С Му Цин — непросто

Саму Фэн Синь скачок гормонов сильно не трогал. Разве что настроение было чуть хуже обычного, а уровень раздражительности малость выше, но она никогда не перегибала палку и и не причиняла никому дискомфорта. С Му Цин ситуация была совершенно противоположной. Видимо, у той слишком сильно скакали гормоны, поэтому ее поведение постоянно уходило в крайности. Весьма неприятные крайности стоит сказать. Например, слишком сильно заботящаяся о своей внешности Му Цин, увидев выскочивший на идеальной фарфоровой коже прыщ, могла со злости кинуть что-нибудь, пытаясь разбить это и получить секундное облегчение (но, благо, после пары подобных инцидентов и кучи порезов на бледных худых руках и ступнях черноволосой разбившимся разноцветным стеклом от разных уходовых средств, Фэн Синь заменила все стеклянные скляночки с косметикой, средствами для ухода за лицом, волосами, телом и т.д. на пластиковые бутылочки для хранения всей этой муциновой бурды, и бить стало просто нечего. Максимум что могла сделать Му Цин своей импульсивностью это наделать шума, на который незамедлительно приходила ее девушка, и разлить дорогие средства), а после впасть в пятиминутную истерику. Совершенно несерьёзную, но сильно бьющую по эмоциональному фонду. Обычно она бы не придала маленькому прыщу такое большое значение, помазала бы чем-то, замаскировала лёгкой пудрой красноту и пошла бы дальше по своим делам, ну может, немного огорчилась или несильно позлилась, не более, но не во время этого периода. Обычно в такие дни неустойчивого морального состояния Му Цин брала на работе несколько выходных дней (не по своему желанию). И ей их давали с превеликим удовольствием. Спросите, почему? Да потому что работать с раздражительной Му Цин, больше похожей на оголенный нерв до которого страшно даже пытаться дотронуться, было просто невозможно. Она и обычно не отличалась спокойствием, могла легко оскорбить со злости, назвав отчёт дерьмом и выкинув его тут же в мусорку, или например назвать своего коллегу идиотом если тот совершил элементарнейшую ошибку которую, кажется, не допустит и 5 летний ребёнок, однако теперь ей приходилось разбираться и исправлять эту самую ошибку (лишняя работа не радует никого, даже трудолюбивых людей вроде Му Цин. Особенно если эта лишняя работа появилась из-за глупости, идиотизма, долбоебизма, или просто нежелания нормально работать другого человека).Но к этому все быстро привыкли. Просто потому что вот такой стиль общения у нее был. Несмотря на оскорбления, которые та сыпала налево и направо, вечно хмурое лицо и убийственную ауру вокруг, девушка всегда помогала нуждающимся коллегам разобраться в отчётах, схемах и графиках, могла подсказать креативные идеи оформления, дизайна и т.д., и помогала совершенно безвозмездно, не ожидая в ответ даже благодарности. Так, будто в этом собственно и заключалась ее работа (на самом деле нет, ее работа заключалась совершенно в другом). Помогала просто потому что могла, и хотела помочь. И все охотно принимали ее помощь, как никак она была лучшим сотрудником их отдела уже какой год подряд, а, ну и ещё, конечно же, она была заместителем директора их дизайнерского отдела (но эта разница в статусах никак не ощущалась при личном взаимодействии с девушкой, она была точно такой же, как и все другие сотрудники, общалась с ними не формально, так, будто она их подруга и коллега, равная по статусу, а не почти начальство, могла легко стукнуть в воспитательных целях, вообщем делала все то, что недопустимо было между начальством и подчинёнными, но весьма допустимо между коллегами (однако никто против не был), и оттого уважали ее наравне с их добродушной начальницей (которая, кстати, была их общей подругой, благодаря которой они и познакомились совершенно случайно много лет назад), а потому и терпели ее, без преувеличения, ужасный характер. Но терпеть А-Цин во время, как назвала его Фэн Синь, «нестабильного периода» кажется, могла только ее девушка и ее глубокоуважаемая начальница Сяньлэ. Коллектив же выдержать такую девушку не мог (нет, в теории, конечно, мог, но тогда наверное нервы их были бы изрядно пошатаны), поэтому Се Лянь, без лишних вопросов, в начале каждого месяца давала ей 3-4 дня выходных «за переработку». Му Цин перерабатывала, это правда. Это было уже как что-то само собой разумеющееся, то, к чему все привыкли и принимали как должное (однако она никогда не должна была это делать). Однако Сяньлэ не любила когда ее подчинённая, и в первую очередь подруга, так сильно перетруждалась на работе, хотя была совершенно не обязана. Но в обычное время выгнать Му Цин домой в положенное время когда все официально заканчивают работу не представлялось возможным чисто физически. Пока она не закончит начатую работу, офис она не покинет даже под дулом пистолета. Но в эти дни, когда ее моральное состояние было не столь устойчиво, заставить ее отдохнуть пару дней дома (и дать отдохнуть коллективу от нее) было куда проще. Сяньлэ была безмерно добродушной, вежливой и обходительной, но не менее упрямой даже чем сама Му Цин, поэтому практически под руки выпроваживала ее домой к ее девушке с неловкой улыбкой на лице, говоря что ничего страшного за пару дней без нее не случится и Се Лянь отлично справится эти дни и без своего заместителя, в конце концов она же директор отдела, она не может не справиться, и что ее огромные переработки и перевыполнение плана работы покроют это с головой. Му Цин и сама чувствовала свое неустойчивое состояние, поэтому ей не оставалось ничего кроме как молча соглашаться с начальницей и идти на отдых на пару дней пока она не придет в норму. Все же спорить с Се Лянь она хотела в самую последнюю очередь, а та в свою очередь была слишком категоричной к здоровью (и физическому, и моральному) своих сотрудников, и в особенности друзей. Куда категоричнее даже чем к работе. Именно поэтому в их дуэте Се Лянь, так сказать, была «хорошим полицейским», доброй и всепрощающей, очень заботящейся о своих сотрудниках и жервующая качеством работы ради благополучия подчинённых, а Му Цин наоборот «плохим полицейским», очень требовательной к качеству работы и отчётам. Оттого пререкаться с Сяньлэ по поводу отдыха по причине здоровья было просто бесполезно, да и это могло только ухудшить их взаимоотношения (чего черноволосой совершенно не хотелось). Поэтому А-Цин не оставалось ничего, кроме как возвращаться в их общую квартиру к своей девушке, теперь с недавних пор работающей удаленно, и нежиться в ее объятиях несколько дней подряд. Ведь это было единственным, что могло вернуть ее в стабильность — немного незаслуженной заботы и любви любимого человека. Ох, и конечно Фэн Синь не забывала потом при личной встрече, или хотя бы в смс, поблагодарить лучшую подругу за мини-отпуск для своей ненаглядной, обещая потом передать ей ее любимые мармеладки и зефир. На что всегда получала один и тот же длинный ответ от Се Лянь мол:"не стоит благодарностей, всё же Му Цин и моя подруга тоже, и видеть ее в таком состоянии невыносимо. Я не могла не отпустить ее на отдых… И бла бла бла». Однако она никогда не отказывалась от предложенных сладостей (конечно, А-Синь знала о ее слабости к сладкому, знала также и любимые сладости лучшей подруги, и очень умело пользовалась и давила на эту слабость в нужных ситуациях), и это радовало. Это был единственный способ как Фэн Синь могла отблагодарить ее за все, что та для них сделала, и делает до сих пор.