Чёрная кровь

Драконий Камень.

      Легкая гладь тумана постигла Драконий Камень, скрывая за своей длинной тенью восходящее солнце. За стенами замка впервые за столько лет витала безмолвная тишина. Только звуки блестящих доспехов придавали дворцу хоть немного жизни. Гарнизон, которому было велено оберегать замок, патрулировали каждый уголок острова. Но по численности их было не так много, чтобы обеспечить полную защиту. Половина гвардейцев отплыла вместе с Королевой Рейнирой в Красный Замок.       Новость о смерти принца Эймонда и принца Деймона уже успела облететь каждый уголок Семи Королевств. Люди всё судачили о трех драконах, что танцевали в закатном небе над Божьим Оком: красный олицетворял жажду крови, серебристый — стремление к свободе, а зеленый — уверенность в себе и своих поступках. Алисента Хайтауэр лишилась остатков чувств, когда узнала о гибели своего младшего сына.       Рейнира Таргариен сидела на Железном Троне, когда узнала столь радостную весть. На её лице впервые за долгое время появилась улыбка, а измученная душа смертью любимых сыновей почувствовала легкость. Сильнее хватаясь пальцами за Железный Трон, что оставлял глубокие порезы на ее коже даже под броней, она приказала стражникам:       — Пусть моя дочь, принцесса Алисанна, явится ко мне, преклонит колено и принесет клятву в вечной верности. Поскольку она — моя кровь и плоть, я прощу ей все ошибки и позволю жить подле меня.       Но дошли ли эти слова до самой Алисанны — никто не знал.       Среди густого тумана послышался приглушенный звук, что больше напоминал взмах крыльев. Гвардейцы переглянулись между собой и схватились за рукоятку меча, словно это бы им помогло противостоять неизвестному. Конечно, нет. С густых облаков, словно гром среди ясного неба, спустился золотистый дракон, принадлежавший Королю Эйгону II. Солдаты сразу же вооружились, хотя были бессильны против огнедышащего зверя. В этот миг появились зеленые гвардейцы, которым было приказано взять Драконий Камень любой ценой. Черные были окружены с двух сторон. Против гвардейцев они бы, может и справились, но против дракона.. Их поражение было очевидным. И пока одни отбросили мечи на землю, другие предпочли умереть в бою, нежели склонить колено перед Узурпатором. И часть из них погибла в бою, а другая пала от огня, которое извергал Солнечный Огонь из своей пасти.       Менее, чем за час Драконий Камень был взят Эйгоном и его людьми. Теперь дело оставалось за малым: подготовить план, собрать союзников и свергнуть захватчицу с Железного Трона. Но король просчитался, когда решил, что Драконий Камень остался без всадников после ухода Рейниры. В Солнечного Огня яростно врезается Лунная Плясунья, что принадлежала Рейне Таргариен. Эйгон сильнее сжал поводья, когда почувствовал резкий толчок от столкновения двух драконов.       — В том сражении должен был сгинуть ты, а не моя бабушка! — принцесса пыталась перекричать ужасающий рев двух драконов, что сцепились меж собой. — Пускай ты смог выжить тогда, но сегодня твоя смерть неизбежна!       Лунная Плясунья уклонилась от челюстей и пламени Солнечного Огня, стрелой пронеслась под его цепкими когтистыми лапами, затем развернулась и располосовала большого дракона сверху, нанеся ему длинную дымящуюся рану вдоль спины. Дракон истошно заревел. Он закачался, стараясь удержаться в воздухе. Лунная Плясунья ринулась на него, изрыгая огонь и оставляя глубокие раны вдоль боков золотого дракона. Но всадника не задевала. Словно неведомая сила оберегала короля от ранений, которые он мог получить. Солнечный Огонь ответил жаркой струей золотого пламени, столь яркого, что оно осветило двор замка, будто второе солнце. Пламя опалило морду Плясуньи, полностью ослепляя ее. Но это ее не остановило. Юная драконица налетела на Солнечного Огня, сплетясь с ним в клубок из крыльев и когтей. Лунная Плясунья все больше вгрызалась в Солнечного Огня, а старший дракон вонзал когти ей в подбрюшье.        Драконица раскрыла пасть, чтобы своим пламенем ослепить золотого дракона, но вместо этого издала лишь раздирающий крик, когда мощные челюсти третьего дракона прокусили ее шею насквозь. Среброкрылая, не размыкая челюстей, оттаскивает от Солнечного Огня юную драконицу, шея которой задымилась от сильного прокуса. Она когтистыми лапами хватает дракона за крылья и буквально раздирает их перепонки. В этот момент Солнечный Огонь из последних сил смыкает челюсти в области брюха Лунной Плясуньи и отрывает целый кусок. Два дракона, словно Солнце и Луна в одном небе, истязали несчастное тело драконицы в воздухе, при этом не задевая её всадника. Плясунья содрогается в предсмертной агонии и после затихает. Под натиском острых зубов ткани не выдерживают, и обезглавленное тело дракона падает прямо во двор замка вместе со всадником. Обожженная и помятая Рейна Таргариен все же нашла силы отстегнуть седельные цепи и отползти, пока с оторванной шеи ее дракона хлестала кровь.       Солнечный Огонь, получивший тяжелые раны, с трудом удерживался в воздухе, но все же смог приземлиться во двор замка, прямо на дымящий труп Лунной Плясуньи. Кости хрустнули под натиском веса золотого дракона, и он издал победный крик. Среброкрылая же, пролетая над вершиной Драконьей Горы, приземлилась на твердый камень и издала ужасающий рев, от которого, казалось, содрогнулись сами небеса.        Серебристый дракон опускает шею, за которой гвардейцы замечают королеву Алисанну. Наряд её отдает темными оттенками, а в малых частях проглядывает и красный цвет. Рукава в виде черных крыльев, удерживаемые на плечах перевязью на груди.       — Драконий Камень Ваш, мой король! — Сир Брандон преклоняет колено перед сошедшим с золотого дракона королем и покорно склоняет голову.       Эйгон переводит взгляд на свою родственницу, что была в тяжелом состоянии после падения с высоты. Желание собственными руками лишить бунтарку жизни было очень высоким. Из-за нее Солнечный Огонь получил раны, которые намного тяжелее предыдущих. Король посмотрел на дракона, из ран которого сочилась горячая кровь, а сам он прижался к земле, утомленный слишком тяжелой битвой.       — В темницу эту дрянь! — Эйгон мечом указал на Рейну, что была без сознания. — И пусть мейстеры осмотрят ее. Она нужна нам живой.       Сир Брандон послушно кивает и берет девушки под руки, но тут же прикрывает лицо ладонью, когда большой поток ветра с пылью обдал их. Серебристый дракон взмахнул массивными крыльями и взлетел в небо, когда его хозяйка спустилась на землю и уже подходила к воротам замка.       Для Алисанны это был не просто замок, а целая жизнь. Здесь она провела свои лучшие годы с братьями, матерью и отцом.       В сопровождении двух гвардейцев Алисанна подошла к главному залу, в конце которого располагался трон. В замке пахло сыростью, а в воздухе витала мертвая тишина. Со стороны Драконий Камень выглядел могучим и устрашающим, но внутри он был пустым и беззащитным.       Алисанна подняла ладонь, приказывая гвардейцам оставаться на местах, а сама зашла в тронный зал. Поверить в то, что буквально пару недель назад здесь властвовала ее мать, было достаточно трудно. За короткий промежуток времени замок превратился в безжизненную оболочку самого себя.       Медленно, словно путь был уложен острым плющом, Алисанна подошла к трону, на котором когда-то сидела ее мать, и коснулась кончиками пальцев холодного камня. Мурашки в миг пробежались по каждому участку кожи. Эффект дежавю накрыл с головой, а на глазах блеснули слезы. Но посторонние шаги заставили сжать пальцы в кулак.       — Мама в детстве говорила мне, что Железный Трон выкован из тысячи мечей поверженных врагов Эйгона в драконьем огне Балериона. И намного больше этого, — Веларион взглядом обрисовала каждый уголок каменного трона.       — Железный Трон никогда не привлекал меня, — признался Эйгон. — Для он был обычным железным стулом, не больше, — парень подошел к супруге и посмотрел на Драконий трон.       — Железный стул.. — королева горько ухмыльнулась, заламывая от волнения пальцы. — Но сколько крови из-за него пролилось..       Эйгон внимательно осмотрел Драконий трон, что казалось, вырос из самого камня. Он видел его впервые, как и сам замок в целом. За все годы Эйгону так и не удалось побывать на Драконьем Камне в качестве наследника или же просто брата своей старшей сестры. Весь замок словно был самим воплощением дракона.       — Спасибо тебе, — неожиданно для себя выговаривает Эйгон, оставляя в области виска племянницы легкий поцелуй.       Алисанна мягко улыбнулась. Она искренне рада, что Эйгон не пострадал в битве драконов, чего нельзя было сказать о ее единокровной сестре. Признаться честно, теплых чувств сестры друг к другу никогда не питали. И когда выбор пал между Рейной и Эйгоном, то итог был очевиден.       — Что будет теперь?       — Я буду сеять огонь и смерть Рейнире и всем, кто её поддерживает, пока не скину сестрицу с Железного Трона или же погибну в попытке это сделать, — Эйгон двумя пальцами взял племянницу за подбородок и поднял так, чтоб их взгляды встретились. — Я обещал тебе, как только взошел на трон: что не трону твою мать, пока она не атакует первой. И я держал клятву до последнего.       — Если мы нападем на столицу, то многие погибнут. Это не выход из ситуации.       — А какой есть выход? — король вопросительно приподнял брови. — Склоним колено перед моей сестрой и будем молить о пощаде?       Губы девушки слегка дрогнули, а фиолетовые глаза отвернулись в сторону. Наверное, сейчас это был самый оптимальный вариант, чтобы избежать пролития крови. Но Алисанна знала, что Эйгон больше предпочтет смерть, чем склонит голову перед своей сестрой. И не ошиблась.       Эйгон грубо отпустил супругу и отмахнул черный полуплащ, который запутался в рукоятки меча.       — Если нужно пролить кровь, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит мне, — он наклонился к лицу племянницы настолько близко, что она кожей почувствовала его горячее дыхание. — То я пролью ее. И не важно: с твоей помощью или без тебя.       Ночная тишина покрыла Драконий камень, поглощая в свои объятия каждый кусочек острова. Слабые факелы мелькали на серых стенках замка, придавая им немного яркости. Заходя в тронный зал, сир Брандон склонился пред своей королевой, что восседала на троне Драконьего камня. Она выглядела как истинная Королева Драконьего камня. Для полного образа ей только не хватало короны. В руках Алисанна сжимала письмо, а спиной прижалась к спинке каменного трона. Лицо ее было вдумчиво, а пальцы блуждали по запечатанной бумаге.       — Ваше величество.       Девушка ухмыльнулась, словно это обращение рассмешило ее.       — Говорите, сир Брандон.       — Рейна Таргариен пришла в себя, но.. мейстеры советуют перевести ее в комнату, чтобы самочувствие не стало хуже.       Алисанна посмотрела на письмо, что сжимала в руках, и прерывисто выдохнула. Раньше Рейна была не больше, чем просто дочь ее отчима, а теперь она единокровная сестра.       — Выполняйте. Королю она нужна живой, а пребывание в темнице встанет нам поперек горла.       — Как вам будет угодно.       — Где сейчас Эйгон?       — Он навещал своего дракона. Самочувствие Солнечного Огня после бойни ухудшилось, — мужчина сделал несколько шагов вперед. — Моя королева, простите.. Но почему вы не напали на столицу сразу, как только узнали об измене?       — Если драконы летят на войну, то горит все, — Алисанна процитировала слова матери, которые та ей сказала, сидя на этом самом троне много лет назад. — Какой смысл тогда быть королем или королевой, если от города останется только пепел и кости?       — Но Король намерен силой отобрать свое место на троне у вашей матери.       — Верно, — девушка тяжело сглотнула, предчувствуя запах свежей крови. — Но в этой войне не будет ни победителей, ни проигравших. Только пострадавшие.       Как только Алисанна осталась одна в тронном зале, что был освещен лишь слабыми светом факелов, она раскрыла письмо, на прочтение которого так долго не решалась. Страх перед горькой правдой был силен.       Сильнее прижимаясь спиной к холодному камню трона, Алисанна раскрыла пожелтевшую бумагу:

Дорогая Алисанна.

Хотел бы я сказать тебе эти слова при встрече, глаза в глаза, так как обычная бумага не сможет передать всех тех чувств, что я испытываю на данный момент. Судьба развела наши дороги слишком рано, оставляя за собой многочисленные вопросы, на которые мы не сможем найти ответы. Но все же на один вопрос ты получишь ответ: ни я, ни Рейнира не причастны к смерти твоего сына — принца Эймона.

Ты наслышана о том, как временами я проявлял жестокость по отношению к любому, кто мог пойти против меня. Да. Я готов восстать против всего мира, но против семьи — никогда. Ты и твои дети — моя семья. Моя кровь и плоть. И я бы никогда и ни при каких обстоятельствах не позволил себе причинить такую невыносимую боль своему ребенку. Только за одну твою слезинку я сурово наказывал тех, кто становился её причиной. Неужели ты действительно поверила в грязные слухи, что я или Рейнира могли быть причастны к убийству собственной крови? Надеюсь, что нет. Иначе мы бы уже давно встретились в небе на драконах. Я тебя не виню. Ты была подавлена и носила траур, пока гадюки травили тебя своим зеленым ядом и настраивали против родной семьи. Но теперь карма настигает каждого из них. Пьяный ублюдок уже поплатился своей шкурой, скоро настанет очередь Отто Хайтауэра и королевы-шлюхи. Я лично отрублю голову каждому, кто только посмел коснуться принца Эймона и причинить тебе такую боль.

Времени осталось мало, а несказанных слов много. Надеюсь, что скоро мы увидимся с тобой и сможем лично обсудить все то, что осталось между нами. Между отцом и дочерью.

Принц Деймон Таргариен.

      Глаза намокли от слез, что скатывались по побледневшим щекам. Девушка свернула письмо в трубочку и прижала ладонь к лицу, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Хотелось кричать, сдирать с себя кожу и жечь все вокруг. Она всегда любила Деймона, как отца. И помнила его истории, которые он рассказывал ей здесь, прямо в тронном зале. Боль от каждой утраты была невыносима сильна. Алисанна хотела вырвать из груди собственное сердце, чтобы больше не испытывать горечь от потери близких людей.       Она подошла к горящему камину и бросила сверток в огонь. Язычки пламени в миг окутали в своих объятиях бумагу, поглощая в себя каждую строчку. Казалось, что вместе с ними горит вся боль и скорбь, что так долго отравляли истерзанную душу молодой королевы.       Она слишком рано повзрослела, слишком рано.                     Большая круглая комната со стенами из голого черного камня и четырьмя узкими высокими окнами, выходящими на четыре стороны света. В центре находится расписной стол, за которым стоял Эйгон. Он рассматривал каменные фигурки, что олицетворяли символ домов королевства. И особое внимание сконцентрировал на маленьком драконе, что стоял в самом сердце Королевской Гавани. Фигурка была маленькой, но в руках Эйгона она казалась тяжелее всего. Хотелось сжать её до хруста костей, раскрошить в своих пальцах и развеять остатки по ветру. Вся его жизнь была похожа на чью-то злую шутку. Всего лишь за несколько месяцев она кардинально изменилась: только вчера он взошел на трон и стал королем, а уже сегодня его кровная сестра забирает у него все и возвращает в статус принца. Это было ниже его достоинства.       Эйгон мог напасть на столицу сразу же после новости о коронации старшей сестры. И его не пугали жертвы в результате захвата столицы. Остановил только страх. Страх за мать, сестру и дочь. Рейнира уж точно не пожалеет вдовствующую королеву и при первой возможности прикажет казнить её, чтобы отомстить младшему брату за все. Поэтому Эйгон старался не делать лишних движений и принял решение «залечь на дно», чтобы продумать каждый шаг и не поставить под угрозу жизнь дочери, матери и сестры.       — Эйгон.       Тихий голос племянницы позволил, наконец, спокойно выдохнуть. Эйгон аккуратно поставил каменную фигурку на место, словно боялся её сломать одним неправильным взмахом. Он на секунду прикрывает глаза, чувствуя на своем плече тонкие пальчики, что слегка сжали его кожу.       — Новостей нет?       — Нет. — с некой горечью в голосе ответила Алисанна. — Она пока ещё не знает, что мы заняли Драконий Камень.       — И не узнает, — ухмыльнулся Эйгон. — Альфред Брум и весь гарнизон, ранее присягнувший моей сестрице, теперь верен мне. А те, кто отказался, уже давно убиты.       — И что ты планируешь дальше? — Алисанна подошла к окну, что выходило в сторону Королевской Гавани. — Захватишь столицу и казнишь мою мать?       — Нет, конечно! Склоню колено перед шлюхой-сестрой и поклянусь ей в вечной верности.       — Прекрати, Эйгон..       — Прекратить? — Эйгон перехватил запястье племянницы и сжал так, что её кожа побелела под пальцами. — Она убила моего сына и узурпировала мой трон.       — Ни она, ни Деймон не причастны к смерти нашего сына! Это сделал кто-то из твоего окружения, чтобы вырезать всех потомков моей матери, — горечь собственных слов заставила поежиться от жутких воспоминаний, что бликами замелькали перед глазами.       — О чем ты? — Эйгон свел брови к переносице и отпустил супругу, делая пару шагов назад.       Алисанна слегка приоткрыла губы, чтобы рассказать все, что ей известно, в том числе и о письме с угрозой. Но в эту самую минуту в зал заходит сир Брандон.       — Ваше Величество, простите, но у меня важные новости из столицы. Только что мне наши люди сообщили, что Хелейна Таргариен выбросилась из окна и погибла, упав на железные пики.       Эйгон равнодушно относился к младшей сестре и всегда считал её слабоумной, но данная новость глубоко потрясла молодого короля, и он словно онемел от услышанного. Опираясь руками о расписной стол, Таргариен сжал его уголки с такой силой, что костяшки рук побелели.       — Причина? — в голосе было столько примеси гнева и отчаяния, что самому рыцарю стало не по себе.       — Причина неизвестна, но говорят, что принцесса не смогла смириться с гибелью, — рыцарь делает паузу, жалобно посмотрев на свою королеву, кожа которой побелела от услышанной новости. — .. принца Джекейриса.       Казалось, что в этот самый момент мир потерял привычные ему краски. Разум помутился. Алисанна, чувствуя утрату последних сил, быстро покинула палату расписного стола. Кто-то окликнул её в след, скорее всего Эйгон, а некоторые даже подбежали к ней, чтобы помочь. Но королева только отмахнулась от предложенной помощи и в полном одиночестве забрела в Сад Эйгона, который хранил в себе много разных воспоминаний.       Приятный запах сосны и хвои витал среди высоких темных деревьев. Сад окружали высокие колючие изгороди, а в нем цвели дикие розы. Девушка прижалась к одной из сосен, под ветвями которой она в детстве часто читала книжки вместе со своими братьями. Медленно осела на зеленую траву, что слегка была влажной, и разрыдалась. Пальцами она вцепилась в твердую кору, царапая нежную кожу в кровь. Горькие слезы стекали по щекам, падая прямо на мягкую траву. Судьба глумилась над ней, забирая любимых людей по очереди. Это было похоже на кошмарный сон, что казалось, никогда не закончится.       Но даже после самой темной ночи за горизонтом ждет рассвет.