от изнурительной боли, но Эйгон терпел, стиснув зубы. Он не хотел показывать своей слабости и беспомощности перед ней. Перед своей племянницей. Женой.        После страшной трагедии Эйгон был подобием солнца, возле которого кружились все, как планеты вселенной. И если раньше он жаждал столь сильного внимания к своей персоне, то сейчас отвергал. Да, он хотел этого. Но когда был здоровым, а не больным. Основной целью было поставить короля на ноги. И после все вернется на прежние места. И потому он ненавидел себя сейчас больше, чем когда-либо. С самого прибытия отказывался смотреть в зеркало, хотя вдовствующая королева и убеждала его в том, что лицо не пострадало, лишь отделалось царапинами.       — Зачем ты пришла? — Эйгон знал, что сейчас он противен и омерзителен для нее.       Но он ошибался.       — Хотела навестить, — девушка сильнее сжала пальцы, почти до хруста. — Как ты себя чувствуешь?       Эйгон хмыкнул, отворачивая лицо в противоположную сторону. Очередной глупый вопрос.       — Отлично! Разве по мне не видно? — последующий смех вызвал только горький привкус во рту.       — Прекрати. Ты сам виноват, что сейчас в таком состоянии, — королева прикусила слизистую щеки за излишние слова.       — Радует только, что старая сука сгнила вместе со своей тварью! — с губ парня сорвался приглушенный кашель. — Но отдаю ей должное — она достойный противник.       Алисанна опустила взгляд на свои пальцы, что слегка подрагивали. Услышанные слова ножом плеснули по сердцу, вызывая острую боль. Рейнис была ее бабушкой. Пускай и не родной. Пускай она и не любила свою внучку, но Алисанна была привязана к ней. И смерть Рейнис Таргариен тяжело отразилась на самочувствии королевы.       — Рейнис погибла, ты в тяжелом состоянии, а Эймонд остался цел и невредим после такого падения, — девушка хмыкнула, поджимая губы. — Да и к тому же он надел корону Завоевателя, твою корону, и провозгласил себя Защитником Державы, — Алисанна схватилась за ладонь Эйгона, тревожа свежие раны. Наверное, сейчас он нахмурился не от боли в руке, а от прикосновений. Племянница держала его так, словно боялась упасть или же утонуть. — Мой брат мертв. Наш сын мертв. И в обеих смертях виноват твой брат. И вместо того, чтобы получить наказание — он становится регентом государства.        — Ну извини. Не успел отправить весть своей сестре о временно освободившемся месте на троне.       — Ты невыносим!       Девушка поднялась, чтобы покинуть покои супруга, но осуществить задуманное не успела. Тело чуть качнулось, когда холодные пальцы нежно коснулись её кожи. Это сравнимо с электрическим импульсом. Краем глаза она заметила, что Эйгон держит ее за руку.       — Прости, — практически шепотом произнесли слабые губы прежде, чем фиалковые глаза племянницы посмотрели на него. Это слово всегда давалось Эйгону тяжело. Казалось, что раскаленное железо растекается по слизистой горла.       Но он извинился не за регентство брата, нет. Он извинился за прошлое. Данная мысль вызвала горькую усмешку на лице короля. Прошлое. Это было всего лишь неделю назад, а для него — как целая вечность. Раньше ему не приходилось извиняться за измены, да и не был обязан в этом. Но, проведя неделю в постели и частенько оставаясь наедине со своими мыслями, Эйгон все больше погружался в отчаянное прошлое. Он думал, осуждал и думал. Много думал. И пока что пришел к выводу, что поступок с Кассандрой действительно был неправильным по отношению к Алисанне. Тогда Эйгон поддался слабости и отчаянию, совсем не думая о том, что в соседней комнате от горя страдает супруга.       Проглотив остатки горьких слез, девушка посмотрела на слабые пальцы, что с большим усилием продолжали нежно держать ее ладонь, слегка поглаживая кожу. Сердце Алисанны сжалось. Эйгон был похож на брошенного котенка, который взглядом молил остаться. И признаться честно, ей и самой не хотелось уходить. Почему? Она не знала.       — Прости себя, Эйгон. Ибо без прощения нет спасения.              Тихий треск дров окутывал пустующие уголки комнаты, в которой находились двое мужчин. Капюшон хорошо маскировал их лица, а по хриплому голосу тяжело было распознать их. Девушка-прислужница разливала сладкое вино по кубкам гостей, но те и не притронулись к излюбленному народом напитку.       — Принцесса Алисанна получила наше послание? — дотошный голос, пропитанный до последней ниточки ненавистью, заставил девушку наострить внимание к диалогу. Она отошла к столику, что стоял в конце комнаты и сделала вид, что занята расстановкой приборов.       — Она была очень напугана, — масляные губы расплылись в самодовольной улыбке. В голове незнакомца промелькнули испуганные эмоции королевы, когда пугающая картинка постигла ее взора. — Но я не понимаю: к чему эти игры? Отсечь голову выродку Рейниры и дело с концом, — мужчина поднес ко рту кубок с вином и жадно отпил несколько глотков, потушив ярый гнев внутри. — И мелкой девчонке тоже, — незнакомец провел большим по горлу.       — Принцесса Рейлла еще совсем ребенок, — нахмурившись, ответил первый мужчина. Он не одобрял убийство детей, как ни странно. — Да и у короля не останется наследников вовсе. И кто знает, сможет ли он их потом еще плодить после своих ран.       — Ребенок? — хмыкнул мужчина, откидываясь на спинку стула. — Когда господин приказал расправиться с принцем Эймоном, ты не вспомнил об этом, — незнакомец отпил вина еще. Слишком напряженный выдался разговор. — А что касается наследников: член с яйцами у короля остались, так что ему не составит труда трахнуть очередную свиноматку. Если останется жив, конечно.       Девушка скривилась от тошнотворного мужского смеха, что слишком остро отзывался в ушах. Хотелось уйти, сбежать отсюда подальше. Но ее обязанность —дослушать разговор до конца.       — И не жалей их. Эти дети, как и и Алисанна, бастардские ублюдки черной шлюхи, — незнакомец с такой силой сжал кубок, что треснуло стекло. — Грязное пятно, что запачкало родословную Таргариенов. И наша задача — стереть это пятно. Кровью.       Мужчины успели заикнуться лишь о том, как они с радостью отправят королеве Рейнире голову ее единственной дочери — Алисанны. Но дальше разговор стих. Девушка случайно задела тарелку с фруктами, и та звонко упала на пол. И теперь все внимание было обращено к ней, а вернее к ее телу.       Брови сошлись к переносице, когда очередные отрывки сна складывались в не очень приятную картину. Алисанна сильнее сжала чью-то ладонь, даже не ориентируясь в пространстве. Моментами она не могла понять — это сон или явь? Все до боли было реалистичным и живым. Те же краски, голоса, знакомые лица. Обычно нашими снами владеет разум. Именно он диктует свои правилами, не давая нам права выбора. Но тут было все по-другому: Алисанна сама управляла своим сном. И сама поднималась по скрипучим доскам эшафота, где в самом центре ее ждал палач.       Но дойти она не успела.       Тихий стук растворил остатки сна, и королева медленно раскрыла глаза. Рука, к которой она прижималась левой частью лица, затекла. Легкое онемение прошлось по всей конечности, вплоть до пальцев. Она подняла взгляд и увидела перед своим взором спящего Эйгона. Голова его была наклонена в левую сторону, а грудная равномерно совершала акты дыхания. Ожоги на шее и ключицах намазаны заживляющей мазью, пока другие были скрыты под одеждой и незаметны. И только сейчас королева заметила, что их пальцы были до сих пор переплетены. Она помнила, как во сне сжимала чью-то руку, пока шла на эшафот. Но думала, что это только во сне. Почти весь день Алисанна провела в покоях супруга, наблюдая за тем, как мейстеры лечат его ожоги. Разговор их особо не клеился. При прислуге особо не поговоришь, а когда они выходили, то Эйгон чаще смыкал глаза. Слабость пока доминировала над телом короля, забирая последние силы. Но и не только в этом была причина. Они банально не знали, о чем поговорить. Их разговоры всегда клеились исключительно на ссорах. Ни одного слова о любви, нежности не было произнесено. С уст Эйгона уж точно. Как бы не старалась Алисанна раньше вывести их отношения на лад - все напрасно. Без стараний Эйгона - все впустую.       Еще один стук.       Алисанна тяжело вздохнула от чумного состояния после недолгого сна. И аккуратно, убирая руку Эйгона от своей, поднялась на ноги.       — Что-то случилось? — девушка приоткрыла дверь и посмотрела на фрейлину.       — Ваше величество, простите, я пыталась переубедить принцессу..       Королева проследила за взглядом фрейлины и увидела свою дочь, что стояла рядышком с Хейлой. Теплая улыбка заблестела на лице. Она взяла ребенка на руки, оставляя нежный поцелуй на её щеке.       — Моя милая девочка, — Алисанна убрала прядку волос с лица дочери.       — Она хотела к Его Величеству.       Поджимая губы, королева стыдливо опустила взгляд. Возможно, стоило и впустить дочь. Но вряд-ли бы Эйгон захотел, чтобы единственный ребенок видел его в таком состоянии. Нужно время.       — Твой отец.. сейчас занят.       Рейлла посмотрела на дверь. Она знала, в каком состоянии её отец. И смотреть не надо было. Но послушно кивнула на слова матери, и та опустила её на ноги.       Чьи-то ровные шаги привлекли внимание трех девушек, и они синхронно посмотрели в правую часть коридора. Перед их взором предстал регент государства и.. братоубийца, как его прозвали в народе. На голове Эймонда мелькали красные рубины короны Завоевателя, а на лице — горделивая улыбка. На поясе медленно покачивался меч. Алисанна затаила дыхание, чувствуя внутри себя смесь опасных эмоций. Казалось, что по жилам растекается вся ярость ее дракона — Среброкрылой.       — Отведи её в мою комнату. Я сейчас подойду.       Как только они остались наедине, Алисанна взяла голос первой:       — Чужая корона не сильно жмет?       Эймонд ухмыльнулся, складывая руки в замок за спиной. Каждая встреча с племянницей приносила ему неслыханное удовольствие. Хотя она больше олицетворяла встречу охотника и жертвы. И кто есть кто, покажет время.       — Признаться.. нет.       Девушка хмыкнула, не ожидая услышать другого ответа. Будь все наоборот, то он бы не расхаживал в короне Завоевателя по всему дворцу.       — По-крайней мере, мой брат сам дал мне разрешение, — Эймонд сделал шаг вперед. — И я ношу законную корону, а не ворованную.       Камень в сторону черных. Эймонд открыто намекал на корону отца, которую выкрали люди Рейниры.       — Не забывайся, дядя, — девушка сделала всего лишь один шаг, но этого было достаточно, чтобы ощутить горячее дыхание принца на своем лице. — Ты всего лишь регент, которого могут выкинуть с трона в любую минуту. А я — законная королева. Твоя королева.       Они смотрели друг друга так пристально, словно пытались испепелить взглядом. Как странно: они, не имеющие драконов, дали друг другу в детстве обещание найти их и обязательно полетать вместе над густыми облаками столицы. И теперь готовы исполнить свое обещание, но не для того, чтобы полетать, а — чтобы сойтись в схватке. Пустить драконов друг на друга, чтобы те яростно пытались убить обидчика своего хозяина. В готовности Алисанны не было сомнений. Но хотел ли этого Эймонд?       В ответ он лишь хмыкнул.       — Я буду ждать тебя в своей комнате после захода солнца, — он наклонился над её ухом. — Если не придешь сама, то гвардейцы притащат тебя силой, моя королева.