Чёрная кровь

      — Потерпите, Ваше Величество.       Прислужница нанесла толстый слой мази на рану, похожей на следы от острых когтей хищника. Она черпнула на пальцы густую консистенцию, чтобы смазать ссадины на ладонях, но в этот момент дверь с огромным хлопком открывается, и девушка замечает вошедшего короля. Прислужница никогда не видела Эйгона II вживую, но слышала, что он слег в постель с тяжелыми ранениями, но сейчас же она убеждается в обратном.       — Пошла вон!       Девушка послушно склоняется перед королевской семьей и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.       Алисанна порывисто выдыхает, застегивая пуговицы костюма в области живота. Преодолевая слабость в мышцах, она все же поднимается с края постели и предстает пред ликом своего короля. Взгляд её полон растерянности и недоумения, когда девушка все же убеждается в том, что Эйгон действительно стоит перед ней.       — Ты здесь.. Но как? — она делает пару шагов вперед, но тут же останавливается под натиском острого кончика меча, что оказывается прижатым к её горлу. — Эйгон..       Фиалковые глаза загорелись привычным огоньком, а венки на тыльной стороне вздулись от сильного воздействия на рукоятку меча. Эйгон наблюдал за тем, как Алисанна медленно опускается вниз, пока вовсе не пала на колени перед своим королем. В её твердом и холодном взгляде не было ни капельки страха.       — Ты покинула столицу без моего разрешения, казнила отца моей матери, хотела сжечь всех потомков Хайтауэров и убила моего брата Эймонда, — он аккуратно прошелся вдоль нежной шеи, на которой пульсировали венки, и уткнулся кончиком меча во впадинку между ключицами. — И я на законных основаниях могу лишить тебя жизни.       — Отто Хайтауэр был причастен к смерти принца Бейлона, а твой брат убил Люцериса и предал мечу дом Стронгов, — грудная клетка учащенно вздымалась, словно хотела ощутить холодное лезвие металла в себе. — Я казнила предателей короны.       — Пока что ты — предательница короны.       — Sīr ossēnagon nyke, uncle. Se jiōragon ziry toliot lēda.       Эйгон прикладывает острое лезвие меча к тонкой шее племянницы, словно палач пытается прицелиться по нужной линии. Взгляд его был полон решимости, а пальцы посильнее сжали рукоятку меча Завоевателя.       Алисанна прикрывает глаза от взмаха меча и уже предвкушает мимолетную боль в области шеи, но взамен получает обратный эффект. На плечах она ощущает крепкую хватку, что поднимает её с колен. Эйгон жадно впивается в губы супруги, прижимая её хрупкое тело ближе к своему. Он чувствует, как учащенно начинает биться девичье сердце в грудной клетке от каждого его прикосновения.       — Я так скучала, — каждое слово сопровождается сладкой тягостью внизу живота. Подушечками пальцев касается пуговиц на костюме супруга и пытается их расстегнуть, как её останавливает мужская рука.       — Алисанна.. — измученный желанием, Эйгон против собственной воли убирает от себя руки супруги и делает несколько шагов назад. — Ты останешься здесь.       — Здесь?       — Да. — отчеканил Эйгон, засовывая меч обратно в ножны на поясе. — За свои поступки ты заслуживаешь наказания и обязательно его получишь, — король посмотрел за спину супруги и, ухмыльнувшись, покинул её комнату.       Эйгон слишком вжился в роль короля, и только слепой бы этого не заметил. Чувство безнаказанности окрылило его. И он мог казнить всех сторонников Алисанны одним взмахом меча или же придать их огню дракона, но не делает этого. Почему же? Потому что считает её поступок вполне справедливым. Эймонд причинил боль не только своей племяннице, но и своему брату. Ведь из-за его необдуманного поступка погиб первенец короля. Да и больше Эйгона не так печалила смерть младшего брата, как реакция несчастной королевы Алисенты, потерявшей ещё одного сына.       Алисанна едва сдерживалась, чтоб не лишиться остатков чувств. Столько всего произошло за одну ночь, что тяжело сохранять светлый разум. Она поворачивается к окну и замечает за его пределами двух драконов. Среди облаков летали Солнечный Огонь и Среброкрылая, что порой останавливалась во время полета из-за свежих ран. Словно солнце и луна сошлись воедино. Драконы издавали дружелюбный рёв, порхая над изголовьем Харренхолла. После зашла прислужница и сообщила, что король изволил остаться в замке на одну ночь. На одну ночь в проклятом замке.

      ***

      Мрак захватил в свои ночные объятия родовой замок Стронгов. Внутри него действительно было невыносимо находиться. Даже стены пропитаны кровью и надрывными криками бывших обитателей. Алисанна закрыла лицо ладонями, когда в очередной раз ей померещилось что-то в темном углу. Но стук в дверь помог разрядить напряженную обстановку, и в покои королевы зашел сир Брандон.       — Ваше Величество, — гвардеец склонил колено перед своей королевой и поднялся, получив её одобрение. — Простите, что беспокою вас в такое время, но остался один нерешенный вопрос.       — Ничего, я как раз тоже хотела послать за вами, — королева подошла совсем близко к гвардейцу, так как опасалась, что даже у стен есть уши. — Во время схватки Деймон вонзил в глазницу ублюдка Темную сестру, и меч вместе с ним пошел на дно, — девушка посмотрела на дверь, убедившись, что та закрыта. — Отправьте к озеру самых верных людей. Пусть они достанут меч и отдадут лично мне. И никто об этом не должен знать. Король особенно.       Гвардеец послушно склонил голову.       — Не волнуйтесь, я все выполню.       Алисанна благодарно кивнула, бросая взгляд в сторону горящего камина. Она знала, как дорога была Темная Сестра Деймону, и потому не могла допустить того, чтобы меч сгинул вместе с предателем в глубоких водах Божьего Ока.       — Королева, если позволите..       — Говорите, сир Брандон.       — Алис Риверс…       — Харренхольская ведьма и по совместительству шлюха Эймонда? — получив согласный кивок, она продолжила: — И что же с ней не так?       — Когда мы схватили её, она сказала, что носит сына принца Эймонда и велела преклонить колени пред будущим королем и присягнуть ему.       Алисанну словно обдали горячей водой. Старые раны вскрылись вновь, заставляя сердце сильнее обтекать кровью.       — Где она?       — В комнате неподалеку от вашей.       Алисанна даже не стала дослушивать и незамедлительно пошла в покои, в которых сейчас притаилась ведьма. Сир Брандон пошел следом.       В комнате витал запах горевших свечей и паленой бумаги. Черноволосая женщина сидела напротив камина и медленно покачивалась, шепча губами древние строчки на незнакомом языке. Но замолчала, когда почувствовала постороннее присутствие. Слегка повернула голову в сторону и заметила незваных гостей.       — Встань, ведьма! — приказал ей сир Брандон, на что в ответ получил зловещий смех, что больше смахивал на сумасшедший.       Ни один мускул на лице Алисанны не дрогнул. Если же многие гвардейцы в замке побаивались ведьму и старались обходить её стороной после случая, когда Алис Риверс едва вскинула руку после оскорбления одного мужчины в её адрес, и тот принялся кричать и сжимать свою голову до тех пор, пока его череп не разлетелся на части, разбрызгивая кровь и мозги. То королева и вовсе не боялась неизвестную ей женщину, считая, что все это было лишь жалким обманом.       — Перед кем склонять колени, солдат? — протяжно, словно змей-искуситель, молвила ведьма, проводя тонкими худощавыми пальцами по своему лицу. — Перед черной принцессой?       Алисанна вытянула руку перед гвардейцем, который достал свой меч из ножны и двинулся к ведьме.       — Ты сказала, что носишь ребенка Эймонда. Это правда?       Женщина рассмеялась, словно безумная, и устремила свой взгляд на королеву.       — Я скоро рожу будущего короля, — Алис медленно поднялась на ноги, демонстрируя свой округленный живот. — А ты его потеряла, — женщина провела пальцем вдоль шеи, имитируя порез. — Бедный маленький принц. Ему пришлось платить за чужие грехи собственным горлом.       — Заткнись! Иначе я прикажу отрубить голову тебе прямо тут! — девушка еле сдерживала себя, чтоб самолично не задушить ведьму.       — Вас глушит глубокая тоска по сыну, а чувство вины разъедает ваше черное сердце изнутри, — она сделала несколько маленьких шагов вперед. — Вы были рождены драконом, но вас сжигает собственное пламя, — Алис заметила, как чаще начала вздыматься грудная клетка королевы, и зловеще улыбнулась. — Ваша дочь все знала, но молчала.       — Что ты несешь, чертова шлюха?       Риверс рассмеялась вновь, словно изводя королеву своим поведением.       — Она посланница Семерых, способная предвидеть будущее и исцелять жалких людишек. Разве вас не смущает её темный локон среди серебристых волос? Это их метка.       Алисанна потупила взглядом, словно ей раскрыли страшную тайну. От волнения она сжала собственные пальцы, почти хруста, пытаясь хоть как-то утихомирить бушующие чувства. Сердце учащенно забилось в грудной клетке. Мысль о том, что родная дочь заранее знала о смерти Люцериса и Эймона, но промолчала, стала последним ударом.       — Иначе как ты думаешь твой король поднялся с постели? Драконья кровь исцелила? — женщина хитро улыбнулась. — Она исцелила его с помощью своей силы, которой наделили её Семеро.       — Запереть эту дрянь в покоях и не выпускать без моего разрешения! — Алисанна не стала дослушивать любовницу Эймонда и вышла из её комнаты, чувствуя внутри полное опустошение.

***

      Эйгон залпом выпил кубок вина и вновь наполнил его до самых краев. Взгляд случайно коснулся шрама от ожога, охвативший почти всю руку, и король почувствовал омерзение. Тяжелые раны и переломы зажили, не докучая больше невыносимыми болями, но следы от них остались. И Эйгон трепетно скрывал это, отдавая предпочтения плотным костюмам с высоким горлом и длинным перчаткам по локоть. И только вино, как и раньше, помогало ему забыться в этой пустоши нескончаемой войны и самоуправства.       Шорох за дверью заставил Эйгона отвлечься от излюбленного напитка. Ещё будучи принцем, он жестоко наказывал тех, кто смел входить в его комнату без разрешения. Но к самоуправству племянницы он уже привык. И, признаться честно, ему это даже нравилось.       — Когда-нибудь я привыкну к твоей манере врываться в мою комнату, но не в этой жизни, — парень усмехнулся, делая несколько глотков кисло-сладкого вина.       — Кто тебя исцелил?       — Здесь отвратительное вино, — он поджал губы, посмотрев на свой бокал. — Я выпил уже достаточно, но желание разнести тут все вокруг ещё не пробуждается.       Алисанна выхватила кубок из его рук и выплеснула вино в сторону.       Эйгон нахмурился от столь наглого поступка и поднялся с места, равняясь лицом со своей племянницей.       — А ты не догадываешься?       — С твоими ранами ты должен был встать на ноги только через пол года. И то.. если встал бы вообще, — она замечает на столе странный сверток, на котором видна печать вдовствующей королевы. — Никогда не поверю в то, что мази помогли твоим костям срастись, а ранам затянуться в столь короткий срок. Да и твой дракон.. У него было почти оторвано левое крыло, а сейчас он летает так, словно этого и не было.       Эйгон усмехнулся, отошел к камину и уперся на него ладонью. Взгляд устремился на пылающий огонь, а игра язычков пламени отражалась в расширенных черных зрачках.       — Огонь не может убить дракона, но нас, в ком течет та самая драконья кровь, он может за считанные секунды превратить в жалкую горстку пепла, — Эйгон усмехнулся, удивляясь собственной философии. Видимо, вино все же подействовало. — Мы повелеваем драконами и являемся самыми могущественными в глазах людей, но по факту — мы такие же, как и смертные, и в нас нет ничего волшебного и величественного.       Девушка подошла к Эйгону и осторожно коснулась его предплечья, отчего мышцы невольно дрогнули.       — Хочешь знать, кто исцелил такого ублюдка, как я? — король повернулся к супруге лицом и посмотрел на нее ровным, серьезном взглядом. — Рейлла.       — Но она ещё дитя..       — Дитя? Дитя, обладающее такой силой, что по-своему величию превосходит даже ваших Пятерых, или во что вы там с матерью верите, — он подошел к столу и вновь наполнил новый кубок вином. — Она пришла ко мне ближе к ночи, совсем одна. И всего лишь коснулась моей левой руки своей детской ладошкой. И в тот момент я заметил, как заблестели её глаза кроваво-красным, не привычным для нас, Таргариенов, и для обычных людей цветом.       На глазах королевы выступили слезы, стекая тонкими линиями по щекам, и она поражено опустила голову.       — Я не знаю, чем она там обладает, но после этого меня одолел сильный жар и не спадал всю ночь. Но на утро все тяжелые раны и переломы, что причиняли нестерпимую боль, исчезли, оставляя после себя только шрамы.       — Что сейчас с моей девочкой?       — Рейлла в порядке. Осталась с матерью и сестрой в столице.       Алисанна не стала затрагивать тему с любовницей Эймонда, оставляя это на потом. Сейчас ей ничего так не хотелось, как поскорее прижать к своей груди единственного и любимого ребенка.       — Когда мы возвращаемся в столицу?       — Я возвращаюсь завтра, а ты остаешься тут.       — Что это значит?       — То и значит. — Эйгон подошел настолько близко к супруге, что кожей почувствовал трепет её дыхания. — Твоим наказанием станет ссылка. Но не волнуйся, здесь останется и Харренхольская ведьма, так что скучать тебе не придется.       — И что будет дальше? Найдешь себе новую королеву?       Эйгон трепетно убирает с её лица выпавший локон серебристых волос. Грудную клетку сдавило от тоски. Слегка раскрытые девичьи губы так и манили коснуться их, а её кожа почти полыхала от давно забытых касаний. И тогда волна возбуждения накрывает с головой, развязывая руки. Эйгон страстно впивается в губы племянницы, спешно стягивая с её плеч тонкую ткань платья. Сладкая импульсация растекается по венам, и Алисанна касается пуговиц одеяния супруга, спешно расстегивая их. Холод приятно окутывает кожу лопаток, когда ткань платья падает к ногам, оголяя истонченное тело королевы. Эйгон подушечками пальцев проводит дорожку по изгибам позвоночника, и с губ девушки сходит глухой стон. Тоска друг по другу почти сводила их с ума.       Но в этот самый момент в дверь комнаты начинают требовательно стучать и после фразы короля, что он занят, солдаты настаивают на срочной аудиенции.       Алисанна медленно отстраняется от губ супруга, чувствуя невероятную тяжесть внизу живота. Грудь сдавило от прерывания сладкого момента. Но она подняла свое платье с пола, и спешно надела его вновь. После в комнату зашли стражники, что сразу склонили голову от сердитого взгляда короля.       — До утра подождать не могли, идиоты?       — Простите, но нам пришла срочная весть от вдовствующей королевы Алисенты: ваша сестра, принцесса Рейнира, воспользовалась вашим отсутствием и захватила Королевскую Гавань.