Неотъемлемая составляющая

Спустя два часа в номере новобрачных

      Прачая осторожно приоткрыв один глаз, а чуть позже — второй, поморщился от света слишком яркой прикроватной лампы и прохрипел:       — Пи-и-ить.       — Сейчас, — раздалось откуда-то слева, а через секунд двадцать перед младшим появилась бутылка с соломинкой.       Подняв голову, адепт Игниса Согревающего, не теряя времени, быстро обхватил соломинку губами и, сделав пару небольших глотков, вновь опустил голову на подушку.       — Тебе лучше, дорогой? — поинтересовался Тантачиват, видя, что муж изучает его каким-то затуманенным взглядом.       — Не знаю. А ты… мы с тобой… — забормотал Сингто, не зная как лучше сформулировать свою мысль, и вдруг с удовольствием отметил, что ошейник с его шеи куда-то исчез.       Впрочем, его тон и общее поведение помогли Нирану понять суть вопроса и старший, усмехнувшись, поспешил ответить:       — Конечно же, нет, дорогой. Неужели ты полагаешь, что я бы стал заниматься любовью с бесчувственным телом?       «Любовью? Тьфу, да ты и на секс с моим Огонёчком претендовать не можешь, не то, что на любовь. Любвеобильный, бля», — выругался Крист, обеспокоенно всматриваясь в лицо самого дорогого человека в его жизни.       — Понятно. Прости, — прошелестел младший и, повернувшись на бок, проговорил:       — Знаешь, Ниран, я так плохо себя чувствую. Кажется, профессор Эстевиан был прав и мой Огонь действительно пора взять под контроль.       — Да? И что же ты планируешь делать, милый? — после небольшой паузы спросил адепт стихии Земли и Перават, посредством связи ощутив, как по телу любимого пробежала дрожь, задумчиво пробормотал:       — А какого хрена у этой твари изменился голос? Почему сейчас в его тоне появились оттенки какого-то нездорового возбуждения? Чёрт возьми, даст этот земляной червь мне сегодня хоть немного отдышаться? Удар за ударом, да сколько же можно? — негодуя, подытожил адепт Эйра Вдохновляющего и вновь стал изучать лицо своего Огонёчка.       Тем временем Прачая нарушил царившую в комнате тишину удивительно уверенным:       — Сразу по приезду я отправлюсь к профессору Эстевиану на уроки медитации. Ну, а пока мы здесь, очень хотел бы посетить храм великого Игниса. Я понимаю, что здесь у моего покровителя всего несколько храмов — всё же Монтания это владения великого Эйра. И тем не менее…       «Забота, забота и ещё раз забота», — пронеслось в голове старшего, напоминая наказ Мудрейшего. А потом с его губ вдруг слетело:       — Супруг мой, твоей стихии действительно так плохо?       — Конечно! Подожди, а к чему этот вопрос? Милый, неужели ты считаешь, что я могу тебе солгать? — выдохнул адепт Игниса Согревающего, благодаря покровителя за то, что он даёт ему сил продолжать весь этот фарс.       Некоторое время Тантачиват молча смотрел на мужа, а после всё-таки соизволил ответить, заставив младшего отлично понять следующее:       «Лучше бы адепт Щедрой Терры продолжал молчать».

***

      — Ниран! Что ты такое предлагаешь? Что за бредовая идея? — в ужасе прохрипел Прачая, потому что голос ему попросту отказал.       — Почему же бредовая, детка? Послушай, Сингто, с сегодняшнего дня я — твой законный муж, не так ли? И первоочередной моей задачей, раз уж мы стали настолько близки, становится забота о тебе, слышишь?       — Вот и позаботься о том, чтобы мы как можно скорее нашли моих родителей! — вдруг выпалил адепт стихии Огня, а потом, быстро приложив руку ко рту, уже намного тише добавил:       — Ох, прости-прости, дорогой. Я прекрасно знаю, что ты для этого делаешь всё возможное. Сосредотачивайся на поисках и дальше, а стихию оставь мне. Я ведь должен быть для тебя опорой, а не обузой.       — Не стоит благодарности, милый. И никакая ты не обуза. Говорю же, это теперь мой священный долг. Да, ты не принадлежишь мне по закону стихий, но сей досадный факт ведь не помешает нам создать счастливую и крепкую семью, не так ли?       — Да-да, естественно, нам ничего не помешает это сделать, — поспешил произнести Сингто, буквально холодея от нехорошего предчувствия.       Неужели Тантачиват не отказался от своей идеи?       — Детка, я… правда считаю, что тебе не стоит помогать…       — А я думаю, что помочь тебе просто необходимо! И на этом разговор окончен. Послушай, Огонёк, если ты не будешь мне доверять — хорошей жизни у нас не получится, ясно?       «Видит великий Игнис, я терпел и всеми пытался до этого не доводить. Но ведь идиот — он и в Африке идиот», — мысленно подытожил Прачая, а после, разомкнув губы, медленно и четко проговорил:       — Ниран. Спасибо. За. Участие. Но. Со. Своими. Проблемами. Я. Разберусь. Сам. Ясно?! — вбивая каждое слово в мужа, словно гвозди в доску.       Естественно, подобная дерзость адепта Игниса Согревающего без ответа не осталась, поэтому стоило Прачае, встав с постели, запахнуть на себе халат и объявить, что он идёт в ванную, как магия стихии Земли тут же заставила его рухнуть на колени, а после в комнате раздалось шипящее:       — Солныш-ш-ш-ш-ко, кажется, ты забываеш-ш-шься! — а затем тон старшего изменился и он очень-очень ласково и невероятно нежно промурлыкал:       — Пойми, хороший мой, что главный в нашей семье — я! И как бы ты, сокровище, не трепыхался — твоя роль в этой жизни теперь заключается в служении мне! Потому что ты — младший муж и заметь, согласился на это вполне добровольно, если помнишь.       «Ага. Да мой Сингто готов был согласиться на что угодно, лишь бы добраться до твоего дома и кабинета, дрянь! Жаль только поиски оказались безуспешны», — вздохнул Перават, внимательно наблюдая за разворачивающейся в номере драмой, а потом заорал:       — Пусти его! Ну-ка быстро отпустил, скотина такая, — поскольку адепт Щедрой Терры, посчитав, что вполне доходчиво пояснил мужу свои намерения, скомандовал:       — Ещё острых ощущений хочешь? Ошейник надеть?       — Нет… Пожалуйста… нет, — задыхаясь, просипел младший, мигом вспомнив свои незабываемые ощущения от украшения.       Это действительно было очень страшно. Сингто ума не мог приложить, откуда его дражайший супруг мог достать такую вещь, но факт оставался фактом — ошейник, насквозь пропитанный магией стихии Земли, у него имелся и… Это было ужасно!       — Отлично. Раз не хочешь — тогда быстро поднялся, вернулся на кровать и встал на колени! — ухмыльнувшись, отдал команду Ниран.       Осознавая, что деваться ему точно некуда, Прачая выполнил всё то, что сказал муж, и когда старший легким движением спустив его халат почти до пояса, пробормотал:       — Что ты делаешь?       — А что, по-твоему, я делаю, детка? Конечно же, беру под контроль твою стихию, — издевательски промурлыкал Тантачиват, после чего, сжав руку в кулак, направил луч болотно-зеленого цвета прямо в солнечное сплетение Сингто.

***

      В себя ошалевший от боли младший пришёл не сразу, но когда это случилось, понял, что лучше бы он сразу умер!       — Мхх… Умххх… — слетело с пересохших губ адепта Игниса Согревающего, когда он ощутил вторжение в своё тело.       — Проснулся? Наконец-то! А то уж я думал, что придётся будить тебя, как Спящего красавца в формате 18+ — членом! — выдал старший и неприлично громко заржав, продолжил атаковать двумя скользкими пальцами сжатое колечко мышц.       — А? Стоп! Нет… Не сейчас… Прошу… — взмолился Сингто, как только до него дошёл весь ужас сложившейся ситуации, чувствуя, как внутри нарастает дикий жар, а к горлу подкатывает тошнота.       — Почему же? Кажется, тебе как раз необходима забота и разрядка, не так ли, детка? — промурлыкал старший, а затем два его пальца в теле Прачаи сменились тремя. — Ну же, неужели не нравится? Подумай хорошенько, прежде чем ответить.       — Ааах… — простонал вдруг младший, пребывая в полнейшем недоумении относительно того, почему всего несколько мгновений назад единственным его желанием было уползти подальше — ведь это же его Ветерок. — Кит?       — Что, милый?       «Сука! Да я никогда не звал Сингто милый во время секса! Ну, какой он к чертовой матери, милый? В постели мой Огонёчек страстный, нежный, необузданный, смелый, креативный, но никак не милый! Тьфу! О, великий Эйр, как же мне это выдержать»? — выругался Крист и, подняв глаза к небу, стал всерьёз обдумывать текст ещё одной клятвы, чтобы увидеть своего покровителя.

Где-то на самом верхнем уровне небес, кабинет Бога Смерти

      — Папа! Мне необходимо принять клятву. Пусти! — упорствовал блондин, которому, мягко говоря, тоже очень не нравилось происходящее в Монтании.       Правда, в первую очередь, из-за сидящего рядом мрачного Игниса.       — Нет! — негромко, но властно припечатал Морт, глядя на сына. — Я сам приму эту клятву. А ты… ты не вмешаешься Эйр. Сейчас точно не вмешаешься, слышал?       — Но они же…       — Да, они будут страдать. Да, им будет больно. Но такова цена счастья, ясно?       — Ты тиран!       — Я? Тиран? Милая, ты слышала? Ох, Тайфунчик, ты так ничего и не понял? А ведь так жарко доносил до нас с Игнисом свои мысли в прошлый раз.       — Так! Стоп! Я осознал! И да, папа, я отлично помню, что говорил тогда. Но скажи мне, разве этим двум страдающим душам действительно нужны ТАКИЕ кардинальные меры?       — Да. А вот почему… на этот вопрос мне ответишь ты. Ну же, Вдохновляющий, ты ведь такой сообразительный, — поддел брюнет повелителя стихии Воздуха и спустя мгновение последний выпалил:       — Точно! Сингто должен пройти это испытание для того, чтобы оказаться на последней ступени отчаяния и вернуть Криста!       — Умничка! Садись, пятерка тебе, — съехидничал после небольшой паузы Бог Смерти. За что получил от жены подзатыльник и негромкое:       — Ну, знаешь ли, дорогой, от тебя я такого не ожидала! Эйр, Игнис. Быстро испарились отсюда. Кажется, кое-кого пора поучить манерам и правилам общения.       Даже не пытаясь спорить, младшие быстро махнув родителям рукой, пропали из виду. Потому что прекрасно понимали, что отец велик, могуч и страшен только у себя на работе. А вот дома… Дома всем заправляет мама!       — Что ж, ладно, — вздохнул блондин, ныряя в постель и в объятия повелителя стихии Огня. — Послушай внимательно, Перават. Сейчас я не могу тебе помочь, но знай, я верю в тебя и в то, что тебе под силу выдержать это испытание. А ещё всем сердцем желаю, чтобы вы с Прачаей как можно скорее воссоединились. Удачи.

***

      — Не сработало! Твою мать! Ну почему? Почему я должен выгребать это сам? Не-е-е-е-е-ет! — во всё горло заорал адепт Эйра Вдохновляющего, разочарованный тем, что покровитель не явил себя и в который раз безуспешно призвал стихию.       Попытки успешными быть и не могли — для удачного призыва требовалась концентрация, а внимание Криста то и дело сбивалось, поскольку в комнате раз за разом раздавалось невероятно чувственное:       — Да-а-а. Ммм… Ветерок… Ещё…       На разметавшегося по постели Сингто, который охотно подавался навстречу толчкам мужа, адепт стихии Воздуха вовсе смотреть не хотел — одного раза немного ранее ему хватило с головой!       «Хвала всем Божествам хоть эта тварь молчит и лишь сопит, делая своё черное дело. А ведь дед ему говорил, чтобы не совал свой член, куда не надо. Сука, вот теперь ты точно, как минимум останешься инвалидом на всю жизнь. А как максимум — лично увидишь великого Мортидия! То бишь, сдохнешь, слышишь падаль? СДОХНЕШЬ!       Падаль, естественно, ничего не слышала, продолжая удовлетворять свои потребности. И лишь спустя три часа, сыто отвалившись от изнемогающего младшего, как нажравшаяся пиявка от тела, вырубилась без задних ног.       Только тогда Перават, присев на постель рядом с мирно сопящим и улыбающимся во сне любимым, прошептал:       — Огонёчек мой. Прости, прошу, прости меня за то, что тебе пришлось вытерпеть. Ох, меня сейчас переполняют такие противоречивые чувства. С одной стороны хочется немедленно прибить лежащую рядом с тобой скотину. А с другой, как бы странно это ни прозвучало, я рад, что Тантачиват вновь применил это средство. Потому что в итоге ты ведь отдавался не ему, а мне. Ты видел перед собой меня и подавался навстречу именно потому, что желал единения со мной! Поэтому, как бы больно мне ни было, здесь и сейчас, я даю слово, что когда весь этот кошмар закончится, приму тебя в свои объятия и напрочь сотру все плохие воспоминания, слышишь?       Произнеся это, адепт Эйра Вдохновляющего, погладив спящего Прачаю по волосам, запечатлел на его губах нежнейший поцелуй, а затем с улыбкой выдохнул:       — Я люблю тебя, Сингто. И поверь мне, Огонёчек, этот факт ничто не изменит!

Спустя несколько часов

      Когда темное небо Монтании прорезали первые полосы рассвета, младший, которого разбудило банальное желание справить нужду, открыл глаза и, встав с постели, пошлёпал в уборную.       Покончив с архиважным делом, адепт Игниса Согревающего подошел к умывальнику, чтобы помыть руки. Наблюдая за струей воды, которая нежно ласкала его пальцы, Прачая вдруг почувствовал боль в пояснице, и быстро подняв глаза к зеркалу, простонал:       — Твою мать! — ощущая, как глаза жгут непролитые слёзы.       Не то, чтобы Сингто ожидал чего-то другого. Он прекрасно знал на что подписывается, соглашаясь стать мужем Нирана, но ощущения…       — Сука, как же мне сейчас паршиво! Нет-нет-нет. Больше я этого не допущу. Так, что же мне придумать, чтобы эта тварь больше ко мне не прикоснулась? Подумать только, он сделал так, что я до последнего был уверен, что занимаюсь сексом с любимым человеком. Ох, Ветерок, жизнь моя, прости. Прости меня, пожалуйста, — выдохнул младший, а потом, зарывшись руками в волосы, сполз на пол и тихо всхлипнул.       — Хватит! Хватит извинений! Думай, давай! Я для кого, любимый, рискуя жизнью… хмм… здоровьем… хмм… телом своего покровителя, припёр в номер тонну морепродуктов? — прокричал Перават, всей душой желая, чтобы адепт стихии Огня каким-то образом услышал его.       И чудо всё-таки произошло, поскольку через какое-то время Прачая, резко прекратив тихую истерику, поднялся на ноги и, посмотрев в зеркало взглядом маньяка-психопата со стажем, промурлыкал:       — А ведь мы с мужем так и не поужинали. Хе-хе, а на столе, насколько мне помнится, был морской коктейль и шампусик! Отлично! Идеальное сочетание, чтобы спровоцировать у меня аллергию и жутчайшее похмелье. Главное шампусик смешать с чем-нибудь покрепче. Та-а-ак, исследуем-ка здешний мини-бар! — хихикнул младший и, подмигнув сам себе, исчез из уборной.       А довольный как слон Крист, как всегда послушно следуя за любимым, также хихикнув, прошептал:       — Вот так-то лучше, мой Сингто. Намного лучше. Вперёд, Огонёчек, вперёд!