Дети подземелья: Альт

май 1990-го..

      Понурый парень плелся вниз по бесконечной лестнице, щелкая зажигалкой и освещая путь. Перед глазами мелькали облезлые стены подъезда, валяющиеся на полу осколки разбитых бутылок, а в пролете второго этажа зоркий глаз обнаружил набор джентльмена — жгут и грязный шприц. Он грустно хмыкнул: раз уж стало на одного наркомана больше, значит, совсем скоро будет и на одного меньше — такая вот несложная житейская арифметика.       Юноша вышел на улицу. В свете мигающего фонаря он разглядел на часах пятнадцать минут третьего. В этом году на день рождение отец подарил «Луч» и предупредил: если он и их разобьет, как было с «Полетом» на Воробьевых, больше ему не видать дорогих подарков, как собственных ушей.       Ну и пожалуйста. Пусть на Наденьку вешает украшения, как на новогоднюю елку. А она в свою очередь тоже украсит его — лапшой на ушах.       Космос достал из кармана пачку «мальборо» и поджег сигарету. Жадно затянулся дымом, ведь Фил запретил курить дома из-за беременной соседки.       Правильный, до тошноты. Достал командовать, контролировать, запрещать и советовать. Его слишком много. Шагу не дает ступить, будто заботится о грудном малыше, а не о друге-ровеснике. Глупо, конечно, было так себя вести в беседке. Теперь не отвянет!       Хотя, если рассуждать объективно, после увиденного, наверное, любой человек не отходил бы от близкого друга. Парень жалел, что выбрал для самоубийства такое время и место — надо было сделать это так, чтобы Валеры не было рядом.       Космос сел на лавочку в кромешной темноте. Свет в фонаре мигал-мигал и в конце концов вовсе погас.       — Супер! — не сдержался Холмогоров, дивясь своему везению. Рядом с ним даже фонари выключаются, что уж говорить про живых людей, которые стараются как можно скорее исчезнуть из его жизни.       Где-то послышалось слабое мяуканье. Парень нахмурился и огляделся по сторонам — никого. Он щелкнул зажигалкой и осветил дорожку перед подъездом: из кустов жухлой сирени к нему бежал белый котенок. Грязный, тощий, ушко повреждено. Малыш истощенно мяукал и жаловался на свою судьбу первому встречному.       — Малой, ты откуда?       Космос поднял трясущегося котенка на руки. Он совершенно позабыл о своей брезгливости. Когда дело касалось животных, тем более котов, парень был готов валяться на земле, в грязи и пыли, доставать кошек из жутких подвалов и снимать с высоких деревьев. Но за все эти десять лет отец так и не разрешил оставить ни одного зверька дома.       Котенок весь умещался на широкой мужской ладони. Парень посадил его на брюки. Малыш хватался острыми коготками и пищал без остановки. Глазки, видимо, только-только открыл.       — А мамка твоя где? — Кос зажал сигарету в зубах и осмотрелся по сторонам.       Малыш пищал в ответ, пеняя на тяжёлую участь.       — Вот и я один. Без мамки.       В соседнем дворе залаяли бездомные собаки. Котенок взволнованно мяукал, как будто звал на помощь, и топорщил крохотный хвостик.       — Не ссы, вдвоем не пропадем.       Парень прижал малыша к кофте и поглаживал по спинке, чувствуя под пальцами тоненькие косточки и буквально каждый позвонок.       — Теофила нас не выгонит. Ты кто вообще, лорд или миледи? — Космос поднял котенка вверх. — Ага, пацан, слава Богу. Приятно познакомиться. Пошли домой.       Кос одной рукой освещал подъезд огоньком зажигалки, а в другой держал питомца, который мяукал, но уже не так горько. Кажется, он рассказывал свою историю и как докатился до жизни такой.       — Как же тебя назовем?       Парень почему-то вспомнил отрывок из любимой с детства книги, который практически знал наизусть, ведь он так часто просил маму читать ему историю про мальчика, розу, планеты и доброго лиса.       — Я ищу друзей. А как это — приручить?       — Это давно забытое понятие, — объяснил Лис. — Оно означает: создать узы.              — Узы?              — Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…       — Лис? Но ты же весь белый, как снег.       — Живется мне скучновато. Но если ты меня приручишь, моя жизнь словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища. И потом — смотри! Видишь, вон там, в полях, зреет пшеница? Я не ем хлеба. Колосья мне не нужны. Пшеничные поля ни о чем мне не говорят. И это грустно! Но у тебя золотые волосы. И как чудесно будет, когда ты меня приручишь! Золотая пшеница станет напоминать мне тебя. И я полюблю шелест колосьев на ветру.       — Не бойся. Чего ты трясешься, дурачок? — Космос зашел в квартиру и шел по коридору, бережно держа котенка в скрещенных на груди руках.       — Братух, все нормально? — Фил, сонный и взъерошенный, в одних спортивных штанах выглянул из своей комнаты.       — Знакомься. Это Лис, — Космос продемонстрировал Валере крохотного котенка в ладонях. Малыш пищал без остановки и моргал совсем недавно раскрывшимися голубыми глазками.       — Ты дальтоник? Он же белый, — Фил заулыбался и приветственно погладил котенка подушечкой пальца по крохотной головешке.       — Ну и что.       — Снежок назови.       — Ага, или ряженка. Нет. Я сказал, Лис.       — Твое дело.       Космос устроил душистую ванную и банные процедуры Лису в раковине. Знакомство с водой прошло плохо: котенок вопил и тряс лапками, разбрызгивая воду. Потом в комнате парень сушил питомца своей домашней футболкой, хотя технически она принадлежала Филу. Он напоил Лиса до отвала подогретым молочком и из коробки, которыми тетя Нина забивала кладовки, соорудил котенку место. Но наивно было предполагать, что новый обитатель коммуналки согласится спать в одиночестве. Он сидел перед диваном и требовательно пищал во все горло, пока Кос не опустил руку и не поднял малыша к себе, как на лифте.       Уже рассветало. Парень, погруженный в страшные депрессивные мысли, лежал на спине и пялился в окно, на дымящие трубы. Лис неумело, но дико благодарно помурчал и наконец заснул. Малыш мило сопел, расположившись у спасителя на груди, всецело доверяя ему всего себя. Кос смотрел на крохотное существо, жизнь которого можно оборвать одним неловким движением. Вспомнил лицо Мухи в предсмертной агонии после выстрела, орущего от боли Ноздрика, которому просто повезло выжить.       Космос взял котенка в ладонь и перелег на бок, чтобы случайно во сне не задавить или не уронить его на пол. Малыш потянулся и прижал лапки к розовому носику. Он продолжал тихонько сопеть в тепле и тишине и подергивал ушками во сне. Как же безопасно он себя чувствовал рядом с этим добрым человеком.