Неотъемлемая составляющая

Храм Всех Стихий, 8 ноября

      Прачая вздохнул и, отойдя от окна, быстро двинулся к зеркалу, чтобы в который раз поправить свадебный наряд.       Сразу по приезду женихов встретил послушник храма — адепт Богини Жизни и уведомил о том, что к церемонии они будут готовиться раздельно, после чего попросил следовать за ним.       От Сингто не укрылось то, как при словах парня широкая улыбка Нирана в доли секунды пропала с его лица, потому в следующий момент младший, инстинктивно отступив в сторону, приготовился к эмоциональной буре.       Причина такой реакции адепта Игниса Согревающего была крайне проста: сегодня утром, перед тем, как покинуть его спальню, в которой, к слову, Прачая ночевал в последний раз, старший с ухмылкой заявил:       — Огонёк, слушай, раз через несколько часов ты станешь моим — может, познакомимся поближе и поможем друг другу одеться, когда приедем в храм, ммм?       После такого неожиданного и крайне наглого предложения младший напрочь выпав из реальности, даже не нашелся что ответить. Потому адепт Щедрой Терры, приняв такую реакцию за согласие, широко ухмыльнулся, после чего со словами:       — Хороший мальчик. Значит, договорились, — быстро оставил на губах Сингто поцелуй и зашагал к выходу из комнаты.       Как только Ниран скрылся за дверью, адепт стихии Огня тут же поднял руку ко рту, стремясь стереть ненавистное прикосновение.       Или попросту расцарапать губы до крови, чтобы заглушить этой болью другую — боль от того унизительного спектакля, в котором ему поневоле приходилось играть главную роль.       Потому что судьба родных людей сейчас была в его руках.

***

      — Кит, прости. Прошу, прости меня, — шептал младший, невидящим взглядом уставившись в зеркало и трясущимися руками поправляя воротник рубашки… кажется, уже в двадцатый раз.       Перават же, глядя на это и кусая губы, чтобы самым позорным образом не разреветься — хотя никто не смог бы увидеть его истерику — точно так же едва слышно шептал:       — Прощаю, любовь моя. Ты не виноват в этом. Слышишь, ты в этом не виноват. Ну же, прошу тебя! Если я не могу докричаться — тогда ощути мои чувства. Прочти мои мысли. Умоляю! — прокричал адепт стихии Воздуха, а после продолжил:       — Я… я не могу видеть тебя таким, Огонёчек. Не могу! Твоя боль отзывается во мне в тысячекратном размере, превосходя даже муки от призыва стихии. Великий Эйр, неужели я так и не смогу преодолеть этот барьер? — тихо всхлипнул Крист и вдруг услышал:       «А мне казалось, ты уже осознал всё, что должен сделать, малыш. Так что, выходит, я был не прав?»       Ошибиться было просто нереально — прямо в этот момент в голове Перавата звучал голос его покровителя, который насмешливо поинтересовался:       «Итак, я ошибся или нет? Быстро отвечай!»       — Конечно же нет, Великий! Я действительно всё-всё осознал! И теперь ни за что не сверну с пути, как бы трудно мне ни было! — с жаром заверил адепт стихии Воздуха.       «Вот и умница, малыш. Удачи. И не вздумай натворить глупостей, понял?»       — Да, Великий Эйр. Я не буду делать ничего безрассудного, так как наконец-то понял, в какую сторону двигаться, — взволнованно выдохнул Крист и спустя пару мгновений, когда ответа так и не последовало, добавил:       — Главное сейчас — пережить этот проклятый день!

***

      — Сингто, ты готов? — послышалось за дверью. Быстро посмотревшись в зеркало, адепт стихии Огня изобразил на губах дежурную улыбку и крикнул:       — Входите, Джейн.       Мгновением позже дверь открылась, а спустя десяток торопливых шагов за спиной «счастливого» жениха возник Джаневит. Внимательно наблюдая за отражением в зеркале, старший проговорил:       — Готов?       — Нет. И никогда не буду. Но… перед смертью же не надышишься, верно? А вы… вы уже пришли за мной? — спокойно — даже слишком спокойно, учитывая обстоятельства — спросил Прачая.       — Да, но у нас есть ещё несколько минут, потому… — мужчина понизил голос и, наклонившись к уху адепта Игниса Согревающего, прошептал:       — Послушай, Сингто. В деле исчезновения твоих родителей появилась одна новая деталь.       — Какая? — взволнованно выдохнул младший, отчего нарастающая ледяная броня, которой он пытался себя окружить, чтобы пережить этот день, разлетелась вдребезги. — Ну же, говорите, прошу вас!       — Тише-тише. Мало ли, может и у этих святых стен тоже есть уши? — быстро осадил разошедшегося парня Джаневит, а затем продолжил:       — Эту информацию нельзя считать слишком ценной, однако ты обязан это знать. Приготовься услышать нечто неприятное.       — Неприятное — второе имя этого дня, — фыркнул в ответ адепт Игниса Согревающего, поворачиваясь к собеседнику лицом. — Я готов. Говорите.       — Хорошо. В общем, дело обстояло так. Буквально вчера один из наших сотрудников, просматривал документы в поисках нужной информации по одному делу и уронил часть бумаг. Я в тот момент тоже находился в архиве, а потому мгновенно пришел ему на помощь. Собрав документы, я случайно бросил взгляд на верхний и был до крайности удивлен. Знаешь, что я увидел?       — Да откуда же мне это знать? Так что там было? Ну же, отвечайте, — в нетерпении выдохнул младший.       — Верно! Джейн, не тяните кота за подробности. Мне ведь тоже интересно, — поддакнул Перават, как всегда находившийся рядом и, обняв любимого за талию, весь превратился в большое ухо.       — Хорошо-хорошо, успокойся и слушай. Документ в моих руках оказался свидетельскими показаниями сотрудницы ювелирного магазина, в которых она рассказывает о том, что вышла ответить на звонок мужа. И находясь на улице, видела вспышку ядовито-зеленого цвета, характерную при применении магии стихии Земли.       — Что-о-о-о? Но ведь первый закон использования стихии гласит… — начал Сингто. — Стихия может быть оружием лишь в двух случаях. Первый — исполнение служебного долга. Второй — справедливое возмездие, — быстро пробормотал Крист, а после, ехидно ухмыльнувшись, подытожил:       — Попался, тварь! Я чую, что в этом деле точно не обошлось без тебя. Ну, подожди, ублюдок, скоро ты заплатишь за всё! Обещаю.

***

      — Ты, конечно, умница, что сразу вспомнил о незыблемых истинах, коим является закон использования стихии, но я хотел обратить твоё внимание на другую деталь этого дела, — произнёс Джейн, когда адепт Игниса Согревающего замолчал и внимательно посмотрел на него.       — И что же я упустил? — пробормотал младший, а потом застыл на месте, когда услышал:       — Дело в том, что все показания свидетелей «несчастного случая», в котором погибли Тантачиваты и Крист, подшиты к делу. А оно уже несколько недель ЛЕЖИТ В ЯЩИКЕ МОЕГО СТОЛА!       — А?! Вашего стола?! — не смог сдержать эмоций Прачая.       — Твою мать! — ещё красноречивее выразился Перават, и крепче сжав любимого в объятиях, пробормотал:       — Значит, кто-то намеренно спрятал эти бумаги?       И спустя пару мгновений заматерился ещё сильнее, поскольку Джаневит произнёс:       — Да, я взял его, чтобы ещё раз всё просмотреть. И тут случилось это происшествие. Знаешь, у меня есть смутные ощущения, что в конторе кто-то намеренно уводит следствие с пути истинного, «теряя» столь важные документы.       — Х-хорошо, — после довольно продолжительной паузы проговорил адепт Игниса Согревающего. — Скажите, а если… если несчастный случай в ювелирном магазине — дело рук адепта Щедрой Терры… мог ли Ниран…       — Не смейте, Джейн! Не надо говорить ему об этом! По крайней мере, не сегодня. Пожалуйста, — взмолился адепт Эйра Вдохновляющего.       И то ли мужчина каким-то образом почувствовал исходящее от него беспокойство, то ли увидел, как сильно дрожат руки младшего, но в итоге он как можно спокойнее проговорил:       — Теоретически мог, конечно. Но подумай сам, Сингто. Если Тантачиват замешан в исчезновении твоих родителей — стал бы он подставлять себя таким образом? И даже если предположить, что твой жених хотел смерти Криста — стал бы он убивать своих родителей?       — Нет, — спустя несколько секунд выдохнул адепт стихии Огня. — Действительно, он слишком умный, чтобы вот так вот подставиться.       — И, тем не менее, перед тем, как оказаться между миром живых и мёртвых, на той стороне дороги я видел именно его! — зло прошипел Перават, а потом, вздохнув, пробормотал:       — Но сейчас тебе не надо об этом знать. Не тогда, когда меня нет рядом, и твой Огонь в любой момент может выйти из-под контроля. Не тогда, когда твой выпад в сторону этой твари может спровоцировать его на применение силы. Нет, я никак не могу допустить того, чтобы ты пострадал, любимый. И хорошо, что Джейн понимает это. Великий Эйр, как же я рад тому, что рядом с тобой всё же есть надёжные люди, — улыбнулся адепт стихии Воздуха и тут же нахмурился, поскольку за дверью послышалось:       — Сингто, ты готов?       — Мы с Джейном уже идём, Ниран, — быстро отозвался младший, на губах которого тут же появилась насквозь фальшивая легкая улыбка. — Жди меня у алтаря.       — Хорошо. Не задерживайся надолго, дорогой, — хохотнул в ответ стоящий в проёме Тантачиват, быстро закрывая дверь и Прачая, повернувшись к старшему, пробормотал:       — Нам пора.       — Да-да, — встрепенулся Джаневит, тряхнув головой. — Идём, — после чего направился к выходу.       Адепт Игниса Согревающего тут же двинулся следом, а подопечный Эйра Вдохновляющего, превратившись в облачко, устроился за плечом любимого и задумался, снова и снова спрашивая себя:       «А мог ли Ниран узнать о расследовании Джаневита и подкупить кого-то из сотрудников, чтобы не дать Джейну раскрыть правду?»

***

      Плывя за медленно шагающим к алтарю парнем, Перават скрипел зубами и охреневал от нынешней ситуации.       Как он вообще докатился до этого?       Как он может просто наблюдать за тем, как самый дорогой человек в его жизни и единственный, с кем адепт стихии Воздуха хотел бы создать семью, вот-вот станет мужем другого?!       — Нет-нет-нет! Великий Эйр, я просто не могу этого допустить! — прошептал сам себе Крист, а после услышал:       — Мы собрались здесь для того, чтобы засвидетельствовать создание союза адепта Щедрой Терры и адепта Игниса Согревающего. Итак, Ниран Тантачиват и Прачая Руангрой, ответьте мне: по доброй ли воле вы пришли сюда?       — Да, — синхронно отозвались оба и адепт Эйра Вдохновляющего, отметив, что голос Сингто прозвучал, словно эхо его жениха, фыркнул:       — И хватает же наглости тащить под венец того, кто тебя ненавидит! А настоятель храма тем временем продолжал:       — Хорошо. Мой второй вопрос звучит так: осознаёте ли вы, что союз ваших стихий никогда не будет идеальным и вам придется навсегда забыть о том, чтобы достичь полного слияния сил?       — Осознаю, — быстро отозвался старший.       — Понимаю и принимаю это, — произнёс мгновением позже адепт Игниса Согревающего, смотря вроде бы на жениха, но всё же куда-то сквозь него.       — Отлично. И наконец, последний вопрос: готовы ли вы сегодня связать свои жизни, чтобы отныне идти по пути, уготованному судьбой рука об руку до конца ваших дней?       — Готов, — даже не пытаясь уступить Прачае очередь, выпалил адепт стихии Земли и выжидающе уставился на младшего.       «Нет! Нет! Конечно же, нет! Не готов! Никогда не буду! Не хочу! Кит! Ветерок! Я люблю тебя, слышишь? ЛЮБЛЮ!!! И останусь твоим отныне и во веки веков!» — вдруг услышал Перават, а затем его Огонёчек тихо проговорил:       — Готов.       — Прекрасно, — спустя мгновение произнёс адепт стихии Жизни. — В таком случае мне остаётся только завершить ритуал традиционными словами. — Мужчина прочистил горло и торжественно начал…       — Отныне и во веки веков Ниран Тантачиват и Прачая Руангрой объявляются супругами. А теперь, пожалуйста, выпустите толику своей силы для того, чтобы союз был полностью завершён.       И эти слова настоятеля стали для Криста той самой последней каплей в чаше терпения. Резко осознав, что если сейчас он ничего не попытается сделать — его любимый будет связан на всю жизнь!       Нет, конечно же, их союз был бы на порядок сильнее, так как Огонь идеально сочетался с Воздухом и наоборот. Но было в этом всём одно но. И вот о нём Перават вспомнил только сейчас.       Особенность эта появилась — согласно истории их мира — тогда, когда один парень, потеряв своего соулмейта, вдруг нашел утешение в человеке, тоже пережившем потерю любимого, стихия которого не была для него идеальной.       Зная об этом, влюбленные — другой парень ответил на чувства первого взаимностью — отправились в один старый храм, в котором, по слухам, когда-то бывала сама Либидия — Богиня Жизни. А придя туда, стали неистово молиться, прося о милости и дозволении быть вместе.       Великая снизошла до безутешных адептов, явившись им в облике пёстрой птицы и строго-настрого наказав следующее: они будут счастливы только в том случае, если чувства будут искренними. Так как эти двое действительно очень сильно полюбили друг друга — предостережение Богини было им не страшно и парни, поженившись, прожили вместе долгую и счастливую жизнь.       Слухи об этом разнеслись по миру и через какое-то время, следуя этому правилу, браком решила сочетаться другая пара.       Вот только им не повезло! Хотя, каждый сам кузнец своего счастья и эти двое, как считал Крист, оказались хреновыми кузнецами!       Итог был неутешителен — союз адептов, не являющихся соулмейтами, оказался с подвохом.       Обнаружилась эта особенность в тот момент, когда девушка с парнем, пожив какое-то время в браке, встретили своих соулмейтов и решили создать новые семьи. Всё прошло отлично, союзы были созданы, вот только… Несмотря на то, что у девушки теперь был любящий муж, а у парня — любящая жена, их как магнитом тянуло друг к другу.       Нет, они не спали вместе. На первой встрече, по какому-то наитию забредя в их старую квартиру, они недоумевали. На второй — ругались, обвиняя друг друга в том, что опять сюда припёрлись. На третьей — молча сверлили друг друга взглядом, а потом начали сыпать вопросами.       В результате «конструктивного» разговора, то и дело перемежающегося оскорблениями выяснилось следующее: из-за созданного ранее союза паре необходимо проводить вместе хотя бы два-три часа. И так как союз, заключённый в храме разорвать нельзя…       — Бля! Крист, ты должен этому помешать! Любой ценой! Немедленно! — прошипел сам себе адепт Эйра Вдохновляющего, ужаснувшись лишь от одной мысли о том, что Ниран будет постоянно присутствовать в их жизни, а после, запечатлев в памяти самый прекрасный образ его Огонёчка в свадебном наряде, в который раз обратился к стихии.