Неотъемлемая составляющая

      В то время, пока могущественные братья вправляли Кристу мозги, Сингто и Ниран уже вышли из примерочной и старший, посмотрев на жениха, заявил:       — Переодеваться не будем — всё равно мы прямо сейчас поедем на мероприятие. Или у тебя были ещё какие-то важные планы?       «Ага, остаться дома и не видеть тебя рядом, как можно дольше», — пронеслось в голове Прачаи, но вслух он проговорил:       — Нет, идём скорее. Я ведь должен поддерживать тебя во всём. А значит, и беречь твою репутацию бизнесмена, для которого, безусловно, очень важно быть пунктуальным, верно?       — Абсолютно. Золотые слова, дорогой. Хмм, а почему вдруг такой официоз, Огонёк? — промурлыкал Тантачиват, дёрнув младшего к себе. И когда его рука обосновалась на талии парня, наклонился и прошептал:       — Обратись ко мне как-нибудь поласковее.       Тон адепта Щедрой Терры не оставлял вариантов и почувствовав, как к горлу подкатил ком, Сингто стал считать до пяти, чтобы успокоиться. И на последнем счёте, кое-как взяв себя в руки, дежурно улыбнулся, произнеся:       — Милый, так в горле пересохло. Не принесешь ли мне воды?       Проговорив это, Прачая перевёл взгляд на жениха, на лице которого вмиг расцвела довольная улыбка, после чего Тантачиват промурлыкал:       — Конечно, любимый, конечно. Уже иду.       С этими словами старший, убрав руку с талии адепта стихии Огня, быстро направился к графину с водой. А Сингто, чудовищным усилием воли сдерживая себя в руках, подумал:       «О, Игнис! Неужели этому ублюдку необходимо повсюду демонстрировать свою фальшь? Если бы существовал ментальный диабет — я бы подхватил его с первого часа совместного проживания».       Как только эта мысль промелькнула в голове, младший тут же вспомнил о том, почему он не остался жить в доме родителей.       На самом деле причин тому было две. И если первая была пустяком, от которого при большом желании, можно было бы избавиться, то вот вторая…       «Великий Игнис, прости за то, что презрел твою главную заповедь, гласящую связывать свою судьбу только с любимым. Но мне пришлось пойти на этот шаг из-за родителей. Если бы не они — я бы даже и не подумал о том, чтобы принять предложение Нирана, прийти жить в его дом и безропотно стать его женой!» — подытожил Прачая, поёжившись.       Да, именно женой. Не равноправным партнёром, а зависимым и забитым младшим мужем видел парня Тантачиват. И если до дня годовщины смерти Перавата у адепта Игниса Согревающего ещё были какие-то надежды на хрупкое партнёрство и право сказать «нет» — в тот день они все резко рухнули.       — Нет! Только не снова! Не хочу это вспоминать!» — мысленно проорал Сингто, начиная ощущать в районе солнечного сплетения, куда и пришелся удар стихии жениха, фантомную боль, а потом услышал:       — Дорогой, вот твоя вода.       Мгновенно вынырнув из воспоминаний, младший тут же сделал шаг в сторону, избегая прикосновения к своему плечу и увидев, как скривился адепт Щедрой Терры, забрал стакан, как можно слаще протянув:       — Спасибо, милый.       Как и предполагал Прачая, выражение недовольства на лице Нирана быстро сменилось широкой ухмылкой. Порадовавшись тому, что его актёрское мастерство всё ещё на высоте, Сингто решил закрепить успех, промурлыкав:       — Дорогой, нам кажется, пора идти, не так ли?       — Да, милый, ты абсолютно прав. Можешь идти, садиться в кабину, а я расплачусь и приду, — отозвался старший и адепт Игниса Согревающего, попрощавшись с мадам Клареттой, быстро зашагал в сторону выхода из ателье.

***

      Естественно, как только Игнис и Эйр ощутили, что связь их адептов натягивается, словно верёвка, причиняя Перавату боль, то в один голос заявили:       — Всё! Можешь быть свободен! — после чего ещё раз напомнив адепту о правилах поведения, испарились из примерочной.       Так что, уже спустя несколько мгновений Крист, уютно устроившись на коленях Сингто, мурлыкал от удовольствия и бормотал:       — Мой любимый. Мой яркий и жаркий Огонёчек. Верь в нас и тогда я ни за что не дам тебя в обиду! А если… — Перават запнулся — если этой твари всё же удастся тебя обидеть — клянусь Великим Эйром и стихией Воздуха, к которой принадлежу…       Выдержав паузу, чтобы сглотнуть ком в горле, Крист нежно улыбнулся не видящему его младшему, а после с шипением закончил:       — Я его УНИЧТОЖУ!

На первом этаже отеля «Четыре сезона»

      Устроив свою руку на сгибе локтя Тантачивата, Сингто одновременно с ним переступил порог отеля и огляделся по сторонам.       Здание оправдывало свой статус пяти звёзд, как снаружи, так и внутри. И хотя младший никогда не считал себя поклонником роскошного образа жизни, сейчас в его голове вдруг промелькнуло:       «Интересно, а как бы я чувствовал себя, придя сюда с родителями или… Китом?».       Упоминание — пусть даже и мысленное — о безвозвратно потерянном Ветерке привычно кольнуло сердце раскаленной иглой. Однако за год с небольшим Прачая уже привык к такому состоянию, а потому лишь тихо вздохнул и услышал негромкое, но твёрдое:       — Я понимаю, что тебе может быть здесь скучно, однако ты не имеешь права показывать этого, тебе ясно, Сингто?       — Да, Ниран.       — Отлично, — проговорил старший, вполне удовлетворенный коротким ответом жениха и его кротким видом. — Наконец-то ты понял, каким я хочу видеть своего мужа. Окей, слушай, как бы я ни хотел этого избежать, но на вечеринке есть парочка особых гостей. Это репортёры крупных изданий, руководители которых купили себе билет на эту вечеринку и послали сюда сотрудников. Так что нас ждёт, как минимум, одно интервью.       — Я понял. Что от меня требуется? — спокойно спросил младший.       А в следующую секунду опешил и он, и находящийся за его плечом Перават, потому что адепт Щедрой Терры быстро произнёс:       — Нам надо ответить на вопросы о свадьбе и вновь поцеловаться на камеру. Всё, приготовься, вон та дама и двое мужчин, которые прямо сейчас направляются к нам, и есть репортёры.       — С-сейчас? Ты серьёзно? Но… Можно мне хотя бы пару минут, чтобы приготовиться?       — У нас их нет, — жестко отрезал Тантачиват. — Давай, милый, быстро улыбнись и сделай вид, что поглощён только мной, — тихо скомандовал старший и Прачая, понимая, что деваться ему абсолютно некуда, быстро пробормотал:       — Хорошо. Я не подведу.

Спустя полчаса

      Младший не верил своему счастью. Сразу после окончания интервью, которое длилось дольше оговоренных в начале пятнадцати минут, Нирану поступил вызов. Прикрыв глаза и прислушавшись к стихии, адепт Щедрой Терры проговорил:       — Секретарь звонит. Я отойду подышать воздухом, ладно?       — Я с тобой, — тут же воскликнул Сингто. — Мы ведь должны быть вместе, верно? — уже тише закончил адепт стихии Огня и услышал:       — Хмм, а знаешь, ты очень даже прав, дорогой. Хорошо, идём, — ухмыльнулся Тантачиват и предложил Прачае руку.       Женихи быстро, но с достоинством прошагали на задний двор отеля, где для гостей был сооружен бассейн и небольшой зеленый уголок с несколькими скамейками. Усевшись на одну из них, Ниран посмотрел на младшего и поинтересовался:       — Хочешь прогуляться или посидишь со мной?       — Пожалуй, прогуляюсь, — мгновенно ответил Сингто.       На что адепт Щедрой Терры быстро кивнул и, подняв палец вверх, почти что промурлыкал:       — Только не наделай глупостей, Огонёк. Ладно?       — Я далеко не уйду. Ты будешь меня видеть. Не переживай, — медленно и с расстановкой произнёс Прачая, после чего быстро развернувшись, отправился вдоль зеленого уголка.       Хотя, чуть позже парень понял, что ошибался — уголок по размерам напоминал целый сквер, но так как был расположен в форме буквы «Г», адепт Игниса Согревающего не сразу это понял. И лишь заглянув за угол, увидел, что площадь зеленой зоны, оказывается, намного больше.       Во второй части сквера обнаружились удобные подвесные качели — такие же, как у него дома — и Сингто, подумав всего пару секунд, махнул Нирану, привлекая его внимание. Когда его жених поднял голову, адепт стихии Огня быстро показал пальцем в облюбованном направлении и уверенно зашагал туда.       Добравшись до места, Прачая медленно опустился на полированные доски, представляющие собой сиденье качели и, держась за цепи, оттолкнулся от земли ногами.       Мало-помалу качели набрали высоту и именно тогда в мыслях младшего, который прямо, впервые за весь этот суматошный день был невероятно счастлив, возник образ любимого.

***

      — Воу! Огонёчек, полегче, — хихикнул Перават, когда увидел, что именно вспоминает его парень. Но адепт стихии Огня, который, естественно, его не слышал, продолжил своё ментальное путешествие. А потому всё, что оставалось адепту Эйра Вдохновляющего — примоститься рядом и заново пережить тот волнующий момент.

Flashback

      — Кри-и-ист, — томно выдохнул адепт Игниса Согревающего, когда очередной страстный поцелуй влюбленных закончился. — Ветерок, ты сводишь меня с ума.       — Это чувство абсолютно взаимно, господин Руангрой, — подмигнул своему парню адепт стихии Воздуха. — Сингто, ты невероятный!       — Скажешь тоже, — буркнул Прачая, но его губы против воли уже расползались в широкой улыбке.       — И скажу, — быстро отозвался Перават, после чего, потянувшись к губам любимого, начал сцеловывать с них улыбку.       — Ммм… — вырвалось у обоих парней, когда их языки в который раз за вечер сплелись в древнем, как сам мир танце. Здесь и сейчас влюбленные были только вдвоём. И благодаря Великого Игниса за качели на заднем дворе, которые он всё же выпросил у родителей десять лет назад, Сингто скользнул руками по плечам Криста, а когда поцелуй завершился, счастливо выдохнул:       — Любимый.       — Что? — промурлыкал адепт Эйра Вдохновляющего, многозначительно облизнувшись.       От этого жеста сердце Прачаи забилось ещё быстрее, хотя, казалось бы, уже некуда и, ощущая, как его переполняют чувства, парень прошептал:       — Так хорошо с тобой. Так уютно и спокойно. Спасибо за это маленькое счастье.       — Огонёчек… — начал Перават, а затем его глаза подозрительно заблестели и адепт стихии Огня услышал сдавленное:       — Спасибо за то, что даришь мне свою нежность и… за то, что подарил настоящую семью.       Сказав это, адепт стихии Воздуха опустил голову, после чего, перекинув ногу через качели, сел прямо и затих.       Наверное, Сингто мог бы протянуть руку и вытереть текущие по щекам слезинки. Наверное, мог бы сказать что-то смешное или даже начать щекотать любимого, чтобы переключить его внимание. Наверное, но… дело в том, что в тот самый момент, при виде плачущего Ветерка адепт Игниса Согревающего, преисполнившись какой-то невыразимой нежности, смог лишь выдохнуть:       — Я хочу всегда быть твоей семьёй, Кит. Несмотря ни на что.

End of flashback

      Перавату было уютно. Сейчас, когда противный Тантачиват не маячил возле его любимого парня, адепт стихии Воздуха чувствовал себя счастливым.       Вернее, почти счастливым.       Потому что в памяти Криста ещё была свежа сцена того, как…       — Тварь! Вот же тварь! — буквально плевался ядом Перават, пока его пальцы ласкали то шею, то щеки, то уши любимого, компенсируя взрыв эмоций чувственными прикосновениями к желанному Огонёчку. — И как он только посмел? Ни стыда, ни совести, ничего лишнего!       Кстати говоря, буквально через минуту после вспышки адепта Эйра Вдохновляющего Прачая тоже решил обдумать эпизод во время интервью. Но в отличие от любимого ругаться не стал, а с тихим и тяжелым вздохом констатировал:       — А что ты тут сделаешь, Сингто? Всё верно, раз вы помолвлены и без пяти минут мужья — значит, можете и даже должны демонстрировать свою привязанность. Скажи спасибо, что Ниран тебе языком в рот не залез, как в первый раз, в годовщину смерти моего Ветерка.       — Чего-о-о-о? — заорал Крист, для которого сей факт был в новинку ибо тогда привязки ещё не было. — Языком в рот при всём честном народе? Да это же полнейшее бесстыдство!       Справедливости ради надо отметить, что хотя адепт стихии Воздуха и считал подобное поведение бесстыдством, сам он определенно был бы не прочь заявить свои права таким страстным образом. Но то он — парень, которому Сингто неоднократно признавался в любви, а то…       — Убью! — прошипел Перават и, наплевав на последствия, прикрыл глаза, потянувшись к своей стихии.       Боль вернулась. Однако теперь Крист, зная, какими будут ощущения, сумел даже несколько мгновений продержаться в этом аду, прежде чем, сдавшись перед неумолимостью барьера отделявшего его от стихии Воздуха, упал на землю.       Катаясь по траве и рыча, словно раненый хищный зверь, Перават всё крепче сжимал зубы, раз за разом шепча имя того, кто в этом отчаянном положении был его самой большой силой.       Сингто… Сингто… Сингто…

***

      Крист не знал, сколько времени он приходил в себя, но когда в голове всё более-менее прояснилось — первое, что он услышал, было громкое:       — Сингто!       — Я здесь, Ниран, — отозвался Прачая и адепт Эйра Вдохновляющего, увидев, как изменилось выражение лица любимого, помрачнел, и быстро примостившись за его плечом, стал наблюдать.       — Ах, вот ты где! Хмм, милый, ты ведь уже не ребёнок. Зачем залез на эти качели? — подойдя к младшему, насмешливо поинтересовался старший.       — Я уже говорил тебе: мне всего девятнадцать. И вообще, что плохого в том, чтобы покататься на качелях? — тут же вспыхнул Сингто, которому порядком надоело то, что адепт стихии Земли насильно заставляет его повзрослеть раньше времени.       Тем временем адепт Эйра Вдохновляющего, слушая наглые речи ненавистного ублюдка, который столь подло убрал его с пути и вдобавок украл любимого человека, крепко сжал зубы и припечатал:       — Тантачиват! Ты не имеешь никакого права обижать моего Огонёчка! И поверь, очень скоро я лично покажу тебе, как ты ошибся!