В кривых зеркалах

Просыпается Рокэ от того, что Ричард сжимает его руку и испуганно смотрит. Молча. Теперь Рокэ тоже слышит, как в дверном замке поворачивается ключ. Он прикладывает палец к губам, делая и без того напуганному Дику знак из постели не подниматься, а сам тянется к оружию, вставая из кресла. Битва короткая и яростная, нападавшие, надо думать, не ждали отпора пусть и были вооружены. За спиной что-то звенит, посуда сыпется со стола, Рокэ оборачивается и его прошибает ужасом, во вторую секунду он придумывает объяснение: Окделл всего лишь добыл себе хоть какое-то оружие, какую-то защиту. Но с губ уже слетает полный затаенной горечи вопрос: - Вы участвуете в этом балагане, моя милая кукла? Хочется схватить его за горло и сжать или выстрелить, но Рокэ бессильно опускает руки, и это промедление могло бы стоить ему жизни, но за спиной подоспевшие верные кэналлицы добивают и обезоруживают последних нападавших. А Рокэ всё смотрит на Ричарда замершего с подносом в руках. Тот, кажется, хочет что-то ответить, делает шаг вперёд на подкашивающихся ногах и без чувств валится на пол. Пока идёт расследование, Окделла запирают в соседних комнатах. Никто его не тревожит и не имеет доступа в покои, кроме проверенного слуги и охранника. К вечеру Рокэ набирается смелости, чтобы прийти и взглянуть мальчишке в глаза и наконец расспросить. Ситуация прояснилась, осталась малость. И малость эта зависела от слов и показаний Ричарда. Солдат, дежуривший в покоях, и приставленный слуга сообщают, что юный господин в слезах с самого утра и если не дремлет, то плачет. Рокэ решает дать ему время успокоиться и уходит, стараясь не думать, что это его собственная трусость рада отсрочке, и возвращается только ближе к ночи, но Окделл продолжает плакать бессильно лежа на полу уткнувшись лицом в ковёр, никак не реагируя на внешний мир. - Ричард, жалости во мне уже давно не осталось. - Рокэ стоит над ним, - Если вы хотите добиться сочувствия, милости или снисхождения своей истерикой - у вас не получится. От этих слов Окделл всхлипывает только больше, откуда в нём вообще столько слёз? Присев рядом, Рокэ едва касаясь проводит рукой по его вздрагивающей спине и тихо просит: - Прекращай. Ни жестокая правда, ни мягкая просьба, очевидно, не действуют. Крепко взяв за плечи, Рокэ переворачивает Ричарда, который и не противится, трогает его взмокший лоб, касается руки. Только вот похлопать по щекам, приводя в чувство, рука у него не поднимается. Между всхлипами Ричард пытается сообщить, что прекратить плакать не в состоянии, тогда Рокэ наконец догадывается рассмотреть внимательнее его глаза. В них не просто горе, в них самый настоящий дурман. Вспоминается вдруг, что только Дик ел вчера вечером и слишком похоже его теперешнее состояние на отраву, которая лечить должна, но иногда сама вызывает болезни не тела, но души. Тот же сонный корень, который если недостаточно - будет смех или слёзы, а если слишком - почти мертвенный глубокий сон. Что же, сходится и здесь. Стало быть сонный дурман предназначался обоим? Спящих прикончить легче. Рокэ наклоняется, велит Ричарду обнять его за шею, это сделать у мальчишки получается, поднимает на руки дрожащего от всхлипов юношу и относит на постель, отстранено отмечая, какой же он легкий и в который раз уже - его болезненный вид. Лекаря бы. Или хоть бы маковой настойки, чтоб успокоился. Дикон кусает губы, силясь не плакать, но это не помогает из под век всё равно сбегают тяжелые капли. Когда Рокэ озвучивает мысль о лекаре, Дик почти оживает и заполошно просит не отдавать его никому. Не понимая сам себя, Рокэ уступает. Устроившись рядом на постели, он берет бледные руки Ричарда в свои и гладит ладони и пальцы. - Вы уснули вчера и не дослушали историю. Я продолжу. Уложив Ричарда, Рокэ приобнимет его. Дикон давит всхлипы, но прижимается и слушает историю ли, спокойный ли, размеренный ритм голоса, понемногу окончательно успокаиваясь. История заканчивается, Ричард не спит, но хорошо уже то, что он больше не всхлипывает и не дрожит. - Можете меня просто убить? - просит он шёпотом. Бедный мой мальчик, думает Рокэ и хочет коснуться губами горячечного лба, но останавливает себя. Также тихо он отвечает в тон: - Можешь мне просто всё рассказать? Они молчат, а потом Дик кивает, садится на постели, трёт лицо и, поколебавшись, наконец, прямо смотрит Рокэ в глаза: - Меня нашли королевские солдаты, как я оказался в Надоре я не помню. Последнее, что я помню...