Глава 18.
19 марта 2023 г., 11:39
Сердце сжалось в грудной клетке. Шаг за шагом Алисанна все больше приближалась к комнате, в которой жил ненавистный для нее человек. Ее дядя. Как странно. Одна кровь — одна семья. Но Железный Трон сделал их лютыми врагами, что способны растерзать друг друга при первой же возможности. Но только ли в троне заключалась главная проблема?.. Однозначно, нет.
Девушка легонько постучала по деревянной двери. Наверное, сейчас она молилась всем Семерым, чтобы комната оказалась пустой. Но знакомый голос проник в самую душу, ядом растекаясь по венам. Эймонд смиренно, словно само воплощение спокойства, сидел возле камина, перелистывая страницы книги. В комнате витала такая умиротворенность, что тяжело было принять факт, что ее хозяин — кровожадный убийца своих родичей. Парень сидел лицом к камину, из которого исходил приятный треск дров, и даже не удосужился поприветствовать свою королеву. Но он и не должен. Ведь теперь Эймонд Таргариен не просто второй сын, а Регент Государства.
— Зачем ты хотел меня видеть? — девушка сцепила пальцы в замок, гордо вздернув подбородок. В голосе звучали нотки холода, которые были присуще вдовствующей королеве.
Эймонд чуть согнул уголок страницы, прежде чем закрыть книгу. Он был похож на хищника, что поймал сегодня фортуну — жертва сама пришла к нему в логово. Медленно, словно истязая королеву сладким мучением, Таргариен подошел к ней. Настолько близко, что она кожей ощутила его теплое дыхание. Эймонд был достаточно высок, потому девушке пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в глаза своему дяде. А точнее — в глаз.
— Я отправляюсь в Харренхолл, — Эймонд спрятал руки за спину, захватывая запястье. — Подручный пес моей сестры оставил замок.
— Зачем тебе это? — девушка приподняла бровь. — Соскучился по Стронгам?
Парень ухмыльнулся, делая шаг вперед. Алисанна сделала шаг назад. Он вперед, она назад. Это было похоже на игру, в которой девушка пока что проигрывала.
— Мне хватает Стронгов в моем замке, дорогая племянница, — большим пальцем он коснулся щеки племянницы, нежно поглаживая кожу. Эймонд так хотел увидеть в ее глазах хоть каплю теплоты к нему, но в фиолетовых глазах читалась только животная боль. И все из-за него. Он сжал руку в кулак, опуская вниз, когда Алисанна отвернула лицо, чувствуя омерзение от его касаний. Лучше отдаться пьянице на блошином конце, нежели позволить Эймонду касаться.
— Это открытое предательство, — Алисанна обошла парня, не желая больше смотреть ему в лицо. — Эйгон все еще жив. Твой король жив.
— Сегодня да, но жизнь такая непредсказуемая.
— И что ты сделаешь? Скормишь своего брата древней суке, как поступил с Люцерисом? — она горько усмехнулась, чувствуя подступающие слезы.
Эймонд сжал кулаки за спиной настолько сильно, что венки на руках вздулись. Драконья кровь быстро циркулировала по сосудам, перенося вместе с собой частички неприятных воспоминаний. Губы раскрылись в попытке оправдать себя, рассказать правду, но гордость не позволила. Она все равно не простит, не поймет. Он кожей чувствовал всю ненависть, которая толстой коркой покрыла истерзанное девичье сердце. Племянница потеряла не только брата, но и своего сына. И по большей части в этом его вина. Не убей он Люцериса, то не было бы "сын за сына", и Эймон остался жив. Наверное, в это тяжело поверить, но Эймонд любил своих родных племянников и порой навещал их, когда Алисанна, еще будучи принцессой, прогуливалась с ними по саду. Тогда их отношения стали чуть выходить на положительную волну, но кровь Люцериса смыла все.
— В моё отсутствие столицу будет охранять твой дракон, поскольку Вхагар будет со мной. Откажешься или воспротивишься моей воле — я отниму у тебя твою дочь.
Эймонд решил надавить на самое больное место племянницы. И у него это получилось хорошо.
Перебирая острые стебли красных роз, цвет которых больше походил на кровь, Алисанна задумчиво наблюдала за своими движениями. В ее голове было столько мыслей, что казалось, совсем скоро она расколется на тысячу мелких кусочков. Отрывая от бутонов мягкие лепестки, она аккуратно складывала их на золотистую тарелку. Когда Хейла впервые за долгое время смогла рассмотреть ранения короля, то сразу же сказала, что раны смогут зажить быстрее, если использовать специальную мазь из лепестков роз. Мейстеры покачали головой, называя эту задумку полным бредом, но королева дала свое разрешение. Она знала, что бабушка Хейлы была целительницей и подняла на ноги не один десяток людей, потому и доверяла ей.
Последняя встреча с дядей до сих пор сопровождалась головной болью. После его отбытия в Харренхолл прошло почти две недели. И за все это время Веларион, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Присутствие Эймонда во дворце заставляло ненавидеть Красный Замок еще сильнее. На секунду даже показалось, что все невзгоды исчезли вместе с Эймондом. Но это всего лишь иллюзия. Тоска по матери и братьям усиливалась с каждым днем. Хелейна только рассказала, что Рейнира была очень огорчена смертью внука и вряд-ли имеет причастность к страшному преступлению. Алисанна почти изнывала от желания увидеться с матерью, ощутить теплоту ее рук и снова вкусить ту самую любовь, что излечивает все душевные раны.
— Моя королева.
Алисанна посмотрела на вошедшую фрейлину, что почтительно склонилась.
— Проходи, Хейла, — она отложила острый стебель, замечая на пальце капельку крови. Укололась. — Все же не понимаю, как обычные лепестки смогут унять боль Эйгона и исцелить все раны. Это же невозможно..
Фрейлина улыбнулась и подошла к столику поближе, взяв один красный лепесток.
— Даже искорка пламени может сжечь целый лес, моя королева, — белокурая девушка бросила лепесток в камин. — Почему же вы сомневаетесь в силе этого прекрасного цветка?
Алисанна грустно улыбнулась, переводя взгляд на горящий лепесток розы. Она была подобно прекрасному цветку, что цвел в саду, а потом в один день его сорвали, придали огню, и от красоты не осталось ничего. Только прах.
— Ты права, — согласилась королева. — Наша проблема в том, что мы недооцениваем слабых.
В комнату постучались. И, получив разрешение королевы, гвардейцы пропустили неизвестную женщину, лицо которой было спрятано под капюшон плаща-накидки. Алисанна кивнула фрейлине, и та удалилась из комнаты. Незнакомка сняла капюшон, показывая свое лицо, когда дверь за ней закрылась.
— Ваше величество, — волосы были аккуратно собраны, а с ушей свисали серебряные сережки, подобно каплям дождя. Кожа по-прежнему сохраняла бледность, но легкий румянец придавал немного жизни.
— Леди Мисария, я очень рада Вам, — девушка подошла ближе к своей гостье и искренне улыбнулась. — Надеюсь, что вы пришли ко мне с добрыми новостями.
— Если вы про убийц наследника, то пока ничего, — женщина вспомнила доносы своих людей. Особенно в тончайших деталях ей доложили о разговоре двух неизвестных мужчин. — У них есть покровитель. И чтобы узнать его имя, мне нужно время.
— И кто же этот покровитель? Рейнира Таргариен? Или же Деймон? — ирония в словах вызвала усмешку.
— Нет, моя королева. Этот человек очень хитер и жесток. И, вероятно, поддерживает сторону зеленых.
Острый кол пронзил горло. Казалось, что Алисанна захлебывается в собственной крови. Все это время она живет под одной крышей с убийцей ее сына. Видит его каждый день, дышит одним воздухом. Эта мысль ядом растекалась по венам. Девушка быстро заморгала, чтобы остановить непрошенные слезы, и сжала до хруста пальцы. Она раскрыла губы, но тут же сомкнула, когда в покои неожиданно ворвалась запыханная Хейла. Мисария слегка повернула голову в сторону шума, сохраняя спокойствие.
— В чем дело, Хейла?! — королева была в ярости.
— Простите, моя королева, но это важно! — служанка подошла ближе и, убедившись, что дверь в комнату закрыта, продолжила: — Эймонд Таргариен.. Он приговорил к смерти Саймона Стронга и всех его потомков. Была помилована лишь Алис Риверс, бастард из дома Стронгов.
Мисария перевела взгляд на королеву, чтобы лучше рассмотреть ее эмоции от полученной новости. Казалось, она проходила все возможные стадии: отрицание, гнев, депрессия и.. еще раз гнев. Фиолетовые радужка глаз замелькала, отражая внутри себя всю ту боль, что на протяжении долгого времени истязала душу. Алисанна закивала головой, сощуривая глаза. Мышцы лица подрагивали, а ноготки впились в кожу. Пылающая яростью окутала королеву. Она отвернулась и подошла к окну, поднимая гордо подбородок. В поле зрения попали двое драконов: Реймакс и Деймакс, что свободно иногда летали над столицей. Это стало финальной точкой.
— Пусть подготовят Среброкрылую. Я сегодня же ночью отправляюсь в Харренхолл.
— Но, ваше величество..
— Раз Семеро не могут вершить суд над Эймондом и старой тварью, то его кармой стану я.
Солнце зашло за горизонт, уступая место долгой ночи. Яркие звезды замелькали на чистом небе. Такая идиллия... Затишье перед бурей. И Алисанна знала, что совсем скоро прольется кровь. Кровь Таргариенов. Но только чья кровь обогреет белый мрамор — покажет время. Неприятное чувство импульсом отзывалось в грудной клетке. Кто знает, может сегодня это её последняя ночь.
Приглушенный кашель заставил смахнуть непрошенные слезы, и подойти к постели супруга, что проснулся ближе к ночи. Алисанна взяла кубок с водой и подала Эйгону, что с жадностью осушил все до последней капли. Состояние короля за все это время улучшилось. Раны потихоньку затягивались, оставляя после себя рубцы. И даже пару раз королю удавалось встать с постели.
— Ты здесь, — на лице мелькнула слабая улыбка, словно этот факт удивил его.
Девушка улыбнулась, приседая на край кровати. Подушечками пальцев она коснулась руки Эйгона, что слегка дрогнула от прикосновения. Острая боль сдавила грудную клетку. Мысль о том, что она может видеть его в последний раз — истязала душу на мелкие кусочки. Скорее так и будет. Несмотря на то, что Среброкрылая и сможет противостоять Вхагар, шанс того, что они смогут выжить — равен нулю. Но душа также болела и за дочь, что может остаться сиротой. Потому Алисанна и не стала навещать её вечером. Она боялась, что при виде детских глаз откажется от своей идеи. Но оставить все на самотек не могла. Королева идет на этот шаг не только ради мести, но и ради будущего государства и своего ребенка. Она понимала, что пока Эймонд жив — этого будущего нет. Он без раздумий лишает людей жизни, чтобы только потешить свое эго. И пора оборвать эту нить самоуправства.
Алисанна слегка убрала повязку с левой руки и заметила, что кожа выглядит значительно лучше, чем неделю назад.
— Раны стали заживать очень быстро, — Алисанна искренне улыбнулась, но в глазах Эйгона заметила привычную ему печаль. — Еще немного и ты вернешься к нормальной жизни.
— Нормальной жизни? — он засмеялся. — Ты действительно считаешь, что наша жизнь может быть нормальной после всего?
— Нет. — королева нежно сжала ладонь супруга, поглаживая кожу большим пальцем. — Наша жизнь не будет прежней, но в ней мы и не были счастливы.. Так может, новая будет намного лучше?
Эйгон посмотрел на пальцы племянницы, что с особой нежностью гладили его раненную кожу. Столько теплоты и заботы. Он уже давно позабыл эти чувства. Да и ощущал ли он их когда-то вообще? Нет. Только после прихода Алисанны в его жизнь Эйгон узнал о их существовании. Никто не смотрел на него с такой нежность и любовью, кроме собственной плоти и крови. Никто, кроме его детей и супруги. И только сейчас Эйгон осознал, каким взглядом на него смотрели Алисанна в первые дни после их свадьбы — влюбленным. Она была лишь шестнадцатилетней девушкой, что жаждала любви, которую так красиво описывают в книгах поэты. А он не мог ей этого дать. Только измены и боль. И ему была стыдно. Он ненавидел себя за то, что причинил своей племяннице столько боли. Если бы вернуть время назад.. Все это время Эйгон пытался найти спасение от жизни и призвания в шлюхах и алкоголе, совсем не замечая, что это спасение живет в Алисанне.
Эйгон поднял левую руку и коснулся ладонью лица супруги, кожа которой была влажная из-за слез. После всего его жизнь разделилась на «до и после». И там, и там осталась только Алисанна. Ни Кассандра Баратеон, ни его любовницы не были с ним в этот сломленный для него период, а она. Насколько он помнил, даже в детстве девушка всегда старалась оправдать его глупые шутки.
Он изменял ей. Она прощала его. Он причинял ей боль. Она прощала его. Он игнорировал ее. Она прощала его. Он стал причиной смерти Рейнис Таргариен. Она простила его.
