Выбор без сожалений

      Ханджи лениво и неторопливо тянулась, продлевая удовольствие от момента пробуждения. Это был её любимый утренний ритуал, который она не пропускала ни в один день, если встречала его в кровати, а не в общей палатке или спальном мешке.       Ещё сонная, без очков она всё равно заметила, что в постели подозрительно свободно: руки и ноги не встретили препятствия в виде постороннего тела. Ханджи приподняла растрёпанную макушку, протёрла глаза. Действительно, место рядом пустовало, даже успело остыть.       Она не понимала, как можно оставить такую уютную кровать в такое хмурое утро. Последний сезон в этом году выдался ужаснейший, и почти прошедший голый и ледяной декабрь не оставлял надежды, что в остальные месяцы погода изменится и наступит настоящая, правильная зима — с сугробами, волшебно кружащимися хлопьями снега, очаровательными морозными узорами на стёклах и ясными ночами, когда на иссиня-чёрном небе перемигиваются между собой жирные от стужи звёзды. Вместо ожидаемой белой сказки царила серость. Осенние дожди решили отвоевать себе неположенную по времени года часть календаря, и взамен снежинок с неба даже в декабре лилась вода, морозными ночами превращавшаяся в толстый и серый от грязи лёд. Изредка выпадавшая из непроницаемой пелены хмурых облаков острая крупа, напоминавшая не то соль, не то битое стекло, позёмкой кружилась под ногами, повинуясь велению злого кусачего ветра. Мороз, дожди, лёд и ветер — хуже зимы быть не может.       А дома было чудесно. Дома всегда был натоплен камин, приготовлена вкусная еда и, конечно же, согревающий чай. Если бы не нужно было отлучаться по служебным делам, Ханджи бы не показывала носа из дома до самой весны. Ах, и кровать! Какая прекрасная в спальне на втором этаже у них была кровать: в меру большая, в меру мягкая, с толстым одеялом и пуховыми подушками, стоявшая изголовьем прямо к широкому окну, выходившему на улицу, откуда раздавалось методичное лязганье. Вот и ответ на вопросы куда и зачем пропал хозяин второй половины.       Зоэ нацепила на нос очки, подползла к окну и посмотрела вниз. Всё как она и думала: во дворе дома Леви очищал ото льда дорожку от крыльца до калитки. Железный лом ударялся то о плотный слой грязной застывшей воды, то о брусчатку, о брусчатку реже. Ханджи был виден только бритый затылок, почти заслонённый высоким горлом свитера — он и шапки не надел, сумасшедший! — но даже лишь по задней части и наклону головы она точно знала, что на лице Аккермана сейчас очень сосредоточенное выражение. Знала и то, что после того, как закончит со льдом, капитан обогнёт дом и зайдёт под навес, чтобы наколоть дров и после вернуться в дом и бросить связку в угол у камина.       Ханджи негромко постучала костяшками по стеклу, но в этом самый момент мимо по улице пронёсся конный экипаж, и Леви не услышал. Она поплотнее завернулась в одеяло и приоткрыла одну створку; Аккерман не услышал опять.       —Ле-е-ев-и-и-и?.. — тихим низким голосом позвала Зоэ, прикусывая от радости губу. Ответ звонким железным эхом отскочил от каменной дорожки, —Ле-еви? — то ли далеко было, то ли что, но Аккерман не ответил опять. Ханджи потеряла терпение, —Леви!       —А? — наконец-то бритый затылок обратился к улице, а лицо — к окну, откуда уже битый час его звала подруга, —Доброе утро, Ханджи.       —Доброе! — с лукавым огоньком в голосе и сладкой улыбкой на губах отозвалась Зоэ, —И не сидится же тебе дома в такую погоду!       —С начала зимы погода такая. Нет, даже с осени. Так себе и отсидеть всё можно, если из-за погоды на улицу не выходить.       —Аха-ха!.. Ой, ну и скажешь же ты иногда! — Леви, видя её веселье, чуть дёрнул вверх уголки губ, —Ты, конечно же, прав, но сегодня, я думаю, мог бы и дать себе поблажку и не махать ломом с утра пораньше.       —Почему?       —Ну как — почему? — Ханджи опиралась на подоконник, положив в собранные “галочкой” ладони лицо, —Потому что сегодня… такой день…       —А-а… — почти безразлично отозвался Аккерман, но тут же улыбнулся шире, —Ну да, точно.       Капрал (Зоэ это прекрасно знала) был не из тех, кто склонен манерничать, ужиматься и с налётом пустого кокетства “забывать” о важных вещах, касавшихся его лично. Чем дольше они были знакомы, тем сильнее она убеждалась, что всему тому, что большинство считают значимым, он не придаёт никакого смысла или забывает по-настоящему. Награждение ли, дружеский вечер, повышение в звании, празднование какой-нибудь знаменательной даты — Леви предпочитал избегать всего подобного.       Но за один день в календаре Ханджи была готова бороться с его упрямой натурой во что бы то ни стало. За её самый любимый день. Обычные даты неторопливо шли друг за другом, собираясь сперва в недели, потом в месяцы, в сезоны, но вся их долгая череда определённо стоила одной-единственной, находившейся почти на закате года. И нет, Рождество было ни при чём.       Двадцать пятое декабря, среда — Ханджи ждала этого дня с таким нетерпением! А Леви даже не помнил, какое на календаре число, чудак. Ну уж забыть повод, связанный с этой датой она ему ни за что не даст.       —С Днём рождения тебя, дорогой.       —Спасибо, — он улыбнулся самой широкой улыбкой, на которую только был способен его по обыкновению мрачно сомкнутый рот, —От тебя приятнее всего получать поздравления.       —А тебя мне больше всех нравится поздравлять. Несмотря на то, что ты каждый год бессовестно саботируешь свой же праздник.       —Ай, тоже мне праздник.       —Ничуть не хуже других праздников! — поспешила прервать его ворчание Ханджи.       —Надеюсь, ты никого не пригласила сегодня?       —Только самых близких! — моментально отчиталась Зоэ и подкрепила слова уверительным жестом рукой, —И все хлопоты беру на себя, ты знаешь.       —Знаю, знаю, — в который раз улыбнулся капрал. Своему слову Ханджи хоть и была образцово верна, но после каждых посиделок у них дома (неважно по какому поводу) в конце вечера посуду всё равно всегда мыл он. Ей — составление праздничного меню, покупка продуктов, готовка, сервировка стола и поддержание душевной атмосферы среди гостей, ему — уборка. Так было честно.       —Может соизволишь заглянуть домой? Мы тебя уже заждались!       —Кто — мы?       —Я, твой подарок, и наша чудесная кроватка с одеялом!       —Как закончу, сразу приду, — ну ещё бы, когда это Леви бросал дела на половине! Ханджи не стала упрашивать — всё равно бы ничего не добилась — и заползла обратно в тепло.       Всё-таки силы воли на то, чтобы выбраться из кровати сразу, не хватило, и она позволила себе ещё минутку понежиться под одеялом. На свободе остались только голова и на несколько мгновений вытащенная рука. Ханджи скрипнула дверцей прикроватной тумбочки и достала маленькую нарядную коробочку, чем-то похожую на шкатулку. Внутри на бархатном донышке лежали запонки для рубашки чудесной ручной работы — известный мастер из-за стены Сина постарался на славу. На крошечных металлических квадратиках помимо мельчайшего узора было выгравировано по одной букве — Л и А. Неброско, стильно и по-мужски, без лишних вензелей и завитушек.       Он всё-таки пришёл! Заслышав шаги, Ханджи поскорее захлопнула и спрятала под подушку коробочку с подарком. Отворилась дверь и в проёме показался Леви, стягивавший с себя свитер.       —Капрал Непредсказуемость, я думала вы ещё битый час будете заниматься дровами.       —Нет, дров у нас достаточно. В углу навеса под мешком валяется целая гора. Не помню даже, когда их нарубил.       —Как это не помнишь? Неужели старость? — по-смешному манерничала Зоэ.       —Не знаю даже. Не мне, кажется, вчера спину мазью тёрли, — непрозрачно намекнул он на давешнее происшествие, когда по приходу вечером домой обнаружил в кресле страдающую от боли в зажатой пояснице Ханджи. Где-то, видимо, перестаралась, вовсю маша топором.       —Ой-ой-ой, ну мог бы и не напоминать! — смешно поворчала она.       Зоэ быстро села, протянула к нему руки, мило вытянула губы для поцелуя и поманила к себе. Подошедший к ней Леви, намеревавшийся только соприкоснуться с ней губами, мигом оказался пойман в объятья и завален на кровать.       —С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения!.. — повторяла Ханджи, крепко сжимая его и покрывая лицо миллионом поцелуев.       —Тц, я же в уличной одежде! — но недовольство осталось без внимания, и Леви сам решил не придавать такой ерунде значения. Он расслабился окончательно, что позволял себе крайне редко, и отдал себя во власть ласки и нежности любимой женщины.       —Ах!.. — сладко выдохнула Ханджи, закончив поцелуй и отсоединившись от именинника, —А теперь сюрприз! Отвернись, не смотри! — Леви позабавился её ребячеству, но послушался. По звуку, конечно же, догадался, что скрипнула дверца тумбочки, и чиркнула спичка, —Теперь можно.       На протянутых к нему ладонях Леви увидел тарелочку с чудесной узорно-синей каёмочкой, на тарелочке — чайную ложку и маленький политый глазурью бисквит, с вечера дожидавшийся этой минуты, в бисквите — горящую свечку. И хоть огонёк был крошечный, казалось, он в одно мгновение целиком согрел аккерманскую угрюмую душу. Ему никогда не дарили тортов со свечками. Ему вообще за всю жизнь почти ничего никогда не дарили. Он, обладатель великой силы, не раз выручавшей в боях, незримо руководившей им и действовавшей за него, совершенно не знал, как поступить в простой ситуации. Капитан с удивлением, почти растерянно глядел на угощение, словно не соображая, что следует делать дальше.       —Загадывай желание, — шёпотом подсказала Ханджи, сгоравшая от нетерпения; уж очень хотелось узнать, как получился кекс.       —Вслух не говорить? — и как только растрёпанный хвост пару раз мотнулся туда-сюда, Леви пригнулся поближе и задул огонёк. Зоэ, воспользовавшись удачным моментом, чмокнула его в лоб.       —И подарок! Я не знала, чего тебе подарить, мне кажется, у тебя почти всё есть, но, надеюсь, этот маленький сувенир тебя тоже обрадует.       В руках Аккермана наконец оказалась заветная коробочка. Первые мгновения он, слегка приподняв брови, рассматривал крошечные вещицы, покоившиеся на бархатной подложке. Поднёс коробочку поближе, прищурил глаза, посмотрел на свету. Ханджи не отрывала от него нетерпеливого взгляда.       —Очень красивые.       —Я безумно рада, что тебе нравится! — в избитой фразе не было ни капли прикраса. Её взбудораженный вид доказывал искренность произнесённого.       —У тебя точно талант выбирать подарки, — со скрытой гордостью произнёс Леви.       —Пожалуй.       Он таким талантом похвастаться не мог, но, не желая отставать от возлюбленной, старался соответствовать и перенимать это необычное искусство: прислушивался, присматривался, что-то подмечал и запоминал, размышлял. Хотя до Зоэ ему оставалось ещё очень и очень далеко.       —Какие планы у тебя на день?       —Как будто уже не распланировала всё за меня. Зачем спрашиваешь?       —Чистая формальность.       Леви усмехнулся, но правила её хулиганской игры принял без возражений.       —Ничего особого не планировал, праздник же. Может, у тебя есть идеи?       —Ка-ак хорошо, что ты спросил! Предлагаю после ужина сходить на рождественский концерт, что скажешь? Ах, да, к ужину надо закупить продуктов, но идти на ярмарку одной не хочу. Давай со мной? Там сейчас так красиво, всё так здорово украшено к Рождеству!       Леви дал ей попробовать кекса с ложечки, сам прожевал последний кусочек и только затем ответил.       —Конечно, сходим.       Ханджи, почти мурлыкая от радости, кинулась его обнимать. Самый лучший день в году, обещавший быть прекрасным, только-только начинался.