Неотъемлемая составляющая

Восточная башня, 6 ноября, 12:00

      — Что ж, господин Руангрой, — медленно проговорил мужчина и тихо вздохнул. — Кажется, у меня для вас не очень хорошие новости.       — Что-то такое я и подозревал, профессор Эстевиан — выражение вашего лица в последние полчаса было очень красноречивым, — вздохнул Прачая, а потом, опустившись на стоящий рядом стул, произнёс:       — Я слушаю вас.       Наставник последовал примеру своего подопечного, и тоже опустившись на стул, проговорил:       — Наше сегодняшнее занятие, господин Руангрой… Хмм, простите, могу ли я задать вам несколько личных вопросов?       — Безусловно, профессор, — тут же кивнул младший — сидящий перед ним мужчина заслуживал доверия хотя бы потому, что был хорошим знакомым его родителей. — И раз уж у нас начинается доверительная беседа — можете звать меня Сингто.       — Хорошо. Спасибо за доверие, Сингто. В таком случае у меня к тебе будет одна просьба — пусть услышанное тобой не покинет пределы этой комнаты, ладно?       — Обещаю, что никому ничего не расскажу, — серьёзно отозвался адепт стихии Огня. — Итак, могу ли я узнать, что вас так встревожило?       «Да-да, я вот тоже горю желанием это услышать. Профессор, пожалуйста, не пугайте нас», — мысленно взмолился Крист, как всегда сидящий на подоконнике и обратился в слух.

Спустя пятнадцать минут

      — То есть, вы хотите сказать, что мои проблемы с самоконтролем вызваны не только эмоциями? — тихо выдохнул Прачая, после того, как его наставник закончил говорить.       — Да, Сингто. Насколько я знаю, скоро у тебя состоится свадьба с Нираном Тантачиватом, верно?       — Да, — кивнул в ответ младший, понимая, что жених постарался на славу, раз известие об их помолвке дошло даже до ушей Эстевиана Либерта — декана Огненного факультета. Который, к слову, был мега занятым человеком и всем другим печатным изданиям предпочитал политико-экономический еженедельник.       «Просто охренеть! Эта тварь и туда втиснула заметку о свадьбе?», — прошипел Перават, выслушав размышления любимого, а затем, сжав руки в кулаки, глубоко и мерно задышал.       — Хмм… Тогда, пожалуй, мне всё становится ясно, — протянул мужчина и его тон заставил Прачаю податься вперёд, выдохнув:       — Это из-за Нирана, да?       «А из-за кого же ещё, Огонёчек? Забыл уже, как десять часов назад ты чуть не превратил свою спальню в пожарище? Так, так, ладно, Крист, успокаиваемся и продолжаем слушать профессора», — подытожил адепт стихии Воздуха, после чего быстро оказавшись за спиной любимого, положил руки на его плечи и принялся внимать.

***

      — И это значит… — одними губами прошептал младший.       — Да. У вас с Тантачиватом очень низкая совместимость. Я бы даже сказал, аномально низкая, — тихо закончил мужчина, а затем добавил:       — Ты благословлён стихией Огня, Сингто. Из всех сил, что существуют в нашей Вселенной, помимо Жизни и Смерти, она больше всего зависит от веры. Не забывай, что центр внутреннего Огня — наша душа. И сегодня, видя то, что с тобой происходит на наших занятиях, я ответственно заявляю: твоя душа не в порядке!       Произнеся это, наставник замолчал, а Прачая, медленно подняв руки, обхватил ими свои плечи, на которых так и лежали пальцы Перавата, после чего каким-то не своим голосом поинтересовался:       — Профессор, вы считаете, что я схожу с ума?

***

      Тишину в комнате можно было зачерпывать ложкой — такой густой и вязкой она сейчас была. И в тот момент, когда Крист в очередной раз, потеряв терпение, собрался вновь потянуться к стихии, чтобы самому выудить из Эстевиана нужные сведения, тот вдруг тихо проговорил:       — Нет, ты не сходишь с ума. Пока не сходишь. Но, не буду лукавить — такой исход событий тоже имеет место быть.       Услышав ответ декана, младший шумно сглотнул, а потом, посмотрев на мужчину, спросил:       — Могу ли я… узнать насколько всё плохо?       — Я могу сообщить тебе о том, что увидел, Сингто. Вопрос в том, готов ли ты принять эту правду? — тихо отозвался старший, а затем, встав со стула, пошел к Прачае. Подойдя к подопечному практически вплотную, Эстевиан проговорил:       — Ты ведь доверяешь мне, правда?       И когда адепт Игниса Согревающего быстро кивнул, попросил:       — Тогда, обними меня, как можно крепче.

***

      — А это что ещё за приколы? — возмущенно выдохнул Перават, наблюдая за тем, как самый дорогой человек в его жизни без колебаний встаёт и заключает своего декана в объятия.       Впрочем, интерес адепта Эйра Вдохновляющего был удовлетворен буквально через несколько секунд, когда младший, стоящий в кольце рук Эстевиана, испуганно прошептал:       — Твою мать. Как же так?       Услышав это, мужчина тут же разжал объятия и вскоре вновь присев на стул, произнёс:       — Всё просто — ты сейчас обнимал адепта, внутренний Огонь которого большую часть времени находится в полном порядке.       После этих слов Сингто как подкошенный рухнул на стул, а профессор продолжил:       — Судя по твоей бурной реакции и слетевшему с уст ругательству, разницу в силе твоего Огня и моего, ты уже ощутил, верно?       — Д-да, — запнувшись, выдохнул Прачая.       — Прекрасно. Хмм, я хочу сказать, прекрасно, что ты почувствовал разницу. А вот плохая новость заключается в том, что тебе необходимо в самом срочном порядке принять решительные меры по восстановлению прежнего уровня стихии. И для этого, Сингто, тебе лучше… воздержаться от любых проявлений физической близости со своим женихом. По крайней мере, сейчас.       «Мда… как бы я хотел это сделать. И если бы это было возможно… эээх», — грустно подумал адепт стихии Огня, а после, встретившись взглядом с задумчивым наставником, проговорил:       — Спасибо за помощь, профессор. Я учту ваши рекомендации. Я могу быть свобо…       — Стоп! Что значит рекомендации? Сингто, мне кажется, ты не понял всей серьёзности происходящего. Это не рекомендации, господин Руангрой, это то, что тебе обязательно нужно сделать, чтобы прожить на этом свете долгую и счастливую жизнь! — негромко припечатал мужчина.       — Огонёчек. Не дури. Прошу тебя, не надо творить таких глупостей! — взмолился Перават, слушая то, о чём думает его любимый.       И понял, что все его надежды рассыпались прахом, когда услышал тот самый тон Прачаи и уверенное:       — Профессор Эстевиан. Спасибо за помощь. Я обязательно учту всё то, что вы сказали. Обещаю. У вас ведь до сих пор не было повода думать, что я могу не сдержать слово, верно?       — Нет, Сингто, не было, — со вздохом проговорил декан Огненного факультета. — Ладно, сейчас ты можешь быть свободен. Ступай. Но завтра у нас вновь будет занятие, слышишь?       — И на сколько оно затянется? Мне надо будет подготовиться к отъезду в свадебное путешествие — мы с Нираном решили, что уедем сразу после церемонии.       — Значит, собери вещи сегодня! Или я не ручаюсь за то, что к концу вашего путешествия ты вообще будешь нормально себя чувствовать, ясно? — вдруг прогремел наставник, смерив младшего таким яростным взглядом, что задрожал даже Крист.       Хотя, у Перавата это скорее был рефлекс — ведь в мире мёртвых адепт стихии Воздуха не был ни одного дня, а потому вёл себя как живой.       — В общем, так. Завтра, в десять часов утра ты будешь здесь! И до конца занятий вашего факультета из этой комнаты не выйдешь, ясно? Обед нам принесут сюда. Раз уж ты такой безрассудный Сингто Прачая Руангрой и не можешь о себе позаботиться — я, как твой старший, сделаю всё для того, чтобы в ближайшие дни ты не стал кучкой пепла!!!       Таким сердитым декана адепт Игниса Согревающего видел только тогда, когда во время больших собраний мужчина отчитывал прогульщиков и двоечников. Но в тот момент Прачая обычно стоял рядом с однокурсниками, находясь где-то в середине ряда.       А сейчас Эстевиан Либерт находился приблизительно в пяти шагах от него и, кажется, младший начинал понимать, почему преподавательский состав их факультета зовёт своего руководителя Дракон.       Перават же, который несколько минут назад негодовал по поводу того, что наставник любимого Огонёчка вовсю с ним обнимается, теперь чуть ли не хлопал в ладоши и широко улыбаясь, кричал:       — Вот! Вот это правильно, профессор! Так ему! Раз не может сам о себе позаботиться — значит, будет под вашим присмотром! Ишь, чего удумал! Нет, детка, ничего у тебя не выйдёт! Даже не смей об этом помышлять, слышал?       Нет, конечно же, адепт стихии Огня по-прежнему его не слышал.       Но Крист очень-очень-очень надеялся, что на уровне подсознания Сингто чувствует хотя бы отголосок его эмоций!

Парк недалеко от поместья Тантачиватов

      Присев на скамейку под большим раскидистым деревом, младший развернул свой вишневый рожок и, откусив кусочек, стал смотреть на спокойные воды небольшого пруда, находящегося в поле его зрения.       — Великий Игнис, как же я хочу стать вот этой кувшинкой, — вздохнул парень, наблюдая за тем, как белый цветок медленно покачивается на воде. — Чёрт возьми, как же меня всё это достало!       С этими словами Прачая откусил от холодного лакомства ещё кусочек, и быстро смахнув со щеки одинокую слезинку, задумчиво проговорил:       — А может действительно стоит… А что, если всё напрасно? Что если я жертвую собой зря и родителей уже нет? Что если я никогда больше не увижу своих родных людей так же, как и…       При этих словах адепт стихии Огня запнулся и шумно сглотнув, прошептал:       — Крист. Любимый. Мой нежный и ласковый Ветерок. Если ты слышишь меня — подскажи выход из этой ситуации. Прошу, подскажи мне, как жить дальше, если тебя в этом мире уже нет?       — Но я есть! Я ведь здесь! Твою мать! Как же мне всё это надоело! Бляха муха, неужели я настолько слаб?! — оглушительно проорал Перават, сердце которого буквально разрывалось от боли, а затем потянулся к стихии.

Спустя несколько часов, спальня Сингто

      После того, как Прачая, перекинувшись парой слов с тётушкой Мали и пообедав, поднялся к себе, он решил принять душ. И сейчас, лёжа на постели, в удобной домашней одежде, мучительно думал о том, что сказал ему наставник.       Адепт стихии Воздуха, расположившись рядом, только в отличие от любимого, сидя на кровати и опираясь об изголовье, ласкал волосы своего Огонёчка, думая об очередной неудачной попытке обрести силу, и периодически шепча:       — Ты не слаб, Крист. Ты не можешь быть слабым. Ну же, вспомни, тебя не сломило даже осознание того, что ты для родителей — просто препятствие на пути к счастливой жизни. Что их развод невозможен именно из-за тебя. Что сейчас, похоронив тебя, они наверняка вздохнули с облегчением и расстались сразу же, как только это стало приличным и возможным… — на последних словах из груди Перавата вырвался тяжелый вздох, а потом он продолжил:       — Пойми, сейчас ты не можешь быть слабым, потому что должен защитить любимого. Твой Огонёчек просит о помощи, а ты ведь помнишь, что он не слишком любит это делать, верно?       — Кит, — вдруг раздалось в комнате и адепт стихии Воздуха, вынырнув из тяжелых мыслей, тут же перевёл взгляд на Прачаю.       — Ох, а я и не заметил, как ты уснул, родной, — с нежностью выдохнул адепт Эйра Вдохновляющего, а затем вдруг резко подпрыгнул на постели, прошептав:       — Стоп! Да это же отличная возможность поговорить с ним. Окей, любимый, я уже иду, — подытожил Перават, после чего лёг рядом и, сконцентрировавшись, провалился в сон своего Огонёчка.

***

      Сказать по правде, поменялась в этой реальности только комната — сейчас это была спальня Сингто в родительском доме. И взгляд младшего — сейчас он искрился счастьем, а на губах парня играла самая нежная улыбка.       — Кри-и-ист, — мурчал адепт Игниса Согревающего, потираясь головой о грудь любимого, прямо как большой кот.       — Что, Огонёчек? — лениво отозвался Перават, попутно отмечая, что угодил в сон Прачаи как раз в тот момент, когда они оба расслабленно валялись в постели после пережитого оргазма.       — Мне сейчас так хорошо, — признался адепт стихии Огня и, улыбнувшись, приподнялся на локте, смотря на любимого.       — Мне тоже, родной, — с нежностью отозвался Крист.       — Знаешь, я недавно задумался о том, что было бы, не встреться мы в школе. Ну, к примеру, ты пошел бы учиться в другое место или я, понимаешь?       — Да. Я не так давно думал о том, что было бы, реши родители переехать в другой город, куда изначально отправляли отца. И представляешь, в тот самый момент моя мать, которой всю жизнь было наплевать на всех кроме себя, устроила истерику, в результате чего мы оказались здесь. Главным её аргументом было: я в это захолустье не поеду. Мы должны жить около столицы, ясно?       — И твой папа согласился, да?       — Угу. Ума не приложу, почему — может мать уговорила его в постели, но факт остаётся фактом: мы оказались здесь и буквально через месяц я встретил тебя, — подытожил адепт стихии Воздуха, после чего, повернув голову, потянулся к губам своего парня.       — Так-так, нежности будут потом. О, Великий Эйр, какой же я ненасытный, — с упреком выпалил Перават, наблюдая за тем, как его образ из сна, подмяв под себя желанное тело, жадно покрывает его поцелуями, а затем, улучив момент, быстро скользнул на его место.

***

      «Так, главное, не нарушить условий», — мысленно пригрозил себе Крист, а потом до его ушей долетело вопросительно-томное:       — Ветерок?       — Да, хороший мой. Прости, я немного отвлёкся, — промурлыкал адепт стихии Воздуха, и быстро провёл кончиками пальцев по великолепному телу своего парня, заставив последнего содрогнуться и простонать:       — Ки-и-ит.       «Как же я скучал по этому ощущению. Как же приятно знать, что сейчас ты можешь меня чувствовать. Ох, как же велико это искушение», — мысленно простонал Перават, в голове которого начинало зреть одно-единственное желание.       Адепт Эйра Вдохновляющего и сам не понял, как в его мозг, практически дотла сожженный потребностью сию же секунду оказаться в теле Прачаи, пришла столь замечательная идея. Но решив разобраться с этим позже, немедленно приступил к её осуществлению.       И вскоре в спальне слышались только шлепки разгоряченных тел и лихорадочный шепот Криста.       — Сингто — толчок — послушай меня — толчок — внимательно.       — Ааах, — раздалось в ответ, а после адепт стихии Огня потянулся к любовнику за поцелуем. Осознав свою ошибку, Перават остановился, а затем, почти выскользнув из желанного тела, услышал:       — Не-е-ет. Верни-и-и-ись.       «Отлично. Теперь-то он меня точно поймёт», — обрадовался Крист и вновь позвал:       — Огонёчек, — легко двинув бёдрами.       — Ммм, — тут же отозвался адепт Игниса Согревающего, открывая глаза.       — Я сейчас скажу тебе кое-что очень важное. И очень прошу: запомни это, слышишь? — нежно произнёс адепт стихии Воздуха.       На что Сингто, крепко обхватив ногами талию своего парня, выдохнул:       — Да.       И это всё, что требовалось услышать адепту Эйра Вдохновляющего, чтобы продолжить занятия любовью, шепча:       — Огонёчек — толчок — что бы ни случилось — толчок — ты должен быть сильным– толчок — верить в себя — и ни за что — толчок — не сдаваться, понял?       Произнеся то, что он хотел сказать, Крист застыл. А через пару мгновений удовлетворенно улыбнулся, потому что услышал:       — Да… я буду… верить, — после чего, успокоившись, наконец-то отпустил тормоза, чтобы сполна насладиться возможностью вновь почувствовать себя любимым и желанным.