Современные международные отношения

Всё начиналось классически: сначала состоялся телефонный разговор между президентами, потом между странами — если бы его не записывали, Россия бы познакомил Америку с великой силой русского мата. США искренне наслаждался всем происходящим, более того — был инициатором, и Федерацию это сильно злило. Злило чужое веселье. Злило, что Америка развлекается с помощью политики. Злило, что развлекается за счёт России. Федерации вообще не весело, ну совсем: США сначала ненавидит, потом пытается сблизиться, начинает манипулировать, бесится, снова начинает ненавидеть, а затем говорит, что во всём виноват Россия, который, по словам СМИ, «отвергает его и все попытки наладить отношения». Злило лицемерие. Возмущало, напрягало, досаждало, сердило, коробило — сколько синонимов не подбери, суть одна — оно задолбало. Россию задолбало, что США развлекается, а он потом враг планеты номер два — Северную Корею пока никто с пьедестала сдвинуть не осмеливался. Единственными отдушинами оставались интернет — естественно, Россия ставил лайки всем постам про то, что Америка не подписал ни одной либеральной конвенции — и звонки Китаю. Один раз Россия, напившись, перепутал контакты и позвонил самому США, высказав претензии и выплеснув всё накопившееся раздражение. В качестве ответа на следующее утро Америка снял часть санкций и отправил сообщение: «Дорогой, признаю, что провинился, и искренне сожалею», добавив ехидный смайлик. Очевидно, он не сожалел. Очевидно, Америка снова развлекался. Очевидно, что Россия больше пить в одиночестве не будет (по крайней мере, водку). А выпить хотелось неимоверно — после обмена нотами о достижении договорённости по продлению договора СНВ-3 должна была состояться встреча стран и ратификация договора — поцелуй. Эта идея была придумана в восемнадцатом веке и, при всём уважении к тому времени, оставалась единственной причиной, благодаря которой Россия восемнадцатый век не любил. Ладно, поцелуй в щёку, но в губы-то зачем?! И вот, находясь перед США в день ратификации договора СНВ-3, Россия наконец признал, что фраза: «Политика — сплошное гейство» была чертовски объективна. Америка, будто подтверждая, сверлил Федерацию многообещающим взглядом гея в завязке. «Развязка», видимо, должна была скоро состояться. — Боишься? — усмехнулся Америка, заинтересованно склонив голову. Россия не хотел в этом признаваться, но да, боялся. Просыпаться с засосами по всему телу — это одно, а целоваться — совсем другое. Поцелуй интимнее, что ли. — Боюсь на рефлексах ударить, — сдержанно ответил Россия — пусть он хотя бы не один боится, но Америку предупреждение, кажется, не впечатлило. Вот добавил бы Федерация, что в России вообще-то традиционные ценности, за поцелуи между мужчинами могут и побить, и реакция была бы совсем иная. Но, к сожалею, отговорка в стиле: «Это вы там на Западе своей гомосятиной занимайтесь, а нашу страну не трогайте» давно не работала — точнее, перестала работать после того, как Россия в первый раз остался ночевать у США. — Бьёт — значит любит, — Америка припомнил прочитанную где-то пословицу. — Бьёт — значит бьёт, — исправил Россия, — давай просто покончим с этим и разойдёмся, — устало проговорил он и, преодолевая собственные сомнения, подошёл к США. — Не мог бы ты перестать так смотреть на меня? — Как «так»? — спросил Америка, хитро прищурив глаза. «Хищно, жадно, властно, как будто ты купил этот конференц-зал и уже купил меня, а теперь хочешь сожрать», — РФ не смог бы сказать это вслух, даже если бы хотел. Он лишь мученически вздохнул и, ничего не ответив, невесомо коснулся своими губами чужих. Зачем Америка углубил поцелуй и полез языком, Россия не знал, но подозревал, что тому не хватает насилия в жизни. «Ладно, хотя бы руки распускать не будет», — думал он, стойко снося выпавшее на свою долю испытание: вокруг находилось слишком много камер, чтобы кто-то из них двоих распускал руки, и если Америка мог полезть к России из игривости, то Россия только из праведного гнева и желания всё-таки обеспечить США ту порцию насилия, на которую тот так активно напрашивается. Их поцелуй мог бы называться французским, если бы РФ отвечал. В итоге, Америка, разочарованно выдохнув — то ли из-за пассивности партнёра, то ли из-за желания продолжить — оторвался от чужих губ. — Знаешь, — начал он, достав из внутреннего кармана форменного пиджака гигиеническую помаду — слой, который был на его губах до этого, остался на устах России, — если бы ты мне чаще отвечал, возможно, санкций было бы меньше. Подумай об этом на досуге. — Знаешь, — РФ утёр рот рукой, оставляя липкий слой на кармане рубашки, — если бы ты был менее лицемерным, я бы отвечал чаще. Подумай об этом, — всё-таки хорошо, что звук камеры не записывали. США криво усмехнулся. — Много хочешь, милый, — ответил тот, скрестив руки на груди, — но я готов обсудить этот момент с тобой. Наедине, — Америка хищно облизнулся, подмигивая. «Твою ж дивизию, СМИ ведь именно этот момент на фото со всей конференции возьмут для репортажа», — уже видел кричащие заголовки Федерация. Это США делает, что хочет, либерал хренов, а России важна репутация. — Пожалуй, я откажусь, — РФ старался быть максимально сдержанным. — Не тому ты отказываешь, детка, — осуждающе помотал головой Америка, и только глаза выдавали веселье, — я слишком долго ждал этот поцелуй, а время — деньги. Чем будешь расплачиваться? — чужой взгляд заскользил по телу Федерации. — Не ждал бы, — пожал плечами Россия. Он хотел как можно скорее закончить этот разговор и вернуться к себе домой. И выпить, — я изначально говорил, что между нами ничего не будет. Так что и расплачиваться я не буду. — Мог бы и подыграть, — трагично вздохнул США. «Уже проходили, — припоминал РФ, — сначала флирт, потом «за отсос любой вопрос», и начинается…», — как насчёт ужина после конференции? Я угощаю, — обольстительно улыбнулся Америка. — Я отка… — начал было Россия, но был бестактно перебит. — Не откажешься, — улыбка на лице не сочеталась со стальными нотками в голосе, — если не хочешь внеплановый теракт на территории, — США задумался, — что там у тебя ноги? Наш ужин неизбежен, только во втором случае я лично притащу тебя со сломанными ногами, а ты даже не сможешь убежать. — Ты псих, — неверяще прошептал Россия. Если честно, лицемерным США ему нравился больше: лучше испытывать злость, чем страх. — Как хорошо, что мы всё прояснили, — кивнул Америка, — жду тебя после подписания договора на парковке, — он развернулся и вышел из зала, напоследок послав РФ воздушный поцелуй с довольной ухмылкой на лице. Россия кивнул в ответ, мысленно ища пути отхода. Варианты вырисовывались один хуже другого: США всё равно достанет, только России ещё и влетит за побег. «Я пошёл на этот ужин не из-за страха, — уверял он себя позже, с тревогой смотря в глаза сидящего напротив и улыбающегося Америки, — а из меркантильности. Всё-таки бесплатная еда, отказываться грех». И Россия, и США прекрасно знали, чем закончится этот ужин. Всё всегда начиналось классически: сначала Америка предлагал выпить за демократию, за СССР, Ленина, Горбачёва, а потом вызывался доставить пьяного Федерацию в номер забронированного заранее отеля. На утро Россия, без сомнения, снова проснётся с засосами. Только на этот раз вместо лицемера рядом с ним будет лежать психопат. Всё-таки суть отношений состоит в том, чтобы каждый раз узнавать о человеке что-то новое, и в этом плане их отношения действительно развивались. К счастью Америки и сожалению России.