strawberries & cigarettes

Прошло четыре дня. Четыре долгих, мучительно медленных дня. Чимин смотрел на телефон, лежащий на тумбочке, одновременно и как на врага, и как на величайшую надежду. Экран то гас, то вспыхивал от уведомлений – Тэхён присылал мемы, мама писала, чтобы он не забыл поужинать, приходили спам-рассылки от магазинов одежды. Но среди всего этого шума не было одного. Того единственного, чего он ждал с замиранием сердца. Он снова и снова открывал диалог с Юнги. Их переписка была короткой, но такой драгоценной. Несколько строк про то, где он, и ответ «выезжаю». А потом – его ночное фото. То самое, где он лежал на кровати, надув губы, с новым цветом волос. Чимин перечитывал своё сообщение: «Спасибо за ещё один прекрасный день, хён. Спокойной ночи». Сообщение было прочитано. Четыре дня назад. Четыре дня. Но ни одного ответа. Ни одной реакции. И в голову лезли самые разные, противоречивые мысли. Что, если он перегнул палку? Что, если тот поцелуй в машине был лишним? Что, если Юнги понял, что Чимин слишком много хочет, слишком сильно чувствует, и решил просто исчезнуть? Эти мысли душили его по ночам, лишая сна, заставляя ворочаться с боку на бок и смотреть в потолок, где проецировались самые страшные сценарии. «А может, хён просто занят», — успокаивал он себя. — «У него своя жизнь, он старше. Наверняка у него есть друзья, какие-то дела. Я же не единственный человек в его жизни». Но голос внутри шептал: «Но ты хочешь быть единственным. Ты хочешь, чтобы он думал только о тебе. Хочешь, чтобы он написал первым. Потому что боишься, что если напишешь ты – это будет выглядеть как навязчивость». Тэхён, который по голосу уже научился считывать состояние друга, как открытую книгу, пытался его отвлечь. — Ты просто сидишь и ждёшь, как принцесса в башне, — говорил он в очередном видеозвонке. — Чимин-и, ты серьёзно? Если он тебе нравится, если ты хочешь его видеть – просто напиши ему. — Я не могу, — ныл Чимин, развалившись на кровати и подперев голову рукой. — Я уже написал. Он видел. Он не ответил. Значит, я сделал что-то не так. — Или, — терпеливо, как ребёнку, объяснял Тэхён, — он просто потерял телефон, или у него нет интернета, или он, блять, спит. Люди спят, Чимин. По ночам. Это нормально. — Четыре дня? — с вызовом спросил Чимин. — Он что, в коме? Тэхён закатил глаза и театрально вздохнул. — Чимин-и, поезжай в центр. Погуляй. Отвлекись. Ты всё-таки в Сеуле! Купи себе что-нибудь красивое. А то ты сидишь в этой своей комнате и чахнешь. — Психолог хренов, — усмехнулся Чимин, но в голосе проскользнула благодарность. — Ладно. Я поеду. Покажу тебе, какие тут огромные торговые центры. — Я жду, — улыбнулся Тэхён. — Прямо сейчас и начинаем. Звони мне, когда выйдешь. Чимин поднялся с кровати. Он чувствовал, что и правда должен выбраться из этой комнаты. Стены давили, заставляя думать только о том, чего он не может получить. Он надел лёгкие чёрные джинсы, которые сидели на нём идеально, и простую белую футболку. Посмотрел в зеркало. Его волосы, перекрашенные в тёплый медный оттенок с розовинкой, отливали на свету. Ему нравилось. И это напоминало о Юнги. О том, как он красил его на заправке. О том, как он сказал: «Тебе очень идёт». От этих мыслей внутри снова всё сжалось. Он вышел из дома, на ходу набирая номер Тэхёна. Тот ответил моментально. — А вот и принцесса покинула башню, — раздался его бодрый голос из динамика. Они болтали всю дорогу. Чимин держал телефон перед собой, показывая Тэхёну шумные, переполненные людьми улицы Сеула. Стеклянные фасады небоскрёбов отражали слепящее солнце, создавая иллюзию бесконечного города, уходящего вверх. Вокруг было так много людей, что Чимин чувствовал себя маленькой песчинкой в огромном механизме мегаполиса. Кондиционеры в магазинах встречали его спасительной прохладой, но стоило выйти обратно на улицу, как жара набрасывалась с новой силой. Было душно, многолюдно и немного тревожно. — Тут столько всего! — восклицал он, проходя мимо бутиков с дорогой одеждой. — Тут можно заблудиться на неделю, как минимум. Торговые центры просто огромны. — Завидно, — искренне сказал Тэхён. — Ты покажи мне хотя бы витрины, чтобы я понял, что теряю. Чимин с удовольствием выполнял роль экскурсовода. Он заходил в магазины, рассматривал вещи, даже что-то мерил. Особенно ему понравилась лёгкая, почти невесомая рубашка из хлопка тёплого молочного цвета, которая переливалась на свету. В ней было прохладно и очень удобно, и она идеально сочеталась с его чёрными джинсами и новым оттенком волос. Чимин купил её, не раздумывая, и тут же надел. — Ну, как? — спросил он, поворачиваясь перед камерой. Солнечный свет падал на его плечи, и рубашка мягко струилась, подчёркивая плавность линий. — Боже, — выдохнул Тэхён. — Ты реально выглядишь как модель! Этот цвет тебе очень идёт. Теперь ты просто солнечный зайчик. Юнги будет локти кусать. Услышав его имя, Чимин заметно сник. Улыбка сползла с его лица, и он опустил глаза. — Эй, эй, — тут же спохватился Тэхён. — Не грусти. Ты гуляешь, развлекаешься, покупаешь себе красивые вещи. Знаешь, зайди в то кафе за твоей спиной. Оно выглядит мило. Сядь на веранде, закажи что-нибудь вкусное. И наслаждайся моментом. Хорошо? Чимин кивнул, хотя внутри всё скручивало от тоски. — Хорошо, — ответил он. — Ты прав. Я немного проголодался. И хочу пить. Очень хочу пить. Я перезвоню тебе, как сделаю заказ. Он направился к небольшому кафе на открытой веранде, стоящей в тени огромного клёна. Здесь было тише, чем на главной улице. Деревянные столики, плетёные стулья и приглушённый свет создавали уютную атмосферу. Чимин сел за свободный столик в углу, взял меню, но в глазах всё плыло. Он смотрел на прохожих, на детей, бегающих с мороженым, на парочки, держащиеся за руки, и в груди разрасталась тягучая, сладкая боль. — Мне вот этот салат, пожалуйста, — сказал он официантке, указав на позицию в меню, — и стакан воды, — затем откинулся на спинку стула и снова набрал Тэхёна. Тот быстро ответил, уже тоже что-то жуя. Он уже хотел было начать жаловаться ему, как всё-таки странно чувствовать себя одному в огромном городе, как вдруг пришло новое уведомление. Одно. От Юнги. Сердце остановилось на секунду, а потом забилось с такой бешеной скоростью, что, казалось, могло разорвать грудную клетку. Пальцы задрожали, и он несколько раз промахнулся, пытаясь попасть пальцем в уведомление. Внутри всё сжалось до предела. Тэхён заметил его замешательство. — Чего ты застыл? — спросил он. — Там что-то случилось? — Он... он написал, — прошептал Чимин, не в силах отвести взгляд от экрана. — Что?! — Тэхён аж подпрыгнул. — Давай, не томи! Читай! Чимин открыл диалог. Его дыхание перехватило. Он увидел несколько старых фотографий. Они были немного размытыми, как будто сделанными на старую плёночную камеру, а потом отсканированными. На них был Юнги. Блондин. Ослепительно белый блондин. Он стоял на фоне каких-то старых контейнеров, в потёртой чёрной футболке. На другом фото он сидел, развалившись, на старом диване, похожем на тот, что часто встречается в дешёвых мотелях, и смотрел в камеру с лёгкой, ироничной улыбкой. Чимин разглядывал каждую фотографию с таким благоговением, словно это были древние реликвии. Его лицо озарила самая искренняя, самая глупая улыбка, от которой начинали болеть щёки. Сердце стучало где-то в горле, заполняя всё тело жаром. Он разглядывал линии его лица, более мягкие в юности, но уже тогда с тем самым лисьим разрезом глаз и вызывающим взглядом. — Боже... — выдохнул он. — Тэхён, ты не представляешь... у него были белые волосы. Реально белые. Он выглядит... как... как с обложки рок-альбома. — Ого, — Тэхён даже присвистнул. — А что он пишет? Что-то говорит, или просто фотки скинул? Чимин переключился обратно на чат и увидел, что через пару минут после фотографий пришло ещё одно сообщение. «Привет. Хочешь прокатиться?» Чимин чуть не задохнулся от нахлынувших эмоций. Тэхён, видевший всё это на экране, закатил глаза так театрально, что, казалось, они застряли где-то в глубине черепа. — Ладно, — вздохнул он. — Всё ясно. Ты только что снова улетел на планету Мин Юнги. Там тебе и карты в руки. Созвонимся позже, и обещай мне, что всё расскажешь! Я жду! — Да-да, — рассеянно кивнул Чимин, уже не глядя в экран. — Я всё расскажу. Пока, Тэхён-и! Он нажал отбой и сразу же начал быстро-быстро печатать ответ, боясь, что каким-то магическим образом сообщения Юнги исчезнут за эти мгновения.

«Хён, привет!

Я в центре, в кафе. Скину геолокацию.»

Он отправил координаты и, затаив дыхание, стал ждать ответа. В ответ пришло короткое: «Жди там. Выезжаю». Чимин прижал телефон к груди и закрыл глаза. Гулкое сердцебиение отдавалось в висках, и он просто позволил себе утонуть в этом чувстве. Через мгновение он уже собирал вещи, быстро допивая свою воду и на ходу бросая деньги на стол. Он вышел к дороге, вглядываясь в поток машин. Через минут двадцать он увидел её. Тот самый яркий силуэт Angle Grandeur, который начал сниться ему по ночам. Машина плавно, как большой зверь, притормозила прямо у тротуара. Окно опустилось, и изнутри высунулся Юнги. Солнечный свет падал на его лицо, делая мятные волосы почти прозрачными. — Запрыгивай быстрее, — крикнул он, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой у Чимина подкашивались колени. — Пока меня не побили за парковку в центре в час пик. Чимин, не чувствуя ног, подлетел к машине, распахнул дверцу и плюхнулся на пассажирское сиденье. Его окутал родной запах — ментол, кожа, немного бензина и, конечно, клубника. Он вдохнул его, как глоток воздуха, и почувствовал, как всё напряжение последних дней уходит, тает, превращаясь в ничто. Юнги, не говоря ни слова, рванул с места, ловко вливаясь в поток машин. Он управлял автомобилем с той же уверенностью и небрежной грацией, с которой делал всё. — Спасибо за фотографии, — начал Чимин, чувствуя, как его распирает от счастья. — Они... они очень крутые. Ты на них выглядишь, как настоящая рок-звезда. И тебе очень идёт блонд. Но и сейчас тоже. Тебе вообще любой цвет идёт, — выпалил он, смущаясь от собственной откровенности. Юнги усмехнулся, мельком глянув на него. — Спасибо, малыш, — его голос был хриплым, тёплым. — Приятно слышать. — Он помолчал секунду, а потом спросил: — Как там родители? Сильно ругались из-за твоего цвета волос? — Они в шоке, конечно, — ответил Чимин, пожимая плечами. — Отец сказал, что перед школой нужно смыть. Но сейчас... им пришлось смириться. Я им сказал, что хочу попробовать. И они... ну, не то чтобы приняли, но и не запретили. Так что всё хорошо. — Отлично, — кивнул Юнги. — Значит, мы не зря старались. В машине повисла тишина. Не неловкая, а уютная. Чимин смотрел в окно, на проплывающие огни города, и чувствовал, как внутри разливается покой. Рядом с Юнги всё было просто. Можно было просто быть собой. — Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Юнги, сворачивая на другую улицу. — Или ты весь в моём распоряжении? — Весь в твоём, — ответил Чимин, и его голос прозвучал мягче, чем он планировал. — На сегодня я свободен. Юнги ухмыльнулся. — Ну, раз мы в центре, я знаю одно место. Думаю, тебе понравится. Чимин вопросительно поднял брови, но Юнги ничего больше не сказал. Они петляли по улицам, иногда стояли в пробках, но это не было утомительно. Чимин наслаждался самой поездкой. Звуками города, видом прохожих, и тем, что он здесь, рядом с Юнги. Наконец, они свернули на подземную парковку. Чимин увидел, как они заезжают в большое здание, стены которого пестрели яркими вывесками. Когда они вышли из машины и на лифте поднялись на первый этаж, Чимин замер. Перед ним был огромный игровой центр. Сотни игровых автоматов стояли в несколько рядов, излучая яркий неоновый свет и создавая атмосферу праздника. Играла громкая, весёлая музыка. Люди смеялись, кричали, стучали по кнопкам. Горели огни. — Вау... — выдохнул Чимин. — Это... это невероятно. — Ты говорил, что никогда не играл всю ночь в игры, — сказал Юнги, стоя за его спиной. — Ночь, конечно, ещё не наступила, но начать можно. Я подумал, что тебе понравится. Тут есть всё – от танцевальных автоматов до шутеров и виртуальной реальности. Чимин обернулся к нему, и в его глазах горел восторг. — Хён, это очень круто! — воскликнул он. — Ты даже не представляешь! Тэхён сто раз звал меня в подобное место в Пусане, а я всегда отказывался. И сейчас... я хочу попробовать всё! Юнги рассмеялся его энтузиазму и кивнул в сторону первого автомата. — Тогда поехали. Они начали с гоночных симуляторов. Чимин уселся в кресло, взял в руки руль, и когда игра началась, почувствовал себя настоящим гонщиком. Он врезался в стены, пропускал повороты, но смеялся так громко, что на него оборачивались. Юнги, который был рядом на соседнем симуляторе, умудрялся обгонять его на каждом круге, подрезая и заставляя Чимина визжать от хохота. — Это нечестно! — кричал Чимин, когда его машина в очередной раз вылетела с трассы. — Ты просто знаешь эту игру! — Я просто мастер, — пожал плечами Юнги, ухмыляясь. После этого Чимин потащил его к танцевальной платформе Pump It Up . Сначала Юнги отнекивался, говоря, что у него «две левые ноги», но Чимин был настойчив. Он схватил его за руку и буквально затащил на площадку. — Давай, хён! Я покажу тебе, как это делается! — крикнул он, выбирая средний уровень сложности. Игра началась. Чимин двигался с невероятной пластичностью и точностью. Каждое его движение было отточено годами тренировок. Он попал в такт музыки с первой секунды, и его тело, казалось, само знало, куда ему нужно ступить. Он был завораживающе красив. Юнги, стоящий рядом, пытался следить за стрелками, но его взгляд то и дело соскальзывал на Чимина. На то, как двигаются его бёдра, как плавно перетекает его тело, как капли пота блестят на висках, а на его лице сияет абсолютное счастье. Юнги пропускал движения, ошибался, но делал вид, что просто «неуклюжий». В итоге они сыграли пять партий, и Чимин выиграл все пять. — Сдаюсь, — выдохнул Юнги, запыхавшись. — Ты просто машина. Давай, пойдём, выпьем что-нибудь, а то я сейчас упаду. Они отошли к бару, где продавали безалкогольные коктейли. Чимин заказал себе пино-коладу, и Юнги, хитро улыбнувшись, взял такую же. — Не хочу пить пина-коладу в одиночестве, — сказал он. — Будем как те девочки из фильмов. Чимин засмеялся, чувствуя, как легко и радостно у него на душе. Они стояли у барной стойки, ожидая свой заказ. Вокруг было шумно, играла музыка, кто-то кричал и смеялся. Чимин чувствовал себя частью этого живого, тёплого мира. Внезапно к ним подошла девушка. Яркая, накрашенная, в коротком платье. Она облокотилась на барную стойку рядом с Юнги, с вызовом глядя на него, и поправила свои длинные волосы. — Привет, — сказала она, улыбаясь. — У тебя такой классный цвет волос. Можно познакомиться? У Чимина внутри всё перевернулось. Резкая, ледяная волна прокатилась по телу. Он почувствовал, как к горлу подступил горький ком, и его ладони стали влажными от напряжения. Он смотрел на девушку, потом на Юнги, замирая в ожидании. Юнги поднял взгляд от барной стойки, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Он медленно, с лёгким прищуром посмотрел на девушку, и его голос, когда он заговорил, был ледяным. — Я занят. Не интересует. Он произнёс это ровно и с абсолютной невозмутимостью, а затем, не обращая на девушку больше внимания, повернулся всем корпусом к Чимину. Он даже не смотрел на неё, давая понять, что разговор окончен. Девушка надула губы, бросила раздражённый взгляд на Чимина, но, встретившись с его ошеломлённым взглядом, поспешно ретировалась. Чимин стоял, боясь дышать. Он слышал, как стучит его сердце. «Занят». Он сказал, что он занят. Что это значит? У него есть кто-то? Его мысли в панике заметались, перебирая все возможные варианты. Он не знал, как спросить. Он не знал, хочет ли вообще знать ответ. Но вопрос уже сформировался в голове и, как взрыв, вырвался наружу: — Хён... — начал он, запинаясь. — Ты сказал, что занят. У тебя... у тебя кто-то есть? Он сам ужаснулся своему вопросу, но не мог его забрать обратно. Юнги, услышав его, рассмеялся. Он запрокинул голову, обнажая свои дёсны, и смех его был тёплым, как солнечный свет. Он посмотрел на Чимина и, видя его замешательство, его голос стал мягче. — Чимин-а, — сказал он. — Я так сказал, чтобы она отстала. Мне это не интересно. — Он сделал паузу. — Не надо придумывать себе лишнего. Всё в порядке. Чимин выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Он уткнулся взглядом в свой стакан с пино-коладой, который только что поставили перед ним, и смущённо улыбнулся. Юнги взял свой напиток и, облокотившись о барную стойку, обвёл взглядом зал. Вокруг гудела ночная жизнь игрового центра. Всё больше людей заполняло пространство. — Ну что, — сказал Юнги, потрепав Чимина по волосам, и в этом жесте было столько нежности, что у Чимина подкосились колени. — Ещё разок постреляем в шутере? Или ты уже сдаёшься? Чимин согласно закивал, чувствуя, как его переполняет энергия и желание не расставаться с этим человеком ни на секунду. Они играли в шутеры, лазертаг, били по кнопкам в «Битве пауков» и пробовали виртуальную реальность, где Чимин несколько раз чуть не упал от неожиданности, но Юнги успевал его подхватывать и придерживать за плечи. Каждый раз, когда он касался его, Чимин чувствовал, как внутри разливается тепло. Они играли до самого вечера. До тех пор, пока у Чимина не начали болеть ноги, а руки не перестали слушаться. Но при этом он смеялся громче, чем смеялся за последние несколько лет. Юнги, уставший, но всё такой же невозмутимый, стоял рядом и смотрел на его реакцию с тихой улыбкой. Когда они наконец вышли из игрового центра, солнце уже село. Улицы озарились ночными огнями, и воздух стал свежее. Чимин сделал глубокий вдох, чувствуя, как усталость смешивается со счастьем. — Спасибо, хён, — сказал он, глядя на Юнги. — Это был... лучший день. Юнги ничего не ответил, только улыбнулся и положил руку ему на плечо, подталкивая к машине. Они сели в автомобиль, и Юнги тронулся с места. Но вместо того, чтобы сразу направляться в сторону дома, он поехал по ночному городу. Вокруг горели огни, и через открытые окна в салон врывался тёплый ветер. Было тихо. Чимин поставил диск со спокойной, мелодичной музыкой, которая лилась где-то на фоне. Чимин смотрел в окно. Мимо проплывали небоскрёбы, светящиеся сотнями огней, пустые ночные улицы, редкие прохожие. Всё это было так красиво, но он смотрел не на это. Он смотрел на отражение Юнги в стекле. На его профиль, на его руки на руле. — Я бы хотел, чтобы мы всегда вот так ездили, — тихо сказал он, почти про себя. Но слова вырвались. Юнги слегка повернул голову, но ничего не ответил. Он только сбавил скорость, словно не хотел, чтобы эта поездка заканчивалась. Чимин подумал о том, что прошло уже больше половины его каникул. Лето летело так быстро. Но эти дни, проведённые с Юнги, сделали каждую секунду бесконечной. Они сделали это лето незабываемым. Рядом с ним он чувствовал себя счастливым. По-настоящему, по-детски счастливым. Поездка продлилась около часа. Они кружили по Сеулу, слушая музыку, иногда переговариваясь о неважных вещах. Было поздно, но Чимину не хотелось, чтобы это заканчивалось. Он хотел сидеть в этой машине вечно. И всё же, они подъехали к дому Чимина. Машина остановилась на том же месте, в паре домов неподалёку. Настала та самая тишина, которую не хотелось нарушать. Они дослушали песню до конца. Потом ещё одну. Наконец, Юнги вздохнул. — Ну, малыш, — сказал он, и его голос был мягким. — Беги. Я думаю, я уже точно могу найти себя в розыске за похищение несовершеннолетнего. Так что давай смягчим моё наказание. Спокойной ночи. Чимин улыбнулся. Ему было так хорошо, но он знал, что должен идти. Он кивнул, и открыл дверцу машины. — Спокойной ночи, хён, — сказал он, уже собираясь выходить. Но в этот момент Юнги его окликнул. — Чимин-а. Чимин повернулся. Юнги смотрел на него, и в его взгляде промелькнуло то самое выражение, которое Чимин начал узнавать. На мгновение он показался ему неуверенным, даже немного смущённым — это было так не похоже на него, что Чимин замер. — Ты очень красивый, — сказал Юнги, и голос его дрогнул. Он тянул слова, что было ему не свойственно. — Ну... на твоём фото... — он замолчал, будто не зная, как закончить. Чимин понял, что он смущается. И от этого осознания внутри всё перевернулось. — Тебе очень идёт этот цвет волос, — закончил он, чуть сипло. Чимин почувствовал, как его лицо заливает румянец. Ему хотелось что-то ответить, но слова застряли в горле. — Спасибо, хён, — наконец прошептал он, улыбнувшись. И вышел из машины, легко, как на крыльях, оставляя там, внутри, часть своего сердца. Он захлопнул дверцу и, не оборачиваясь, побежал к дому.

***

Дома его встречали родители. Они сидели в гостиной, и было видно, что его ждали. Чимин остановился в дверях, чувствуя на себе их взгляды. — Поздно, — сказала мама, но голос её был мягче, чем обычно. — Мы уже начали волноваться. — Простите, — тихо ответил Чимин. — Я был... с другом. Отец хмыкнул, но ничего не сказал. А мама улыбнулась: — Ладно, иди, поешь и ложись. Завтра у тебя танцы. И не забывай, что перед школой нужно привести голову в порядок. Чимин кивнул и пошёл наверх. У себя в комнате он сразу же написал Тэхёну, который сразу ответил, засыпая его расспросами о сегодняшнем дне. Перед тем как провалиться в сон, Чимин снова открыл чат с Юнги. Он напечатал:

«Спасибо за этот день, хён. Ты лучший».

И нажал «отправить». Он заснул с улыбкой на лице, чувствуя на губах привкус клубники и лета.