О чем шепчет лес

      — Твою мать, Кирилл!       Сын председательши поднялся с земли, поглаживая ушибленную дедовским сапогом скулу. Он уже прекратил смеяться, но, взглянув на перепуганную Машу, начал хохотать с новой силой. Маша стояла перед ним, уперев руки в бок и ожидая, когда он закончит.       — Извини, но я не мог удержаться, — просипел он, успокоившись. — Когда ты кралась к сортиру сквозь ночь, у тебя вид был, как у агента 007!       — Ничего я не кралась, — пробормотала Маша. — Просто в темноте ничего не видно. И вообще, пошел вон с частной территории!       Кирилл только и успел перемахнуть через забор, едва увернувшись от летящего сапога. Затем, обернувшись, он подмигнул Маше, и её злость как-то утихла. Разве можно обижаться на такого очаровательного нахала?       Для приличия всё же поворчав, Маша вернулась в постель и попыталась заснуть, вся дрожа от холода и волнения.       Вековые ели кружат, обступая безмолвным хороводом. И ничего, кроме них, ни Солнца, ни Луны. Лишь мёртвая земля, усеянная пожелтевшими иголками, да изредка попадающиеся шишки.       Выпусти меня отсюда!       Он стоял впереди, и голову его венчали звёзды. Он не смеялся, он не кричал, но в глазах его читалась насмешка. Так охотник смотрит на кролика, пойманного в капкан.       Выпусти меня отсюда!       Можно ли убежать от того, чьи пальцы — ветви деревьев, чья кровь — лесные ручейки, чьи кости — горный хребет? Можно ли скрыться от его тысячи глаз, которыми он смотрит через зверей и птиц? Можно ли найти тропу, если он сплетает их между собой, как прядильщица сплетает нити?       Он не выпустит тебя отсюда.       Водка, как дар ему. Вода, чтобы пить самому — в лесу нужно оставаться трезвым. Сапоги и куртка, чтобы не промокнуть. Ружьё и нож — так, на всякий случай. И лучина. Электрический свет там бесполезен. Лучше пользоваться старым добрым огнём. Кроме того, конкретна эта лучина помогает не свернуть с тропы и отгоняет его прислужников.       Марк шёл по лесной тропинке, и ветви деревьев расступались перед ним и заслоняли его спину. Он уже перешел невидимую грань, разделяющую мир людей и лес. Он уже с детства понимал, что пересечь её означает выйти из-под власти людей и отдаться во власть совершенно чуждой человечеству силой. Силой древней и недоброй.       Как пересекла когда-то мама…       — Ну, чего невесёлая такая?       Маша неохотно ковыряла ложкой остывшую манку. Бабушка сидела перед ней, скрестив руки. На столе лежал телефон. Отец так и не позвонил за всё это время.       — Совсем как папаша стала, — проворчала бабушка.       — Он всегда был таким? — хмуро спросила Маша.       — Нет, я помню, как он привозил тебя, весёлый был, на шее тебя катал, — вздохнула бабушка. — Тогда они ещё с мамой твоей вместе были.       У Маши перед глазами возникла странная, неясная картина, будто сотканная из солнечного света. Блеск озёрной глади. Плеск капель воды и лоснящийся бок плотвички. Руки отца, помогающие намотать леску. Его искренняя радость за первый улов дочери.       Когда всё успело стать таким?       — Ладно, переживу как-нибудь! — с притворной бодростью сказала Маша, вставая из-за стола.       Погода сегодня была солнечной. Озёрная гладь блестела так ярко, что слепило глаза. Вокруг жужжала мошкара, и Маша, намазываясь средством от насекомых Динары, порадовалась, что взяла с собой такую практичную подругу. Сама-то она забыла его взять, как назло.       — Ты какая-то сдувшаяся вся, Маша, — заметил внимательный Женя.       — Грубо, — обиделась за подругу Динара.       — Просто плохо спала, — ответила Маша. И это было правдой. — Ещё и Кирилл ночью напугал.       — Прости, — ухмыльнулся Кирилл, но по нему было видно, что он об этом не жалел. — У нас вроде традиции такой — рассказывать городским всякие местные байки, а потом пугать их ночью.       — Я тебя в колодце утоплю в следующий раз, — шутливо пригрозила Маша. Кирилл сделал вид, что испугался.       Ребята лежали на больших расстеленных простынях. Возле стоял вчерашний, уже остывший мангал. В такую погоду ничего делать не хотелось, только лежать под жарким летним солнцем.       — Я тоже плохо спал, — признался Лёня. — Птицы с ума посходили. Вчера отец идёт по лесу — и птицы прямо с неба падают.       — Птичий дождь, — пробормотал Кирилл, и травинка в его рту задрожала в такт словам. — Играл я как-то в одну игру, где нужно было вызвать дождь из собак…       — Кирилл, это серьёзно! — нахмурился Лёня. — Что-то странное происходит.       — Ага, апокалипсис, — усмехнулся Женя. — Лёнь, ты сын лесничего или кто? Птицы, наверное, больны чем-то, а ты панику разводишь. Сейчас опять напугаешь Машу.       — Падают с неба? — заинтересованно спросил до сих пор молчавший Марк. — Мёртвыми? Именно в лесу, да?       — Да, мёртвыми. Весь лес усыпан трупами, — кивнул Женя. — Причем выглядят здоровыми. Просто летят через лес, а потом ни с того ни с сего падают замертво.       — Может, излучение какое-то, — задумался Марк.       — Да, рептилоиды с планеты Нибиру испытывают новое биооружие, — язвительно вставил Женя. — Вам самим не смешно с себя, парни?       Маша вдруг почувствовала нестерпимое желание смыть с себя весь этот страх, липкие касания которого она ощущала уже в поезде, по пути сюда.       И вот, спасительная вода. Холодные объятия обступают её со всех сторон. Прохлада, тишина, и уютная темнота. Словно в материнской утробе. И лишь мягкий песок касается пальцев ног, пока тело плавает в невесомости.       Рывок. Брызги летят во все стороны. Звуки внешнего мира обрушиваются с новой силой. Мокрые волосы прилипают к спине. А по сторонам уже плещутся повеселевшие ребята.       Лёня меланхолично плывёт на спине. Мимо него с бешеной скоростью несётся кролем Кирилл, держа курс в сторону маленького островка в центре озера. И Лёню обдаёт брызгами, из-за чего тот сыпется ругательствами в сторону друга. Динара ёжится по пояс в воде, не решаясь зайти дальше. Внезапно что-то хватает её за ногу, и она теряет равновесие. Рядом со смехом выныривает Женя. Динара в долгу не остаётся и плещет в него водой, а тот отвечает ей тем же.       Кого же не хватает? Точно, Марк. Маша поискала его взглядом и обнаружила на берегу, одиноко сидящего на простыни. В ярком полуденном солнце его бледная кожа казалась сияющей.       — Ты весь сияешь, Марк! — кричит ему Маша.       Парень непонимающе поднимает на неё глаза.       — Это кожа убийцы, Маша, — притворным басом отвечает за него Маша.       Всё такой же растерянный взгляд. В бессилии та махнула рукой.       — Чего не купаешься? — спросила Маша.       — Не хочу что-то. Устал.       Маша заглянула ему в глаза. Ещё вчера казавшиеся уставше-мудрыми глаза сегодня были какими-то тусклыми и равнодушными. Да и сам Марк казался каким-то осунувшимся и выжатым, как лимон. Может, это тоже лес так на него действует?       — Эй, Маша!       В сторону девушки полетел столп брызг. Маша в гневе обернулась и погналась за хохочущим Кириллом.       — Маш, а ты хорошо плаваешь? — спросил вдруг Кирилл, останавливаясь.       — В школе на региональных серебро взяла, а что? — гордо подбоченившись, спросила Маша.       — Слабо до того островка доплыть? — ухмыльнулся Кирилл.       Маша посмотрела туда, куда указал Кирилл. Маленький островок заманчиво зеленел вдали, весь покрытый зарослями нехоженой травы, и соцветия репейника колыхались на лёгком ветру. Расстояние казалось не таким уж и большим.       Снова воспоминания. Скрип уключины, плеск воды. Толчок в спину. Обступающий со всех сторон холод. Вода повсюду. Грести, грести руками, не останавливаясь. Доплыть до берега, опуститься на холодную воду и плакать, плакать, плакать, пока незнакомый мальчик с лохматой челкой не даст бутылку воды. А отец и сосед смеются. И Маша вскоре тоже смеётся.       Она потёрла виски.       — Доплыву, — решительно сказала девушка.       — А чтобы ужесточить гонку, — тут же оживился Женя, — проигравший жарит для всех рыбу!       Обратный отсчет. Оживлённые лица друзей, хлопки, подбадривания. Даже Марк выпрямился. Маша встретилась с ним глазами. Он смотрел грустно, лишь на секунду улыбнулся одними уголками рта. Или это тень так легла?       Марш! И ребята поплыли. Если Кирилл выбрал кроль, размахивая руками, как ветряная мельница и мигом оторвавшись от соперницы, то Маша плыла изящным брасом, экономя силы, чтобы потом обогнать Кирилла. К чему спешка?       — Давай, Кирилл! — надрывался Женя. — Мужики, вперёд!       — Покажи ему, Маша! — не уступала Динара.       У них было своё соревнование. Но Маша этого уже не слышала. Теперь для неё существовало лишь отражение неба в глади воды, и она плыла сквозь него, как птица, свободная и неудержимая. Куда там Кириллу с его кролем?       Ноги коснулись земли, которая Маше показалась ничтожной по сравнению с водой. Тут гравитация, тут сухо и жарко. А в воде свобода, покой и гармония. И она снова кинулась в воду, поплыв в сторону другого берега. Лишь солнце светило ей в спину.       — Маша, куда ты? — послышалось с ближайшего берега.       Маша приостановилась и с удивлением обнаружила Динару, сквозь заросли камыша машущую ей руками. Когда она только успела прибежать?       — Маша, плыви сюда!       Но Маше было хорошо в воде. Не доплывая до берега, она повернула обратно. Уже на острове она почувствовала себя как-то странно. Динара, одиноко стоящая на фоне притихшего леса и машущая рукой… Маша обернулась, но подругу не увидела. Берег был пустым.       Маша вернулась на берег, к ребятам.       — Ну ты, Маша, даёшь, — присвистнул Кирилл. — Озеро переплыть! Такое даже я не могу.       И Динара была тут как тут, сидела рядом с Женей и о чем-то оживлённо болтала.       — Ты уже тут? — рассеянно спросила её Маша.       — Я никуда и не уходила, — удивилась Динара.       — Но ты только что стояла на другом берегу…       — Ты о чем? — спросил Женя, отпивая квас из бутылки. — Она тут сидела. Голову тебе напекло, что ли?       — Да я сама своими глазами видела! — уверяла его Маша. — Это шутка какая-то? Ты стояла на том берегу и звала меня!       — Да не стояла я нигде! — недоумевала Динара. — Может, тебе отлежаться надо в тени? — с заботой в голосе спросила она.       — Ну вот, видишь, это всё ты со своими птицами, — ткнул Лёню в бок Женя.       — Такое бывает иногда, — подал голос Марк. Когда все взгляды обратились на него, он как-то смутился. — Тебя зовёт знакомый, а потом оказывается, что это не он вовсе, а так, померещилось. Это лес так шутит.       — Да, тоже было такое, — вспомнил Лёня. — Я как-то рубил дрова, и увидел, как из леса мне отец рукой машет. Я побежал к нему, потом вспомнил, что дома каша варится. Вернулся, а отец на кровати лежит и спит. До сих пор не знаю, что это было…       — Оно и было, — кивнул Марк. — Хорошо, что не пошёл.       — Игра света просто, — отмахнулся Кирилл.       Маша снова посмотрела в сторону дальнего берега. Конечно же, он был пустым, но она так и представила, как там, полуденной тишине издевательски хохочет фальшивая Динара, и лес вторит ей шепотом травы и треском сухих веток.