О чем шепчет лес

      Земля была устлана ковром из игл и шишек. Пахло хвоёй, смолой и родниковой водой. Сквозь кроны елей и сосен виднелось лазурное небо — это был один из немногих дней, когда оно освободилось от серости туч. Деревня была позади, и лишь далёкий дым из печных труб свидетельствовал о том, что здесь кто-то жил.       Это была середина лета, преддверие летнего солнцестояния. После того случая у озера Маша больше ничего странного не замечала. Тревожность рассеялась, как эти тучи над головой, и даже сны уже были просто снами, а не логовом кошмара. Вместе с Динарой они расставляли палатки, пока Кирилл и Женя разжигали костёр. Марк тоже хотел помочь, но после того, как он неправильно насадил мясо на шампур, а потом ещё и чуть не выронил его, его «освободили» от непосильного труда, и он со скучающим видом слонялся вокруг, развлекая девочек разговорами. Лёня где-то в стороне собирал ягоды.       Хотя ребята взяли с собой радио, включать они его не стали. Зачем какой-то там Егор Крид, когда соловей заливается, прячась где-то в листве, когда ручей весело поёт, и песня его такая же чистая и хрустальная, как и он сам?       — Смотрите, там озеро! — воскликнул Лёня где-то из глубины кустов.       Маша с Динарой подбежали к нему. Было трудно продираться сквозь густую зелень, но открывшийся им вид того стоил.       Окруженное холмами, поросшими кустами и деревьями, прозрачное, отражающее пронзительное синее небо и сияющее в золотистых лучах полуденного солнца, озеро казалось тайным, священным местом, о котором знали лишь избранные.       Ни птица, спустившаяся на водопой, ни плескающаяся рыба не нарушали зеркальную гладь воды. Словно сердце леса, словно один из его тысячи глаз. Динара, Маша и Лёня стояли рядышком, не говоря ничего, наполненные восторгом ребёнка, нашедшего место, о котором знал только он, и чувствовали себя частью этой маленькой, и всё же приятной тайны.       — Дед как-то рассказывал об озере Урман-Йораге прямо в центре этого леса, — вспомнила Динара. — У него прозрачные воды, и оно тёплое даже зимой. И к нему все птицы и звери ходят на водопой. И никто не смеет проливать кровь возле его вод. И охотник может испить воды из него рядом с медведем, и заяц рядом с волком.       — У этого леса нет центра, — задумчиво ответил Лёня.       — Думаешь, он бесконечен? — спросила Маша.       — И замкнут сам на себе, — кивнул Лёня.       — Как пончик? — заинтересованно спросила Динара.       — Как пончик, — усмехнулся Лёня. — Только для того, кто внутри, этот пончик — бесконечный коридор без начала и конца, центра и краёв.       Будто в знак согласия с его словами, где-то вдалеке закричала ворона.       Когда они вернулись, костёр уже вовсю горел, распустился огненным цветком, лепестки которого тянулись ко смекающему небу. Приятно пахло пряной похлёбкой и жареным мясом. Пальцы Кирилла скользили по струнам, и барабанной дробью вторил ему дятел, сидящий на сосне, а аккомпанировали соловьи да жаворонки.

У меня есть нож, есть арбалет,

Они служат мне уже тысячу лет.

У меня есть лес, и это мой дом,

Всю жизнь обитаю я в нём.

      Лёня громко подпевал, глядя на мотылька, приземлившегося на его израненный мозолями палец. Кирилл смотрел на Машу, улыбаясь словам песни. Маша смотрела на Марка, зелёные глаза которого сияли от пьянящего восторга. Он косился в сторону кустов, но вдруг заметил её взгляд и улыбнулся. Вся грусть, груз прошедших дней и следы бессонных ночей исчезли, как туман, рассеянный лучами солнца. От волнения Маша вдруг забыла слова и с глупым видом шлёпала губами, не произнося ни звука. Марка это позабавило, и он рассмеялся, а она вслед за ним. — Над кронами леса плывут облака, — выводил Женя, глядя на Динару довольными глазами сонного кота, и лесные цветы украшали копну рыжих волос, огненной короной сиявших в лучах заходящего солнца. — Если стреляю, то наверняка, — кокетливо вторила ему Динара, над ухом которой застенчиво спрятался цветок незабудки. Когда Кирилл проиграл последний аккорд, чары как будто спали. Марк со скучающим видом прислонился ко стволу сосны, Маша погрустнела. Динара и Женя изумлённо отодвинулись друг от друга. Кирилл уставился на свою порцию недоеденного мясо. И только Лёня оставался всё так же весел. — Есть у меня одна история о хозяине леса, — сказал он, доедаю похлёбку. — Мой отец очень суеверен, как и многие лесники. Он каждый раз в ночь Летнего солнцестояния оставляет перед лесом стакан с водкой и немного мяса, как дар Лешему. Динара с Кириллом прыснули от смеха. — И что тут смешного? — хмуро спросил Марк. — Знаете, как легко в лесу заблудиться? — Ты тоже веришь в эти детские сказки? — усмехнулся Кирилл. — Может, и в Бабу Ягу тоже? — Верить или нет — это дело десятое, — спокойно ответил Марк. — Но если он и существует, то лучше его не злить. А если нет — что мы потеряем? — Да, как-то так и рассуждал отец, — кивнул Лёня. — Его этому его отец научил. В детстве он считал это глупым, но дар всё же прилежно оставлял. И когда подстрелит птицу, то вслух благодарил лес, так, на всякий случай. И однажды он собирал в лесу морошку, да так увлёкся, что забрёл, сам не зная, куда. Тогда ему было столько же, сколько нам сейчас, и лес он плохо знал. Уже вечерело, отовсюду доносились звуки птиц и зверей, солнце заслоняли кроны деревьев, так что он даже не мог определить стороны света. Голод сводил желудок, страх подступал к горлу. Он уже начал паниковать, как тут из-за кустов выходит лось. Он был спокойным, и его глаза были как человеческие. Он стоял и будто ждал чего-то. Папа к нему подходит, а он отбегает назад, останавливается и оборачивается, будто зовёт с собой. Так он и вёл его через лес, а позади него слышался звук чьих-то тяжёлых шагом и будто вой голодный, злой. — Вывел? — спросила Маша. — Да, — кивнул Лёня. — С тех пор он всегда оставляет дары лесу и уважает его, не по привычке, а по собственной воле. — Хозяин леса оценил его преданность, — кивнула Динара. — И отплатил ему тем же. — Не романтизируй, — усмехнулся Марк. — Лес может помочь, а может завести в неведомые дали. Никогда не знаешь, что от него ожидать. — Раз уж зашла речь про лес, я тоже кое-что знаю, — оживилась Динара. — Ну, сейчас начнётся, — рассмеялся Кирилл. — Так вот, — с обиженным видом перебила его Динара, — дело это было давно, в пятидесятых, когда мой дед был маленьким. Тогда была дождливая ночь, не видно было ни Луны, ни звёзд. И тут кто-то постучал в дверь. Отец его тогда напился и спал, его и ракета бы не разбудила, а мать по делам в райцентр уехала. Делать было нечего, пошёл он открывать. На пороге стоял кто-то большой, тёмный, с рогами, в которых запутались ветви и листья, и меж ними сияли звёзды, и протягивал отцу большую когтистую лапу. Маша вздрогнула. Большой, рогатый, венчанный звёздами. Словно из её снов. Но, возможно, это совпадение? Фавнов и леших часто так описывают… — Он сказал отцу: «впусти меня…» Нет, даже не сказал, а прорычал, провыл, словно ветер подул и заскрипел старый ствол дуба. Он говорил будто отовсюду и в тоже время только в голове отца. В общем, как будто это был не голос, а очень громкая мысль. Мысль леса. Точно как в её сне! — Дед испугался и закрыл дверь. Он рассыпал соль на пороге, занавесил окна и всю ночь сидел со свечкой. Рогатый больше не приходил, и дед о нём почти забыл. Да вот его отец вскоре пропал. Пошёл в лес и не вернулся… — Хватит! — истерично закричала Маша, закрывая уши руками. Её затрясло. Она надеялась, что это просто сон, просто порождение её разума, но что, если он реален? Может, детские страхи не из пустого мира берутся, а мир — не такое знакомое и безопасное место, как она думала? Пусть люди и прогоняют тьму светом и шумом, но разве можно так просто истребить её неисчислимых обитателей? И ей казалось (казалось!), что кто-то из леса тихо смеялся над её мыслями, её страхом, её догадками. Он. Коронованный звёздами. — Может, это алкаш какой-то, — сказал Женя. — К нам тоже иногда стучатся такие. ВПУСТИ МЕНЯ! — сказал он страшным голосом и грозно надвинулся на Машу. Маша закричала. Женя с Кириллом засмеялись, Динара отвесила Жене подзатыльник, но краешком губ улыбалась. Им не понять, с ужасом осознала Маша. Она одна, наедине со своим страхом, обнажённая и беззащитная. — Не бойся, — шепнул ей вдруг оказавшийся рядом с ней Марк, обняв её. Она послушно прижалась к его пропахшей спиртом и лесными цветами рубашке и тихо заплакала, а он гладил её волосы и молчал. — Два дебила — это сила, — усмехнулся Женя. — Маш, ну ты чего, реально испугалась? — Это не смешно, — хмуро сказал Марк. — А по-моему, смешно, — улыбнулся Женя. — Кто-то лохматый, рогатый, с длинными ногтями? Это больше похоже на местного бомжа с карнавала, чем на страшного монстра! — Над этим не шутят, — предостерегающе ответил Марк, осторожно отодвигая от себя Машу. — Марк, я сочувствую случаю с твоей мамой, но это просто несчастный случай, — примиряющим тоном сказал Женя. — Хватит винить во всём сверхъестественные силы, которых не существует. — Не смей говорить о моей маме! — вдруг разозлился Марк, резко вскочив. — Ребята… — начала Динара. — Мне это уже надоело! — перебил её разгорячившийся Женя. — Мне надоел твой постоянный бред про то, что лес якобы живой! Тебе что, девять? Будь реальнее! — Ты ведь знаешь, что это правда, — горячо заговорил Марк, подходя к Жене. — Ты просто не хочешь признавать это. Кого ты пытаешься убедить — меня или себя? На лице Жени на секунду промелькнул испуг. Но потом он неожиданно разозлился ещё больше. — Да у тебя мозги от алкашки плавиться начали, как у твоего бати! И тут же получил кулаком в лицо от Марка. Несильный удар, больше чтобы заткнуть, чем сделать больно, но Женя отскочил от него с выражением глубокой уязвлённости. — Ты ненормальный, Марк, — бросил он, отвернулся и сел вдали, спиной к костру.       Все молчали. Марк сидел под деревом, спрятав лицо в руках. Казалось, даже птицы притихли от этой всеобщей почти осязаемой злобы.       — Пойду поссу, — где-то через минуту сказал Женя.       Он зашагал от костра, растворяясь в окружающей тьме. Раздался шорох кустов и хруст сломанной ветки. Маша с опустошенным видом сидела, глядя на костер замершим взглядом. Динара рассеянно гладила её по спине, глядя в ту сторону, куда ушел Женя. Кирилл сердито ворошил угли, стараясь не дать огню погаснуть. — Лучше его сейчас не беспокоить, — задумчиво сказал Лёня. — Успокоится и сам придёт. — Что на него нашло? — озадаченно спросила Динара. — У него аж глаза горели. — Это всё Марк, — злобно ответил Кирилл. — Хватит уже наезжать на Марка, — нахмурился Лёня. — Ему итак непросто. — Ему пора повзрослеть и перестать верить во всякий бред, — бросил Кирилл. — Ещё и Машины страхи усугубляет своей суеверностью. — Это всё я виновата, — подавленным голосом сказала Маша. — Начала кричать и психовать… — Если искать виноватых, мы так до утра просидим, — решительно сказал Кирилл, вставая с места. — Не знаю, как вы, а я пошёл за Женей. — Я с тобой, — вызвалась Динара. Маша хотела была встать, но Лёня мягко положил ей руку на плечо. — Кто-то должен приглядеть за костром. Динара и Кирилл скрылись во тьме. Лёня грустно смотрел им вслед. Маша чувствовала себя обессиленной. Минуту назад её обуревал ужас, а сейчас она не чувствовала ничего, кроме разлившейся усталости. — Я тоже его видел, — прошептал Лёня, отвернувшись от костра. — Ночью, ещё совсем маленьким. Проснулся среди ночи и выглянул зачем-то в окно, а он ходил вокруг дома и будто чего-то выискивал. Я тогда напугался и тут же накрылся одеялом, а утром подумал, что мне в потемках показалось. — Может, это отец был, — сипло предположила Маша. — Может, — вздохнул Лёня, — только вот отец утром сказал, что никуда не выходил. Интересно, он меня заметил? — Не думаю, — послышался голос Марка. — Если бы заметил, то в покое бы тебя не оставил. У него был уставший и несчастный вид, а волосы были растрёпаны. — Я иногда вижу его во сне, — тихо сказала Маша. — Кто это? Хозяин леса? Почему-то ей стало легче, когда она сказала об этом слух. Тем более, тут рядом не было Кирилла и Жени, которые бы подняли её на смех. — Кто-то вроде, — сказал Марк. — А может, и сам лес. Это как для глиста мы — целая вселенная. И они не знают, что мы живые. Блин, как тупо это прозвучало… — То есть, мы для него — как глисты? — невесело усмехнулась Маша. — Тогда понятно, почему он от нас хочет избавиться. — Всё будет хорошо, — пообещал Марк. Они сидели рядом, и их руки случайно соприкоснулись. Марк вздрогнул, посмотрел на Машу, и в его зелёных глазах плясали огоньки. Он был спокоен, но легкая дрожь выдавала потаённый страх. — Ты хоть сам в это веришь? — грустно улыбнулась Маша. — Нет, — улыбнулся ей в ответ Марк. И тут вернулись Кирилл с Динарой. Злые. От взгляда Маши не ускользнуло то, что Жени с ребятами не было. — А где Женя? — спросила она. — Его нигде нет, — насупилась Динара. — Мы повсюду его искали. Это странно, он не мог за такое короткое время далеко уйти. — Это как понимать? — оторопел Лёня. — Так и понимай, — уперев руки в бока, ответил Кирилл. — Женя пропал.