Чат VK Продолжение

Наутро я проснулась не в своём номере. На моей талии лежала тяжёлая мужская рука, прижимая меня к горячему телу. Я не открывала глаз, боясь разрушить хрупкий момент спокойствия. Но сегодняшняя ночь ворвалась в сознание безжалостным, ярким потоком образов и ощущений. Я снова изменила Ильясу с его братом. Но на этот раз всё было иначе. Вчера была слепая, пьяная ошибка, порыв, о котором хотелось забыть. Сегодняшняя ночь была другим зверем. Мы оба шли на это осознанно, с открытыми глазами, понимая, на что и на кого мы идём. Не было повязки, не было спасительной анонимности. Были только мы. И эта ночь была ещё лучше прежней. Она была глубже, острее, осознаннее. Мы не просто искали разрядки — мы изучали друг друга, зная, что это грех, и упиваясь этим знанием. Я осторожно пошевелилась, и рука на моей талии напряглась, а затем Тимур притянул меня ещё ближе, уткнувшись носом в мои волосы. Я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. И с ужасом и странным облегчением понимала: моя совесть молчала. Она не кричала, не рвала меня на части. Она просто... устала. Или приняла новую реальность, в которой я больше не была верной девушкой. Я была женщиной, которая выбрала свой собственный яд. И этот яд звался Тимур. — Доброе утро, Эвелина. — Он поцеловал моё плечо, лениво повернулся и потянулся до хруста в суставах. — Позавтракаешь со мной? — Кофе выпью и пойду в номер, пока Катя окончательно не захватила мою кровать. Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я всё ещё не могла смотреть ему в глаза, чувствуя, как румянец заливает щёки при свете дня. Я села на край кровати, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься. Он тихо усмехнулся, и в этом звуке не было ни обиды, ни разочарования. Только самодовольство хищника, который знает, что добыча уже никуда не денется. — Ты можешь оккупировать мой номер, я буду не против. Он сказал это так просто, будто предлагал мне не измену, а всего лишь пересесть за другой столик в ресторане. Его ладонь легла на мою спину, медленно скользя вдоль позвоночника. Это прикосновение было собственническим, уверенным. Он не спрашивал. Он констатировал факт. Я вздрогнула и резко обернулась, глядя на него с плохо скрываемой паникой. — Тимур... это... это всё неправильно. Слова прозвучали жалко и неубедительно даже для меня самой. Особенно сейчас, когда я сидела в его постели, а его запах окутывал меня со всех сторон. — Ты жалеешь? Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. Он не обвинял, просто констатировал факт, но от этого было только страшнее. Он приподнялся на локте, внимательно глядя на меня. В его взгляде не было ни капли раскаяния, только спокойная, мужская уверенность. — Мы были вместе уже дважды. Второй раз ты шла на это, осознавая последствия. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Он был прав. Абсолютно прав. Вчера я могла бы списать всё на алкоголь, на темноту, на повязку. Но сегодня... сегодня я пришла к нему сама. Я сделала выбор. — Я ни о чём не жалею, — продолжил он, и его пальцы снова коснулись моей спины, рисуя невидимые узоры. От этого простого прикосновения по телу пробежала дрожь. — И если мы решим, то повторим. И не один раз. Это не было вопросом. Это было обещание. Или угроза. Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. И самое ужасное заключалось в том, что какая-то тёмная, порочная часть меня была совсем не против этого. Тимур подмял меня под себя сдирая с меня простынь которой я укрывалась и поцеловал меня, я расслабилась и обвила его шею руками. - Пожалуйста, не останавливайся. - Даже в мыслях не было. Очень не вовремя в дверь громко и настойчиво постучали. Мы отпрянули друг от друга, словно обжёгшись. Тимур резко сел на кровати, не сводя с меня глаз, в которых я увидела отражение собственной паники. Он чуть приподнялся и обернулся на стук, его тело напряглось, как струна. — Да? — Тим, открой. Слова, донёсшиеся из-за двери, ударили меня, как хлыстом. — Ильяс... — прошептала я обречённо и закрыла глаза, вцепившись в руку Тимура, словно это было единственное спасение в рушащемся мире. — Братан, я не один сейчас. Дай мне час. — Ок, буду внизу. Звук удаляющихся шагов за дверью эхом отдавался в моей голове. Я сидела, не смея пошевелиться, и ждала, когда утихнет бешеный стук сердца. Но он не дал мне опомниться. — На чём мы остановились? Прежде чем я успела ответить, он притянул меня к себе и затянул в такой умопомрачительный, жадный поцелуй, что у меня перехватило дыхание. Он целовал меня так, словно хотел стереть из памяти этот стук, это имя, этот страх. В один миг он выбил из головы все мысли, оставив только чистое, животное желание и звенящую пустоту.