Чат VK Продолжение

После совместного душа мы появились в холле гостиницы с разницей в двадцать минут. Я задержалась около стойки администратора, где молодая пара громко ругалась, пытаясь добиться справедливости. Они просили «привести в чувство» соседей из номера напротив, которые, по их словам, кричали всю ночь так, что дрожали стёкла. Вспоминая свою ночь, я невольно улыбнулась, чувствуя, как предательски краснеют щёки. Сделав шаг в сторону кафе, я обратила внимание на то, как Тимур сидит расслабленно и разговаривает с Ильясом. Я сделала вид, что осматриваюсь по сторонам, стараясь не замечать их. В этот момент Ильяс поднял глаза, увидел меня, и его лицо озарила тёплая улыбка. Он окликнул меня по имени: — Эвелина. Я закрыла глаза, выдохнула и, собрав всю волю в кулак, открыла их, делая шаг вперёд. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что после такой ночи и утра я почти ничего не ела. Несмотря на липкое чувство вины, скребущее изнутри, я была готова съесть целый табун лошадей. Натянув на лицо непринуждённую, почти беззаботную улыбку, я прошла к столику. Сев рядом с Ильясом, я наклонилась и поцеловала его в щёку, стараясь, чтобы поцелуй выглядел естественно. При этом я махнула рукой Тимуру, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Привет, — мой голос прозвучал на удивление ровно. Ильяс улыбнулся в ответ, его рука нашла мою под столом и легонько сжала. Этот простой, привычный жест отозвался внутри меня новой волной стыда. Я сидела между двумя важными мужчинами в моей жизни, и один из них не знал правды о другом. Я чувствовала себя канатоходцем, идущим над пропастью, и каждый шаг мог стать последним. — Как спалось, малыш? — Ильяс прижал меня к себе, и я машинально облокотилась на его плечо, чувствуя, как меня окутывает знакомый запах. В этот момент я встретилась взглядом с Тимуром. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, но в его глазах плясали опасные искорки. Уголок его губ едва заметно дёрнулся в усмешке. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Спала в объятиях любимого человека, — ответила я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. Я не смотрела ни на одного из них, уставившись в меню невидящим взглядом. Внутри всё сжалось. Я буквально физически ощутила, как напрягся Ильяс, услышав мой ответ. Его рука, обнимавшая меня, на мгновение застыла. И одновременно с этим я почувствовала, как по другую сторону стола дёрнулся Тимур. Он понял. Он всё понял. — Меня обнимала пьянющая Катюха, — добавила я, заставив себя улыбнуться и наконец повернуться к любимому. Напряжение за столом можно было резать ножом. Ильяс немного расслабился, но его взгляд оставался настороженным. А Тимур... он просто смотрел на меня, и в его взгляде читалось одно: «Лгунья». Лгунья? Да, я лгунья. Эта мысль не принесла ни боли, ни раскаяния, лишь странное, холодное спокойствие. Я посмотрела на Тимура, ловя его взгляд поверх раскрытого меню. Он не отвёл глаз. Наоборот, его улыбка стала шире, понимающей и хищной. Я медленно, почти незаметно подмигнула ему. Он улыбнулся в ответ — не той вежливой улыбкой, которую дарят знакомым, а своей, настоящей, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги. Затем он что-то спросил у брата, кажется, про планы на день. Я не вслушивалась. Их голоса превратились в далёкий, монотонный гул. Я сидела, кивала в нужных местах, улыбалась Ильясу, когда он что-то говорил мне, но на самом деле меня здесь не было. Я была там. Я снова чувствовала солёный вкус морской воды на губах, ощущала его руки на своём теле и слышала его шёпот в темноте. Воспоминания были такими яркими, такими живыми, что по коже побежали мурашки. Я — лгунья. И, кажется, мне это нравится.

***

Сделав заказ, я ковырялась в салате и лениво пила сок, не забывая при этом поглядывать на Тимура. Он, в свою очередь, украдкой бросал на меня взгляды и улыбался, и эта безмолвная игра в гляделки была куда более захватывающей, чем любой разговор. — Ребят, я тут краем уха слышала, у вас на этаже какая-то бешеная парочка кричала всю ночь. Вы ничего не слышали? Я застыла с вилкой в руке. Тимур поперхнулся своим кофе и закашлялся, пытаясь скрыть неловкость. Ильяс же, наоборот, громко и добродушно засмеялся. — Наш Тимур был очень активен этой ночью с девушкой, — с усмешкой пояснил он. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Я боялась поднять глаза, уверенная, что все вокруг видят меня насквозь. — Да, слишком чувственная попалась, — спокойно ответил Тимур, вытирая губы салфеткой. Его голос был ровным, но в глазах плясали чёртики. — Я чуть не оглох, как она кричала. Он сказал это так легко, так непринуждённо, глядя прямо на меня. Это была не просто фраза. Это был вызов. Он только что публично расписался в том, что произошло, и бросил эту правду мне в лицо. Я медленно подняла на него взгляд. В его глазах читался немой вопрос: «Ты всё ещё ни о чём не жалеешь?» — Думаю, она ни о чём не жалеет, раз так кричала всю ночь. Тимур произнёс это с ленивой, уверенной усмешкой, не сводя с меня взгляда. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. Я почувствовала, как Ильяс напрягся рядом со мной, а затем его рука, лежавшая на спинке моего стула, сжалась чуть крепче. Поворачиваясь к Ильясу и заставляя себя смотреть ему прямо в глаза, я спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Вы когда уезжаете? — Через два, три дня. Но я бы здесь задержался подольше. Мы так мало времени проводим вместе. В его словах звучала тихая надежда, почти мольба. Он смотрел на меня с такой теплотой и любовью, что у меня внутри всё перевернулось. Это был мой мужчина. Человек, которого я люблю. А я сидела здесь, пропахшая чужим мужчиной, и лгала ему в глаза. — Я бы тоже здесь задержался, — сказал Тимур. Он произнёс это тихо, но его голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде читался неприкрытый вызов. Он не просто говорил о погоде или отдыхе. Он говорил о нас . О том, что у нашей запретной истории может быть продолжение. И от этого осознания меня бросило одновременно и в жар, и в холод. Телефон Ильяса зазвонил, разрывая напряжённую тишину. Он отстранился от меня, взглянул на экран и быстро встал из-за стола. — Извиняюсь, мама звонит. Я сейчас вернусь. Как только его фигура скрылась в дверях кафе, атмосфера за столом изменилась, стала густой и удушливой. Тимур тут же наклонился ко мне через весь стол, его голос был низким, едва слышным шёпотом, предназначенным только для моих ушей. — Я хочу провести с тобой эту ночь. Я резко отшатнулась, вжавшись в спинку стула, и посмотрела на него с ужасом. — Ты с ума сошёл? Он усмехнулся, и в его глазах плясало безумие. — Да. Сошёл. Ты меня свела с ума. Только не говори мне, что ты не хочешь этого. Я закрыла глаза, чувствуя, как реальность снова ускользает из-под ног. Мы вязнем в этом всё сильнее и сильнее. Это была уже не просто интрижка, не случайная ошибка. Это был водоворот, который затягивал нас обоих на дно. — Мы вязнем в этом всё сильнее и сильнее, — прошептала я обречённо, хватаясь за голову. — Я жду тебя ночью у себя. Или я сам к тебе приду. Нам надо решить, что делать дальше. Это не было вопросом. Это был ультиматум. И впервые за всё это время я поняла, что игры действительно закончились.