Неотъемлемая составляющая

      — Садитесь, — повелел Бог Смерти, махнув рукой на диван, и когда парни быстро заняли предложенное место, поинтересовался:       — Ну, кто начнёт оправдательную речь? Как всегда ты, Игнис?       — Неа, пап. Сегодня это буду я. И речь будет не оправдательной. Я докажу тебе, что мы с братом не вмешиваемся в ТВОЙ мировой порядок, — вдруг припечатал блондин и Морт хмыкнув в ответ, проговорил:       — Даже так? Ладно, у тебя есть пять минут, чтобы всё мне объяснить. Надеюсь, этого времени хватит?       — С головой. Потому что моё объяснение состоит всего из нескольких предложений.       — Хмм, интересно. Хорошо, я внимательно тебя слушаю, Эйр, — с легкой ехидцей подытожил хозяин кабинета и, опустившись в кресло, махнул рукой.       После этого повелитель стихии Воздуха повернул голову в сторону любимого и, встретив его ободряющий взгляд и нежную улыбку, медленно и спокойно проговорил:       — Па, я признаю, что пятьсот лет назад совершил ошибку, вмешавшись в мироустройство и изменив судьбы тех двоих людей. Прошу прощения за то, что тебе пришлось воспользоваться способностью управления временем, чтобы те души могли воссоединиться в следующей жизни.       Произнеся это, блондин замолк, а брюнет, подняв голову вверх, окинул его нечитаемым взглядом и тихо выдохнул:       — Вот это да! Не ожидал, что ты попросишь прощения, негодный мальчишка. Вынужден признать, Игнис, ты воспитываешь его лучше, чем я.       — Что? Прости пап, я не понимаю, о чём ты…       — Уверен? — тихо прервал повелителя стихии Огня Морт. — Сынок, ты забыл о том, кем я являюсь?       В тоне мужчины не было ни одного намёка на недовольство или гнев но, несмотря на это красноволосый отчетливо осознал: их раскрыли, и поспешил пробормотать:       — Я люблю его, пап. Больше, чем кого-либо и когда-либо, — после чего его пальцы нашли пальцы Эйра и переплелись с ними.       — А я разве говорил, что против этого? — насмешливо протянул Бог Смерти, а потом нежно позвал:       — Либи, подойди-ка сюда.       И когда спустя всего пару минут на пороге кабинета возникла Богиня Жизни, так же насмешливо проговорил:       — Вот, дорогая, полюбуйся этой замечательной картиной не через зеркало.       — Зеркало? — в один голос воскликнули младшие, а их родители, громко расхохотались, после чего молодая женщина произнесла:       — Обещаю, что теперь не буду заглядывать к вам в комнату и прошу прощения за вторжение в личную жизнь. Вы ведь простите меня, правда?       — О нет, жалобный взгляд восьмидесятого уровня. Мальчики, не введитесь на эту уловку, иначе…       Заканчивать фразу Морт не стал — это было бессмысленно, ведь в данный момент сыновья, обнимая самую желанную женщину в его жизни, наперебой восклицали:       — Конечно, мамуля. И ты прости нас за то, что не рассказали об отношениях, — протараторил Эйр.       — Да, мамочка, прости нас, пожалуйста. И мы тебя прощаем, — вторил ему Игнис.       Посмотрев на мужа поверх макушек своих мальчиков, Либи торжествующе и одновременно ехидно ему улыбнулась, а после проговорила:       — Ох, ладно. Будет вам, я сейчас окончательно растрогаюсь и расплачусь. Всё, отпустите, у меня есть дела.       Парни нехотя разжали объятия и отступили назад, а Богиня Жизни, повернувшись к хозяину кабинета, пробормотала:       — Помни, ты обещал.       — Да-да. Пора уже понять, я не забываю то, что обещаю тебе, любимая. Ступай, делай свои дела, мне нужен твой свободный вечер.       — Ну не при детях же! — воскликнули младшие и услышали:       — Так отвернитесь. И вообще, вы уже не дети. Такое вытворять, ох…       — Всё-всё, пап, мы уже отвернулись, — быстро протараторил смущенный донельзя повелитель стихии Огня и довольный мужчина, вернув внимание жене, подарил ей страстный поцелуй, прошептав:       — До вечера, Либи.       — Уже считаю минуты, Морт, — улыбнулась женщина и, подмигнув Богу смерти, скрылась за дверью.       Улыбнувшись сам себе, брюнет занял место за столом и проговорил:       — Итак, можете присаживаться. Эйр, я принимаю извинения и готов тебя выслушать. Можешь начинать.       После этих слов повелитель стихии Воздуха, кивнув отцу, произнёс:       — В общем, мы с Игнисом поступили следующим образом. Как ты уже знаешь, Крист не вернулся в мир живых, поэтому мировой порядок не нарушен.       — Пока, — поднял палец вверх Морт и блондин кивнув, продолжил:       — Да. Пока что Перават Сангпотират находится между жизнью и смертью и существует как бы в мире живых, но при этом его никто не видит.       — Сынок, я помню, что значит находиться между жизнью и смертью. Ближе к телу.       — Кхм, пап, ты хотел сказать, ближе к делу? — подал голос повелитель стихии Огня.       — Неа. Я сказал именно то, что хотел сказать. Для того чтобы Крист смог вернуться в мир живых, ему надо будет тело. Так вот, как же ты задумал вернуть его? — подытожил Бог Смерти.       — Никак, папа. Потому что возвращать его буду не я, а Крист, — быстро ответил блондин.       — Вау. Удивил, сынок, вот сейчас удивил. И как же он это сделает?       — Он научится управлять воздухом в бестелесной форме и, подчинив его, восстановит своё тело. Ведь его физическая оболочка — часть стихии, значит, и отыскать её ему будет очень просто, — улыбнулся Эйр.       — Хмм… И что же будет дальше? И, кстати говоря, вы уверены в том, что Сингто стоит любви Криста? Насколько я знаю, у Прачаи есть жених. Что скажешь, Игнис?       — Па, это брак по расчёту. В сердце моего адепта есть только Перават. Кроме того… — красноволосый слегка замялся, но потом, собравшись с духом, уверенно закончил:       — Кроме того, Сингто смотрит на Криста точно так же, как и я на…       — На меня, пап. Они любят друг друга так же, как мы, — подхватил повелитель стихии Воздуха, а затем сконцентрировался и окутал любимого потоком теплого воздуха с примесью аромата сакуры, стараясь максимально его успокоить.       — Хороший выбор, — улыбнулся вдруг мужчина, втягивая ноздрями воздух, а потом, окинув насмешливым взглядом покрасневших сыновей, протянул:       — Ладно, я согласен с тем, что в этот раз мировой порядок не нарушен и готов дать Кристу и Сингто шанс прожить эту жизнь до конца, но… у меня есть одно условие.       — Слушаем тебя, пап, — абсолютно синхронно отозвались парни, а потом удивленно переглянулись.       — Два брата-акробата, — беззлобно фыркнул Морт, а затем припечатал:       — Я хочу убедиться в том, что Сингто тоже любит Криста. Потому здесь и сейчас заявляю, что Перават не воскреснет до тех пор, пока Прачая не окажется на последней ступени отчаяния!       — Что?! Но пап… — начал Игнис, но тут Эйр, крепко сжав плечо брата, посмотрел на хозяина кабинета и выдохнул:       — Мы согласны.       — Нет, подожди-ка… Пап, объяснись, пожалуйста…       — Любимый, не рассыпай тут искры — испортишь мамин ковёр и тогда не сносить нам обоим головы. Давай-ка, лучше я тебе всё объясню, — успокаивающе промурлыкал повелитель стихии Воздуха. — Можно ведь, папа?       — Валяй. Посмотрим, понял ли ты мою задумку, — махнул рукой Бог Смерти и блондин, снисходительно улыбнувшись отцу, отчеканил:       — Как по мне, всё очень просто. Когда люди счастливы и в нашей жизни всё или почти всё стабильно — нет потребности, совершать тот самый рывок или, если угодно, прыжок веры. Зато в момент крайнего отчаяния… ооо, тут они резко мобилизуют все свои силы, и в таком состоянии способны даже проломить границу между мирами, верно, пап?       — Ты абсолютно прав, сын. Молодец, — улыбнулся брюнет. — Понял, Игнис?       — Да, я всё понял. Но, пап… судя по тому, что я видел, Огонь Сингто и так ослабел. Что, если последняя ступень отчаяния его и вовсе добьёт?       — Что ж, тогда не судьба им быть вместе в этой жизни. Придётся подождать до перерождения в следующей, — хмыкнул Бог Смерти и через секунду услышал удивленное:       — Чего-о-о?!       — Чего-чего? Эти двое — соулмейты! Прачая и Перават предназначены друг другу, и в этой, и в следующей, и в последующих жизнях! Но вы же почему-то зацепились именно за этот отрезок времени…       — Так значит… значит, это беспроигрышный вариант? — выдавил из себя блондин.       — Для нас — да. Но они ведь будут знакомиться заново, потому могут продолбать свой шанс. Поэтому Эйр…       — Поэтому лучше бы им не продолбать свой шанс в этой жизни! — воскликнул повелитель стихии Воздуха и мужчина, тихо рассмеявшись, подытожил:       — Верно, сынок. Так что, лучше бы Сингто оказался достойным адептом стихии Огня, Игнис.       — Я думаю, что в своё время сделал правильный выбор, отец. И мой малыш именно такой.       — Ооо, уже нахватался у брата фразочек. Идите уже, малыши. А мне надо поработать. Да и вам, кстати, тоже — там ещё пара, а может и больше адептов в чём-то клялись, я недавно слышал.       — Твою мать, — едва слышно выдохнули младшие, а после, грустно переглянувшись, вызвали каждый свой портал.       А Бог Смерти, наблюдая за тем, как сыновья ступают в объятия своих стихий, проговорил:       — Ну-ну, это же не на целый день, дорогие. Всего пара часов разлуки и вы опять будете вместе.       — Пап, замолчи! — раздалось из нежно-голубого потока, а из ярко-красного донеслось:       — Да, папа. Не сыпь нам соль на раны, — после чего младшие исчезли, а хозяин кабинета, оставшись в одиночестве, пробормотал:       — Не сыпать им соль на раны. А мне каково почти целый день не видеть любимую жену? Засранцы. Эх, дела-дела, обязанности… Когда же вы закончитесь? — тихо простонал брюнет и пододвинув к себе стопку документов, стал просматривать список душ, которых сегодня ждало перерождение, мечтая о том, чтобы, как можно скорее наступил вечер.

Спальня Сингто

      — Хотя нет, Огонёк, я передумал. Как насчёт поцелуя на ночь? — передразнил жениха Прачая, падая лицом вниз. Уткнувшись носом в подушку, младший вытянул руки и, забарабанив по ней кулаками, прошипел:       — Ненавижу… убил бы… если бы не родители… папа, мама, как же мне вас не хватает!       Выместив всю злость на ни в чём не повинной подушке, Сингто вытер злые слёзы и, перевернувшись на спину, закрыл глаза. И лишь тогда Крист, подплыв поближе, принял более человеческую форму, присаживаясь на постель. Потянувшись к любимому, Перават провёл по его губам кончиками пальцев и нежно произнёс:       — Огонёчек мой. Я понимаю, как тебе сейчас больно. И знаю, что будь я жив — Ниран бы и дышать в твою сторону не посмел. Ох, если бы ты только знал, что это он убил меня и своих родителей. Знаешь, хороший мой, а ведь моя последняя мысль была о тебе. Хотя… а о ком ещё мне было думать? О родителях, вечно занятых собой и своими любовными похождениями? Или об их избранниках, пытавшихся втереться мне в доверие? Ты, твои родители и тётушка Мали стали семьёй, которой у меня никогда не было. И если я за что-то и благодарен родителям — так это за то, что они купили дом в том же районе, где жил ты.       Проговорив это, Крист замолчал и тяжело вздохнув, перевёл взгляд на Сингто. А затем одними губами прошептал:       — Уже уснул? Отлично, спи, родной, а я буду охранять твой сон и позабочусь о том, чтобы никакая тварь…       — Кит… — вдруг сорвалось с губ младшего и Перават, не закончив фразы, быстро оказался возле любимого, воскликнув:       — Что такое, Огонёчек? Что тебе снится?       И тут же получил исчерпывающий ответ на свой вопрос, когда Прачая, перевернувшись на один бок, а затем на другой, вернулся на спину и, изогнувшись, простонал:       — Ки-и-ит…       На губах адепта Эйра Вдохновляющего сама собой расползлась довольная улыбка и он, мгновенно устроившись рядом с желанным парнем, наклонился к его уху, промурлыкав:       — Чего ты хочешь, мой Сингто?       — Ммм…       — Повтори-ка, я не совсем понял, — нежно попросил Крист и услышал негромкое и чувственное:       — Ааах…       — Вот как? Что ж, думаю, я тебя понял, Огонёчек. Готовься быстро и бурно кончить, — промурлыкал Перават, а затем, сконцентрировавшись, послал в мозг Прачаи одно из самых любимых воспоминаний.

***

      И действительно, спустя пятнадцать минут адепт стихии Огня содрогнулся в сильнейшем оргазме, а спустя ещё пять — уснул крепким сном.       — Мда, завтра с утра ему точно придётся принять хороший душ, — цокнул языком Крист, а потом, устроившись на подоконнике, стал смотреть на небо.       Чуть позже ему стало скучно молчать, и тогда Перават произнёс:       — Интересно, с чего же мне начать, когда мы окажемся в Монтании? Нашептать Сингто, что я хочу в храм, не получится, ведь мы никогда не говорили о посещении мест Силы. Блин, остаётся надеяться лишь на то, что у моего Огонёчка будет возможность попасть в горы. Надеюсь, хоть там затерялось какое-то святилище.       Затем мысли адепта Эйра Вдохновляющего перешли на другую тему и, вспомнив о том, зачем Прачая вообще едет в Монтанию, он прошипел:       — Твою мать… медовый месяц… Это значит, что мой… мой Огонёчек будет с этим… Ох, надеюсь, любимый что-то придумает, чтобы избежать этого… А если не сможет… О нет, даже думать о таком не хочу. Но если это всё-таки случится…       Произнеся эти слова, Крист некоторое время молчал, а потом, сжав зубы, процедил:       — Если это всё-таки случится — я ни на секунду не отведу взгляда, и буду тщательно сохранять в памяти каждое мгновение этого проклятого акта, чтобы потом поквитаться с Тантачиватом за всё, что он сделал с моим Огонёчком! Я уже клялся в этом и готов ещё тысячу раз повторить, что уничтожу Нирана Тантачивата, если он посмеет протянуть свои грязные лапы к моему Сингто! — подытожил адепт стихии Воздуха, а после спланировал на кровать.       Прижавшись к спящему на ней чуду, как можно теснее, Крист окинул взглядом искусанные во время оргазма губы и довольно улыбнувшись, промурлыкал:       — Сладких снов, любимый. А в том, что они будут именно такими, я теперь даже не сомневаюсь.