Неотъемлемая составляющая

Спальня Сингто, 7 ноября, ночь

      Когда Прачая, ощутив зов природы, сбросил с себя оковы сна и направился в ванную, адепт Эйра Вдохновляющего, которого в ту же секунду выбросило обратно в реальность, быстро принял форму облачка и поплыл за любимым.       Через пару минут, когда его Огонёчек, удовлетворив свои потребности, уже вновь вернулся в объятия Морфея, Перават, скользнув по нему нежным взглядом, пробормотал:       — Отдыхай, родной. Как бы мне ни хотелось прямо сейчас ещё раз влезть в твой сон, я всё же воздержусь от этого и не стану тебя тревожить. Главным образом, потому что в данный момент мне точно есть о чём поразмыслить, — подытожил адепт стихии Воздуха и, расположившись на подоконнике, погрузился в невеселые думы.       Вчера, и по дороге в поместье Тантачиватов, и на кухне, и в душе, и в постели, куда Сингто отправился сразу же после того, как освежился, Крист ни на секунду не переставал думать о самом главном.       Как же у него тогда получилось призвать стихию? И почему ничего не вышло во второй раз?       Перавату казалось, что если он найдёт ответ на этот вопрос, то сможет вернуть себе способность призыва Воздуха в самые кратчайшие сроки.       — Так-так-так. Надо проанализировать случившееся. Итак, что же произошло? Мой Огонёчек устроил в комнате пожар и спустя какое-то время я, отчаявшись до него докричаться, призвал стихию. Ага, это прояснили. И зачем же я это сделал? Затем, чтобы любимый не пострадал. И это выяснили. Окей, и наконец, главный вопрос: как же я мог этого добиться? — прошептал сам себе адепт Эйра Вдохновляющего, а затем, постучав по губе подушечкой пальца, предположил:       — Вероятнее всего, я смог достучаться до своей силы, потому что Сингто был в серьёзной опасности, и никто кроме меня не смог бы ему помочь. Хмм, звучит разумно. И тогда получается, что вчера, в парке, я не смог призвать стихию…       Внезапно Крист замолчал, а потом, широко раскрыв глаза, подытожил:       — Вот оно! Вчера никакой опасности для него не было. Интересно-о-о-о. Выходит, что ключ к возвращению силы — это мои чувства к Огонёчку! И именно моё сильнейшее желание его спасти побудило стихию вернуться, — с придыханием завершил Перават, а затем в его голове вдруг всплыл отрывок недавнего разговора с Эйром:

Flashback

      — Хорошо. Тогда… удачи тебе. Слышал в человеческом мире это очень важная составляющая успеха.       — Хмм, да, но не ключевая. Главная, я бы даже сказал, неотъемлемая составляющая успеха — вера в себя и в любимого человека!

End of flashback

      — Точно! Вера! Вот оно! Одного желания здесь мало! Мне удалось призвать Воздух, поскольку в тот момент я всей душой, несмотря ни на что, ВЕРИЛ, что смогу помочь любимому! — громко воскликнул адепт Эйра Вдохновляющего, а потом, захлопав в ладоши, подытожил:       — И значит всё, что я должен сделать для возвращения стихии — поверить в себя настолько сильно, насколько это возможно!

Где-то, на самом верхнем уровне небес, спальня Игниса

      — Вау! Смотри-ка, детка. На Криста снизошло просветление! — хихикнул разомлевший после близости блондин, закидывая в рот несколько ягод сорванных с роскошной виноградной грозди.       — Ты опять подслушиваешь мысли своих адептов? Эйр, так нельзя! Это вторжение в частную жизнь, помнишь? — мягко укорил возлюбленного красноволосый, а затем потянулся к дольке персика.       — А я смотрю, ты наконец-то научился наслаждаться этой сладостью, — довольно протянул повелитель стихии Воздуха, облизнувшись.       На что Игнис вмиг оказался рядом и, обдав губы Эйра теплым дыханием, бархатно промурлыкал:       — Этой? Безусловно, научился, — после чего прильнув к любимому в нежном поцелуе, быстро отстранился и припечатал:       — Но это не отменяет того факта, что я дико недоволен тобой! Ветерок, зачем ты шпионишь за Пераватом? И главное, — рука повелителя стихии Огня легла на талию блондина, слегка сжав её. — Почему ты делаешь это в тот момент, когда рядом нахожусь я?!       — Что за эмоциональные выпады на пустом ме… Ах, да ты попросту ревнуешь! Так бы сразу и сказал. А то, я возмущен твоим подслушиванием… Называй вещи своими именами! И говори что-то вроде: Эйр, любимый, я с ума схожу от одной только мысли о том, что твоё внимание может быть обращено не на меня!       — Да ну тебя! Прекрати! Я совсем не такой! — фыркнул красноволосый и, убрав руку с талии возлюбленного, попытался быстро отстраниться.       Вот только у повелителя стихии Воздуха были совсем другие планы. Так что, вскоре Игнис, пав жертвой небольшого торнадо, рухнул на мягкую постель, а затем придавленный тяжестью тела своего Ветерка, услышал:       — Я люблю тебя и только тебя, слышишь?       Свои слова блондин тут же поспешил подкрепить страстным поцелуем, после чего, не дав возлюбленному и шанса ухватить его за зад, пока ещё скрытый домашним халатом — хотя, судя по горящему взгляду Игниса в ближайшее время это точно должно было измениться — слез с него и задумчиво пробормотал:       — Я беспокоюсь за него! И нет, это не то, что ты подумал.       — Уверен? — поднял бровь повелитель стихии Огня.       — Да, Игнис. Это просто легкое беспокойство. И оно ни во что не превратится. Обещаю. Нет, даже не так. Клянусь! Клянусь в этом нашей любовью.       — Ого! Весомо! — тихо присвистнул красноволосый, отлично осознавая, насколько сильно Эйр дорожил их чувствами и отношениями. — Ладно, тогда тема закрыта? Или…       — Нет, не закрыта, — вздохнул повелитель стихии Воздуха и, растянувшись рядом с любимым, констатировал:       — Крист сильнее, чем Тодд. Это я уже точно выяснил, так что в этот раз всё должно закончиться без нашего вмешательства.       — Я рад, что ты это понимаешь, — ободряюще улыбнулся Игнис и, подняв руку, заскользил кончиками пальцев по щеке блондина.       — Да. Вмешательство отца из-за угрозы «поломки» Мироздания в случае с этими парнями исключено. Они справятся и сами. Вот только… Игнис, как думаешь, то, что мой адепт настолько эмоционален — это хорошо или плохо?       — Ты считаешь, что излишняя импульсивность может навредить Кристу? — тут же откликнулся красноволосый.       — Да. Причем, знаешь, что тревожит меня больше всего? Что Перават — ходячая бомба, которая взрывается при каждом удобном случае. А его возлюбленный, то есть твой подопечный, Прачая, сейчас становится полной противоположностью своего парня. Его чувства словно заперты. Не на семь замков конечно, раз периодически он расстраивается или возмущается или плачет или радуется. Но… такое ощущение, что…       — Что он дозирует свои чувства и лишний раз боится выпустить их наружу?       — Ага. И блин, если я правильно понимаю все эти ваши огненные заморочки — это ужасно!       — Правильно, — после небольшой паузы вздохнул повелитель стихии Огня, а затем, убрав руку со щеки своего Ветерка, пробормотал:       — Центр нашего внутреннего Огня — душа. Знаешь, у адептов есть такое отличное выражение «излить душу»?       — Ага, слыхал.       — Так вот, когда один человек изливает душу другому или хотя бы доверяет свои чувства тишине уединенного помещения — ему становится легче, и тогда он без особого труда может подчинить себе стихию. Что в случае с Огнём жизненно необходимо.       — Чёрт возьми! — выругался повелитель стихии Воздуха. — Продолжай, хотя, кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.       — Ещё бы ты не понимал. История частично повторяется, Эйр. Сингто так же, как и Платонг, начинает уходить в себя.       — Подожди-подожди, но ведь Крист не так давно… Да, не смотри на меня так! Я начал подслушивать и просто поймал отголосок его мыслей. В общем, недавно мой адепт был во сне твоего и они там отлично провели время в постели.       — Охренеть! Тебе очень «повезло» влезть в мысли Перавата в такое время. Мда, а парень-то твой, очень шустрый и изобретательный малыш. Хотя, чего я ожидал? Случись такое с нами — я бы тоже искал любую лазейку, чтобы вновь ощутить твоё тепло, — промурлыкал красноволосый и, потянувшись, оставил на губах возлюбленного легкий поцелуй.       — Не сейчас! — решительно отодвинул соблазнителя блондин, а потом, старательно игнорируя его удивленный взгляд, заявил:       — Игнис, как считаешь, Прачая поддастся давлению Нирана?       После этого в спальне на некоторое время стало оглушительно тихо. А затем повелитель стихии Огня проговорил:       — Не знаю. Но вмешиваться в это, как было пятьсот лет назад, мы точно не будем! Иначе Сингто повторит судьбу Платонга, так и не набравшись сил пройти испытание небес. В его конкретном случае — это суметь противостоять жениху.       — Но… судя по сильной эмоциональной реакции моего адепта, внутренний Огонь Прачаи угасает. Разве не так? — растерянно пробормотал Эйр.       — Так. Всё именно так. Именно поэтому Сингто и должен управиться с этим сам. Я понимаю, что это звучит жестоко, но это его и только его бой. И знаешь, детка, по-моему, я понял ещё одну грань задумки нашего отца. Сдаётся мне, что его пафосное «последняя ступень отчаяния» — это своего рода перепутье. А вот за ним уже следует та самая последняя ступень отчаяния.       — А? Но… Стоп-стоп! Я не понимаю тебя. Разве отчаяние — это не то чувство, в котором человек опускает руки? А в крайней степени отчаяния может и попрощаться с жизнью? — озадаченно пробормотал блондин.       — Всё верно. Ты действительно довольно точно описал состояние отчаяния. Но это чувство на самом деле не настолько простое. Понимаешь, если бы речь шла о безразличии — состоянии, когда человек молча наблюдает за тем, что происходит вокруг него и с ним, не пытаясь никак на это повлиять, то здесь всё действительно элементарно. А вот в случае отчаяния адепты делятся на две группы. Одна — опускает руки и в самом худшем варианте стремится расстаться с жизнью. А вторая… — Игнис сделал паузу, желая немного помучить возлюбленного, но как всегда не учёл, что тот обладает на редкость живым умом. Так что, как только повелитель стихии Огня открыл рот, чтобы завершить свою мысль, Эйр быстро выпалил:       — А вторая, сгорев дотла, после подобно птице феникс восстаёт из пепла и у неё открывается второе дыхание! Окей, и ты думаешь, что Сингто, несмотря на свою нынешнюю подавленность, принадлежит именно ко второй категории?       И в ответ на этот вопрос красноволосый нежно улыбнулся повелителю стихии Воздуха, а после быстро привлек его к себе и, чмокнув в макушку, прошептал:       — Да, Ветерок. Я думаю, что Прачая Руангрой — это птица феникс!

Восточная башня, 7 ноября, 18:00

      — Что ж, Сингто. Мне всё ещё не нравится состояние твоего внутреннего Огня, но кое-какой прогресс всё же достигнут, — со вздохом проговорил наставник Прачаи и добавил:       — На этом наше занятие окончено. Увидимся завтра в десять утра.       — Хмм, профессор Эстевиан, завтра я уже не смогу, — тихо отозвался адепт стихии Огня и тогда мужчина, подняв голову от большой тетради, в которой он быстро-быстро делал какие-то записи, воскликнул:       — Точно! Завтра ведь состоится твоя свадьба. Ладно, тогда увидимся сразу — ты слышишь меня? — сразу, как только вы вернётесь из свадебного путешествия, ясно?       — Да, профессор.       — Тогда можешь идти. И Сингто…       Младший, который уже успел пройти несколько шагов по направлению к выходу быстро обернулся, внимательно глядя на декана, а после в комнате раздалось негромкое:       — Знаешь, я бы очень не хотел тебе этого говорить, но… Поздравляю.       — Спасибо, профессор Эстевиан, — буквально прошелестел адепт Игниса Согревающего, слабо улыбнувшись и, чувствуя сильное жжение в глазах, поспешил покинуть помещение.

Пляж

      Домой Прачая не пошел — прямо сейчас ему не хотелось вновь лежать и пялиться в потолок. Или, что ещё хуже, слушать тётушку Мали, которая вознамерилась помочь ему собрать чемодан в свадебное путешествие.       Именно поэтому сейчас парень, сидя на скамеечке, слушал мерный рокот волн и, запахнув на груди джинсовую куртку, пытался, как можно крепче себя обнять.       Нет, Сингто не было холодно. Как адепт стихии Огня парень не испытывал никаких трудностей с тем, чтобы выпустив толику силы, слегка согреться. Так что холод… тот холод, который сейчас мучил Прачаю шёл изнутри.       — В жизни бы не подумал, что наступит тот день, когда в моей душе станет настолько пусто, — одними губами прошептал адепт Игниса Согревающего, а после решительным движением стёр с лица несколько слезинок.       — Огонёчек, — всхлипнул Перават, видя насколько сейчас плохо его любимому человеку. А затем лихорадочно взмолился:       — Нет, прошу тебя. Не закрывайся! Не смей запирать эмоции и чувства. Пожалуйста, дай им выход. Сингто, хороший мой, дай своей боли найти выход. Хочешь плакать — плачь! Хочешь кричать — кричи! Хочешь что-то пнуть — пни! Только умоляю, родной, не хорони свои чувства! Ты ведь так нужен своим родителям, друзьям и… — Крист запнулся, а потом, вздохнув, решительно закончил:       — И мне. Великий Эйр, ты так сильно мне нужен. Даже не представляешь, как сильно я хочу сейчас оказаться рядом и крепко-крепко обнять тебя. Чёртов барьер! Почему? Почему эта преграда словно непробиваемый монолит? Сколько ещё я буду в неё биться, прежде чем смогу вновь прижать тебя к себе и ощутить неповторимый вкус нашего поцелуя? — простонал адепт стихии Воздуха.       А потом застыл на месте, услышав:       — Ветерок.       Конечно же, Перават прекрасно понимал, что сейчас сидящий рядом парень разговаривает сам с собою, потому, даже не придав этому значения, продолжил:       — Как бы я хотел украсть тебя и не отдавать этой скотине Тантачивату. Но… что я, твою мать, могу сейчас сделать? Я просто бестелесное нечто, живущее — нет, существующее — между миром живых и мёртвых. И от меня здесь вообще мало что зависит. Чёрт возьми, я так привык действовать, что сейчас чувствую себя невероятно подавленным, понимаешь? — хмыкнул адепт Эйра Вдохновляющего и тут до его ушей снова долетело:       — Кит.       При звуках любимого голоса Перават вновь замолчал и замер. А после впал в легкий ступор, когда услышал негромкое и отчаянное:       — Почему я слышу тебя, Ветерок? Почему мне кажется, что ты сейчас рядом? Почему, ну почему меня вновь и вновь атакуют эти галлюцинации? Неужели кому-то на небесах нравится столь изощренно издеваться надо мной, раз за разом напоминая о том времени, когда ты был рядом и я был так счастлив?       К концу эмоциональной тирады голос адепта стихии Огня превратился в шелест.       А Крист, прекрасно понимая, что никак не может себя выдать, иначе нарушит условия сделки с Эйром и его братом, быстро отошел от любимого на пару шагов и даже не пытаясь вытирать слёзы, вдруг водопадом хлынувшие по щекам, зашептал:       — Прости, Сингто. Прости меня, Огонёчек. Сейчас мне нельзя ободрить тебя и утешить. Поэтому — адепт стихии Воздуха нежно посмотрел на сидящего парня — я в который раз прошу… нет, умоляю тебя: пожалуйста, верь в себя и в нас! Ведь только в этом случае — Перават запнулся и шумно сглотнув, закончил:       — Только в этом случае я вернусь к тебе, и мы снова сможем быть вместе!