Чат VK Продолжение

Мой отпуск подошёл к концу, пора было выходить на работу в кафе. Смена ритма жизни с «ничегонеделания» на «побегушки с подносом» далась нелегко, но это было даже к лучшему. Физическая усталость помогала заглушить эмоциональную. С того момента, как за Тимуром закрылась дверь, он мне писал не переставая, отвлекаясь только на сон и концерты. Его сообщения были моим личным наркотиком: от пошлых шуток, от которых я краснела, вытирая столы, до нежных признаний, которые я перечитывала по десять раз в подсобке, пряча улыбку от коллег. Он действительно не давал мне ни минуты покоя, как и обещал. Тему с Ильясом мы старательно обходили стороной. Это было наше негласное правило, наш молчаливый уговор. Словно, если мы не будем произносить его имя, то и вся та безумная, запретная история просто исчезнет, растворится в прошлом. Но я знала, что это не так. Я знала, что эта тема висит над нами невидимой тенью. И рано или поздно нам придётся о ней поговорить. Я смотрела на летнюю веранду ресторана через окно. Её красиво укутывал нежно-розовый закат. Мои ноги гудели от беготни с подносами, а голова кружилась от спёртого воздуха душного помещения. Контраст между этой идиллической картинкой и моей реальностью был почти болезненным. Я достала телефон, сфотографировала это великолепие и, не задумываясь, отправила Тимуру. *«Вот бы ты оказался сейчас рядом»*. Ответ пришёл сразу же, словно он ждал моего сообщения. *«Я бы всё отдал, чтобы быть там. С тобой. Вдыхать запах твоих волос, а не выхлопных газов в гримёрке. Скинь мне свой адрес. Я приеду сразу после концерта. Просто хочу тебя увидеть»*. Я перечитала сообщение несколько раз, и глупая, счастливая улыбка расплылась по лицу. Весь мир с его суетой и усталостью перестал иметь значение. Имел значение только он и его обещание. Как и в прошлый раз, перед самым закрытием, дверь кафе распахнулась, впуская волну холодного вечернего воздуха. Я, распластавшись по барной стойке словно лужица, бездумно смотрела на своё отражение в зеркальной полированной поверхности. Ноги гудели, голова была тяжёлой. Мимо меня, словно вихрь, пронеслась Аня, гружённая папками с меню, и скрылась в подсобке. Я даже не успела её окликнуть. Дверь снова хлопнула, и я поняла — он здесь. Пришёл. Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Я медленно, с замиранием, повернулась на крутящемся стуле, готовая вскочить и броситься в объятия Тимура. И встретилась глазами с Ильясом. Он стоял в дверях, такой же красивый и уверенный, как и раньше. Его взгляд был прикован ко мне. В этот момент я поняла всё. Аня не знает, что я рассталась с Ильясом. И она, конечно, не знает, что я теперь влюблена в его брата. Значит, придётся играть до конца. Придётся снова стать той, кем я уже не являюсь. Я заставила себя улыбнуться и медленно встала ему навстречу. Я шла навстречу братьям, и сердце гулко стучало где-то в горле. Сзади был слышен восторженный писк Ани, которая, очевидно, заметила своих кумиров. Я только успела шепнуть Тимуру, поймав его за руку: — Аня ничего не знает. Пожалуйста, не говори ей. Он едва заметно кивнул, его взгляд был серьёзным и сосредоточенным. Он всё понял. Затем он мягко высвободил свою руку, позволяя подруге, которая уже подбежала к ним, увести себя в сторону банкетного зала. Я осталась наедине с Ильясом. Он смотрел на меня с такой болью и нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Ты поговоришь со мной? Я молча кивнула и указала на дальний диванчик у окна, где нас никто бы не побеспокоил. Мы сели. Воздух между нами был наэлектризован до предела. — Чай? Кофе? — мой голос прозвучал хрипло и неестественно. — Нет. Просто поговорить. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а затем посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни злости, ни обиды. — Тимур рассказал мне о вас, Эвелина. Я... я всё понимаю. Я не самый лучший мужчина в твоей жизни, и я понимаю, как больно тебе сделал. Так же я понимаю, что обратной дороги нет и... тебе будет лучше с моим братом. Его голос дрогнул, но он продолжил: — Я хочу извиниться перед тобой. За прошлое. За измену. За то, что сделал тебе больно. Поверь, я сожалею об этом. Он говорил спокойно, без надрыва, но каждое его слово било точно в цель. Это было не просто извинение. Это было его смирение. Его прощение для нас. И от этого становилось ещё больнее. Я обняла его. Просто шагнула вперёд и крепко прижалась к его груди, вдыхая знакомый, родной запах, который, казалось, уже забывала. Я почувствовала, как его тело на мгновение напряглось, а затем он медленно, словно боясь спугнуть, обнял меня в ответ. Его руки были такими же тёплыми и надёжными, как и раньше. — Ильяс, я прощаю тебя, — прошептала я ему в плечо, и это была чистая правда. Вся та боль, обида и горечь, что копились внутри, вдруг исчезли, растворились в его объятиях. Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не жалею, что всё так случилось, правда. Я не жалею о той ночи, проведённой с вами двумя. Я сделала паузу, подбирая слова. — Я благодарна тебе. За то, что ты... отпустил меня. За то, что понял. И за те эмоции, что ты мне подарил за всё время, что мы были вместе. В его глазах блеснули слёзы, но он улыбнулся. Искренне, хоть и немного грустно. — Ты заслуживаешь быть счастливой, Лина. И если твоё счастье — это он... — он кивнул в сторону, где скрылся его брат, — ...тогда я просто буду рядом. Как друг. Это было прощание. Красивое, взрослое и очень болезненное. Мы отпускали друг друга. И от этого почему-то хотелось плакать.