Шальная мысля

      ***       Честное слово, я бы никогда не подумал, что такая спокойная, такая сдержанная девочка, как Лена, может так сильно расплакаться, судя по всему, из-за страха. Девочка просто пала на колени прямо на входе и закрыв лицо руками, заревела неслыханным плачем. Мы с Мику переглянулись, в ее взгляде тоже читалось что-то необъяснимое, что-то не менее испуганное, как сама Лена. Однако мы оба сошлись во мнении поскорее ее успокоить, и пока Мику начала в спешке переодеваться в «поглаженную одежду», ноги понесли меня к морально пострадавшей. И только к ней подойдя я почувствовал что-то ОЧЕНЬ давящее мне на душу, словно небесные силы проедали меня изнутри. Я встал в ступор. Передо мной рыдающая девочка (причем ровесница), которая слишком сильно испугалась, из-за чего разревелась на весь обозримый лагерь. И в любой момент рядом может проходить какая-нибудь Ольга Дмитриевна, и мало ли чего она подумает! Я аккуратно присел на корточки и попытался сказать что-то успокаивающее:       — Лена, слушай… Тише-тише-тише, все хорошо! Не переживай, все в норме, не надо плакать! Это не то, о чем ты подумала! — но у меня это не очень хорошо вышло, и она продолжала реветь, из-за чего мне пришлось закрыть дверь — Да что ж ты… Лена…       «Еб твою налево, она так ревет, будто ее сейчас избили!»       — Мейсон, ничего нормально делать не умеешь! — крикнула Мику и стала пытаться успокоить Лену, надеюсь, у нее выйдет лучше, чем у меня — Леночка, тише, не плач, все хорошо… Давай мы просто присядем и все спокойно обсудим, не надо так сильно плакать.       — Нет… — сквозь слезы проговорила она — Просто… оставьте меня одну…       Я поглядел на Мику, она на меня. Наша ментальная связь подсказала нам, что это стоит сделать, желательно поскорее. Собрав с собой все самые важные вещи, мы в кое-то веке оставили бедную Лену одну.       — Ну и что ты наделал? — начала Мику.       — А что я то?       — А то! Все из-за тебя началось, вот и последствия!       — …и почему я всюду виноват?       — Да потому что! Ты везде и постоянно успеваешь накосячить! Теперь понятно, почему Женя на тебя кричала! Из-за тебя постоянно какие-то неприятности! Жить нормально не можешь, так еще и другим солишь! То шпион сначала, то потом какие-то темные силы! Что дальше, война?! Мейсон, да что ты за!.. — но она запнулась на полуслове.       Ее кричащий голос эхом раздавался в моей голове, отскакивал от эмалированных краев, все снова и снова ударялся об мой еле живой разум. Мои нервы были подобны натянутым струнам, которые могут в любой момент лопнуть. Пока я смотрел на нее мокрыми глазами, чуть ли не плача, ее взгляд напоминал мне взгляд Лены, что совсем недавно был переполнен страхом и непониманием. Она была на пределе, но уже сорвалась, и теперь может лишь стыдливо хлопать глазами, не понимая, что сказать. Мне… правда… мне хотелось просто заплакать. Нет, зарыдать, не хуже Лены! Ведь… она в чем-то права… Все, что я вспоминаю из этого лагеря, так или иначе вызвано мной. Что в большинстве событий, в основном плохих, виноват я… Что я… виной всему…       »…»       Я был опустошен. Мне словно открыли глаза, словно тыкнули, как маленького и глупого щенка. Меня стали пронзать слезы. Ебаные слезы… Мику все так же стояла, боясь сказать хоть слово, она и так сказала слишком много. Глаза помутнели из-за слез, я не мог увидеть ее взгляд, но я был уверен, я был ЧЕРТОВСКИ уверен, что она примерно в таком же состоянии, только из-за чувства вины ей было хуже… хотя, ей не сравниться по количеству грехов, которые я только что осознал.       — М-мейсон… — начала она. В ее голосе, не смотря на все попытки сказать это максимально мягко, дрожащим голосом ей удалось выдавить только мое имя.       «В пизду все это!»       Мои руки дрогнули, выронив коробку с порванными лентами. Я почувствовал… что-то плохое… Я почувствовал, что мне пора уходить. Незамедлительно я покинул это злосчастное место, подорвался, что аж пыль взлетела в воздух. Я бежал, не оглядываясь, стараясь сдержать слезы. Не хватало еще не то что бегать по лагерю, так еще и ныть при этом в придачу. Впервые, ВПЕРВЫЕ БЛЯТЬ, за долгое время меня что-то так сильно задело… Я был обижен… Я был обижен… на себя…       ***       [От лица Мику]       Всего одной секунды ему хватило, и он метнулся от меня прочь, оставив лишь пыльное облако, и коробку с лентами… Я… что я… Как так вышло…       Меня пробило до слез. Я пала перед коробкой на колени, закрыла свое стыдливое лицо руками, и стала тихо плакать. И мне было плевать, что я плачу прямо посреди дорожки, просто ПОХУЙ, я не сделаю хуже! Я… я просто довела его до… слез… Я никогда не видела хотя бы нотки грусти на его лице, оно было либо пустым и невзрачным, либо радостным и веселым, но грусть… Я впервые увидела его слезы… Я впервые почувствовала, что кому-то… так сильно навредила…       Я опустила свои заплаканные ладони, еле раскрыла покрасневшие глаза, и заметила… что среди лент лежит что-то большое и не такое яркое, как ленты. Я протянула руку, и достала что-то мягкое и легкое. Это был… яркий бордовый шарф… Мои руки аккуратно прижали его к груди, и как только я к нему прикоснулась, то почувствовала тепло… Как тогда, когда мы целовались, обнимались… Что я…       «Что я наделала?»       — Эй, Мику, что случилось?! — послышался яркий голос, наполненный волнением и переживанием, я сразу же поняла, что это была Алиса.       Она подбежала ко мне, и стала поднимать с пола. Мельком в ее взгляде можно было прочитать сожаление и вину, все же она тоже к этому косвенно причастна.       — Что у вас случилось?       — Я… я… бо…же… — я даже не могла вести понятный и внятный разговор, только ныть и хныкать из-за своей бесполезности, в то время, как моя собеседница пыталась меня успокоить.       — Мику, это… из-за меня все… Я прав… — но после этих слов я ее просто не слушала. Честно говоря, мне не то что не хотелось ее слушать, мне хотелось просто напросто разбить ей лицо, чтобы она прекратила это! Я не могу слушать эти оправдания! Я вообще ничего не могу слушать!!!       — Куда ты меня ведешь?.. — за то время, пока я плакала, я и не заметила, как Алиса успела меня подхватить и теперь ведёт куда-то в сторону библиотеки.       — Давай поговорим у меня дома, ладно? Валяться на дорожке и рыдать всё же не очень хорошо.       — А… Ленты?       — Уля разберётся.       «Когда здесь Ульяна успела появиться?»       Кажется, я слишком сильно придалась эмоциям, что совсем не заметила всё то, что происходит вокруг. Но мне плевать, без разницы. Пусть происходит что угодно, хоть апокалипсис, но я хочу просто вернуть его. Извиниться, и вернуть…              ***       — Мику, все, успокойся, всё хорошо. Давай сейчас просто поговорим об этом, и все устаканим, лады?       Я одобрительно хмыкнула. Алиса провела меня к себе в домик, где посадила на свою кровать, и достав салфетки, села рядом, и стала вытирать моё покрасневшее лицо от слез. Опять же, она хотела сделать как лучше, но я сейчас в таком состоянии, что у меня желание запихнуть ей эти салфетки куда подальше появилось ещё до того, как мы зашли в домик. Но она была права, мне стоит просто поговорить на эту тему и немного успокоиться. Не хватало ещё и Алису потерять.       — Ладно… Итак, попытайся вкратце рассказать, что у вас случилось.       — У… у-ууу… — думаю, из сказанного мной она поняла лишь то, что нормальный диалог я вести не смогу.       — Мда… тяжелый случай… Я пока пошлю Ульяну, чтобы она обговорила с ним все, а ты пока что настраивайся на нужную волну. О, Ульяна, ты как раз вовремя — я захотела ее остановить, подумав, что я и сама смогу со всем совладать, однако — Иди-ка, найди Мейсона и обговори с ним все.       — А почему я?! Меня до сих пор с него передергивает, когда он сороконожку слопал!       — Потому что я буду успокаивать Мику, а ты у нас мастер уговоров, у тебя получится с ним перетереть.       — Ц, ладно… Я делаю это только ради тебя, Мику — и поставив коробку с порванными лентами возле двери, отправилась к нему.       — Скажи ему, чтобы сидел и ждал ее у пристани через полчаса — крикнула Алиса вдогонку.       — За-зачем вы мне помогаете?.. — тут в разговор ступила я.       — Потому что, Мику, мы твои подруги, и смотреть, как ваши отношения на глазах рушатся как-то… знаешь… не по-дружески. Да и к тому же, я тоже немного накосячила, теперь вину исправлять надо…       — Да это я накосячила! Мне вообще не надо было эту тему поднимать! Сначала наорала на него, обвинила во всем, не разобравшись, и ты меня после этого жалеешь!       — Все, не кричи Мику — сказала она обычным тоном, положив свои руки мне на плечи, а потом стала аккуратно укладывать мою голову к себе на колени — Тише, тише… Просто успокойся, Мику. Подумай обо всем, без криков, без слез. Все наладится.       Я просто лежала у нее на колеях, отходила от плача, постоянно вздрагивая от недавнего срыва, пока Алиса с нежностью и заботой гладила мою несносную голову и успокаивала меня.       — Все образуется, Мику. Не переживай. Давай мы сейчас с тобой все вместе обговорим, подумаем, потом ты умоешься и пойдешь к нему, и вы оба извинитесь, хорошо?       — У… угу…       ***       [От лица Ульяны]       «И почему именно я?! Почему я не могла остаться с Мику? Да и мне с девочками куда проще общаться, чем с мальчиками… тем более с ним»       Я направлялась в ту сторону, куда он прежде бежал. Я увидела лишь примерное направление, но, думаю, смогу его отыскать.       «И угораздило же их поссориться! Жить без этого что ли не могут? А потом «Ульяна то, Ульяна се…»       Но мое внимание привлекли кибернетики, которые стояли, изредка посматривали в сторону леса и что-то бурно обсуждали. Конечно, я незамедлительно направилась к ним, дабы вытащить с них всю информацию.       — Привет коммунистам, остальным соболезную (Ulyana moment). Вы случаем Мейсона не видели?       — А зачем он тебе? — будто бы с язвинкой спросил Электроник.       — Надо, просто надо.       — Да ты скажи сначала, а потом уже подумаем.       У меня появилось резкое желание дать ему между ног за такой разговор. Однако, продумав, что в состоянии предсмертной агонии он навряд ли что либо мне расскажет, а Шурик к этому времени скорее всего смоется, мне ничего не оставалось предпринять.       — Я не знаю, можно ли такое рассказывать, но если что, я вам ничего не говорила, а то люлей от Алисы я получать не хочу.       — Не боись, не выдадим — с энтузиазмом сказал очкарик.             — Ладно, в общем. У мику и ее черт подери бойфренда какой-то кипеж произошел. Одна ревет нескончаемо, ее Алиса успокаивает, другой свалил хрен пойми куда. Мне было сказано найти его и обговорить все.       Они стояли в замешательстве. Конечно, немного странновато, что их такие дела волнуют (да, реально волнуют), но все же, это заставило их немного потускнеть. Но позже Шурик начал:       — Когда мы тут стояли, он пронесся мимо нашего домика словно марафонец, и лицо у него такое же было. Он побежал куда-то в лес, я предполагаю, на поляну с озером, там просто пути больше никуда не ведут.       — Ох ебана рот…       — Ты материться умеешь?! — воскликнул светлый.       — Прикинь, да! Особенно когда эта чудила убежал к озеру, и мало ли он че сделать может! Почему вы его не остановили?       — Я тебе говорю, он бежал как марафонец…       — …да и нам бы нехило досталось бы, если бы мы за ним попёрлись! — вставил Электроник.       — Никого от вас толку нету! Всё самой надо делать!       После этих слов я снова побежала, только уже в сторону озера. Озеро… Если так подумать, то если он захотел бы утопиться, то побежал бы к реке, там гораздо глубже, ежели в этом озере. Однако, никто и не говорил, что он идёт топиться. Мне вдруг вспомнилось, как Алисе один мальчик отказал… а потом она хотела таблетками отравиться… и чуть не умерла… И блять, зная этого придурка, можно было бы предположить, что за хрень он может учудить. Опять таки, он сам меня мало волнует, и всю эту шнягу я делаю только ради Мику, но если я опоздаю… я себе этого уже не прощу.       Длинная заковыристая лесная дорожка наконец привела меня к озерцу. Выходя из кустиков, моему взору предстала удивительной красоты поляна, где по середине было кристально чистое озеро, в котором можно было увидеть камушки на дне, а его окружали красивые деревья, стоящие в почти что ровном кругу. Но всё же, сейчас меня волновал он…       Я нашла его, сидевшего на поваленном дереве, из которого потихоньку начали произрастать разного рода грибы. Он сидел ко мне спиной, возможно не знал о моём присутствии, сидел, свесив голову с раплетенными волосами и руки вперёд, будто бы прячя. Около него на всё том же дереве были сложены использованные бинты, которые он решил снять со своих рук. Пока я медленно подходила к нему, я слышала его тяжёлое дыхание с ноткой невроза и раздраженоости. Когда я была на достаточно близко расстоянии от него, я решила начать разговор, в надежде, что он не убежит.       — Мейсон… Не убегай.       Он услышал меня, однако реакции будто бы не последовало. Я бы и так дальше думала, если бы он не продолжил общаться, не переставая задыхаться.       — А тебе… А тебе чего надо?       — Мне нужно с тобой поговорить.       — Хочешь… Как и другие тыкнуть меня в мои ошибки? Хах… Хааа… Если это так, то можешь уходить.       — Нет, я не из-за этого. Ты знаешь, что Мику сейчас не может успокоиться? Она прекрасно понимает, что тебе наговорила, и теперь ревёт рекой, что обидела тебя.       Он молчал, продолжая сидеть на бревне. Я стала медленно подходить к нему.       — Можно я присяду?       — Уверена, что хочешь?       — Что? Почему?       Он неожиданно поменял позу, теперь он сидел на бревне, опираясь руками о него. Сначала я просто стояла в недоумении, ничего не понимала, но потом я внимательнее посмотрела на его руки…       Руки… Его руки… Они все были в порезах! Сетка из ран покрывала его руки, из-за чего они были довольно сильно окрашены в кровь! Нет, на нём и раньше были раны, не зря же на нём бинты были, но эти раны совсем свежие! Он только что сейчас их получил!       «Какого… Какого хрена?!»       Я немного опешила, и упала вниз на землю. Он повернулся и сквозь волосы посмотрел на меня. Потом он их поправил и медленным шагом направился ко мне, держа в одной из изрезанных рук ту фиолетовую штуку, похожую на нож. Я стала строить в голове самые страшные догадки, что он со мной сделает, и уже было собиралась закричать, позвать на помощь, однако из-за страха я просто что-то тихо пищала, что никто, кроме него это не услышит. И вот, он подошёл ко мне впритык, и смотрел на меня сверху, но из-за волос и солнца я никак не могла увидеть его взгляд, и что он им говорит, но уже догадывалась, что мне хана.       «Ну вот и всё. Хотела помочь, а в итоге попалась к этому психопату! И зачем я только…»       Но в ожидании наихудшего, я и подумать не могла, что он протянет мне свою окровавленную руку, и таким грубым, но в тоже время боязливым голосом скажет:       — Давай вставай, нечего на земле валяться. Хотела на бревно сесть, так или и сядь, потом ещё форму стирать будешь.       Я глядела не него, и всё никак не решалась взять его руку. Может это всего лишь приманка, а может он и вправду… Однако, моё внутреннее эго подсказало мне взять его за руку. Так я и сделала. Моя теплая и до этого момента чистая ладонь сжала его изрезанную, окровавленную и холодную ладонь. Он потянул меня к себе и поднял с земли, после чего я отряхнулась и заметила, как он показывает, чтобы я присела на бревно, рядом с ним. Но стоит ли?       — Я тебе не доверяю — сказала я.       — И я тебе, но я же не убил тебя.       — А что, мог?!       — Мог, но не убил. Хотя, после того, что ты увидела, я мог бы сделать что-то гораздо хуже, чем убийство.       — Я всегда знала, что ты чокнутый!       — Это хорошо, мыслить умеешь.       «Да что он вообще говорит?!»       — Садись, мне надо поговорить с тобой.       — И после услышанного, по твоему я буду тебе доверять?!       Но он промолчал, продолжая сидеть и не обращать на меня внимания.       — Да тебя в психушку надо! Не сяду я с тобой, псих! Ольга Дмитриевна все партии расскажет!       — А мне то какое дело? Всё равно я не отсюда. Да и на что я надеялся, когда сблизился с Мику…       — Не отсюда?! Всмысле?!       — Если ты так сильно хочешь узнать, то просто сядь спокойно, и выслушай меня наконец! — однако Мейсон не выдержал, и сорвался на крик, который казалось прошёл меня насквозь — Если я для тебя тупой психопат, то иди, иди и напизди этой Ольге Дмитриевне, какой я ебанутый! Всё равно меня это не коснётся, куда бы и кому она это не говорила!       Я стояла в оцепенении. Я… просто напугана… Он, накричав, довольно быстро успокоился, и продолжил говорить спокойным тоном:       — Ты услышала слишком много… И увидела… много чего лишнего… Будь я хладнокровным убийцей, я бы давно придушил тебя, чтобы ты никому этого не рассказала. Тебе повезло, что я ценю жизни других. Садись.       Хотелось… Да я даже не знаю, что хотелось! С одной стороны, мне было страшно, и ноги уже на автомате хотели нести меня в лагерь, чтобы рассказать всем об увиденном… но… будет ли это правда, и будет ли это правильно? Но с другой стороны, я хочу узнать всё, что он скрывает. Я понимаю, во что могу ввязаться, и какие потом у этого будут последствия, но… я знаю слишком много. Всё тайное рано или поздно становится явным. И сейчас, это тот момент, когда правда вылазиет наружу. Если уж я и узнала об этом, то теперь узнаю всё до конца!       — Ладно… — я аккуратно присела рядом с ним.       Уже сидя рядом с ним я чувствовала эту давящую атмосферу, эту ауру, которая буквально меня поглощала. Мне было страшно посмотреть на него, мало ли он что сделает, но даже без этого, он внезапно схватил меня за локти, и приблизившись к моему лицу, через сочащийся из глаз слезы, начал говорить:       — Пообещай! Пообещай, что никому, и никогда этого не скажешь! Молодец, ты просто молодец, что докопалась до этого, и теперь ты принимаешь в свою душу такой груз, что вероятно, будет терзать тебя всю жизнь! Просто пообещай, клянись своей душой, что никому, слышь, НИКОМУ И НИКОГДА, ни при каких обстоятельствах не расскажешь об этом!       Держа своими кровавыми руками мои локти, твердил он. Меня кинуло в дрожь. Я прекрасно понимаю, к чему иду… Прекрасно понимаю… И всё равно продолжаю… Но… Вероятно, это мой единственный шанс. Если не узнаю сейчас, не узнаю никогда!       — Клянусь… Клянусь своей душой…       Его руки аккуратно сползли вниз, отпуская меня. Он протёр лицо ладонями сверху вниз, и теперь его лицо было измазано его же кровью. Немного переведя дух, он начал:       — Тот раз, когда я приехал… Что ты обо мне подумала?       — Что я подумала? Ну… Слегка странноватый… до того момента с сороконожкой.       — А когда меня за шпиона посчитали?       — Даже не знаю… Твои вещи были странными, это и напугало меня.       — Потому что они настоящие?       — Ты говорил, что паспорт подделка.       — Я соврал — Мейсон протянул руку в карман и достал оттуда этот самый паспорт. Открыв его, он остановился на одной из страниц и протянул мне — Тебе эта дата ничего не говорит?       Я внимательно присмотрелась. «Дата выдачи: 20.07.2022» Мои глаза внезапно расширились. Я отобрала у него паспорт и стала рассматривать его более детально. Всё, чтобы я не нашла в нём, выглядило слишком по-настоящему, это совсем не похоже на подделку. Это настоящий паспорт!!!       — Всмысле…       — В прямом. Я не то что не из Советского Союза, я вообще не из этого времени.       — Погоди… Как?       — Я не знаю. Я ехал домой, но заснул в автобусе, а проснулся уже здесь.       — Да ты врешь! Не может такого быть!       — Как видишь, может! Я же сейчас перед тобой сижу! Скажи, зачем мне врать? Даже если бы я врал, то какого чёрта у меня этот паспорт с собой, не?       «Да не может этого быть!»       — То есть… ты…       — Да, я из будущего.       Что я испытала? Сначала… Я испытала страх, удивление. Потом мне показалось, что я была охвачена недоверием, поскольку… это же… Нереально! Ну никак такого не может быть! Однако… Однако потом меня захватил интерес.       — Ну и как там в будущем? — издевательским тоном и явным сарказмом спросила я.       — Ну, в 1991 году СССР распадётся, произойдёт много чего плохого. Война в Чечне, в Сирии, потом ещё… ладно, не буду трогать эту тему. Одним словом, будет не так уж и круто, как люди себе представляли. Я бы и сам был бы рад, если бы люди не страдали хернёй в наше время, и тогда мы мы уже давно покорили бы космос, а сейчас, там, в будущем, люди рвут друг другу глотки, в надежде, что их услышат.       — Да ну, врешь!       — Ты так думаешь?       — Ну… не уверена… Всё таки твой паспорт довольно весовый аргумент. Но это не значит, что он не может быть фальшивым!       — Считай как хочешь, а я тебе доверился, и говорю тебе всю правду.       — Кроме паспорта у тебя есть ещё что нибудь?       — Есть шарф. Там этикетка с датой производства. На пальто вроде тоже есть.       — Хм… Это всё слишком странно.       — Знаю, но я посчитал, что высшие силы решили устроить мне отпуск в пионерлагере. Поэтому, я просто кайфовал… до поры до времени…       — Да, насчёт этого… Почему ты… так со своими… руками…       — Это? А почему ты уверена, что это я?       — …не знаю.       — Чтож, так или иначе, ты права.       — Ну так… почему?       — Эх… Знаешь… — внезапно, он помрачнел, и мне показалось, что он просто закроет эту тему, однако — Когда я был ещё в своём времени, у меня случилось… кое что нехорошее… Если говорить вкратце, я остался жить один. Абсолютно один, без семьи, без друзей, без знакомых, и без любви, вкус которой я никогда и не знал, пока не очутился здесь. Там, в нашем временр, я успел натворить делов, так что, для меня такие практики с ножом не впервой.       — Это…       — Неважно. И когда я прибыл сюда, я просто обрадовался, что могу хотя бы немного отдохнуть от того жестоко мира и побыть тут. Однако… Я и тут накосячил. Когда на меня кричала Женя, я отнёсся к этому как-то не всерьёз. Но когда кричала Мику… Она просто открыла мне глаза, на всё это… И опять по новой…       — Слушай, мне правда, нет, честно, мне правда жаль тебя, но можно я задам тебе один вопрос?       Он просидел молча какое-то время, обдумывал решение, но потом всё же сказал:       — Валяй.       — Почему ты решил любить Мику? Ты ведь знал, что не из этого времени, и возможно, ты в него обратно вернёшься, и несмотря на это, даже если ты тут останешься, то… у тебя же ничего тут нет. Родные наврядли примут тебя, ты ведь тз будушего. Знакомых или друзей тут тоже толком нет. Почему ты решил так?       — Знаешь, Ульян… Есть в мире такие вещи, которые происходят просто потому, что ты посчитал это нужным. Даже не смотря на то, что мы находимся в разном времени, я всё равно приложу всё усилия, чтобы вновь ее встретить, чего бы мне это не стоило…       Он закончил, и я, спрыгнув с брёвна, сделала небольшую растяжку и с оптимизмом сказала:       — Ой, ну всё, хватит уже нюни распускать! Пойдём, перебинтуем тебя, потом с Мику встретитесь.       — С Мику?       — Нет, блять, с Леной!       — Тоже мне, матершинная морда.       — Это я от тебя слышу? Всё, пошли давай, она хочет с тобой поговоить.       — Ладно…       Ковыляя, мы покинулито место, и направились в сторону лагеря, к медпункту.