Чат VK Продолжение

Я проводила Ильяса в зал, где за большим столом уже сидел его брат. За спиной ничего не подозревающей и щебечущей Ани я поймала взгляд Тимура. В нём смешались и нежность, и благодарность, и что-то ещё, от чего у меня внутри всё перевернулось. Я незаметно для всех остальных послала ему воздушный поцелуй. Он на мгновение прикрыл глаза, его губы тронула тёплая улыбка, и он, словно смутившись, тут же опустил взгляд в меню. — Нужна помощь? — спросила я, обращаясь к подруге. Аня повернулась ко мне и отрицательно покачала головой, давая понять, что сама справится. Ильяс, который всё это время наблюдал то за мной, то за братом с едва заметной, понимающей улыбкой, вдруг спросил: — Ты закончила на сегодня? Посиди с нами. — Аня, присядешь? — голос Тимура прозвучал низко и хрипло, и он не сводил с меня взгляда. Я пожала плечами, словно это было самым обычным предложением, и присела на диванчик рядом с Ильясом. Аня, радостно пискнув, тут же убежала относить заказ на кухню. Мы остались втроём. В звенящей тишине, которая была громче любых слов. Я оказалась зажатой между двумя братьями. С одной стороны — прошлое, которое я отпустила. С другой — будущее, которое меня пугало и манило одновременно. Тимур сидел напротив, и его взгляд прожигал меня насквозь. Мы оказались в центре странного, молчаливого треугольника, где каждый всё понимал без слов. — Поговорили? — спросил любимый, и его голос прозвучал непривычно мягко. Он не сводил с меня внимательного, изучающего взгляда. Я кивнула и, собрав всю волю в кулак, не отвела взгляд. — Да, поговорили. Пришли к выводу, что дружить лучше, чем таить обиду. Поэтому мы друзья, да, Ильяс? — Да, конечно, — ответил Ильяс и, словно потеряв всякий интерес к разговору, уткнулся в телефон. Я подняла брови в удивлении от его резкой смены настроения и перевела взгляд на Тимура. В его глазах плясали озорные искорки, он явно наслаждался этой неловкой ситуацией. — Вы надолго останетесь? «Заедешь ко мне?» — этот вопрос я задала одними губами, адресуя его только Тимуру. Он не успел ответить. В этот момент мимо нашего столика, словно ураган, пронеслась Аня с полным подносом. Она с грохотом поставила заказ и две чашки капучино для нас, а затем, не церемонясь, плюхнулась на диванчик рядом с любимым, бесцеремонно втиснувшись между ним и Ильясом. Я сжала зубы до боли, а руки под столом — в кулаки. Ревность, острая и ядовитая, обожгла меня изнутри. Тимур лишь кивнул в ответ на мой незаданный вопрос и тут же отвернулся, с энтузиазмом рассказывая что-то Ане о своих концертах, словно меня здесь и не было. Он играл свою роль идеально. А я осталась сидеть, зажатая между своим прошлым и его настоящим, чувствуя себя лишней на этом празднике жизни. Я посидела с ними для приличия не больше десяти минут. Напряжение за столом было таким плотным, что его можно было резать ножом. Я чувствовала себя актрисой, которая забыла свой текст. Улыбнувшись натянутой улыбкой, я встала из-за стола. — Ладно, мне пора. Нужно закрывать смену. Я прошла мимо бара, попутно схватив пачку сигарет и, поймав Катю под руку, потащила её на улицу. Мне срочно нужен был глоток свежего воздуха и трезвый взгляд подруги. Мы вышли на задний двор, где курили официанты. Я достала сигарету, прикурила и сделала глубокую, жадную затяжку, словно это был кислород. — Ты в порядке? — Катя смотрела на меня с тревогой. — Выглядишь так, будто увидела призрака. — Я в полном дерьме, Кать, — выдохнула я дым. — Они все здесь. Оба. И Аня вешается на Тимура, а я сижу там, как дура, между ними и делаю вид, что всё нормально. Я снова затянулась, чувствуя, как дрожат руки. — Я не могу так больше. Это какой-то бесконечный, извращённый спектакль. — Сахарок, ты сама заварила эту кашу, — Катя выдохнула дым и посмотрела на меня с укором, смешанным с сочувствием. — И напомню, ты сама не хотела говорить об этом Ане. Я лишь обречённо кивнула, прислоняясь спиной к холодной кирпичной стене. Она была права. Я сама загнала себя в эту ловушку. Я не хотела рушить иллюзии подруги, боялась её осуждения, а в итоге оказалась в эпицентре собственного вранья. — Я знаю, — мой голос был тихим и безжизненным. — Но я не думала, что будет так... сложно. Я не думала, что увижу, как она смотрит на него. Я затушила сигарету о край урны, хотя сделала всего пару затяжек. — Я просто хочу, чтобы этот вечер закончился. Хочу, чтобы он уехал со мной. И чтобы завтра всё это... — я махнула рукой в сторону кафе, — стало просто плохим воспоминанием. Катя ничего не ответила, только сжала моё плечо в знак поддержки. Мы стояли в тишине, слушая шум вечернего города, и ждали, когда же моя смена наконец закончится. Тимур вышел на веранду, окинул взглядом двор и, увидев меня, быстрым, решительным шагом двинулся в мою сторону. В его походке, в развороте плеч, во всём его облике сквозила та самая властная уверенность, от которой у меня всегда подкашивались ноги. Когда он подошёл достаточно близко, я не стала тратить время на слова. Я действовала на чистых инстинктах. Я схватила его за пах и больно, до хруста, сжала пальцы. — Плохо играешь! — прошипела я ему в лицо, глядя прямо в его наглые, смеющиеся глаза. Он даже не поморщился. Наоборот, его губы изогнулись в хищной, довольной усмешке. — Я хорошо играю, раз ты так ревнуешь, — выдохнул он мне в губы, и в его голосе прозвучало неприкрытое самодовольство. Он наклонился ещё ниже, сокращая последние миллиметры между нами. Его рука легла на мою талию, притягивая меня к себе. — Ты же знаешь, что для меня в этом зале существуешь только ты. И ты знаешь, что я не могу дождаться, когда мы отсюда уедем. Его шёпот был как искра, упавшая в пороховую бочку. Моя злость мгновенно испарилась, уступая место жгучему желанию. Он был прав. Он играл слишком хорошо. И я проигрывала эту партию с разгромным счётом. — Вау, вау, полегче, ребят. От вас искры летят. И сюда несётся Аня. — Тимур, я готова, идём, — затараторила она, подбегая к нам. — Куда-то собрались? — я подняла вопросительно брови и уставилась на Тимура, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. Он на мгновение замялся, его взгляд метнулся к Ане, а затем снова ко мне. Он явно не ожидал, что я задам этот вопрос. — Меня тащат на набережную, хотят удивить видом на реку, — хмыкнул он, пытаясь скрыть неловкость за усмешкой. Не дожидаясь моего ответа, он резко развернулся и скрылся в кафе вслед за Аней, которая уже нетерпеливо тянула его за руку. Катя, всё это время молча наблюдавшая за сценой, подошла ко мне и, помахав рукой, словно отгоняя от меня комаров, сморщила нос: — Фу, от него тестостероном так и прёт. Я лишь тяжело вздохнула, провожая их спины взглядом. Ревность, острая и ядовитая, снова обожгла меня изнутри. Он пошёл с ней. На набережную. Удивляться видом на реку. А я осталась здесь. Снова одна.