horny jail.

На берегу хорошо и тихо. Солнце гладит воду заходящими лучами и красит лица в багровый. Сара шутит: теперь у Итто вся кожа под цвет татуировок. Он хрипло смеётся в ответ, отводя взгляд от неё лишь затем, чтобы снова посмотреть на горизонт. В Инадзуме тихо и спокойно, если ты местный. Но для чужестранцев сюда прорваться почти невозможно — те, кто прошли сквозь тучи и туманы, встретят немилость сёгуна и безжалостные грозы. Грозовое зарево тонет в закате. — Тебе никогда не хотелось посмотреть на мир вокруг? Вопрос застаёт Кудзё врасплох. Она неуверенно жмёт плечами, рассматривая профиль Итто цепким взглядом. — Я ничего не умею больше, кроме служения сёгуну. Признаваться в этом почти жалко. Сара морщится с отвращением к себе и отводит взгляд. Рядом с её ногами в песок зарывается краб. — А я бы хотел. В Ли Юэ, наверное, оникабуто хорошо питаются и вырастают сильными, — Аратаки задумчиво улыбается и поворачивает к ней голову, чтобы затем легко коснуться щеки Кудзё тыльной стороной ладони, заставляя женщину зардеться. — Но раз дело такое, останусь с тобой здесь. Тут тоже неплохо. Почему-то Саре тоже хочется зарыться в песок.